ГЛАВА 16

Вот и все. Они с Матвеем и парнями потратили меньше получаса, чтобы разобраться с мразью, похитившей Стасю. Все обошлось, и даже без убийства. Хоть тут Антон может выдохнуть спокойно.

Мчась обратно в больницу, он снова почувствовал беду. Проверил телефон – звонков нет. Уезжая к Матвею, Антон грубо потребовал, чтобы медсестра позвонила, если состояние Майи ухудшится. Потом опомнился и сунул ей деньги, для надежности. Та с улыбкой пообещала, что проследит за пациенткой.

Он сделал все, что мог для своей девочки: нашел лучшего врача, организовал отдельную палату и тщательный присмотр. Ему влетело в копеечку, но деньги – это всего лишь бумажки, их можно снова заработать. Здоровье Майи и малыша – сейчас намного важнее.

Приехав, без промедления поднялся на третий этаж. Подкупленная медсестра его сразу заприметила, подозвала к себе.

– Как Майя? Ребенок? – от грубости в его голосе женщина скривилась.

Антон понимал, что следует держать себя в руках, но каждая секунда молчания больно била его в солнечное сплетение и лишала воздуха.

– Не волнуйтесь, – медсестра улыбнулась, – ваша девушка уже в палате, угроза миновала. За состоянием пациентки наблюдают.

Он едва не свалился на пол от облегчения. С ними все хорошо! Обошлось!

– Я могу ее увидеть? – теперь его голос дрожал, но плевать.

– Да, но… – Медсестра замялась, подошла чуть ближе и зашептала: – К ней вроде как жених пришел…

Жених, мать его! Как узнал? Неужели ему Майя позвонила?

– Какая палата? – спросил он равнодушно, хотя внутри весь кипел от негодования.

– Первая, вот, – она указала на дверь напротив поста.

Что ж, удобно. Он уже собирался войти, но «жених» будто почувствовал и вышел из палаты. Сощурился. Не было и капли дружелюбия в голубых омутах блондина, будто мужик уже обо всем знает.

Ничего не говоря, блондин приблизился к нему и жестом руки указал на выход из отделения. Антон уперто скрестил руки на груди, тогда мужик заговорил:

– Выйдем, поговорим на улице.

Он пошел лишь ради любопытства, Антон уже все для себя решил, отступать не собирался. И Майю он просто так не отдаст!

Мужик отошел прилично от больницы, остановился и встал в позу. Антона забавляла ситуация. Мысленно он был готов, что блондин начнет махать кулаками, даже в шутку уточнил:

– Отошел подальше, чтобы набить мне морду?

– В любой другой ситуации я бы так и поступил, – мужик скрестил руки на груди, показывая, что не будет нападать. – Рассказывай, что между вами с Майей?

– Послушай, блондин, – Антон намеренно не называл мужика по имени, хотя знал его, – я не настроен на долгую беседу по душам. И так держусь из последних сил, чтобы не прибить тебя и закопать прямо тут. Давай начистоту, я не знаю, что тебе успела сказать Майя…

– Она мне еще ничего не сказала, – нагло перебил блондин. – И ничего не скажет, потому что я уйду сам.

Антон уставился на соперника, не понимая, к чему тот клонит. Как-то не так он представлял себе разговор.

– Я не слепой и кое-что успел понять за две прошедшие недели. Однажды, пока Майя спала, я залез в ее телефон и увидел ваши фотки, прочел старую переписку. Пообщался с сестрой и в итоге сделал для себя выводы. Ночью я улетаю в другую страну и больше не вернусь. Майя еще не видела меня и уже не увидит. В больницу возвращаться не собираюсь.

Вместо слов Антон рывком схватил блондина за грудки и грубо встряхнул. Какого хера? Он снова собирается предать Майю и спокойно заявляет об этом перед соперником?

– Ты с головой дружишь, ублюдок? – заорал Антон. – Она же мать твоего ребенка! Подумал, каково ей будет, когда ты исчезнешь, не сказав ни слова? Ты же снова предаешь ее!

