Глава 6
Мучительно долго и до невозможности медленно тянулись эти 1,5 месяца. Я с неприсущим мне энтузиазмом дожидалась времени, когда смогу наконец-то все рассказать. Оставалось всего ничего. Месяц. Мы установили дату: 15 декабря. За 2 недели до Нового года. Я жила в надежде объясниться, получить его поддержку или, наоборот, непонимание.
Был порыв рассказать, но я держалась. Нельзя. Зачем такие откровения по телефону или СМС. Нет. Только лично. Знала бы я тогда, что лично не будет никогда…
С момента нашего разговора о встрече пролетело 2 недели. Невероятный и полный боли, счастья, чувств для обеих, период. Я жила в приподнятом настроении, радовалась каждому дню. Сама не поняла, как бежала вечером к компьютеру, а потом и к телефону, если Артур скажет, что можно поговорить.
Он немного приоткрылся, чуть больше рассказал о себе, о работе. Не могу сказать, что мне всегда нравилось то, что я от него слышала, но власти над собой я не имела.
Открыла в своей душе совершенно новое и неизведанное ранее чувство – ревность. Дикая, всепоглощающая, рвущая меня на куски и, как утверждал Артур, беспочвенная.
Его страничка регулярно пополнялась новыми фотографиями, друзья – красивыми девушками с его города, куда он, я была уверена, вернется после работы здесь, в России.
Да, об этой его работе я тоже узнала уже когда он дал другой номер и попросил позвонить. Российский номер. Вначале я даже была рада, думала, а вдруг сюрприз мне решил сделать и приехал, но я ошиблась. Все оказалось до простого банальным. Он приехал на строительство дома в качестве реконструктора. Работал в Раменском. Да, престижный город, дорогой и, вместе с тем, прекрасный и чистый.
Возможно, я и ошибаюсь, но судить мне остается только по фотографиям, на которые Артур не скупился. Присылал зимние, заснеженные фотографии района, где работал, замерзшую реку, лес. Мне нравилось и невероятно тянуло туда...
***
Утром я проснулась от невероятного токсикоза. Да что же за зараза. С Тимошой такого не было, я носила его легко и спокойно, не было даже малейшей тошноты, а тут…
Уже в самую рань была нервной и дерганной, а еще предстояло вести Тимку в детский сад, а самой идти на собрание. Прибыли в сад пораньше, я пошла за крекером и бутылкой воды, чтобы хоть немного стало легче. На собрание шла уже в приподнятом духе.
Обсуждать пришлось очередную сдачу денег на какие-то шкафы, столики, чашки, которые мы только в прошлом году купили. Я, конечно, понимаю, что наши дети маленькие, но перебить 25 чашек? Не верю. Естественно, воспитатель сообщила, что побили не все чашки, но покупать же нужно одинаковые. Согласились.
В глубине моего мозга велись переговоры. А куда, собственно, деть те чашки, что остались?
— Как куда? Оставим на сменку, — воскликнула Тамара Ивановна, укоризненно смотря на меня.
Я тупо уставилась на нее, не понимая, что произошло. Я что, сказала это вслух?
Ну и что? Мой внутренний голос решил не сдаваться в бою так просто.
Дальше опять шла перечень покупок. На все про все попросили сдать 5000. Нихера себе!
На меня опять уставилась воспитательница и родители. Опять вслух. Черт!
— Анастасия Александровна, вы что такое говорите? — всплеснула руками заведующая.
— А что? 5000 рублей – это не 500. Я готова сдавать, но жду чеки и отчеты от вас или от родительского комитета, — пояснила я свою позицию, видя, как вытянулось лицо Тамары Ивановны и некоторых родителей.
— А может вы и займетесь покупкой? — язвительно произнесла Ольга – глава родительского комитета. — Я, например, готова уступить свое место.
— Вот и уступайте, но не мне. Заниматься приготовлениями и покупками, а также составлением отчетов у меня нет времени, — отчеканила я.
— У меня тоже времени нет, — начала Ольга
— Если нет, уступайте место другим, но не мне. Что, желающих больше не найдется? — я обвела взглядом всех присутствующих. Все молчали. Да уж.
— Ну как видите, Анастасия Александровна, желания больше ни у кого нет. Я готова продолжать, но чеки и отчеты. У меня нет времени на их сбор и составление, — пояснила Ольга. Ах вот в чем дело. Времени на чеки у нее нет.
