Глава 22. О вреде скорых выводов

Илья высадил Макса не у его дома.

– Хочу пройтись, голову проветрить! – пояснил Макс Илье свою просьбу высадить его за квартал от дома.

На самом деле, захотелось ему принять чего покрепче пива, но другу он об этом не стал говорить. Не сказал не потому, что выпивки стало жаль, а потому, что знал, Илья решит его поддержать, подставить свое плечо. Понятие дружбы для Ильи было святым. Хоть сам ведь уже весь на взводе: ну, любит мужик свою жену, что тут поделаешь. Любит и ревнует! Не признается, правда, в этом никому, даже ему, Максу. Но надо знать Илью и его детдомовское детство, чтобы понимать – о своих чувствах он говорить не будет. Ну, точно не другу, даже и лучшему.

Проветрить голову у Макса не особо получилось, а вот встретить Ангелину с этим ее дрыщом – это запросто.

Он столкнулся с ними в супермаркете, куда зашел чтобы, купить алкоголь. Дома ничего крепче вина не было, но сегодня не вечер романтики, чтобы пить вино и да, он еще успевал до часа "Х".

Макс увидел Ангелину с ее дрыщом в отделе игрушек. Он их видел, а они его нет. Он не стал подходить и здороваться. Не время и не место, чтобы расшаркиваться приветствиями. Они игрушку выбирают, а он за вискарем спешит, хоть уже сам и в подпитии. Зачем ему еще и выставлять себя не в самом лучшем виде на фоне этого дрыща в дорогих шмотках?

– Воскресенье, вечер, а они только сейчас в магазин выбрались! Что, раньше из койки было не вылезти? – распалял Макс сам себя пока шел в отдел алкоголя.

Вот почему, чтобы дойти до отдела алкоголя, надо пройти через весь магазин? Почему все эти полки с трусами и колготками ближе к входу, чем алкоголь? Понятно, что это такой маркетинговый ход – пока идешь до нужного тебе алкоголя, наберешь еще всякой ерунды, вроде носков, трусов и колготок. Хотя, да, собираясь в гости, захочешь себе именно чистых носков с трусами прикупить, кто ж спорит! Или вот хотя бы и зубную пасту с дезодорантом и да, как же без чайников и сковородок! Вот их точно надо в первый ряд ставить!

Макс и сам понимал, что накручивает себя на пустом месте. В магазин ведь люди приходят, не только собираясь в гости. И да, он и сам, заезжая в этот магазин за продуктами и проходя мимо этих полок с нижним бельем, покупал здесь себе носки и дезодоранты.

И с чего, спрашивается, завелся, как хороший автомобиль с пол-оборота?

Он уже принял решение, так чего теперь то?

Решение развестись, не напиться.

Хотя, да, и напиться тоже. Особенно узрев идиллию в исполнении Ангелины и ее дрыща в дорогущем пальто. Стоят там, игрушку какую-то выбирают. Наверняка ведь для Марка, племянника Гели. А, собственно, где он сам? Неужели одного пацана дома оставили? Он, конечно, не грудной младенец, вполне себе большой уже и в меру самостоятельный, но всё равно, странно. Пацан один дома, а они ему тут игрушку выбирают? Вот с чего бы, на ночь глядя, не маленькому уже ребенку игрушку покупать?

– Так, Макс! Стоп! Ты с какой целью в магазин пришел? Вискаря купить. Вот иди и покупай свой вискарь, а не фантазируй тут о чужом племяннике! – скомандовал Макс сам себе и направился в отдел алкоголя.

Виски он купил приличный, односолодовый. Если уж пить, так уж приличный алкоголь. Голова, конечно, всё равно будет завтра болеть, но хоть не так обидно будет.

Пробить покупку он успел до положенного времени, присовокупив к бутылке пару шоколадных батончиков из тех, что были в избытке рядом с кассой. Тоже ведь маркетинговый ход, чего уж там!

Купил Макс их не в качестве закуски, вот уж точно не под шоколадные батончики он собирался виски пить! Купил просто потому, что любил сладкое, и именно вот эти батончики, по сути представляющие собой калорийную бомбу, со всеми этими орехами и мягкими карамелями внутри, были его любимыми.