Максим высвободился из захвата и криво улыбнулся, но мужчина увидел в глубине его глаз адскую боль. Он будто пытался прятаться за маской равнодушия.

– О Майе я и думаю! В первый и в последний раз я полюбил настолько, что готов отпустить девушку ради ее собственного счастья. Я знаю ее намного лучше тебя. После признания она будет винить во всем себя, сомневаться и колебаться. Возможно, даже поссорится с моей сестрой из-за чувства стыда. Уж лучше пусть я и дальше буду подонком в глазах Майи, бросившим ее и предавшим первым.

– Ты… – у Антона не было слов.

Он одновременно хотел пожать ему руку и набить морду, выбивая из башки дурь. Вероятно, такой вариант наиболее оптимален, но… С точки зрения морали, им нужно было поставить точку лично, а не варварским способом.

– Еще есть время, вы с Майей можете поговорить и остаться друзьями, не причиняя друг другу боли!

Максим отрицательно качнул головой. Мужик уже все для себя решил.

– Тебе было легко уйти от любимой женщины, когда она выставила тебя за дверь?

– Нет, но…

– Вот и я боюсь, что не смогу уйти. Думаешь, мне легко далось решение? Я бросаю всех и валю из страны, лишь бы удержаться от соблазна. Дальше, после рождения ребенка, будет только хуже. Проще обрубить все сейчас, перестрадать и забыть, чем мучиться нам всем троим годами.

Иными словами, ублюдок принял решение, не спросив мнения других. У Антона не было ни сил, ни желания переубеждать блондина. По правде, его поступок больше похож на никому не нужную жертву, но Антон решил промолчать.

– Я ухожу, но запомни! Если ты посмеешь обидеть Майю или ребенка…

Теперь настала очередь Антона перебивать:

– Да я, скорее, сдохну, чем обижу любимую женщину! Ранее я не боролся за нее лишь потому, что не был уверен в чувствах Майи ко мне. Думал, она любит тебя, поэтому отступил. Теперь все изменилось.

Придурок ухмыльнулся, подмигнул. Но та адская боль… Она все еще плескалась в глазах и не давала Антону покоя.

– Я не сомневался, что ты так скажешь. Знаешь, что позволило мне принять окончательное решение в твою пользу?

– И что же? – не то чтобы ему было на самом деле любопытно. Нужно понимать соперника и его мотивы.

– Ты же не думаешь, что я не навел справки прежде, чем отдать тебе Майю?

Это его слово «отдать»… У Антона свело скулы от странного чувства. Она же не вещь, чтобы отдавать! Зато мужчина примерно понял, откуда дует ветер. Не зря ему показалось странным, как неделю назад Горыныч рассказал о странной беседе с братом его жены. Ублюдок наводил справки.

– Если ты смог жениться на неизлечимо больной девушке и быть с ней до последнего, то и Майю не обидишь. На этом наш разговор окончен. В палату я возвращаться не буду, не хочу травить себе душу. К вечеру или утром будь готов утешать свою… любимую.

Развернувшись, блондин спешно ушел, Антон не стал его останавливать. После разговора остался привкус горечи во рту. Вроде нужно радоваться, но как-то… тошно на душе.

Майя

Едва разлепив глаза, я машинально потянулась руками к животу, осторожно прикоснулась и увидела вдруг иглу в вене. Рядом слева стояла капельница, но после сна картинка плыла перед глазами, я не сумела прочесть надпись на бутылке с жидкостью.

Плохие мысли сразу прогнала прочь. Нет, я точно не потеряла ребенка! Нет абсолютно никакой боли, кроме явной слабости и тошноты. Не знаю как, но я чувствовала, что все еще беременна. Либо так пыталась успокаивать себя…

Тяжелый вздох сорвался с губ, мне дико захотелось воды, но встать не было никаких сил.

Обернувшись к двери, обомлела на секунду. Антон, свернувшись в три погибели, спал на узком и явно неудобном кресле.

Оглянулась. Одиночная палата с мега удобной кроватью и ортопедическим матрасом на ней, даже над изголовьем есть кнопка вызова медсестры. Зачем Антон так тратился?

