Глава 2

Невыносимый ксикорианец стоял вполоборота, будто ощущая чей‑то взгляд, и в этом движении была вся его сущность: смесь холодной расчётливости и первобытной мощи, интеллекта и дикости, света и тьмы. Его образ завораживал и пугал одновременно — как сама Вселенная, полная тайн и неизведанных рубежей.

Эля так и не могла понять, чем он сводит с ума многих женщин разных рас. Он был не в её вкусе, и поэтому её рассудку ничто не угрожало — на неё подобные вещи не действовали.

Остановившись, она сложила руки под грудью:

— Скорпион?

В следующую секунду он обхватил своего соперника за пояс, наклонился, поднял его и перебросил через своё плечо. Тот упал спиной на маты с амортизирующим покрытием. Затем Скорпион выпрямился, повернулся к ней лицом. Его широкая грудь вздымалась и опускалась. Капли пота скатывались с неё на плоский живот с чётко обозначенным рельефом пресса, привлекая внимание к дорожке, уходящей под пояс шорт.

Элю бросило в жар, и она быстро подняла взгляд, но это ей не очень помогло. Его лицо было не менее привлекательным, чем его тело.

Её охватило странное волнение, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие. Ей нужно сделать то, для чего она сюда пришла. То, что поможет ей сбежать с этой станции, с этой галактики. Она не может позволить себе отступить. Не сейчас, когда она так близка к своей цели.

Её взгляд упал на его грудь, и она почувствовала, как её щёки вспыхнули. «Чёрт бы побрал этого мужчину!» — пронеслось у неё в голове.

— О! Сама ледышка‑мозгоправ пожаловала. Лично прибежала, — он убрал руки с пояса и повёл плечами, отчего мышцы его груди стали казаться ещё внушительнее. В этот момент Эля была вынуждена признаться себе, что доля эстетики в этом всё‑таки есть.

«Нет, я вовсе не восхищаюсь им как мужчиной, — мысленно поправила она себя. — Я неплохо разбираюсь в изящных искусствах и просто смотрю на него, как на великолепное архитектурное произведение».

Она прокашлялась:

— Меня зовут Эля. Доктор Эля, а не мозгоправ, — и указала ему пальцем на бейджик на своей груди.

Его губы медленно растянулись в улыбке:

— Или, может, вы пришли, чтобы попытаться уложить меня на маты? — его голос был подобен бархату с чуть явной хрипотцой, обволакивающий и одновременно предупреждающий. В нём слышалась скрытая насмешка — не издевательская, а скорее игриво‑вызывающая, будто он уже знал ответ и просто проверял её реакцию.

Эля крепче вцепилась в лямку сумочки:

— Женщины часто приходят сюда, чтобы уложить вас на маты?

Его улыбка сделалась шире, во взгляде появился озорной блеск:

— Чаще, чем вы можете себе представить.

Эля снова прокашлялась:

— Здорово. Но я всё‑таки пришла сюда не за этим.

— Ну, если ко мне приходят с законным предложением или просьбой, то заранее договариваются о встрече, — он окинул взглядом её фигуру, и её снова бросило в жар. Чтобы сохранить самообладание, она поспешно напомнила себе о своей цели. — Есть определённый тип женщин, которые приходят сюда без предупреждения. Если у вас ко мне какое‑то важное дело, позвоните моей секретарше — она голограмма с искусственным интеллектом — и запишитесь на приём. Если нет, снимайте костюм.

Эля проигнорировала его грубость и очередную волну жара, которую она вызвала. Он, видимо, ждал, что она покраснеет, но она не доставит ему такого удовольствия.

Сглотнув, она встретилась с ним взглядом:

— Нет, спасибо. Костюм я снимать не буду. Может, перейдём в более удобное место?

— Мне и здесь вполне удобно. Я не планировал никаких встреч, поэтому останусь здесь.

Мужчина расы андийцев с зелёной кожей и мускулатурой халка, с которым Скорпион до этого боролся, уже поднялся с мата и смотрел на них, слегка покачивая головой в знак недоумения.

— Тогда, может, вам следует попросить его уйти? — предложила Эля.

