Глава 37

— И что мы будем готовить?

Я перехватываю продукты, раскладывая по полочкам. Так странно. Быть втроем на кухне, словно пять лет назад. Мы поменялись, но я всё ещё чувствую себя наивной и маленькой рядом с ними. Жду подстав и разговоров, приставаний со стороны мужчин.

Но они ничего не делают!

Я настолько привыкла отбиваться, что теперь теряюсь. Наверное, я из тех девушек, которые почти не делают первые шаги. Хотят, чтобы их обняли, ждут с трепетом, а после вырываются и обиженно сопят. И наслаждаются, когда парни сламывают сопротивление.

Но Алекс и Сэм ведь никогда не слушали моих отказов. Чувствовали желанный подтекст. Когда я сама отшивала, боясь последствий и своей привязанности, а они разрушали мой каждый страх.

Наслаждаюсь улыбкой на их лицах, как Сэм выкладывает фрукты в вазу, а Алекс расставляет йогурты с джемом, которые я обожаю есть на завтрак. И мне хорошо, удивительно спокойно.

И я наслаждаюсь этим моментом. То ли я повзрослела в одно мгновенье, то ли мужчины что-то сломали во мне. Но не думаю о том, что будет завтра. Не боюсь момента, когда всё закончится. Страх ничего не изменит, но помешает получить удовольствие от момента.

– Моя сестра так улыбается перед какой-то пакостью, — Сэм улыбается, едва толкая меня бедром. Привлекает внимание. — Приготовишь паэльо?

— И круассаны.

И ещё тысячу блюд, которые заказывают мужчины. Даже не перебиваю их. Выслушиваю все заказы. Словно пять лет они копили их, пока снова не встретились со мной.

Глупо получилось. Я сбежала, у них не было времени искать. А после увидели с каким-то мужчиной, и решили не бороться. Наверное, кого-то это должно задеть. Обидеть. А ещё постоянно припоминать, что так легко меня отпустили, так глупо.

Но мне уже двадцать пять, почти, и я взрослая. Недостаточно, чтобы просто решать все проблемы. Но вполне, чтобы согласиться на отношения втроем. Довериться и попытаться.

Пять лет назад я бы никогда не согласилась. Хотела, желала, наслаждаясь воспоминаниями Новогодней ночи. Если бы первого числа они рванули за мной, вернули — я бы сама не была готова превращать это во что-то серьезное.

И мужчины тоже. Они ведь честно признались в том, что не рассматривали меня в качестве девушки на долгое время. Неприятно, но мне нравится. В плане, что они не пытаются мне врать. Не выкручивают всё в свою сторону.

Было и было.

А теперь мы снова на одной кухне.

— Алекс! — вскрикиваю, когда кожи касаются мокрые руки. — Что ты делаешь?

— Помогаю с готовкой.

— Ты меня лапаешь, а не помогаешь.

— Прости, принцесса, я плохо готовлю. Делаю то, что умею.

И очень уверенно это делает. Касается тела под футболкой, кусает мочку уха. По всем моим слабостям проходится, чтобы меня накрыло теплой волной. Привычной, легкой, пробирающей до мурашек.

Я напоминаю себе глину, раз за разом таю в их руках. А они лепят из меня всё, что угодно. Знают каждую точку, каждый винтик, который приводит к жару между ног.

— Сэм, скажи что-то ему.

— Я не наглый, как Алекс, но не скажу, что мне не нравится его способ готовки.

Разворачиваюсь в руках мужчины и целую. Сама прижимаюсь к горячим губам, наслаждаясь их мягкостью и как Алекс их прикусывает. А после, когда мужчина теряет бдительность, ловко выскальзываю, направляясь к окну.

Задергиваю шторы, чтобы солнце не накаляло воздух в квартире. Для этого хватает Алекса и Сэма. Включаю кондиционер, подставляя лицо холодному потоку. Вспоминаю, как нужно дышать и что, вообще-то, я собиралась готовить. Даже если у мужчин другие планы.

— Вы же хотели паэлью, круассаны и салат с креветками.

— Тебя мы хотим больше.

— Вы как кролики.

И сама такая. Нимфомания в период обострения не так била по моему желанию, как они. И можно ведь списать на болезнь, как пыталась сделать раньше, но правда в другом. Меня ведёт только от этих мужчин.

— Нам надо поговорить, — морщусь от того, как это звучит. — То есть, мне нужно рассказать кое-что. Обо мне.