Вздохнув, аккуратно привстала и потянулась к тумбочке, где-то же должен был быть мой телефон. Почему она так далеко от кровати? Пока тянулась к ней, едва не упала. Услышала вдруг шорох сбоку, а в следующую секунду Антон уложил меня обратно на кровать.

– Куда тебя понесло! – он выглядел напряженным и бледным. – Что ты пыталась взять, я подам тебе.

– Антон… – мой голос сильно хрипел, даже говорить оказалось сложно. – Как Стася? Вы ее нашли? Пожалуйста, скажи, что Гришка ничего не успел ей сделать!

Меня все еще грызла вина изнутри, и если с подругой что-то случилось бы, то я не смогла бы простить себя…

– Она дома, в безопасности. Думаю, уже завтра вы встретитесь, Горыныч решительно настроен определить жену под наблюдение врачей. Но, не волнуйся, с твоей подругой и ребенком все прекрасно. Это перестраховка.

Антон уселся на кровать, мне даже не нужно было подвигаться, чтобы ему оставить место. Здесь еще могло бы спокойно разместиться три человека. После недолгого колебания мужчина прикоснулся ладонью к моему животу и улыбнулся, глядя мне в глаза.

– С нами ведь… тоже все хорошо, правда?

– Конечно, разве могло быть иначе?

Я едва не разрыдалась от облегчения. Одно дело думать или догадываться, но совсем другое – услышать подтверждение. Напряжение мгновенно сошло, а тяжесть мужской ладони на животе стала невероятно приятной. Правильной. Та нежность, с которой на меня смотрел Антон, могла растопить даже толстый слой льда.

– Но… врач настоятельно рекомендовал полежать немного на сохранении, – он будто извинялся, что в ближайшее время мне придется провести в больнице.

– Не страшно. Главное – это малыш.

Помню, в первую беременность я наотрез отказывалась ложиться в больницу, думала, дома и стены лечат. Но теперь я готова была на все, лишь бы выносить мою кроху. На любую специальную диету, на уколы, даже провести в больнице больше месяца, лишь бы ребеночек был здоровым!

– Кстати, где мой телефон?

Увидев вдруг, как изменился в лице Антон, хмыкнула. Блин, последнее, что помню перед обмороком, как уронила айфон на асфальт. Неужели опять разбила? Мне ведь надо как-то связаться с Максом, узнать, вернулся ли он с командировки? Может, уже ищет меня, я же не оставила даже записки.

– Я не знаю, где он, – заговорил Антон. – Скорее всего, в суматохе забыл его на дороге.

Что-то было не так. Любимый отвел глаза и явно придумал для меня отговорку, лишь бы отмахнуться от ответа.

– Тогда дай свой, мне нужно позвонить, – я протянула ладонь, а Антон медлил. – Хочешь ты того или нет, но мне придется позвонить Максиму, нужно закончить наши с ним отношения на хорошей ноте. Думаю, он меня поймет и не осудит. Пожалуйста, дай мне возможность объясниться с Максом.

– Забыл свой дома, – огорошил любимый и встал. – Съезжу за ним и сразу вернусь, ладно?

Не дожидаясь ответа, Антон вышел из палаты и закрыл за собой дверь. Что такое? Я долго смотрела потерянным взглядом прямо перед собой, было столько мыслей и догадок, но какая из них верная? Ревнует или что-то знает, а мне боится сказать?

Капельница почти закончилась, я махнула на размышления рукой и вызвала к себе медсестру. Пока она меняла раствор в капельнице, решила спросить:

– Представляете, не могу найти свой телефон. Вроде была с ним, когда меня госпитализировали.

– Не волнуйтесь, у нас ничего не пропадает, – заверила женщина. – Если нет в тумбочке или под подушкой, я спрошу на посту, он мог выпасть.

– Спасибо.

Особо не рассчитывала на удачу, но спустя десять минут с довольной улыбкой медсестра вернулась.

– Возможно, один из них ваш?

Она мне показала три телефона, из которых треснутый айфон – мой. Я даже не поверила своему счастью, когда забрала его и гаджет даже включился.

