Глава 19

Стася

 Пробуждение оказалось резким и неожиданным. Распахнув глаза, пыталась отдышаться, словно мне приснился кошмар. Еще не сообразив, что к чему, расслабилась и вновь закрыла глаза. Попытавшись перевернуться, потерпела фиаско. Кто-то держал меня в медвежьих объятиях, не позволяя двинуться с места. И тут, словно на меня вылили ушат холодной воды, все вспомнила. Я снова резко распахнула глаза, чуть ли не подскочив на кровати. Но, похоже, Матвей крепко спал, не замечая моих потуг вырваться.

  О Боже... Это был не сон... Глаза защипало, и через секунду покатились обжигающие слезы. Я предпочитала, чтобы вчерашняя ночь оказалась лишь сном, но, увы... Все это произошло на самом деле. Зачем? Зачем он это сделал? Ради забавы? Интереса? Спора? Или просто, чтобы отомстить?

  Кое-как успокоив разбушевавшийся внутри ураган эмоций, чтобы позорно не разреветься, чаще задышала и попыталась во всем разобраться. Еще вчера ночью поняла то, что Матвей все знает. Я старалась держаться до последнего... Но его руки... По телу пробежали мурашки, когда я вспомнила, как властно он целовал меня, как сам сдерживался из последних сил.

  Почему я сдалась ему, сама не понимала. Или, понимала, но старалась поменьше об этом думать. Зачем мне отношения? Да и будут ли они? Вдруг эта ночь для него была ничем? Я ведь совсем о нем ничего не знаю. А то, что знаю, доверия во мне совершенно не вызывает.

  И я просто приняла решение, сделать вид, что эта ночь была ошибкой... Так будет проще. Но сердце болезненно сжималось от мысли, что и Матвей, скорее всего, тоже будет так думать. Зачем ему я? Да и к тому же нас с Гришей еще не развели. Официально я еще замужем... Горько улыбнувшись, стерла слезы и попыталась выбраться из объятий.

  Удалось у меня это с третьей попытки. Матвей что-то пробормотал, мне даже показалось, что это нецензурная брань, но расслабил хватку. Мигом подорвавшись с кровати, подхватила свои вещи и пулей выскочила из комнаты. Лишь в коридоре облегченно выдохнула. Прислонившись спиной к стенке, медленно сползла по ней и, опустив голову на колени, всхлипнула. Душа разрывалась на части. Мне нестерпимо захотелось вернуться в комнату, ощутить, что я нужна ему... Но я не позволяла себе такой роскоши. Мне нельзя было снова доверять кому-то... Тем более Матвею. Сто процентов, если сейчас он не пошлет меня, то сделает это в ближайшие дни. А этого я не хотела. Еще одно болезненное расставание мое сердце не выдержит.

  Больше не став себя мучить, поднялась и, глубоко уверено вдохнув, вздернула вверх нос и пошла в комнату, которую мне выделили вчера.

  Войдя в душ, как одержимая, терла кожу мочалкой, пока та не покраснела от моих действий. Я хотела стереть как с тела, так и из памяти обжигающие прикосновения Матвея... такие нежные, но в тоже время властные... А губы...

  Зарычав на себя, сильно стукнула кулаком по кафелю. Зашипев от боли, обозвала себя патологической дурой... Ведь только полная идиотка будет надеяться на то, что все будет хорошо. Но я была реалисткой.

  Выйдя из душа, насухо вытерлась и, одевшись, вернулась в комнату. Была бы моя воля, я бы прямо сейчас покинула этот дом, город, лишь бы не встречаться больше лицом к лицу с Горынычем. Но у меня не было другого выхода. Все-таки я полная клиническая дура. Денег не взяла, телефон еще вчера разрядился и, конечно, собираясь в спешке, я забыла зарядку... Отлично...

  Поэтому, мне не оставалось ничего иного, как покорно ждать пробуждения Матвея. Присев на самый краешек кровати, вытянула спину и гипнотизировала дверь. Так продолжалось около десяти минут. Не выдержав, послала все к чертям и, поднявшись, вышла из комнаты. На кухне решила сделать себе кофе. Не стесняясь, принялась рыться по шкафчикам, в поисках живительного напитка. Найдя растворимый, была рада и этому. Включив чайник, засыпала содержимое банки в кружку.