— Значит сдавать деньги я не буду, — твердо произнесла я.
— Анастасия Александровна, — чуть повысила тон воспитательница, — мы не часто просим о том, чтобы сдать деньги, к тому же, у нас государственный детский сад, поэтому многое приходится покупать самому.
Ну да, как же, она не переставала говорить о том, что сад – государственный, в частном дороже. Не знаю, что во мне играло в тот момент, но я сорвалась.
— Я понимаю, что государственный. Но я ведь не обязана сдавать деньги, верно? Особенно если мне не предоставляют отчет, куда конкретно их потратили. Я услышала о чашках, канцелярии, тарелках и мебели. Неужели это все стоит 5000 с каждого человека?
— Естественно. Это еще примерная сумма, — говорит восптательница, — вполне вероятно, будет дороже. Мы ведь никого не держим, идите в частный детский сад.
— Ну и отлично. С завтрашнего дня Тимофей к вам больше не ходит, — гордо произнесла я.
Под удивленные глаза всех родителей я наклонилась, взяла сумку, невозмутимо надела пальто, шапку и двинулась к выходу.
— И да, Тимофея я забираю прямо сейчас. За квитанцией приду, все оплачу. Спасибо всем. До свидания, — произнесла я, стоя уже на пороге.
— Но подождите, — уверенно начала Тамара Ивановна, — вы не можете так просто собрать вещи и уйти.
— Да? Почему же?
— Нужно написать заявление, пока его будут рассматривать, еще ж с заведующей нужно поговорить, — лепетала воспитательница.
— Тамара Ивановна, перестаньте, — устало проговорила я. — Я ребенка приводила в детский сад, а не в тюрьму. Нужно будет подписать – наберете я все подпишу. Уж извините, но я больше не намерена оставаться в вашей группе и в детском саду хотя бы потому, что не люблю, когда меня обманывают. Я попросила не много – чеки. Что я услышала в ответ? У меня нет времени, я не хочу заниматься, берите работу вы. Я не намерена. Мы пойдем в частный сад. Да, пусть будем платить больше, но зато внимания там получим и отсутствие аля «нам все похер».
С этими словами я покинула стены помещения, в котором проходило собрание. Напоследок окинула взглядом родителей. Да уж, я произвела фурор и уже завтра, да что там, сегодня вечером, все будут знать о том, что же я выкинула. А мне было глубоко наплевать. Сколько можно, в конце концов? Золотая жила им тут, что ли?
***
Позволь родной тебя любить,
Сегодня, завтра, навсегда…
Не в силах я взять и забыть,
Не в силах, милый, как всегда…
Устроить Тимофея в частный детский сад не составило труда. Пришли, записались и уже завтра нас ожидают на первый день. Я была уверена, что Тимоше понравится: здесь уютно, красиво, много игрушек и не 25 детей в группе, а 15, поэтому и внимания деткам будет больше.
За день настолько устала, что еле уложила Тимку и доплелась до компьютера. Взглянула на время – 21:15.
Я опоздала. Боже, надеюсь, Артур меня дождется.
Артур: «Малыш, нужно поговорить сегодня».
Пришло 10 минут назад. Набираю номер, слышу гудки, и где-то на 15 звонке он устало отвечает.
— Артур, — несмело начинаю я, — прости, я задержалась, нужно было уложить Тиму. Ты еще не спишь?
— Нет, я ждал тебя, — хрипло говорит он.
— Ты хотел поговорить? — я теряюсь с ответом после подобного откровения. Он нечасто говорит теплые слова и вообще показывает свое отношение ко мне.
— Да, я соскучился по тебе. Хотел услышать твой голос. Ты единственный человек, с кем мне постоянно хочется разговаривать и иногда мне не хватает даже тех моментов, которые есть, — смело говорит Артур. Почему-то мне кажется, что он…выпил?
— Я тоже скучала, — мне становится неловко. Я долго ждала подобных слов от него, но когда он их произнес, что говорить и как отвечать, я оказалась неподготовленной.
— Настя, есть разговор, — уже серьезно говорит он.
— Да?
— Я хочу поговорить с тобой о своей работе.
— Что-то не так? — у меня внутри все похолодело. Неужели он не приедет?