– Боже, спасибо! – пропищала, желая в сию же секунду расцеловать медсестру.

– Я же говорила, у нас ничего не пропадает. Вот еще две потеряшки, пойду поищу мамочек-хозяек.

Как только за женщиной закрылась дверь, я мигом разблокировала экран и увидела сообщение от Макса.

Не читая, сразу позвонила ему, но попала на механический голос. Странно. Может, все еще занят? Хотя прошло два дня, по идее, они с Мишей должны были уже вернуться с командировки.

Открыла сообщение. Оно было длинным, но уже с первых строк у меня волосы на затылке встали дыбом:

«Майя, мне предложили должность в Кремниевой долине – это элитное место для прогеров, каждый мечтает туда попасть, а мне вот выпал шанс. В контракте прописано, что у меня не должно быть семьи и детей в течение двух лет. Как ты понимаешь, я его уже подписал. Мне жаль, но это была моя мечта на протяжении пяти лет, и только полный идиот может добровольно отказаться от должности в Силиконовой долине. Я не отрекаюсь от ребенка, буду каждый месяц высылать тебе деньги на расходы. Так же думаю, что малая и мои родители не оставят тебя одну, будут помогать по возможности. Извини, что не сказал тебе лично – не успел. Ключи от квартиры пусть будут у тебя, можешь жить в ней, сколько захочешь. Если не захочешь, то отдай их Стасе. Извини и прощай. Скорее всего, я больше не вернусь. А если и вернусь, думаю, наши дороги все равно не пересекутся. Будь счастлива».

– Что за тупой розыгрыш?

Я пять раз перечитала сообщение и все равно не знала, как реагировать. Он… он… серьезно? Нет, не верю! Макс не мог так поступить. Не мог меня бросить вот так, тем более по СМС!

Ощутила вдруг, как горечь подкатила к горлу и встала тошнотворным комом. Мне отчаянно не хватало воздуха в палате, хотя все окна нараспашку.

Не зная, что и думать, снова зачем-то перечитала те странные строчки.

– Он бросил меня… – выдавила со слезами на глазах, чувствуя, как на меня накатывает истерика.

Я понимала, что наши отношения исчерпали себя, и сама собиралась поставить в них точку, но это – уму непостижимо. Да и черт с ним, ну выбрал Максим должность, а не семью, но разве так сложно было прийти и сказать мне правду в глаза? Что это, если не предательство? Макс в очередной раз доказал свою незрелость, зря только поверила ему и дала шанс.

Не знаю почему, но меня задел поступок за живое. Максим будто вывернул меня наизнанку и плюнул в душу. Уж лучше бы снова обозвал толстухой…

Опять прочла сообщение. Зачем мучить себя в очередной раз? Будто в нем вдруг изменится смысл или поменяются слова.

– Ненавижу… – простонала и со злостью бросила телефон на кровать. – Чтоб тебе икалось в той долине!

Эмоции плескались через край, меня всю трясло как при лихорадке, я никак не могла усмирить в себе злобу. Умом понимаю: нужно успокоиться; но, черт возьми!

Нервно дернулась, ощутив, как на плечи легли тяжелые ладони, а потом вдруг разревелась. Антон тут же притянул меня в объятия и стал убаюкивать, как маленькую. В колыбели его рук быстро нашла свое успокоение, шмыгнула носом и простонала:

– Макс меня бросил.

– Разве это не то, чего ты хотела? – уточнил любимый, я угукнула, но потом добавила с обидой в голосе:

– Хотела, но не так же… – нащупала телефон и отдала Антону.

Услышав через несколько секунд тяжелый вздох мужчины, продолжила возмущаться:

– Я думала, мы спокойно поговорим и найдем компромисс, который устраивал бы всех нас. Я же мать его будущего ребенка, мы не должны враждовать, мы…

Антон не дал мне договорить:

– Он сделал свой выбор, ты тоже. Нет смысла искать причину и обвинять кого-то. Смирись и отпусти ситуацию.