  Когда вскипел чайник, я вздрогнула, услышав отборный мат из комнаты Матвея. Застыв на месте, задрожала, как осиновый лист на ветру. Я боялась даже пошевелиться, словно это могло навредить мне. Послышался грохот и через несколько секунд шумные быстрые шаги.

  Я затаила дыхание и, прикрыв глаза, мысленно успокаивала себя. Все хорошо, я ничего плохого не сделала. И тут же обругала себя, вспоминая вонь в машине. Господи... как я выдержала, до сих пор не понимаю... А еще то, что Матвей, даже не догадываясь, перевел все стрелки на меня. И пускай я сделала это не тем способом, которым он меня посрамил, но все же...

  Услышав, как громко ударилась дверь о стену, поняла, что он ищет меня... Сердце забилось быстрее, а душа радовалась. Он переживает... Но тут же одернула себя, заставляя выбросить все глупые мысли из головы.

  Через минуту, Матвей, как ураган, влетел на кухню. Стоя к нему спиной, все не поворачивалась, боясь заглянуть ему в глаза. Вернее, мне было страшно увидеть в них безразличие... Но еще страшнее было увидеть там облегчение, радость... страсть... В последнее мне верилось с огромным трудом. Но ведь я девушка, мне так хотелось романтики, особенно в свете минувших событий.       Пока размышляла, Горыныч приблизился и, обняв за талию, крепко прижался ко мне и облегченно выдохнул. Не успела я поразмыслить над его поведением, как меня огорошили его слова:

— Ты, смотрю, все не перестаешь испытывать мои нервы на прочность... — пробормотал он мне в шею и поцеловал.

  Мысли от прикосновения горячих губ вылетели, а вместо них появилась каша, мешающая мне достойно ответить ему. Дыхание сбилось, когда Матвей стал подниматься выше, теперь целуя за ушком. Невероятными усилиями, непонятно откуда взявшимися, сконцентрировалась.

— Я никого... — прочистив горло, так как мой голос звучал жалко, продолжила: — не испытываю. И… отпусти меня! — потребовала, на что он лишь хмыкнул и продолжил целовать.

  Мне бы махнуть на все рукой, и поддаться ему, но воспоминания о той девице, с которой он шел в больницу, неожиданно отрезвили. Сколько же у него таких дур, как я? Нет... очередной становиться не хочется.

— Хватит! — истерично закричала я, пытаясь разомкнуть его руки.

  Матвей отстранился от меня. Почувствовав свободу, немного расслабилась, но уже через секунду он подхватил меня под локоть и резко развернул. Отвернув голову, не собиралась смотреть в его глаза.

— Запомни, — он грубо схватил меня за подбородок, поворачивая лицо, заставляя смотреть в глаза, полыхавшие от гнева. — Я не один из твоих малолеток-парней, которыми можно помыкать! — прорычал он сквозь зубы, а затем завладел моими губами, целуя жестко, словно наказывая.

  Такое поведение взволновало меня не на шутку. Было страшно и не комфортно, но в тоже время тело реагировало на прикосновения Матвея. Пускай иногда он сжимал меня слишком сильно, но что-то властное было в этом. Разрешив себе одну маленькую вольность, приподнялась на цыпочках и, обвив его шею руками, ответила на поцелуй. Матвей немного расслабил захват и, углубив поцелуй, принялся ласково гладить меня по спине, опускаясь все ниже. И теперь сминал мою попку, притягивая еще ближе к себе мое тело. Я боялась, что в какой-то момент просто сольюсь с ним в одно целое.

  Я стала задыхаться от нехватки воздуха, он отстранился и прижался к моему лбу своим.

— Ты своих крыс покормила? — на полном серьезе, но с улыбкой на лице спросил он, чем поставил меня в тупик...

  Я ожидала от него услышать все, что угодно, но это... Кошмар... А где же: «Целуя тебя, я возносился к небесам» или «Прошлой ночью ты была прекрасна» или...

  Хотя... а чего я ожидала? Это же Горыныч... Понятно, что от него таких слов не дождешься.

— Покормила... — буркнула, высвобождаясь из его объятий.