— Нет, все так, просто… В общем, строительство – это не основная часть моей работы. Я нахожусь здесь и по другой причине.
— По какой? — стало уже более любопытно мне.
— Настя, это сложно. Я хочу, чтобы ты дослушала меня, мы серьезно поговорим с тобой, ладно? Ты не будешь бросать трубку и устраивать истерик, просто послушаешь и подумаешь над тем, что я скажу, хорошо?
— Артур, я никогда не устраивала тебе истерик, — поясняю я.
— Да, но и я никогда не говорил с тобой о второй стороне своего труда.
— Рассказывай, я обещаю, что все будет нормально, — я держалась, хотя внутри уже зарылся червячок сомнения. Чем еще он занимается? Ублажает других женщин? Танцует стриптиз? Торгует наркотиками? Что?
— Настя, мой второй род деятельности совсем противоположен закону. Я наемник, выполняю грязную работу для очень влиятельных людей. Сейчас, здесь, я на задании, стерегу сына нынешнего заказчика. Но ЭТО самая безопасная сторона работы…
— Я не понимаю, что такое наемник и что именно ты делаешь? — я впала в небольшой ступор, ничего не понимая.
— Я скажу только раз, хорошо?
— Да.
— Я убиваю, когда это нужно, но делаю это так, что никогда и никто не подумает об убийстве. Я делаю это тихо, спокойно, хладнокровно, — я похолодела. Он убивает людей? Это ведь неправда, да?
— Зачем? — выдаю я то, что больше всего меня интересует.
— Они перешли дорогу влиятельному человеку, — просто отвечает Артур.
— Тебя могут посадить? — я наконец осознаю, что это не шутки, он говорит со мной серьезно.
— Сесть – последнее, что меня волнует. В любой момент меня могут убрать, свой же заказчик, но это исключение из правил и происходит у нас редко, — выдает он.
Я не понимаю, у кого у нас? Почему и за что его могут убрать? Я тщательно пытаюсь переварить информацию.
— А твой сын? Он… в безопасности?
— Да, пока я делаю то, что скажут.
— То, что ты говоришь…нас могут прослушивать?
— Могут, но не прослушивают. Я проверил. А теперь мне нужно кое-что знать.
— Что?
— Твой крестный. Что ты знаешь о нем?
— Виктор?
— Есть еще?
— Нет.
— Ну тогда рассказывай, что ты знаешь о нем?
— Ничего. Когда мне было лет 7, он крестил меня, потом приезжал к отцу несколько раз, оставался у нас, но я не знаю, где он сейчас. Он уже давно не приезжал, — я рассказала почти все.
— Это все?
— Да, — наверное слишком неуверенно произнесла я.
— Настя, тебе нужно рассказать все, понимаешь?
— Ты…ты собираешься его…убить?
— Настя, он очень дорог моему заказчику и на данный момент стоит задача на тебя, а не на него.
— Ч-что з-значит на меня? — не понимающе спросила я.
— Настя, рассказывай что ты еще знаешь о нем, какое он отношение имеет конкретно к тебе?
Что это за херня? Он что, познакомился со мной, чтобы убить? Хотя нет, уже давно бы сделал это.
— Я расскажу, но есть одно условие – ты говоришь мне почему ты общаешься со мной.
— Я общаюсь с тобой, потому что так нужно. Мне. Поняла? — о да, конечно я поняла. Ему нужна информация. Как-то сразу стало обидно. Я непонимающе уставилась в одну точку. Идиотка. Напридумывала тут себе то, чего нет. О любви мечтала. — Настя?
— Он…приставал ко мне, — тихо проговорила я.
— Кто?
— Крестный.
— То есть как? Он же брат твоего отца.
— Я знаю, но это не меняет дела.
— Насколько далеко он зашел?
— Я не хотела бы это обсуждать.
— А я бы хотел. Это необходимо, понимаешь? Как давно это было?
— Давно. Мне было лет 12-13. Я была совсем маленькой. Он…трогал меня там, когда думал, что я сплю. А я не спала.
— Урод, — зло проговорил Артур. — Это все?
— Да.
— Настя. Я хочу, чтобы ты поняла. Ты в безопасности, хорошо? Твой крестный… Он задолжал денег, много денег, за тобой установили слежку.