— Потому что вы собираетесь снять костюм? — усмехнулся Скорпион, и в его тёмно‑фиолетовых глазах вспыхнули насмешливые искры.

Кожу у неё сзади на шее начало покалывать, но ей удалось изобразить на лице презрительную усмешку.

— К сожалению для вас, нет, так что вам лучше поскорее избавиться от этой фантазии. Я не сниму этот костюм, пока не вернусь домой. Итак, я останусь полностью одетой. И мне всё ещё нужно с вами поговорить.

— Звучит так, словно вы собираетесь в чём‑то меня обвинить. Но я никогда с вами не спал, поэтому не должен чувствовать себя виноватым перед вами. Я не сделал вам ничего плохого. По крайней мере, пока, — он слегка склонил голову, и платиновые пряди упали на лоб, придавая ему неожиданно мальчишеский вид.

Эля стиснула зубы. Он просто невыносим. Прежде ей доводилось иметь дело с самодовольными наглецами вроде него. Вот только все те мужчины были полностью одеты и не были так хороши собой. Впрочем, для неё это не имеет значения.

— Вы самодовольный, эгоистичный, наглый… — начала она, но он тут же перебил её, не дав закончить.

— Вы забыли добавить ещё: надменный, заносчивый, самовлюблённый, — он слегка склонил голову, будто наслаждаясь каждым словом. — Кстати, последнее слово мне нравится больше всего, раз уж вы решили исчерпать весь словарный запас.

Эля сжала кулаки, стараясь сдержать вспышку раздражения. Глубоко вдохнула, напомнила себе, что она психолог, а не участница перепалки, и спокойно заявила:

— Вы пропустили сеанс. И не один.

Скорпион лениво облокотился о перила ринга, скрестил руки на груди. Его поза излучала абсолютную уверенность — и пренебрежение.

— Я предпочёл бы получить консультацию у настоящего психотерапевта, а не приглашение на вечеринку с мороженым, — его губы изогнулись в жёсткой улыбке, не допускающей возражений.

Он сделал шаг вперёд, и Эля невольно отступила — слишком близко он оказался. Вблизи его черты казались ещё более резкими: высокие скулы, прямой нос, тёмные брови, сведённые к переносице. Взгляд — холодный, оценивающий.

— И, хотя вы оказались совсем не такой, какой я вас представлял, — продолжил он, — тем не менее, вы — женщина.

Эля вздёрнула подбородок и расправила плечи, стараясь не выдать, как её задело это замечание.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Большинство мужчин склонны считать, что психотерапевт‑женщина способна принести больше вреда, чем пользы, — произнёс он с той же холодной уверенностью.

Эля почувствовала, как внутри закипает гнев, но заставила себя не поддаваться эмоциям. Вместо этого она холодно улыбнулась и ответила:

— А большинство женщин считают, что воин, который избегает терапии, боится заглянуть в себя. Или, может, у него просто нет сил признать, что он не всесилен.

Скорпион замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что‑то, то ли удивление, то ли вызов. Затем он резко соскочил с ринга и направился к выходу.

Эля уставилась ему в спину, невольно любуясь его грациозными, плавными движениями — каждый шаг был выверен, словно часть боевого танца. Она поджала губы в глухом раздражении и искренне пожалела о том, что не может развернуться и уйти с гордо поднятой головой. Но вместо этого она направилась за наглым ксикорианцем.

— Постойте! — окликнула она его.

Он замер, не оборачиваясь.

— Зачем вы пропускаете сеансы? — продолжила Эля, стараясь говорить твёрдо. — Вы же понимаете, что командор следит за этим? Что это не просто формальность?

Скорпион медленно повернулся. Его взгляд стал ещё холоднее, почти ледяным.

— Командор следит за всем, — произнёс он. — Но я не игрушка для его экспериментов. И не подопытный кролик для ваших психологических трюков.

Он наклонил голову набок, и один уголок его рта поднялся в улыбке — лёгкой, но до раздражения самоуверенной. Его голос прозвучал чуть мягче, но в нём всё ещё сквозила насмешка:

— Говорите.

— Я не собака, чтобы отдавать мне команды, — голос Эли прозвучал резче, чем она планировала.

