Глава 32

Люба

5 месяцев спустя

— Кирилл пропустил мой юбилей, впервые за эти годы, — отрываясь от документов жалуется мне Федор Александрович. — Сколько это еще будет продолжаться? Да, возможно, я перегнул палку, но ведь это не повод разорвать все связи.

— Дайте ему время и он обязательно простит вас.

— Может, если бы ты все-таки сказала ему о том, что ждешь ребенка он бы вернулся, — поджимает губы мужчина и смотрит на мой выпирающий живот.

— Нет, вы обещали мне! — Получается слишком резко и нервно, но я и в самом деле не хочу чтобы Кирилл вновь ворвался в мою жизнь только из-за того что я беременная. Он не хотел отношений, не хотел обязательств, не хотел детей, поэтому я не собираюсь портить его идеальную жизнь и "радовать", что в скором времени он станет папочкой. Хотя на самом деле нежелание делиться с ним этим секретом заключается в том, что я активно отслеживаю его "Инстаграм" и наблюдаю там слишком много длинноногих стройных девушек. И если на расстоянии меня так штормит от этого, то что будет когда мы начнем встречаться, проводить вместе время с ребенком, а потом он будет уезжать у очередной блондинке?

Я не хочу чтобы у моего ребенка был "отец по воскресеньям", уж лучше скажу, что он умер. Или улетел в космос. Или покоряет Антарктиду. Или еще чего-нибудь.

За пять месяцев Царев лишь несколько раз позвонил дедушке, сухо поинтересовался как у того дела со здоровьем и прислал на счет деньги от продажи одного из ресторанов на ремонт завода. И на этом все. Обо мне он даже не спрашивал, но больно-то и надо. Нам с лапочкой больше никто не нужен.

Я с нежностью провожу рукой по животу и чувствую как моя девочка начинает пинаться. На лице расцветает счастливая улыбка. Еще немного осталось, каких-то недель семь, и я увижу свою дочь, смогу подержать ее на руках и искать на личике знакомые черты.

— Ты сделаешь только хуже, Люба, потеряешь его навсегда. Такое Кирилл точно не простит.

— Мне все-равно, — хочу казаться безразличной и очень надеюсь, что у меня получается.

— Не ври. У меня хоть и проблемы со зрением, но я еще не полностью ослеп. Ты любишь его и я уверен, что и Киру ты не безразлична. Мне было достаточно сцены в больнице, чтобы понять это.

— Нет никакой любви, вам показалось.

— Ну да, ну да. Хорошо хоть мне не соврала, а то так бы и умер не узнав, что у меня есть правнучка.

— Не заводитесь, вы словно заезженная пластинка повторяете это изо дня в день.

— Потому что слишком хорошо знаю твой упертый характер. И вообще, где это видано, чтобы при живом отце ребенок рос в неполной семье! Перепишу на правнучку завещание, вот удивится Кирилл, когда я помру и его огласят.

— Никаких завещаний, — говорю категорично, потому что не горю желанием становится собственником компании до совершеннолетия дочери. — И пообещайте мне, что и дальше будете держать язык за зубами.

— Хорошо-хорошо, но после рождения ребенка ты скажешь ему о том, что он стал отцом. Либо это сделаю я. Но в любом случаи будет скандал, даже больше, чем в прошлый раз.

— Вы ошибаетесь, Кирилл не хочет детей. Он мне так и сказал.

— Девочка моя, мужчины и в сорок могут сказать, что не готовы к отцовству, что слишком рано и дети их раздражают, но стоит только взглянуть на маленького человечка, который является твоим продолжением — все эти отговорки идут к черту. Ты совсем извела себя, вся на нервах, бледная, поговори с ним, попроси прилететь, обсудите все. Скажешь, что не была уверена в том, что ребенок от него, поэтому ничего не сказала пока не узнаешь наверняка. Нужно смягчить эту новость.

— Нет, нет и еще раз нет. Если мы когда-то увидимся и он спросит напрямую, я не буду врать, а пока что за все это время он ни разу не изъявил желание поинтересоваться моими делами. Пусть дальше отдыхает на островах.

— Он сейчас во Франции.

— Не важно, — вырываю из рук Федора Александровича документы и спешу покинуть кабинет, пока мое внутреннее равновесие не развалилось окончательно.