— И что это значит?
— Это значит, что на слежке мой человек, я знаю о каждом твоем шаге, но ты в безопасности, поняла меня?
— Да, — неуверенно проговорила я, пытаясь совладать с эмоциями и подумать о том, что же на самом деле происходит.
— Я хочу, чтобы ты подумала на будущее, что мы будем делать с нами.
— С нами? А есть мы? — горько произнесла я, осознавая, что все это время меня использовали.
— Я не понимаю.
— Артур, — попыталась как можно уверенней говорить я. — Ты зачем начал общаться со мной? Это ведь не просто так?
— Не просто, — согласился он.
— Так вот, зачем ты мне все это рассказал? О чем просишь подумать? Разве я что-то решаю? — на глаза навернулись противные слезы.
— Настя. Я не могу говорить с тобой о любви, но между нами что-то есть. Я не хочу говорить, что это любовь, не буду давать надежду, понимаешь? Я немного не в том возрасте, чтобы так себя вести. Но между нами что-то происходит, — он замолчал, видимо, ожидая моей реакции. Я молчала. — Настя?
— Я слушаю, — отстраненно проговорила я, уставившись в одну точку.
— Ты не безразлична мне. Я скучаю. Почти сутками хочу к тебе, хочу увидеться, обнять тебя. Я нуждаюсь в тебе, Настя, — я еле сдерживала слезы, потому что не могла ему поверить. После всего, что я услышала...
— Артур, я устала, давай поговорим завтра.
— Хорошо.
Я нажала на отбой и зарыдала. Почему мне «посчастливилось» влюбиться в того, кому я не нужна? Почему я? Зачем он так? Зачем общался со мной?
Я не понимала его мотивов, да и вряд ли хотела их знать. Я любила этого человека, безумно, отдавая всю себя, любила так, как умела. Нет, я не ожидала от него каких-то поступков, признаний в любви. Наверное, где-то в глубине души я понимала, что он не чувствует того же, просто не может чувствовать. Он мужчина. Взрослый. Опытный. Познавший мир. Наученный жизнью. Ему не свойственно признаваться в любви через месяц. Это я, наивная дурочка, влюбляюсь настолько быстро, а он…он вольная птица.
Немного успокоившись, я пожалела о том, что вела себя так…порывисто. Чего я требуют от него? Признаний? Он изначально предупреждал, что не может открыться сразу. Только вот почему в груди настолько больно, что хочется разорвать грудную клетку и облить внутри все холодной водой или антисептиком. Убрать жжение и невероятную боль.
Я изначально знала на что шла, с каждым СМС и звонком я осознавала, что влюбляюсь, горько, быстро и…безответно.
У меня была возможность прекратить все это, я могла, но не захотела.
Верила в сказку и надеялась, что все будет, что он меня полюбит после встречи. Я видела то, чего не было на самом деле. Его чувства.
Прокрутила в голове все, что было между нами. Нет. Любви у него не было.
Необходимость во мне?
Да.
Потребность в моих звонках?
Да.
Желание меня увидеть?
Безусловно.
Он хотел меня, как мужчина хочет женщину, желал меня увидеть. В этом я была уверена, а любовь…
Ее не было и это невероятно больно осознавать…
***
Забудь о том, что я сказал,
Не вспоминай мои слова…
Пленяют, как огонь, твои глаза,
Увы, не знаю я пути назад.
Сердце рвет на части, душа улетает в рай,
Запомни моя малышка — я люблю тебя, а ты…убегай.
Я долго не решался поговорить с ней о своей работе: боялся реакции, страшился того, что она просто бросит трубку и с криком: «Помогите, убивают» бросится убегать. Но!
Настя меня удивила. Нежная, хрупкая, романтичная натура приняла это совершенно нормально, и меня это устрашило. Я опасался того, что она не до конца поняла весь масштаб катастрофы.
Что можно было не понять? Без понятия, но создавалось именно такое ощущение. Иначе как можно объяснить то, что спокойная девушка с ребенком так легко приняла весть, что мужчина по ту сторону экрана убивает по заказу?
Под конец разговора я уловил нотки грусти и обиды, а еще почему-то чувствовалось, что она на грани срыва, как будто слезы застыли в ее глазах, и она ждет момента, чтобы их выплакать.