Их я действительно покормила… Вчера вечером. Сегодня, правда, еще не успела. Но об этом мне хотелось думать в самую последнюю очередь.  

Я вспомнила, что хотела выпить кофе. Залив уже не совсем кипяток в кружку, засыпала сахар и стала энергично размешивать его. Ложка громко звенела от моих действий. Так я пыталась избавить себя от лишних мыслей, посещающих мою дурную голову. Пора было прекращать этот спектакль. И я решила уточнить:

— Когда мы едем домой? — развернувшись, увидела, что Матвей поджал губы и сложил руки на груди.

  Взглядом он словно бросал в меня молнии... Дышать... только дышать... Мне не нравились перепады его настроения. И, как назло, я почему-то снова представила себе ночь... лес... лопату... и себя... в качестве жертвы. Мотнув головой, прогоняя бред, образовавшийся в голове, присела за стол. Матвей так и не сдвинулся с места, прожигая меня недобрым взглядом.

— Так не терпится вернуться? — рыкнул он.

— Вроде того, — безразлично пожав плечами, сделала глоток и скривилась.

  Да уж... кофе на вкус был отвратительным.

— Мне не комфортно здесь... — нехотя призналась и вздохнула.

  Подняв голову, взглянула на растерянного Матвея, который уже через несколько секунд взял себя в руки.

— Уж не на мое ли общество ты намекаешь? — швырнул он мне слова в лицо.

— Ну я... — мне стало немного стыдно за свои слова.

  Ведь не то, чтобы мне было противно общество Матвея... Скорее, я боялась того, что внезапно стала ощущать к нему. И внезапно ли...

— Просто дома у меня... — я не успела договорить, как Матвей в несколько шагов оказался рядом и склонился ко мне.

— Кто? — смотря мне в глаза, с нескрываемой ненавистью спросил он.

— Муж! — выпалила, сама того от себя не ожидая, и чуть подалась назад.

  Матвей отшатнулся, будто от пощечины. Не веря в мои слова, все пытался отыскать ответ в глазах. Сделав как можно безразличный взгляд, кивнула, подтверждая свои слова.

— Шлюха! — взревел он и мигом выскочил из кухни, оставляя меня одну со своими эмоциями.

  На глазах образовались слезы, а сердце словно вырвали когтями из груди. Зачем я это сказала, сама не понимала. Но так даже лучше. Пусть он ненавидит меня, чем потом я буду страдать от неминуемого расставания. Даже не задумываясь так это или нет, я уже сама себя запрограммировала на то, что долго наши отношения не продлятся.

  Руки била мелкая дрожь, когда я допила кофе. Нужно было возвращаться... Мне стало страшно даже подумать, что может сделать Матвей, находясь в неадекватном состоянии. Но делать нечего. Встав, на ватных ногах, поплелась в сторону своей комнаты. Войдя, взяла рюкзак и вновь вышла. Некоторое время я потопталась около двери в спальню Матвея, после чего взялась за ручку и открыла дверь.

  Горыныч лежал на кровати, устремив взгляд в потолок. Сейчас он казался мне таким уязвимым, растерянным, что мне стало стыдно за свои слова. Хотелось подойти и обнять его, рассказать, что мои слова не совсем правдивы... Я уже даже сделала несколько шагов к кровати, как он резко приподнялся и, сев, пригвоздил меня взглядом.

  Сглотнув, старалась не закричать от несправедливости. Взгляд казался пустым и холодным, словно и не было ничего между нами. Одновременно это и радовало, ведь я добилась того, чего хотела, но в тоже время сердце ныло от несправедливости. Неужели я банально не заслужила счастья?

— Сейчас приедет Борзый и можно выдвигаться, — безразличие так и сквозило в его тоне.

  Поднявшись, он подхватил свою сумку и, поравнявшись со мной, выхватил рюкзак из моих рук. Вышел, вновь оставив меня наедине… бороться со своими внутренними терзаниями. Ну как он может быть таким безразличным, но в тоже время таким заботливым? Зачем забрал мой рюкзак? Да и не тяжелый он был вовсе...

