Глава 41. О пользе правильных решений

Арсений вышел из квартиры Ольги, закрыл дверь своим ключом, спустился на один лестничный пролет, увидел свое отражение в стекле и лишь тогда понял, что улыбается.

Сегодняшний день начинался как обычно. Хотя, нет, обычно с того дня, как он узнал, что его девочка попала в аварию, уже не было. Ни разу. Он просыпался каждое утро с мыслью о ней и с мыслью же о ней засыпал.

Арсений никогда не страдал от отсутствия женского внимания. Как раз наоборот, этого внимания всегда было слишком много. И в школе девочки сами липли к нему. Хотя, те, что липли, девочками, строго говоря, как раз вот уже и не были.

Сеня рано узнал, что такое секс, а виной тому стал Григорий, сосед по коммуналке. В коммуналке, где они жили с матерью, было шесть комнат и в каждой жили семьи с детьми. Только в одной из комнат жил Григорий – молодой одинокий парень. Понятное дело, детей у Григория не было. Ловелас и баламут, каждую субботу он приводил к себе новую девушку. Григорий жил в угловой комнате, а Сеня с матерью жили в комнате рядом с ним. Можно сказать, что их крыло в коммуналке было самым малочисленным.

Кровать Сени стояла как раз у той стены, за которой и развлекался Григорий с очередной своей девушкой. То ли девушек Григорий таких находил, то ли он сам просил их громко стонать, но Сеня постигал основы секса, совсем как в песне у Александра Градского, уткнувшись носом в подушку. Мать не слышала всех этих стонов за стеной. Постой-ка на заводе восемь часов у станка, да потом приготовь ужин, постирай, да погладь или еще что по хозяйству, какое уж тут прислушиваться к стонам за стенкой! Мать спала, а вот ему, Сене не спалось.

И однажды Сеня, не выдержав всех этих стонов за стеной, испытывая возбуждение в одном конкретном органе, вышел, чтобы умыться да попить воды. И вот на кухне его и увидел сосед Григорий – в трусах и в футболке, которая, как думал Сеня, скрывает его возбуждение.

Григорий посмотрел на Сеню, на его выпирающее сейчас естество, усмехнулся и спросил:

– Тебе сколько лет?

– Четырнадцать, – смутившись и отвернувшись, промямлил Сеня.

– Уже пора! – бросил странную фразу Григорий и, допив воду, скомандовал:

– Пошли!

Григорий привел Сеню в свою комнату, там, на кровати, разметав руки в стороны, лежала та, стоны которой так возбудили Сеню через стенку. Красавица лежала, даже не прикрытая простыней. Сеня, увидев впервые так близко голую женщину, застыл столбом. Его глаза никак не хотели подняться выше груди девушки. Встреть Сеня потом эту женщину на улице, он бы ее, наверное, и не узнал! Помнил только, что волосы были светлыми, а сама она была худой и с маленькой грудью.

– Детка, помоги мальцу! А то мы тут с тобой разошлись, а парень вот теперь страдает! – Григорий подтолкнул оторопевшего Сеню к кровати и вышел из комнаты со словами:

– Давай, парень, не дрейфь! Первый раз должен быть с опытной женщиной! Она сама тебе все подскажет и покажет!

Почему Сеня сейчас вспомнил свой самый первый раз с женщиной? Да черт знает, почему! Хотя, нет, знает – он потом лежал, и вот так же, по-идиотски, улыбался. Он тогда стал мужчиной, и с той ночи жизнь Сени резко изменилась. А сейчас…

Сейчас Сеня тоже стал мужчиной. Он признался перед подругами детства, что любит Ольгу. Нет, он не сказал этого вслух, но Ульяне и Лиссе этого от него и не требовалось. Они и так все поняли. Они слишком давно знакомы и слишком хорошо знают друг друга. И да, и Ульяна, и Лисса всегда были умными девушками. И да, они тоже знают, почему именно Ольга с Ильей разводятся. А уж сложить воедино развод Ольги и Сенино появление на кухни в квартире Ольги и сделать правильные выводы – это его бывшие одноклассницы умели всегда.

День, который начался со звонка Николая Степаныча и его слов:

– Нашел я твою пропащую. Надо встретиться!

День, который продолжился словами Марго:

– Я хочу свой косметический салон.

Этот день завершается словами Ольги:

– Да, я буду ждать!

Николаю было поручено найти мать Ильи, и он ее нашел. Точнее, нашел ее могилу. Верочка, узнав, что беременна, сказала об этом матери, та уже отцу и они, на пару обозвав дочь последними словами, выгнали ее из дома. То, что они сами пили горькую, в их собственных глазах не было смертным грехом. А вот то, что дочь принесла в подоле – это было стыдно.

