Глава 26

Стася

— Ну все, ты сама напросилась! — услышав довольные слова Матвея, чуть расслабилась.

  Уже в следующую секунду он властно притянул меня к себе и, с рычанием дикого зверя, завладел моими губами.

  Теперь, полностью расслабившись, прильнула к желанному телу мужа и, приподняв руки, обвила шею, притягивая еще ближе к себе, желая слиться с ним воедино. Боже! Как же мне не хватало этого! Кто бы знал, каких невероятных усилий стоило сдерживать свои долбанные гормоны и не наброситься на Матвея, как изголодавшая по ласкам кошка.

  По началу, когда он привез меня к себе домой, я была немного сбита с толку. Не понимала ни как себя вести, ни что из нашей «семейной» жизни выйдет. Еще находясь дома и ожидая его приезда, тайно надеясь на то, что родители воспротивятся такому повороту событий, не отпустят, заподозрят неладное. Но подлый Горыныч включил все свое обаяние и пел такие сладкие речи, что даже я невольно поверила… лишь на несколько часов. Но уже в машине, когда он снова не удержался от колкого замечания в мой адрес, я вынырнула из прекрасной сказки!

  То, что я мысленно пообещала себе еще дома, то есть устраивать скандалы, выполнила. Но замечая, как Матвей относился ко мне в первые несколько дней, несмотря на мои истерики, поражало. Мне не хотелось спать с ним в одной спальне, попросту боялась привыкать. До сих пор не было сил поверить, что он может любить меня. Ведь мое сердце, похоже, уже давно было отдано ему. И я просто выкрикнула однажды:

— Я не желаю спать с тобой в одной кровати!

— Только в кровати? — приподняв бровь, усмехнулся Матвей.

— И в комнате! — еще и головой кивнула для большей уверенности.

  Кто бы знал, что уже на следующий день я пожалею о своих словах. Злясь на себя, на него и на гормоны, не прекращающие шалить, делала невероятные вещи, совершенно мне не свойственные. И все тайно надеялась, что Матвей, как и в ЗАГСе, все поймет и заткнет мне рот поцелуем, и тогда… Ну тогда бы мне было проще. Я бы во всем созналась и даже попросила прощение.

  С каждым днем становилось только хуже. Матвей, забивая на все мои выходки, просто спешил покинуть квартиру. Сначала я злилась, пересаливала еду, не готовила, не убирала, раскидывала вещи по квартире. Да я даже однажды порезала несколько костюмов Горыныча, но ничего не менялось. Он лишь со вздохом смотрел на все выходки и скрывался у себя в комнате или кабинете… Матвей свел все наши встречи в таком маленьком помещении практически к минимуму.

  Дошло до того, что я невольно стала задумываться, а не безразлична ли ему? Ведь какой нормальный мужчина будет все это терпеть и закрывать глаза? А то, что он спит отдельно и ему хоть бы что? В то время как я готова была лезть на стену от сексуального неудовлетворения. Опускаться до «игр сама с собой» не хотела. Это означал бы полный крах. Поэтому, скрипя зубами, терпела.

  Несколько дней назад, переступив через свою гордыню, после очередного всплеска адреналина и нашего утреннего разговора, решила расставить все по своим местам. И если я действительно была ему не нужна, то оставаться в этом доме больше не видела смысла. Но все же надеялась, что Матвей поймет меня и, наша жизнь изменится к лучшему.

  Весь день я ждала его, приготовила ужин… Расставила свечи… Надела, в кой-то веке, платье, сексуальное кружевное белье, надеясь на горячее продолжение этого вечера. Прошел час… два… он не приходил. Я уже стала переживать, не случилось ли чего.

  Позвонила в офис, но мне так никто и не ответил. На мобильный Матвей не отвечал. Спустя пять часов я уже ходила по квартире, как привидение, не зная, что мне делать и как быть. В тот момент позвонить Антону почему-то мне не пришло в голову.