Пиздец, Игнат, о чем ты думаешь? Я одернул себя. Совсем уже сопли. Да, вероятно, ей больно, скорее всего, она будет плакать сейчас, но это нужно, так НАДО.
Я не хотел ее слез, не желал, чтобы она рыдала по мне. Единственным моим желанием было забрать ее с Тимофеем и будущим нашим малышом, своего Димку и уехать куда-то подальше, расслабиться и отойти от дел. Надоело. Не хочу изображать то, чего нет.
Мне жаль. Впервые я делаю то, что должен и жалею об этом. Взять хотя бы последнее задание. Казалось бы, куда уж проще. Дом без охраны, с собаками, усыпить которых – раз плюнуть, мирно спящая семья. Тихо зашел, сделал имитацию прорыва газовой трубы и ушел.
Все сделал, кроме последнего. Не смог. В доме 2 детей и жена. На них задания не было, но Кольту было плевать.
Мне нет.
Перед глазами мельтешили две белокурые головки, ни в чем невинные дети. Можно ли их убить? Еще полгода назад я, не раздумывая, сказал бы, что да – можно. А сейчас…я не смог. Ушел ни с чем, продумывая новый план, где не нужно будет убирать и детей.
Я стал сентиментальным. Из-за нее. Она виновата в том, что я изменился. Мне жаль тех, кого я убираю, я думаю о ее слезах, когда нужно проявить уверенность и стойкость, стержень.
— Игнат, — поднял голову, чувствуя невероятную усталость. Опять Жора.
— Что? — разговаривать совсем не было сил.
— Нужно что-то думать. Ты говорил с ней?
— Говорил.
— И что?
— Ничего. Как я и предполагал, она ничего не знает.
— И почему тогда она значит для него что-то? — недоумевающе спросил Жора.
— Потому что, блядь, он залезал ей в трусы, когда она была совсем ребенком. Чертов педофил, — с размаху за*башил кулаком по столу, от чего монитор компьютера заходил ходуном.
— Ты, серьезно?
— Нет, блядь, решил историю сочинить. Как думаешь, Кольт поведется?
— Игнат, — как-то уж очень издалека начал друг, — ты бы поговорил с ним. Расскажи, что удалось узнать.
— Да? И что сказать? Что я втетерился в нее и решил рассказать, чем занимаюсь, но предварительно поинтересовался у нее о крестном и сказал, что на нее задание? Как думаешь, он мне первым пустит пулю в лоб или, все же, отправить валить ее, а? — я разозлился. Понимал, что друг прав, нужно что-то решать и думать, но не было не малейшего решения.
— Игнат, Кольт не настолько урод. Да, жестокий, но справедливый.
— Серьезно? Жора, совсем недавно он сказал завалить объект с женой и детьми, если без них никак. А ты говоришь о справедливости, — горько усмехнулся я.
— Послушай, несколько лет назад на Кольта работа Зверь. Я не знаю, что там произошло, но он его отпустил. Конечно не без жертв, но сейчас он отошел от дел и его не трогают. Может, и ты попытаешься?
— Я-то попытаюсь, но сам не хочу, улавливаешь ход моих мыслей? Он ее должен отпустить, а я уж как-то попытаюсь выбраться…потом.
— У меня есть идея.
— Да? И чего ж ты херню мелешь сейчас? — я начинал раздражаться. Начинал бы уже с идеи.
— Заключи с Кольтом сделку. Ты у него в полном подчинении на определенное время в обмен на нее.
— Ты думаешь, он согласится? — как-то нереально это звучало.
— А почему не должен? Он тебе платит за каждое задание и, надо сказать, неплохо так платит. Поработай бесплатно, отработай долг ее крестного. А без долга ни она, ни этот Виктор ему нахер не нужны. Мы следим полгода. Он уже столько бабла выкинул на нас, что процентов 10 долга покрыло бы.
— Ты знаешь, сколько я должен буду рабствовать?
— Да. Года 3, если заказы будут хотя бы каждый месяц.
— Жора, 3 года без нее и без своего ребенка.
— Ты знал, на что шел. У тебя всегда есть другой выход – уходи и забудь о ней.
— Жора это минимум полсотни человек, понимаешь?
— Да.
— В обмен на одну жизнь, — тихо проговорил я.
— Если их не уберешь ты, это сделает кто-то за тебя.