Да как ее можно отпустить? Меня буквально распирало от желания спросить у подруги, что было на уме у ее брата, когда он делал выбор. Когда писал мне сообщение и прощался. Ей-то он, небось, лично сообщил о том, что улетает и больше не вернется. А чем я хуже, почему не достойна нормальных объяснений? Почему…

– Помню, было мне девятнадцать лет…

– И ты копил на новенький мопед? – слова машинально слетели с губ, Антон нагло перебил ход моих мыслей.

Любимый мягко рассмеялся, его грудь в этот момент приятно завибрировала, и я улыбнулась.

– Нет, я дрался с вороной за еду.

– Чт-о-о?

Я аж икнула от неожиданности, вскинула голову и взглянула любимому в глаза. Ни капли юмора, Антон был серьезен, как никогда.

– За еду? За какую еду?

Я вдруг вспомнила, как однажды наблюдала забавную картину: две вороны не могли поделить орех, а в итоге подлетел третий ворон и налету украл добычу. Это натолкнуло меня на странные мысли:

– Ты… пытался отобрать у вороны орех?

– В свое оправдание хочу сказать, что я увидел тот орех первый, а ворона нагло стырила его у меня из-под носа! Я ей: кыш! А она как каркнет на меня. Знаешь, как было страшно? Подбегаю, хватаю орех, а она как побежит в мою сторону. В общем, испугался я и бросил в нее орех. Только промахнулся, он ударился об асфальт и раскололся на две части. А уж когда подлетели другие вороны, понял, что силы стали неравные. Там дальше началась настоящая битва за расколотые половинки, в которую мне страшно было лезть. Так я и ушел голодный.

Я слушала с раскрытым ртом и наивно хлопала ресницами. Боже, удрученный и расстроенный вид любимого поставил финальную точку в странной истории – я расхохоталась. Да так заливисто, что из глаз брызнули слезы.

– Правильно, смейся над своим любимым неудачником, которого прогнала стайка ворон, – наиграно возмутился Антон, но я заметила в его взгляде смешинки.

Было ли это на самом деле – не важно. Странно то, что любимый мог на ходу придумать нечто и ошарашить меня до беспамятства. Злость исчезла, как и обида на Максима, по щелчку пальцев. Мне лишь стало жаль потраченного времени, те две недели могли быть другими. Яркими и счастливыми. Хотя… кто знает, как бы я чувствовала себя и жила дальше, зная, что не дала шанс Максу.

– Ты ведь знал, да? – не сложно было догадаться, почему Антон не хотел давать мне телефон.

– Майя, любимая, – он обнял мои щеки ладонями, его ласковый взгляд мгновенно заворожил меня. – Отпусти и не думай больше о нем. Подумай лучше о себе и ребенке. И выходи за меня замуж.

Я обомлела, не нашла, что сказать. Как отреагировать… Так внезапно и просто? Но в то же время сердце гулко забилось, а потом и вовсе замерло на миг. То, чего я так долго ждала, свершилось! Вот только сомнения все равно не давали мне покоя. Смотрела на любимого со слезами на глазах, не в силах сказать ему то, что он хочет.

– Не хочешь? – он не осуждал, спросил мягко, продолжая ласкать взглядом.

– Я хочу, но… Не думаешь, что мы торопимся? Может, немного подождать…

Мужчина мгновенно перебил меня:

– Чего ждать? Второго пришествия? Вон посмотри на пример Горыныча: похитил Стасю и отвел в ЗАГС. Хочешь, чтобы я действовал так же? – Антон поиграл бровями и воспользовался моим замешательством: – Паспорт при тебе, мне ничего не помешает хоть завтра привести тетку, чтобы расписала нас. Ты беременна, так что церемония займет не более пяти минут, и не нужно ждать месяц.

– Меня еще не выписали, ты не знаком с моими родителями. Боже, я им даже еще про беременность не сказала! – вздохнув, поняла, что любимого мои аргументы не убедили.

И ведь даже если бы я привела еще хоть сотню таких «но», уверена, Антон все равно поступил бы по-своему.