Верочка уехала в другой город, устроилась там дворником, а через семь месяцев родила. На работу то ее взяли, и даже предоставили комнатушку в бараке с печным отоплением, в котором была только холодная вода, да туалет в конце длинного коридора. Один. На весь этаж. Как она, сгребая опавшие листья, а потом снег, выносила и родила в срок – это одному Богу известно. Видно, суждено было появиться на этом свете плоду их с Борисом любви. Верочка родила здорового сына, дала ему имя, отчество, и свою фамилию. А потом отнесла его в милицию, оставила там, пользуясь суматохой, вернулась домой, в свою комнату в бараке и повесилась. Она просто решила, что сама, одна, в продуваемой сквозняками комнате, она не вырастит сына. И приняла вот такое решение…

Николай, рассказав все это Арсению, замолчал. Молчал и Арсений, а Николай, помолчав, закончил свой рассказ словами:

– Знаешь, я много повидал на своем веку, но вот эту девочку мне искренне жаль. За что ей выпала такая судьба?

– Да. Согласен с тобой, глупо и обидно как-то все, – Арсений вздохнул.

– Делать то что будешь вот с этим? – Николай кивнул на папку в руках Арсения, – сыну ее отдашь? А надо ли? Родители этой Верочки тоже уже умерли, по всему выходит, что винить теперь Илья только своего отца будет. Хотя он вот совсем не виноват, разве только в том, что адреса ей своего не оставил, когда уезжал. Так бы она, может, к нему приехала, а не в свой Мухосранск. Хотя, ты говоришь, что он обрадовался, когда сына от своей Верочки нашел, да?

– Да, – кивнул Арсений.

– Так что, по всему видать, оставил он ей свой адрес, да вот она, пристыженная своими родителями – алкашами, да своей же неуверенностью или еще Бог знает чем, сама к нему не поехала. Эх! Судьба…

– Да, – согласился опять Арсений, – ладно, Николай Степаныч. Спасибо тебе! Твой гонорар я тебе на счет перевел.

Николай кивнул и встал со скамейки. Потом, уже стоя перед Арсением, спросил:

– Ты свою то проблему решил?

– Решаю, Николай Степаныч, решаю! – Арсений тоже поднялся со скамьи и стоял сейчас напротив бывшего инспектора по делам несовершеннолетних, а ныне пенсионера Иванова Николая Степаныча, и пинал камешек.

Говорят, что бывших милиционеров не бывает, вот и Николай, который на самом деле годился в отцы Арсению, бывшим не был. Он последил за камешком под ногой Арсения и произнес:

– Не брал бы ты грех на душу, а, парень? Сделал бы все по закону!

– А получится по закону то, Николай Степаныч? – усмехнулся Арсений.

– А мы связи старые поднимем, и получится! – обнадежил тот Арсения.

Арсений хмыкнул и протянул руку, прощаясь:

– Ладно, бывай! Я подумаю над твоим предложением!

– Ну, бывай! Надумаешь сделать все правильно – звони! Помогу, чем смогу!

– Буду иметь в виду. Спасибо!

И тут прилетело то самое сообщение о том, что Марго вошла в подъезд Ольги. Арсений выругался и поехал к Ольге. Потом, когда отвез Марго домой, понял, что к себе домой он ехать совсем не хочет. А хочет он увидеть Ольгу. Он уже привык, проводить вечера в ее квартире. Сейчас он готов был просто увидеть ее, Сеня понимал, что сегодня домой, выйдя из штопора, вернется Илья. А кто бы, скажите честно, не ушел в штопор, узнай он, как Илья, такое о себе и своей жене? Сегодня Илье с Ольгой будет не до гостей.

Арсений не был романтиком, и жизнь видел в разных ее проявлениях, но после общения с Марго, на душе у него остался осадок. Захотелось смыть его глотком свежего воздуха. А такой воздух был только рядом с Ольгой, и Арсений поехал к Ольге.

Машину поставил рядом со своими парнями, кивнул им и вошел в подъезд. Открыл дверь своим ключом и замер, услышав женские голоса. Какого ляда парни ему не сообщили, что у Ольги гости? Сеня замер, прислушиваясь, а прислушавшись, понял, что так даже лучше будет. Уйти из квартиры Ольги он уже не мог, да и не хотел – Сеня принял решение обозначить, сообщить всем о своей любви. И начать следует с подруг Ольги, а потому он шагнул на кухню, сходу включившись в их разговор, напугав своим внезапным появлением Ульяну, удивив Лиссу и обрадовав Ольгу. Последнее его согрело.

Ольга была ему рада!

И да, прав, пожалуй, Николай Степаныч, надо все сделать по закону. Надо, потому что хочет он, Сеня, прожить отпущенные ему годы жизни с Ольгой. Прожить в любви и согласии, растить их общих детей, отвозить их каждое утро в школу и потом на тренировку, проверять уроки, и оценки, а не гнить в тюрьме только из-за того, что решил сам, собственноручно наказать этого урода, которого столько лет считал своим другом. То, что гнить придется – в этом Арсений был уверен, потому что не сможет он остановиться. Такое не прощают. И Арсений набрал в телефоне номер Николая Степаныча:

– Работаем по твоему плану!

– Уверен, что ОН согласится ждать три месяца?

– Да. Уверен. У него просто нет другого выхода, – усмехнулся Арсений в трубку.

– Добро! Я рад, что ты смог принять верное решение, парень! – услышал Сеня в ответ и улыбнулся. Улыбнулся, потому что знал эту особенность Николая Степаныча – вот ведь, и его похвалил, и признал, что именно предложенный им самим план был правильным.