— У тебя есть-таки жених? — Алекс превращается в сплошную серьезность. Так внезапно, что роняю крышечку от бутылки с маслом. — Помимо меня. О котором ты пыталась сказать раньше.

— Нет. Да, я тогда солгала, но это не особо помогло. Это не о наших отношениях. Просто… Часть меня.

Нервничаю, не зная, как впихнуть долгую историю болезни в короткий разговор. Они должны знать. Это ни на что не повлияет, наверное. Но если кто из журналистов прознает, может быть дополнительный скандал. А предупрежден — значит вооружен. И Рина, которая разгребает сотню проблем, точно найдёт как это выкрутить.

Раньше не могла рассказать. Это ведь странно и неприятно. Что мои гормоны бушуют, что я могу сорваться с любым мужчиной и не контролировать себя. В принципе, с Архиповым так и было.

— Принцесса, — Сэм разворачивает меня, когда включаю плиту. — Ты пугаешь. Всё хорошо?

— Да-да. В общем, я буду сбиваться с мысли и замолкать. Потому что это сложно. Хотя нет, просто на самом деле. Я — нимфоманка, вот.

— А мы и не заметили.

— Не в том плане, что очень люблю секс и всё такое. То есть, люблю, да, — лицо горит от стыда, пока принимаюсь за готовку. Она всегда успокаивает и помогает прочистить мысли. — Но есть те, у кого просто повышенное либидо, а есть с диагнозом и лечением. Вот. Я во второй категории.

— Так..?

— У этого есть разные причины. Психические расстройства, проблемы с гормонами, даже из-за новообразований это может возникнуть. У меня дисбаланс гормонов, который приводит к неконтролируемому сексуальному влечению.

Звучу, как профессор на лекции. Но я столько прослушала информации, что сама бы уже смогла вести семинары и раздавать советы. И так проще рассказать, руководствуясь научными терминами и избегая своих чувств.

— То есть, у тебя нимфомания? И что это значит?

— Алекс, не дави на неё.

— Нет, блять, я буду давить. Особенно, если она сейчас скажет, что хочет нас из-за болезни.

— Это значит, что раз в три месяца я прохожу лечение. Успокоительное, таблетки, гормональная терапия, — стараюсь звучат уверенно, отрывая взгляд от овощей. Страшно обернуться и посмотреть на мужчин. — Это не то, что можно контролировать.

— И ты…

— С вами я не из-за болезни. Она купируется, контролируется. После рождения Марка стало легче. Мой лечащий врач подкорректировал лечение, гормоны пришли в норму. Сейчас, как раз, период лечения.

— Тогда как ты можешь быть уверенной, что с нами не из-за болезни?

— Алекс, блять!

— Заткнись, Сэм. Если ты просто молчишь, то и продолжай. А я хочу выяснить всё сразу. Это тоже самое, что напоить девушку и притащить к себе, когда та не может отказаться.

— Юнна не это сказала.

— А я это слышу. Если тебе плевать, что девушка, которую ты любишь, не хочет тебя по-настоящему, то мне — нет.

Он меня любит. Любит? С грохотом ставлю сковородку, чувствуя, как дрожат пальцы. Действительно любит? Это… Он мог же сказать, не подразумевая этого. Алекс не признавался мне, значит, это не так. Или так?

У меня ураганы в голове, смерчи. Уносящие адекватные мысли куда подальше, оставляя после себя разруху. Сплошную пустоту, с которой я не могу справиться.

— Нимфомания не то, что можно контролировать всегда. В плане, если бы у меня было обострение, я бы кидалась на всех, Алекс. И не отказывала бы вам столько раз. То, что между нами, моё решение, а не гормонов. Или их, но в плане, что когда нам кто-то нравится, гормоны ведь тоже бушуют.

— Прости.

Меня вдруг разворачивают к себе, вжимая в кухонную тумбочку. Мужчина обхватывает ладонями лицо и внимательно смотрит. Такой серьезный Алекс пугает. Непривычно и только сильнее всё разрушает внутри.

— Я просто пытаюсь понять всё.

— Я понимаю. Это не… В общем, я не могу быть уверенной в том, что приступов никогда не будет. Что я полностью буду здоровой. И если вы сейчас захотите уйти, а не связываться с проблемной мной — я тоже пойму.

Замолкаю, не дыша.

Уйдут или нет?