  Устав от переживаний, легла на диван в зале и продолжала ждать. Не заметила, как уснула. А вот когда проснулась… Пожалела о своем решении. Матвей ворвался в квартиру, вдрызг пьяный и пропахший резкими женскими духами, от запаха которых тошнота подкатила к горлу.

  После этого я, обзывая себя самыми «лестными» эпитетами, устроила муженьку веселую жизнь. Я не знала, изменил он мне или нет. Предательское, любящее сердечно надеялось, что нет… А вот трезвомыслящий мозг шептал: «Да! Изменил! И ты сама во всем виновата!»

  Вчера я больше не выдержала, и пока Матвей о чем-то разговаривал с Антоном в кабинете, устав от криков, битья посуды и бранных речей, просто ушла к себе в комнату и разревелась. Именно тогда я поняла, что так дальше продолжаться не может. Иначе я сама себя изведу.

  И вот сегодня снова хотела поговорить. Боялась начинать первой, все ждала, когда заговорит Матвей. Но после его слов: «Мы разводимся», что-то оборвалось внутри. Сердце болезненно сжалось, а на глаза наворачивались слезы. Стараясь держать себя в руках и позорно не разреветься ему на радость, глубже дышала, то и дело сжимая руки в кулаки. Это немного помогло.

 «Бросил!» — будто насмехаясь, все прокручивались слова в голове.

  И вот сейчас, стоя в крепких объятиях, уже хотелось разреветься от счастья. Боясь, что это все сон, и сейчас Матвей просто растворится, еще сильнее прижалась к нему и усилила захват на шее. Его руки поползли вниз по спине и, останавливаясь на попке, сжали ее. Все не выпуская из рук, притянул меня еще ближе, хотя ближе было уже некуда. Я явственно ощущала, как сильно скучал по мне Матвей, по восставшей плоти, упирающейся мне в живот. Проклиная себя и свою гордость за то, что целых две недели лишила себя счастья, отстранилась и, заглядывая в любимые, потемневшие от страсти глаза, прошептала:

— Прости меня, — я старалась вложить в это извинение все то, что чувствовала на данный момент.

  На душе, точно после непроглядной погоды, расцвела радуга, когда Матвей, просто кивнул и ласково улыбнулся мне. Еле сглотнув подступивший к горлу ком, не выдержав таких эмоций, все-таки разрыдалась. Но на этот раз от счастья.

  Глупые рыдания сотрясали все мое тело, и я никак не могла успокоиться. Тихие, едва различимые слова утешения моего мужа, начинали действовать, и постепенно я успокаивалась. И вот, когда я вновь заглянула в любимые глаза, умоляя, чтобы он выполнил мою просьбу, сгорая от желания, тихонько застонала. Глаза Матвея еще больше почернели, и он в мгновение ока подхватил меня под попку и, поднеся к столу, поставил рядом с ним. Следом он сбросил все, что на нем находилось на пол. Вновь приподняв меня, бережно уложил на столешницу, а сам навис сверху, захватывая в плен мои губы. Туман страсти застилал глаза, но я все же инстинктивно потянулась к пуговицам на рубашке и дрожащими руками пыталась их расстегнуть. Они, как назло, не поддавались. Разозлившись, отстранилась от губ Матвея и с рычащими нотками дернула ткань. Звон пуговиц по столу и плитке через секунду заглушил хриплый смех Горыныча. Я так дико хотела его, что просто махнула на смех рукой и притянула Матвея к себе, страстно целуя, следом пытаясь расстегнуть пуговицу на штанах.

— Черт! Сними их, немедленно! — когда проклятые руки никак не могли справиться с поставленной задачей, недовольно пробурчала.

  И снова довольный смех вырвался из его горла. Треснув кулачком по его обнаженной груди, забыла обо всем, когда в голову пришла шальная мысль. Хотелось облизать ее, попробовать на вкус… И наслаждаться тихими стонами удовольствия моего мужчины.