— Звучит как истина.
— Это она и есть, Игнат. Ты же помнишь, да? Я – голова, ты – руки. И вообще, с хрена ли ты начал мыслить, как сопливая телка? Соберись в конце концов, если хочешь остаться жив и оставить в живых ее и своих детей – поговори с Кольтом, отключи эмоции нахрен и будь машиной, просто машиной для убийств. Ты выберешься.
— Две недели, Жора. Еще это время я хочу с ней общаться, говорить и запомнить ее. Потом расскажу.
— Как знаешь, Игнат, как знаешь.
Я выкроил это время для себя, для нас, чтобы говорить с ней, общаться, чувствовать ее. Я понимал, что по-доброму, лучше бы отпустить ее здесь и сейчас, просто удалить страницу и не давать ей надежды. Я вернусь к ней…потом, когда отработаю то, что нужно…
Идея хорошая, но я знал, что буду общаться с ней до тех пор, пока это будет возможным.
***
После откровений Артура я начала ощущать слежку Я просто не чувствовала себя в безопасности, хотя он уверил меня, что все будет хорошо. Гуляя с Тимошей или забирая его из сада, я обращала внимание на автомобили и прохожих, на мужчин и женщин, которые слишком откровенно смотрели на меня.
В какой-то момент я осознала, что так больше продолжаться не может. У меня начиналась настоящая паранойя, поэтому я решила позвонить Глебу. С трудом отыскала его визитку и записалась на прием, попросив Дашку посидеть с Тимкой.
— Ну привет, Настя, которая «а я переспала с первым встречным», — весело проговорил Глеб.
— Привет, — смущенно ответила я.
— Проходи, рассказывай что случилось, раз ты решила прийти к психологу, — Глеб жестом пригласил меня в уютный кабинет, показывая, что можно присесть на диван. Сам он устроился напротив в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу.
Опять обратила внимание на то, как он одет. Стильные джинсы, слегка потертые с небольшими торчащими нитками, белые кеды с огромной надписью NIKE, рубашка в клетку с закатанными рукавами. Определенно Глеб не любил дресс-код и не подчинялся ему на работе.
— Ну и? Ты пришла на меня посмотреть? Соскучилась? — протянул парень, усмехаясь. Одернула себя. Хороша, ничего не скажешь. К психологу, называется, пришла. Сижу и рассматриваю его.
— Прости, просто…ты не создаешь впечатление опытного мозгоправа. Да ты вообще на него не похож, на какого-то шального мальчишку больше, — зачем-то разоткровенничалась я.
Несколько минут Глеб просто смотрел на меня, а потом расхохотался, запрокинув голову назад. Я смотрела на него и не понимала, что же в нем изменилось за этот период, а изменения точно были.
— Ну ты даешь. Нет, ну ладно там, в автобусе ты приняла меня за малолетку. Я после учебы, голодный, с сухого пайка, но сайчас-то, сейчас что? — продолжая посмеиваться, спросил Глеб.
— Не знаю, но что-то не так в тебе. Не психолог ты, и все тут, — опять мои мысли летали далеко-далеко. Я все никак не могла понять, что же не так. Свитера с оленями нет, что ли.
— Я поправился и начал ходить в спортзал, — услышала я отдаленно и непонимающе уставилась на мужчину. — Ну ты ведь пытаешься понять, что случилось со мной, да?
— Д-д-д-а-а-а.
— Ну вот.
Теперь пришла моя очередь смеяться. Да уж, а говорю не профессионал. Да этот парень просто умелец читать эмоции.
— Ну. Теперь рассказывай что случилось?
— Я…— на несколько мгновений задумалась. И что рассказывать? О беременности, об Артуре, о слежке, о чем говорить?
— Тааакккк. Ясно. Как все запущено, — Глеб встал с кресла, подошел к шкафчику, достал оттуда вино и 2 бокала. — Предлагаю выпить. Так ты сможешь расслабиться и все рассказать. Идет?
Я покачала головой.
— Что не так?
— Я беременна.
— Ого. Хорошо. Но я таки, пожалуй, выпью.
Я тупо уставилась на Глеба. Серьезно? Во время работы?
— Настя, ты так смотришь, будто я сейчас пытаюсь засунуть ежа себе в…ну ты поняла, — расхохоталась, таки представив эту картину. Я безудержно смеялась и не могла остановиться.