– Я дам тебе сутки, чтобы свыкнуться с мыслью о браке, – смиренно заговорил он после небольшой паузы. – А после твоей выписки сразу поедем знакомиться с родителями.

***

Стася не замолкала уже второй час, крыла трехэтажной бранью бывшего мужа и своего нерадивого брата. Пока она придумывала месть мужчинам, я задумалась. Получается, Макс не рассказал родителям о своем решении. По сути, его мама и Стаська узнали от меня о его новой должности в другой стране. Растерянность и шок были неподдельными на их лицах, они даже не поверили сначала, что Максим мог бросить все и улететь. Однако с фактами не поспоришь.

– Кастрирую садовым секатором!

Я шокировано посмотрела на подругу, уловив конец фразы.

Вообще, Стася выглядела здоровой и полной энергии, не было никаких причин определять ее на сохранение. Она могла в тот же момент вскочить с кровати и побежать сворачивать горы, в то время как мне сложно было самостоятельно дойти до туалета. Который, на минуточку, находился в палате!

– Не переживай, подруга, как только мой горячо любимый братец…

– Антон вчера сделал мне предложение, – мне пришлось перебить Стасю, надоело слушать про Макса.

Это уже перевернутая страница моей жизни. Любимый правильно заметил: Макс сделал свой выбор, пусть теперь делает, что хочет. Чем быстрее отпущу и забуду, тем легче будет жить дальше.

– А… как же… – подруга запнулась, нахмурилась, будто пыталась срочно что-то придумать.

– Извини, но не люблю я твоего брата. И если бы он не уехал, мы бы все равно расстались. Пойму, если ты обидишься на меня, но, понимаешь, Антон – это тот мужчина, о котором я всегда мечтала. Мужественный, смелый, за ним как за каменной стеной. Что немаловажно – решительный. Блин, да его даже не смутил чужой ребенок! В наше время от своих детей часто отказываются, что уже говорить о чужих.

Казалось, я только что ответила на предложение Антона. Зачем капризничала и искала отговорки, все и так ясно.

– Мне не за что на тебя обижаться, – Стаська уселась на мою кровать, и мы обнялись. – Антон действительно хороший мужчина. Опять же они с Матвеем друзья и компаньоны. Круто ведь, будем дружить семьями.

Подруга отстранилась, я улыбнулась ей, взглядом говоря «спасибо». Здорово, что она смогла понять меня и не осудила.

– Так и что, когда свадьба? Или вы распишетесь по-тихому, как и мы с Матвеем?

– Я еще не сказала Антону «да». Это первое. А второе… Не хочу расписываться в больнице. К тому же мне нужно съездить к родителям и рассказать о беременности. Ну и заодно познакомлю с Антоном. Да и я давно не видела своего друга детства, он точно захочет первым делом взглянуть на моего жениха.

Я мягко рассмеялась, но Стася не поняла юмора:

– Он твой тайный ухажер или что? Я не видела твоего друга детства, но уже делаю ставку на Антона. Он же гора мышц, кто в своем уме захочет с ним бодаться?

– Никто ни с кем не будет драться, угомони свою фантазию, – я хихикала, как дурочка. – Волик заботится обо мне, как о младшей сестре, так что знакомство мужчин неизбежно.

– Ну и ладно, – Стася надулась, но лишь на мгновение, затем ее настроение снова поднялось на наивысшую отметку.

***

– Поверить не могу, что я снова вернулась домой. В свой родной город.

Месяц сохранения пролетел быстро, Стаську выписали через неделю, но она уперто оставалась со мной до последнего и всячески поддерживала. Если бы не ее компания, наверное, дни до выписки тянулись бы улиткой.

Естественно, первым делом Антон повез меня к моим родителям, так ему не терпелось уже надеть на мой безымянный палец колечко.

– Поверить не могу, что через неделю я снова стану семьянином!

Бросила на Антона злобный взгляд и закатила глаза. С того самого момента, как я сказала ему «да», он каждый день только и делал, что считал дни до часа «икс». Если поначалу это было мило, то спустя месяц меня стало тошнить от этого.