Эти вот батончики были приветом из детства. Его детства. Он помнил, как смотрел на эти сладости через стекло киоска, и как его рот наполнялся слюной. Макс самым натуральным образом чувствовал вкус каждого кусочка этого батончика, чувствовал, даже не откусив его, а только глядя на сладость через стекло. Но он отходил от киоска и шел домой, неся маме честно заработанные им деньги.

В те лихие годы он был ребенком, чуть старше, чем вот тот же Марк, племянник Ангелины. Только в отличие от Марка, он не сидел и не ждал, что ему перед сном принесут игрушку. Со сном у него было все в порядке. После трех, а иногда и четырех часов работы на заправке в любую погоду, да потом уроков, он засыпал, едва опустив голову на подушку. Но даже сквозь сон он часто слышал, как ругалась мама на отца, опять вернувшегося домой пьяным.

– Парень, мне 95-й залей до полного бака! – цедил очередной браток, не желающий марать о топливный пистолет руки. Цедил, направляясь ленивой походкой в тепло, к кассе.

И Макс открывал бак на автомобиле и заливал, что говорили.

– Стекло помыть? – кричал он вслед братку.

– Ну, помой! – соглашался тот лениво.

Макс уже через три месяца такой работы мог безошибочно точно определить, к кому из подъезжающих можно подходить, а к кому не стоит и соваться. Он точно знал тех, кто мог принять его помощь и не заплатить ни рубля. Ещё и кинув при этом поучительно-снисходительное:

– Впредь тебе наука, парень, не лезь, когда не просят!

И самое смешное, что так поступали как раз вот не те братки в кожаных куртках с цепочками поверх черных свитеров. Эти то, как раз, всегда щедро высыпали сдачу, и они же могли ему, Максу, и вот эти шоколадные батончики купить, и даже чай. Просто выходили, совали ему в руки стаканчик с чаем и шоколад, затем оттопыривали карман на его куртке и высыпали туда свою сдачу. Хлопали его по плечу и уезжали, кинув:

– Давай! Удачного тебе дня, парень!

Снисходительно поучали те, кто пытался выглядеть респектабельно. Именно пытался! За три месяца работы на улице научишься, знаете ли, отличать тех, кто пытается пустить пыль в глаза, выставляя напоказ свое иллюзорное благополучие. Понтуясь, как правило, перед сидящей в салоне машины девицей не самого тяжелого поведения. И да, вот как раз эти девицы, едва Макс подходил к машине такого "учителя" жизни, ловили взгляд мальчишки через стекло и отрицательно мотали головой. Макс уже понимал, что они хотят ему этим сказать – не подходи, не трать свои силы, парень. Этот жлоб тебе не заплатит! Такие девушки могли даже, приоткрыв стекло, высунуть купюру Максу, высунуть просто так, пока тот жлоб ушел и не видит. Они то, как никто другой, понимали, что мальчишка здесь не от хорошей жизни.

Время работы Макса зависело от того, как быстро повезет заработать поставленную, оговоренную им самим для себя же сумму. Но обязательные три часа он работал всегда. И вот если сумма была уже заработана, а время еще не истекло, то все, что удавалось заработать сверх той суммы, он откладывал на покупку этих батончиков.

Ха! Батончиков! Батончика. Одного единственного. Но тот вкус он помнит до сих пор. Нет, нынешние имеют тот же вкус, но удовольствия они приносят уже меньше. Несравнимо меньше…

– Максим, добрый вечер! – вернул его в реальность голос Ангелины.

– Добрый! – ответил машинально и так же, желая скрыть свою растерянность, кивнул на коробку в руках дрыща:

– Для Марка подарок?

– Да, для него. Хотим поддержать его, порадовать. Его вчера в больницу увезли.

– Что случилось? Я могу помочь? – тут же включился Макс, отбросив свои надуманные обиды.