  Хитро улыбнувшись, схватилась за пояс штанов и притянула Матвея ближе. В тот момент, когда его грудь находилась буквально в нескольких сантиметрах от меня, облизнулась и, высунув язык, медленно прошлась им по соску. Любимый зашипел, но не пытался отстранить меня. Тогда я продолжила то, что задумала. Я стала медленно осыпать поцелуями всю его грудь, шею, чуть царапая ноготками затвердевшие соски. Руки Матвея сжимались в кулаки, а сам он еле дышал, иногда издавая еле различимые стоны.

  Мне было мало этого, хотелось большего, чтобы он потерял голову и понял, что лучше меня просто нет… Это было обманчивое понятие, но так хотелось потешить свое самолюбие. Подняв голову, улыбнулась мужу и слезла со стола. Расширившимися глазами он наблюдал, как я стала медленно опускаться, и вот уже стою перед ним на коленях.

— Что ты задумала? — хрипло проговорил он, но я не собиралась отступать.

  В этот раз, уняв дрожь в руках, уверенно расстегнула ремень и пуговицу, следом молнию и приспустила штаны. Проведя ладонью по всей длине его достоинства, закусив губу, стащила с него боксеры. Матвей тихонько рыкнул и, собрав мои волосы в кулак, отвел в сторону. Взглянув на него снизу вверх, заметила огонек похоти в глазах. Это придало мне больше уверенности в себе. Ранее я никогда этого не делала. Считала это… противным. Но сейчас, сама не поняла, как осмелилась на такой порыв. Отступать было поздно. Схватившись одной рукой за бедро Матвея, второй нерешительно ухватилась за член, и провела по нему. Сделала так еще несколько раз, мысленно настраиваясь.

— Открой ротик, — сипло выпалил Матвей, подмечая мою нервозность и неуверенность.

  Повинуясь его приказу, открыла рот, и он сам толкнулся внутрь, неглубоко, давая мне привыкнуть. Солоноватый привкус заполнил рот, но я с радостью поняла, что это не вызвало во мне отвращения. Конечно, это было не ванильное мороженое, но ради любимого я готова была продолжить. Теперь я увереннее взялась за ствол и, вынув его изо рта, игриво провела языком по головке, слизывая капельку смазки. Матвей дернулся, но продолжал покорно стоять. Осмелев еще больше, вобрала в рот, теперь глубже, пытаясь понять, смогу ли взять его полностью. Немного пососав, вновь вынула и провела несколько раз рукой. В следующий раз, когда я вновь взяла его в рот, Матвей резко надавил рукой мне на голову, видимо желая, чтобы я взяла его глубже. Это было невозможно, и я, издав неприятный рвотный звук, резко отстранилась и с изумлением взглянула на Матвея.

— Прости, — виновато выпалил он, но я видела, что он еле сдерживается, чтобы не прекратить все это и не повалить меня на спину.

— Ничего, — просто ответила я и снова продолжила.

  Теперь Матвей не делал таких резких движений, но иногда сам толкался вперед, подстраивая мои движения, руководя. В какой-то момент я ощутила, как он сильно напрягся и стала двигать головой быстрее, как только могла, чтобы он скорее получил разрядку.

  Матвей, резко отстранив меня от себя, поставил на ноги и одним, невероятно быстрым движением, разорвал на мне майку. Кое-как стащив шортики с нижним бельем, больше не в силах сдерживаться, развернул к себе спиной. Я цепко ухватилась за стол, когда он надавил мне на поясницу. Прогнулась, чуть расставляя ноги, позволяя проникнуть в меня. Он провел своей ладонью по моим складочкам и, убедившись, что я полностью готова для него, одним резким движением вошел в меня. Ахнув от неожиданности и легкой боли внезапного проникновения, уже в следующий миг хрипло постанывая, плавясь от его движений, нежных рук, сжимающих мои груди, и чувствуя, как сильно колотится его сердце. В этот момент я готова была вознестись к небесам, так невероятно мне было. Так мучительно было ощущать его пульсирующий член внутри, но в то же время томительно, ожидая чего-то невероятного... Взрывоопасного. Я была полностью заполнена, как если бы была идеально сделана только для него. Толчки стали быстрее, стоны все громче, и лишь наши сердца бились в унисон. Вскоре внизу живота начало приятно ныть, я изнывала, как хотела быстрее получить желаемую разрядку. Матвей, точно угадав мои мысли, просунул руку и, размазав мои соки по пальцам, стал тереть ими клитор.