– Да все, все, – любимый смиренно поднял вверх ладони, сдаваясь. – Милая, если мы будем сидеть в машине и дальше, боюсь, скоро стемнеет.

А ведь когда-то я поклялась, что ноги моей не будет больше в родном городе. Страшно выйти из машины и случайно столкнуться с кем-то из бывшей тусовки. У нас городок небольшой, слухи поползут достаточно быстро.

– Ладно, перед смертью не надышишься.

Антон помог мне выйти из внедорожника, и мы медленно поплелись к моему дому.

– Слушай, – любимый вдруг остановился, – я так спешил, что даже не подумал купить твоей маме хотя бы цветы.

– Купи ей лучше коробку конфет и хорошее шампанское, поверь, этому она будет рада больше. Магазин за домом, я подожду тебя возле машины.

Не споря, Антон отдал мне ключи от авто и мгновенно умчался за подарками. От своего подъезда мне не хотелось делать лишнего шага, потому что существовал риск увидеть знакомых. Не хочу. Не готова! Мое положение и так шаткое, а если не дай бог разнервничаюсь…

Кто-то вдруг подбежал сзади и грубо прижал меня грудью к машине.

– Вот ты и попалась, Коломойская!

Я застыла из-за шока и паники, узнавая прокуренный голос. От Юрки воняло, как от мусорки, и когда он дышал на меня перегаром, было трудно дышать.

– Ты… Ты… Как… – я не могла говорить, меня тошнило от удручающего запаха, но Юрка решил, будто я испугалась его.

– Правильно, трусись, тварь. И считай гребаные минуты, недолго тебе осталось дышать.

Думай, Майя! Думай! Скоро должен вернуться Антон, и Юрка ничего не успеет мне сделать. С силой сжала в ладони длинный ключ от зажигания машины и мысленно настроилась защищаться от подонка. Прошло то время, когда я на самом деле боялась встретиться со своим обидчиком лицом к лицу.

Его же посадили, разве нет? Сбежал? Судя по зловонному запаху, ночует он где-то в подвале, с бомжами. Разве мажор опустился бы до такого унижения? Или уже бывший мажор?

– Чем ты думала, сучка, когда натравливала на меня полицаев? – грубо выплюнул он и сильнее придавил меня к дверце.

Ручка больно впилась в живот, я сразу же застонала и развернулась боком. Уставившись на бывшего друга, даже не сразу поверила, что это он. С отросшей бородой и грязными, сальными волосами он действительно смахивал на бомжа. Да и на нем была надета какая-то нелепая одежда – рваная растянутая футболка, видавшая лучшие дни и какого-то непонятного цвета джинсы. На голову Юрка предусмотрительно натянул кепку, а козырек опустил к глазам. Не оставалось сомнений, он скрывался.

– А я смотрю, ты еще больше разжирела, – заржал, видя мой заметно округлившийся живот.

Пусть так, незачем ему знать о моей беременности. Сейчас, смотря на него такого, у меня осталось только отвращение. Собственно, в его мутных глазах плескались те же чувства. Еще и зрачок подозрительно расширен, будто Юрка уже под кайфом.

– Делай свои последние вдохи, потому что сейчас ты сдохнешь!

Он приподнял ногу и достал из ботинка нож. Страх потянулся мелкими колючками по позвоночнику. Пока смотрела, как Юрка раскинул складной нож, лезвие блеснуло прямо мне в глаза, и это было как призыв к действию. Едва ощутив выброс адреналина в кровь, я машинально вскинула руку с ключом и со всей силы ударила острием в плечо ублюдка. Меня трясло, я плохо видела картинку перед собой, но на всякий случай замахнулась еще несколько раз, пока не услышала вопль Юрки. А потом просто сорвалась с места и побежала, не разбирая дороги, даже случайно врезалась в прохожего.

– Что с тобой?

Как же было здорово услышать голос Антона! Я кинулась к нему в объятия, меня так сильно трясло, что слова прочно застряли горечью в горле. Он обнял в ответ, но я ощутила, как натянулись его мышцы на спине. Надо было срочно взять себя в руки и объяснить, что произошло, пока не стало слишком…

– Твою мать!