– Нет. Спасибо. Марк в больнице, и его уже прооперировали. Аппендицит, представляете? – Ангелина почему-то опять перешла на "Вы", – мы вот с его отцом решили поддержать мальчишку, но это уж завтра. Сегодня они там с мамой спят уже. Извините, я не представила вас друг другу! Знакомьтесь: это Марат, отец Марка.

– Марат! – мужчина протянул руку Максу, сказав своё имя так, будто бы у него что-то было во рту.

– Макс! – он пожал протянутую руку. Пожал крепко, пожал, глядя в глаза мужчине. В ответ получил такой же взгляд и не менее крепкое рукопожатие. Муж сестры, значит. И Максу вдруг стало легче дышать. И, что совсем уж странно, пропало желание напиться.

– Макс, подвезти Вас до дома? Там, кажется, дождь начался, – предложила Ангелина. И предложив, тронула Марата за рукав, сделала несколько жестов руками. Тот согласно кивнул и произнес, глядя на Макса:

– Мы домой едем. Можем Вас подвезти.

И Макс, удивив сам себя, согласился. Почему удивил? Да потому что не кисейная же он барышня, не расклеился бы, пока до своего дома бы дошел. Но ему вдруг захотелось продлить минуты, проведенные с Гелей. Пусть не один на один, и не в своей машине, неважно! Важно то, что узнав, что этот дрыщ ей родственник, не мог Макс отпустить Гелю от себя. Те несколько минут, что они ехали до дома, все молчали, молчало и радио в машине.

Урчание мощного мотора успокаивало. Макс знал все об этой новой модели, можно сказать, что это была его мечта. Да, он, Макс, мог только мечтать о таком автомобиле, а вот Марат его смог купить. Молодец, однако, парень. Что тут скажешь?

Марат припарковал машину аккуратно. Макс успел первым выйти из машины, открыть дверь для Ангелины и подать ей руку. Она улыбнулась чуть удивленно, но его руку приняла, оперлась, когда выходила из высокой машины Марата.

Ангелина уже вышла из машины, и Макс даже уже закрыл за ней дверцу, но руки ее не отпускал. Тонкие пальчики Гели были холодными, и Максу хотелось согреть их, обхватив, захватив ее ладошку целиком, спрятав в своей большой и горячей ладони. Пока Марат обходил машину и доставал из багажника пакеты, Геля все-таки очень аккуратно вытащила свои пальчики из его захвата и задала вдруг неожиданный вопрос:

– Максим, у Вас все хорошо?

– Геля, мы ведь уже перешли на "ты" в аквапарке, помнишь? Согласись глупо опять "выкать", мне кажется, особенно после того, что мы друг друга уже видели практически голыми! – пошутил он.

Она рассмеялась и согласилась:

– Да, ты прав, прости. Так у тебя все хорошо?

– У меня теперь все просто замечательно! – рассмеялся Макс глупо, – а почему ты спрашиваешь?

– Ну, мне показалось, что ты там, в магазине, был какой-то потерянный, что ли.

В этот момент подошел Марат и, бросив на Макса внимательный взгляд, обратился к Геле на языке жестов. Она удивилась, даже брови поползли вверх, глянула на Макса быстро и что-то ответила парню так же, жестами.

– И почему мне кажется, что вы сейчас обо мне говорите? – обратился Макс к Геле и опять рассмеялся.

Геля смутилась, глянула на Марата и произнесла:

– Да, извини. Марат предложил позвать тебя к нам на ужин.

– Сейчас? – Макс удивился и обрадовался одновременно, – до приема ли гостей вам сейчас.

– С Марком уже все хорошо, а я хочу познакомиться с тем, о ком он мне столько рассказывал! – произнес Марат, медленно и старательно выговаривая слова, – Геля наготовила полный холодильник, а кто все это теперь есть будет?

– А пошли! – согласился Макс, удивив себя второй раз за этот вечер. – У меня тут вот и для знакомства имеется, – и он тряхнул пакетом с бутылкой виски внутри.

В ответ Марат улыбнулся и показал поднятый вверх большой палец руки, жест означающий одобрение, наверное, на любом языке мира.