— Боже, Матвей! — от невероятных ощущений, не сдержала довольного вскрика.

— Да, вот так, кричи для меня… Кончи для меня… — прошептал он мне на ушко.

  От последних слов, во мне что-то взорвалось. Не выдержав, выгнула спину и уже в следующий момент довольно выкрикнула, содрогаясь от бурного оргазма. В глазах потемнело, силы все покидали меня, и где-то на заднем плане я услышала, как довольно засопел Матвей, кончая.

  Этот момент быть так сладок, так невероятен. Не хотелось о чем-то думать, просто закрыть глаза, обнять Матвея и лежать вот так, в обнимку, молча.

— Надеюсь, после этого твои истерики прекратятся? — точно между нами только что ничего не произошло, ровно поинтересовался он.

  Я раскрыла глаза и поняла, что все еще стою, нагнувшись, а Матвей держит меня за талию. Ну вот… как романтично! А я уж грешным делом решила, что этот сказочный момент ничего не испортит.

— Как мило с твоей стороны о таком спрашивать сразу после секса! — недовольно пробурчала, выпрямляясь.

  Развернувшись, я посмотрела в глаза Матвею, пытаясь в них хоть что-то разглядеть.

— Какой есть, — пожал плечами он.

  Подняв руку, ласково провел пальчиками по щеке, губам, опускаясь чуть ниже, к груди. Я уже и забыла, о чем думала, почему возмущалась. Его касание посылали по всему телу мурашки. Матвей, приобняв меня за талию, притянул к себе и, крепко обняв, шумно вдохнул мой запах.

  Именно в этот момент я поняла, что люблю его, несмотря ни на что. Именно таким, какой он есть. Это был бы не Матвей, скажи он после всего этого что-то ласковое. Улыбнувшись себе и своим мыслям, решила поделиться ими:

— Я люблю тебя, именно таким, какой ты есть, — улыбнувшись, совершенно не ожидала ничего подобного в ответ.

— Я тоже люблю тебя, маленькая хулиганка.

  Ошарашенно взглянув на него, не поверила своим ушам. Неужели он действительно это сказал? Это было так приятно и неожиданно, что я не могла что-то сказать в ответ. Глаза заблестели, а на губах заиграла довольная улыбка. Я уже собиралась с визгом броситься ему на шею, как меня остановили его слова:

— Но это не значит, что ты вновь можешь бить посуду и швыряться матерными словами, — серьезно произнес он. — Запомни, в этом доме такими словами могу разбрасываться только я.

— Но в самых необходимых случаях! — вклинилась в его речь, за что получила еле ощутимый шлепок по заднице.

— Ай… — хитро выпалила, словно это было больно.

  Следом увидела хитрую улыбку Матвея.

— Так ты собралась помыкать мною? — наигранно серьезным тоном произнес он, но в глазах плясали бесенята.

— Собираюсь! — уверенно проговорила.

  Матвей молниеносно подхватил меня на руки, что я успела лишь пискнуть, и понес прочь из кухни.

— Эй! — возмутившись его поступком, хотела треснуть, как следует, но не успела.

  Он занес меня в ванную, и все так же хитро улыбаясь, поставил в душевую кабинку и закрыл дверь. Больше мне не хотелось ничего готовить, спорить… все было так, как должно было быть еще две недели назад. Стараясь больше об этом не думать, просто отдалась во власть сильных рук мужа.