— П-п-ро-с-сти, — сквозь смех пролепетала я.
— Ладно, Настя. Давай рассказывай, что случилось, от кого беременная и почему пришла? Гормоны шалят? — уже серьезным тоном начал Глеб.
— Все так сразу и не расскажешь, — сделала тяжелый вздох, — но вляпалась я по самое не хочу.
— Рассказывай, — безапелляционно сказал Глеб. — Кстати, где-то у меня была шоколадка, будешь?
— Давай, — ну как можно было устоять перед шоколадом, м?
Получив свою заветную плитку молочного шоколада, я быстренько ее распечатала и положила в рот один кусочек.
— Ммм, как вкусно, — протянула я, начав свой нелегкий рассказ.
Закончила свой монолог и уставилась на мужчину в ожидании, что же они таки скажет.
— Да, ситуация не из легких, конечно. Давай начнем с того, что тебя гложет больше всего: беременность от незнакомого мужчины, отношения с Артуром, отсутствие у него чувств к тебе, наличие у тебя чувств к нему, то, что он тебе рассказал.
— С беременностью я смирилась и даже жду малыша, — тихо ответила я. — Больше всего боли мне приносит его отношение ко мне, то как он говорит. С одной стороны он показывает, что я дорога ему, но о любви или чем-то подобном не говорится. Это удручает. О том, что он рассказал. Меня, пожалуй, беспокоит моя безопасность.
— А ты пробовала поговорить с ним детально?
— Нет, после того разговора я избегаю говорить с ним.
— Это твоя ошибка. Попытайся поговорить с ним о безопасности. Чувства в его возрасте, да и к тому же в подобном положении не всегда хочется проявлять. Деталей я не знаю, да и ты тоже, откуда тебе знать, может ему опасно кого-то любить и привязывать к тебе. На проблему можно посмотреть и с другой стороны: он просто общается с тобой для контроля, ему выгодно знать, что ты дома, понимать тебя, он знает твои мотивы. Это опаснее.
— Я не знаю во что верить и о чем думать, но слежку я чувствую, — убедительно начала я.
— Ты ее чувствовала до того, как он рассказал об этом?
— Нет, — я была уверенная, что ничего подобного не было.
— Значит все это – твои личные убеждения. Может и нет никого, хотя это маловероятно.
— Думаешь?
— Это легко проверить.
— Но, как?
— Он сказал, что с тобой ничего не случиться и ты в безопасности?
— Ну да.
— Разыграем сцену? — озорно поинтересовался Глеб.
— Какую?
— Я будто нападу на тебя сзади, ты закричишь. Если кто-то таки защитит тебя, будем знать, что слежка есть 100%.
— Но это может быть и обычный перехожий.
— Может…а может и нет.
— Слушай, зачем оно тебе надо?
— Давно не попадал в экстримальные ситуации. Хочется чего-то нового, да и тебе помочь хочу. Разобраться и тебе нужно и мне, чтобы потом помочь, понимаешь?
— Да.
— Ну тогда иди. Я вечером тебя наберу, выйдешь в магазин, а после все сделаем.
— Окей. Спасибо тебе за помощь. Сколько я должна?
— Иди отсюда, — Глеб подтолкнул меня к двери.
— Ни за что! Это твое рабочее время.
— Мое РАБОЧЕЕ время закончилось сразу как ты пришла, так что иди отсюда, Настя.
— Я должна заплатить.
— Настя. Мы познакомились с тобой в автобусе. Ты пришла ко мне потому, что я дал тебе визитку. Я даю визитку не всем. Клиентов у меня достаточно, я таки хороший психолог, а ты…будем считать, что ты мой друг, ладно?
— Нет не ладно, — буркнула я. — Приходи хотя бы на ужин, что ли. Я хорошо готовлю.
— Ну вот. От такого предложения я не откажусь. Иди давай и жди звонка.
Я решительно вышла из здания, потуже затянув полы пальто. Пора узнать, правду ли говорит Артур, да и вообще, хватит сидеть в клетке. Пора выбираться. Неделю уже не общаемся, хотя он и пишет мне. Я просто не могу ответить. Не знаю, что говорить. Чувствую, если таки кто-то следить за мной, поговорить придется.