  Услышав, как засигналила с улицы машина, бросила тоскливый взгляд на кровать, вспоминая нашу совместную ночь с Матвеем, и ушла. Уже добравшись до выхода из дома, услышала ругань, доносившуюся из-за двери. Матвей что-то кричал, матерился. Что ему отвечал Антон, я не расслышала.

  Я открыла дверь и вышла, они резко замолчали. Подошла к машине и увидела осуждающий взгляд Антона. Матвей докурил и достал еще одну сигарету.

  Ну, конечно... наверняка это Антон же и рассказал Матвею, кто я на самом деле. Послав ему точно такой же взгляд, открыла заднюю дверцу и села, обнаружив рядом с собой клетку с крысами.

  В этот момент я возненавидела их всеми фибрами души... Хотя во всем была виновата лишь я... А эти крысы сейчас лишний раз напоминали, какая я дура...

  Матвей докурил, мужчины молча сели в машину, и уже через минуту мы мчались домой. Мне поскорее хотелось оказаться у себя в квартире, набрать номер подруги и поплакаться ей. Я не думала, что и она будет меня осуждать, как Антон. Наоборот, я рассчитывала на ее поддержку.

  Дальше я отказывалась рассуждать о своем поведении. Просто безразлично смотрела в окно, на проносившиеся мимо деревья и машины.

  Через несколько часов мы уже были в городе. Антон спросил, куда меня везти. Рассказав ему, терпеливо ждала, когда окажусь на своем островке безопасности.

  Уже через тридцать минут Антон завернул в мои дворы и притормозил около подъезда.

— Спасибо! — на радостях выпалила я и поспешила покинуть машину.

  Я вышла, а вместе со мной и Матвей. Растерявшись, не сразу сообразила, что мне делать. Он расставил руки по обе стороны от меня, прижимая спиной к машине. Я нервно сжимала в руках рюкзак, так как действия Горыныча совсем не понимала. Ну зачем он продолжает мучить меня? Неужели нельзя было просто отпустить...

— Ладно... — словно сдавшись, Матвей вздохнул и продолжил: — Мне плевать на то, что ты замужем, это все поправимо... — он говорил неуверенно, все время делая паузу, будто старался правильно подобрать слова. — Мне необходимо... Нет, не так... Мне нужно... Черт! — он зарычал, но не отстранился.

  Продолжая смотреть мне в глаза, не выдержал и, схватив лицо руками, поцеловал. По моей щеке скатилась одинокая слеза. Я не отвечала на поцелуй, просто не видела в этом смысла. Матвей, все поняв, отстранился.

— Не нужно этого. Ничего не поправимо. Я люблю мужа... — на последнем слове голос дрогнул и, пока я не опровергла свои слова, убежала в подъезд.

  Вслед мне донеслась угроза:

— Ты еще пожалеешь об этом!

Он говорил уверенно, и мне бы впору испугаться, но что-то подсказывало, что Матвей не будет мстить. Добравшись до квартиры, открыла дверь и вошла. В коридоре стояла обувь брата. Вспомнив его выходку, решила, пока я на взводе, разобраться с этим бабуином. Все мужики одинаковые... Наверняка Матвей просто воспринял мой отказ как вызов... И если это так, мне стоит вновь ожидать его напора.

  Подойдя к спальне брата, резко распахнула дверь и вошла. Он спал, аки невинное дитя, даже не догадываясь, что спокойствию его настал конец. Подойдя, стянула с него одеяло. Он что-то промычал и перевернулся на другой бок.

  Ну уж нет... так просто ты не отделаешься, братик! Выйдя, зашла на кухню и, взяв самую глубокую кружку, открыла холодную воду, подождав несколько минут, чтобы она немного остыла. Набрав воды, снова пришла в спальню и, не церемонясь, вылила Максу на голову.

— Дура! С ума сошла? — молниеносно подорвался, отплевываясь от воды.

— Это я-то с ума сошла?! — поставив кружку на стол, закричала, выплескивая все, что накопилось. — А ты, значит, у нас весь такой белый и пушистый, да?! Что, не мог свою «дубинку» вставить в кого-то другого? Надо было именно в мою подругу? — Макс вытаращил на меня глаза, и поражено открыл рот. — Вам, мужикам, вообще наплевать на наши чувства, да?! Лишь бы было куда всунуть! — меряя комнату шагами, тяжело дышала.