Он мягко рассмеялся. Этот звук окутал её подобно растопленному мёду, вызывая предательскую дрожь в коленях. Эля сжала пальцы в кулаки, стараясь унять волнение. Этот мужчина, под два метра ростом, возвышался над ней, подавляя своей мощью. Его тело было подтянутым, мускулистым — каждый рельеф будто выточен из мрамора. От него веяло силой и уверенностью — будто сама гравитация подчинялась его воле. Ей пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом, однако она всё же посмотрела ему в глаза — и притом без малейшей доли страха.

— Почему бы вам не сказать мне, наконец, зачем вы сюда пришли, чтобы я смог поскорее принять душ и отправиться по своим делам? — бросил он с привычной издёвкой.

Эля сделала глубокий вдох, стараясь сохранить самообладание. Она знала: сейчас важно не поддаться на провокацию.

— Я здесь не для того, чтобы развлекать вас или командовать вами, — чётко произнесла она. — Я здесь, потому что вы нуждаетесь в помощи.

Скорпион замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что‑то неуловимое — то ли раздражение, то ли интерес. Он медленно скрестил руки на груди.

— Помощь? — переспросил он, растягивая слово. — Вы думаете, я слаб?

— Я думаю, что вы разумное существо, — спокойно ответила Эля. — А каждому из нас время от времени нужна поддержка. Даже тем, кто привык считать себя непобедимым.

Он усмехнулся, но уже без прежней уверенности.

— Вы пытаетесь меня анализировать. Это скучно.

Её терпение было на исходе, поэтому она решила выложить всё напрямую.

— Хорошо. Я пришла сюда не только для того, чтобы напомнить вам о сеансах. Дело в том, что ваше психологическое состояние вызывает серьёзную озабоченность у командования станции. Вы демонстрируете признаки эмоциональной нестабильности, повышенной агрессии и склонности к риску — всё это может представлять угрозу для других.

Скорпион приподнял бровь:

— Угрозу? Я — угроза? Забавно. Я здесь для того, чтобы защищать эту станцию, а не угрожать ей.

— Именно поэтому ваше состояние так важно, — Эля сделала шаг вперёд, стараясь не обращать внимания на то, как его взгляд скользит по её лицу. — Вы — первоклассный боец. Но даже лучшие воины нуждаются в психологической поддержке. Ваши реакции, ваши решения — они должны быть взвешенными. Сейчас же вы действуете импульсивно. Это заметили все: ваши спарринг‑партнёры, командование, даже случайные наблюдатели.

Он скрестил руки на груди, и мышцы под бледной кожей перекатывались, словно живые существа.

— И что с того? Может, я просто в ударе. Может, это делает меня сильнее.

— Может, — согласилась Эля. — Но может и погубить. Вы уже трижды за последний месяц получали травмы, которых можно было избежать. В последний раз вы чуть не сломали руку, когда бросали противника через голову. Вы не рассчитали силу. Это не случайность. Это закономерность. — И тихо добавила: — И из-за вас, мне не хотелось бы иметь крупные неприятности.

Скорпион помолчал, задумчиво проводя рукой по татуировке скорпиона на плече. Символы на коже слегка засветились, реагируя на прикосновение. Он медленно выпрямился, стёр тыльной стороной ладони пот со лба и скрестил руки на груди. Татуировка будто зашевелилась в такт дыханию.

— Крупные неприятности, значит, — протянул он, растягивая слова. — И что же это за неприятности такие? Вас, доктор Эля, наконец, укусит за пятку ваш психоаналитический диван? Или начальство лишит премии за то, что я не желаю раскрывать перед вами душу?

Эля сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она знала: если сейчас сорвётся — проиграет. А проигрыш означал жить ей на этой станции, вдали от Земли, от запаха цветущей сирени в родном парке неизвестно сколько времени. Она не имела права проиграть!

— Ваши проблемы с адаптацией на станции уже привлекли внимание Службы Галактической Безопасности, — произнесла она ровным голосом. — Отказ от психологической помощи в вашем случае может быть расценен как потенциальная угроза стабильности межзвёздного сообщества.

Парень расхохотался — громко, раскатисто, запрокинув голову. Эля невольно залюбовалась линией его шеи, но тут же одёрнула себя.