Антон резко развернулся вместе со мной, буквально запрятал в своих надежных объятиях, отгораживая ото всех. Меня вдруг оглушил резкий свист, из-за чего заложило уши, в них звенело, будто я находилась рядом с колоколом и кто-то в него случайно ударил.

Пытка длилась слишком долго по моим ощущениям. Желая хоть как-то прийти в себя, ухватилась ладонью за бицепс любимого. Весь туман перед глазами исчез, и звон прекратился мгновенно. Я отстранилась, с ужасом взглянула на свою ладонь. Она была в крови. В крови Антона!

– Ты… ты… у тебя… кровь… – не могла связно говорить, все внимание было сосредоточено на раненой руке любимого, меня снова начало трясти, да так сильно, что от паники клацали зубы.

– Меня немного задело, – процедил он, явно превозмогая боль.

Но я-то видела по перекошенному лицу, как ему мучительно на самом деле. И эта кровь… Антон зажал рану ладонью, но из нее текло ручьем.

– Эй, с вами все… Майя?

Я знала, кто говорит, но не смогла сфокусировать взгляд на друге детства. Вероятно, он услышал выстрел и прибежал на помощь.

– Это Юрка стрелял… – еле прорыдала. – Он хотел ранить меня, а я…

– Он и пальцем тебя не тронет!

– Да пусть только попробует!

Антон и Волик буквально заговорили в один голос, а в следующий момент я оказалась прижата щекой к груди любимого. Попыталась не двигаться, чтобы не доставлять ему еще большего дискомфорта.

– Полицию я уже вызвал, – начал говорить Волик и, судя по характерным звукам, он снял с себя ремень. – Сейчас еще позвоню в скорую.

Заметила, как друг заботливо перетянул руку Антона, и выдохнула. А ведь не о таком я мечтала знакомстве…

– Не нервничай, тебе нельзя, – прохрипел Антон. – Меня немного задело, пуля просвистела рядом.

Видимо, настроения шутить в эту минуту у него не было. Жаль, я бы отвлеклась на какую-то очередную глупость и тогда бы точно перестала сотрясаться от ужаса происходящего.

– Какого хрена этот ублюдок все еще не в тюрьме? Где он, сбежал? – допытывался он у моего друга.

– Нет, – Волик хохотнул и продолжил: – Майя его прекрасно обездвижила, мне даже ничего делать не пришлось.

– Где эта тварь, я его не вижу?

– Запер в подвале, оттуда нет другого выхода. Я так понимаю, ты и есть тот самый Антон?

Любимый вопросительно взглянул на меня, подтвердила кивком его догадки. Я рассказывала накануне в общих чертах, с кем ему еще придется познакомиться, кроме моих родителей.

– Тот самый, – Антон протянул нетравмированную руку для пожатия, Волик с радостью ответил тем же и даже аккуратно похлопал его по плечу.

– Эх, а я так надеялся, что сегодня уложу тебя на лопатки.

Я ахнула и отстранилась от любимого, встала в воинственную позу перед другом.

– Ты совсем уже, что ли? Себя положи на лопатки, желательно несколько раз и без мата, на бетонный пол!

– Зато я увидел все, что хотел. Теперь не страшно отдавать тебя замуж, – Волик попятился от меня, знал, гад, что могу и подзатыльник отвесить!

– Милая, – Антон снова притянул меня к себе, – он уже все понял, не шипи на мужика, видишь, у него поджилки трусятся.

– Был один клоун, стало два, – заключила я по итогу.

Зато их юмор сработал – я успокоилась. Тем более уже слышался вой сирен, а спустя минуту начался настоящий хаос. Антон попытался забрать меня, но я очень хотела увидеть, как полиция выведет Юру в наручниках и усадит в машину.

Он кричал что-то невразумительное и бился в истерике, но его продолжали тащить под конвоем. Надеюсь, это был последний раз, когда наши дороги пересеклись.

– С покушением и побегом его надолго упекут, – Антон будто прочел мои мысли. – Я этого так не оставлю, лично прослежу, чтобы гнида получил максимальный приговор.