  Эмоции перевалили за край, и я уже не отдавала себе отчета в том, что делаю и говорю.

— Как же я вас всех ненавижу! Что Гриша, что ты, что Матвей... Где вы все взялись на мою голову, ГДЕ?! — остановившись, истошно закричала последнее слово, смотря прямо на растерянного брата.

  Вот теперь мне полегчало. Удовлетворенно выдохнув, облизала пересохшие губы и бросила тоскливый взгляд на пустую чашку. Горло от крика пересохло и мне хотелось воды.

— Ты кто? — все, что смог выпалить брат, до сих пор не понимая, что происходит.

— Не тупи! — воскликнула я, подойдя и стукнув кулаком по его пустой башке. — Зачем ты переспал с Майей? — я понимала, что он скорее не ответит, да и вообще, пошлет, куда подальше.

— Зачем, зачем... — пробубнил он и замолчал.

  Макс зарылся руками в своих блондинистых волосах и опустил голову. Наверно, ему было стыдно за свой поступок. Присев рядом, прижалась к нему. Брат крепко обнял меня. Так мы и сидели некоторое время. Он думал о своем, а я пыталась выкинуть мысли о Матвее. Увы, это было сделать нереально...

— Как думаешь, у меня есть шанс? — спросил Максим.

  Я отстранилась и внимательно посмотрела на брата.

  Теперь мне хотелось спросить: «Кто ты?» От его неуверенного голоса я хмыкнула. Взгляд брата был умоляющим. Я не знала, что ответить. Был ли у него шанс? Что чувствует на самом деле Майя к нему? Или она уже полностью переключилась на Антона?

— Ну я... Даже не знаю, что ответить.

  Плечи брата поникли. Да уж... ситуация.

— Вот скажи мне, чем ты думал, обзывая ее толстой? — возмутилась я, но про себя искала хоть какую-то зацепку, чтобы помочь братишке.

— Явно не мозгами... — Макс стиснул зубы до характерного скрежета и продолжил: — Думаешь, я это сделал из-за забавы? Да меня распирало только от одного воспоминания о ней и ее груди, пухлых губах, которые манили попробовать их!..

  Я нервно хихикнула, представляя помешательство брата. Хоть это было совсем не смешно...

— Ну, в любом случае, не стоит опускать руки! Борись за нее, если действительно что-то чувствуешь к ней. Иначе ее уведет Антон, — вспомнив этого наглого лысого, мою руки сжались в кулаки.

— И что это за мудак? — рыкнул брат, понимая, что я знаю об этом мужчине.

— Я мало что о нем знаю, но он помог ей тогда, когда накосячил ты... Да и сейчас, похоже, он вовсю окучивает ее. Кто знает, может крепость Майи все-таки падет перед ним.

  Я специально завела брата. Он подорвался с кровати и начал метаться по комнате, как разъяренный тигр.

— Не бывать этому, слышишь?! — взревел он, схватив валявшуюся на стуле одежду и начиная одеваться.

  Вздернув бровь, я следила за его действиями.

— Ну, нет, милая... Так просто ты не избавишься от моего общества! — уже не общаясь ко мне, все грозился он.

  Одевшись, полез в ящик, потом вдруг застыл на месте, что-то там удивив.

— Что такое? — обеспокоенно спросила, подходя к нему, стараясь увидеть то, что так взволновало брата.

  Но он быстро пришел себя. Ухмыльнувшись, закрыл ящик и, насвистывая что-то под нос, вышел. Уже в коридоре я услышала его слова:

— Теперь ты точно никуда не денешься!

  И сказаны они были так... радостно, что ли... Открыв ящик, пыталась понять, что из всего содержимого так его обрадовало. Мое внимание ничего так и не привлекло. Куча учебников по С++, ключи от машины, еще всякая мелочь... Странно. Так и не найдя ничего такого, просто пожала плечами и закрыла ящик.

  Больше мне не было смысла оставаться в комнате. Выйдя, поспешила к себе. Уже закрывая за собой дверь, услышала, как Макс что-то завывает... Пением я это никак не могла назвать, даже с натяжкой. Но ему было явно весело...

  Отложив мысли, присела на кровать и, вставив зарядку в телефон, стала ждать подзарядки.