— Стабильность межзвёздного сообщества? Да я тут месяц груши околачиваю и прыгаю по гравитационным полям! Какой из меня, к звёздам, источник угрозы?

— Вы уже трижды вступали в конфликты с персоналом станции. В последний раз вы чуть не разнесли бар «Млечный путь».

— О, так это был просто дружеский спор о том, какая галактика лучше всех готовит космо‑бурбон, — подмигнул он. — Парни не поняли шутки.

— А до этого был инцидент с андроидами в торговом секторе.

— Они смотрели на меня косо.

— И с курьером из «Галактик‑Экспресс».

— Он слишком медленно шёл.

Эля вздохнула, стараясь сохранить хладнокровие.

— Скорпион, послушайте, вы тут месяц и становитесь неуправляемы. Я не собираюсь вас осуждать. Моя задача — помочь вам адаптироваться. Но для этого вы должны хотя бы прийти на сеанс. Всего один. Если не понравится — я сама напишу рапорт о том, что терапия вам не требуется.

Мужчина прищурился. В его глазах мелькнуло что‑то новое — не насмешка, а скорее любопытство.

— Всего один сеанс? И вы отстанете?

— Клянусь, — Эля подняла руку, словно давала присягу.

Он помолчал, задумчиво провёл пальцем по татуировке скорпиона — символы на коже едва заметно замерцали, откликаясь на прикосновение. Затем сложил руки на груди, пристально посмотрел на неё, изучая её взглядом. В воздухе повисло напряжение — тяжёлое, почти осязаемое. Наконец, он чуть склонил голову, словно взвешивая слова.

— Хорошо, — произнёс он неожиданно ровным тоном. — Допустим, я соглашусь. Но только при одном условии.

— Каком? — настороженно спросила Эля.

— Никаких шаблонов. Никаких стандартных методик. Вы будете работать со мной так, как я скажу.

Эля на мгновение замерла. Это был вызов — но и первый шаг к доверию.

— Договорились, — кивнула она. — Но и вы, в свою очередь, будете честны со мной. Без масок. Без игр.

Скорпион усмехнулся — на этот раз почти искренне.

— Посмотрим, доктор Миранова, — бросил он. — Посмотрим, насколько хватит вашей выдержки.

Развернувшись, он направился к выходу, оставив Элю стоять у ринга — взволнованную, но с ощущением, что она только что сделала первый шаг к разгадке тайны этого загадочного ксикорианца.

Шагая по коридору станции, она старалась унять лёгкое волнение. Её туфли почти бесшумно скользили по металлическому настилу, а голографические указатели над головой мерцали, подсвечивая путь к медицинскому блоку.

«Один сеанс, — повторяла она про себя. — Всего один. Но если всё пройдёт удачно, это станет началом».

Дойдя до кабинета, Эля активировала дверной замок кодом доступа. Помещение встретило её привычным уютом: мягкий свет биолюминесцентных панелей, ряды голографических мониторов с текущими записями пациентов, компактный нейроинтерфейс на столе.

Она буквально упала в кресло в своём межгалактическом кабинете, нервно теребя бейджик и обежала взглядом кабинет. Он выглядел… скромно. Стол из синтетического дерева с едва заметными царапинами от когтей какого‑то посетителя, два стула с регулируемой высотой, один слегка покосился после визита массивного андийца, удобный диван с вмятиной посередине — будто кто‑то недавно уснул прямо во время сеанса, голографический проектор для записей, который помигивал красным — видимо, не до конца заряжен, и ваза с сиреневым растением, шевелящимся в ней.

Эля покосилась на вазу. Сиреневые щупальца медленно шевелились, то втягиваясь, то вновь вытягиваясь к свету. Она до сих пор не могла привыкнуть, что оно разумно. Первое время она панически его боялась — особенно когда оно вдруг начинало шевелить всеми отростками разом, словно в трансе. Потом привыкла, даже дала ему имя — Мурлыка. Хотя оно явно предпочитало что‑то более величественное.

Пока шевелящаяся ваза тихонько мурлыкала что‑то на неизвестном языке — Эля в шутку надеялась, что это не планы по захвату станции, — она откинулась на спинку кресла, и воспоминания о прошлом накрыли её волной…