Эпилог

Александер

— Алекс, так нормально?

Принцесса кружится возле зеркала, бросая на меня короткие взгляды через отражение. Надо подниматься с кровати и искать свой костюм на вечер, но откровенно лень.

А ещё отсюда открывается прекрасный вид на Юнну. Изгибы её талии, упругую задницу. Столько времени вместе, а до сих пор не могу налюбоваться.

Пять лет потерял, как нефиг делать. Из-за собственной тупости. Безграничной. Понял же, что не она просто на ночь. Почти сразу, когда без неё ломать начало. Представить только, кто-то за одну ночь смог пробраться мне в душу так, что не вырвать.

Когда увидел её на трассе впервые, удивился танцующей девчонке. И принцесса словно поставила себе задачу — удивлять каждый день всё больше.

— Всё плохо? — Юнна поправляет край платья, оборачивается ко мне. — Я поправилась, да?

— Принцесса, ты очень красивая. Не жди нас гости, я бы сейчас повалил тебя на кровать, раздвинул твои прекрасный ножки и…

— Хватит! Ты же теперь специально немецкий используешь, чтобы меня смутить.

Даже не скрываюсь. Потому что из принцессы получился бы отменный шпион. Столько всего скрывать даже агентам Интерпола не под силу. Сына пять лет растила, не решая сказать. И умолчала, специально ведь, что знает немецкий. И прекрасно понимает каждое слово.

Мы с Сэмом ведь использовали его с самой первой ночи. На родном языке разговаривали, обдумывая, как с принцессой справиться. И пошлили много, потому что в лицо всё не скажешь.

А она всё прекрасно понимала. И ни слова не сказала, подслушивая разговоры.

И предложение из-за этого получилось смазанным. Были больше сосредоточены на том, что Юнна знает немецкий, чем на её согласии. Потом, конечно, как следует отпраздновали. Когда Марк уснул.

— Тебе очень идёт это платье, правда. Хотя без него намного лучше. Абсолютно голой, — добавляю, пока принцесса себе чего-то не удумала. — Может останемся в постели?

— Мира не для того летела сюда с детьми, чтобы мы просто их проигнорировали.

Да, подружка Юнны, которая прилетела с семьёй на католическое Рождество. Проездом, так как на Новый год их ждали где-то в Греции. Принцессу с нами тоже приглашали, но мы с Сэмом убедили девушку остаться дома.

В Вене.

Первый совместный Новый год хотелось встретить вместе, чисто семьёй. Это во-первых. И да, ту Новогоднюю ночь, после которой всё с Юнной завертелось, в расчёт брать не стоит. Теперь мы реально семья, без возможностей побега для принцессы.

А во-вторых, там какая-то мутная история. С мужем Миры и его друзьями, которые не могут в Россию въехать. Они где-то с криминалом связаны, а я не позволю мою жену в такое втягивать.

Невесту, по сути, потому что принцесса отказывается выходить за нас замуж. Кольцо взяла, каждую ночь «да» повторяла. Но до свадьбы дело так и не доходило.

Принцесса не хотела, чтобы только кто-то один её мужем становился. Если втроем, то и такой же гоп-компанией в брак вступать. Только пока такое нигде не разрешено.

Был вариант поочерёдно меняться, пару лет с моей фамилией, парочку с Сэма. Так, кажется, кто-то из знакомых той же Миры делал. Но одного взгляда принцессы хватило, чтобы понять. Мы по такой схеме работать не будем.

— Иди ко мне.

Протягиваю девушке руку, ожидая, пока она сбросит платье и вложит свою ладошку. Без споров позволяет утащить на кровать, прижимая своим телом.

Юнна в последнее время тихая, уставшая после завалов на работе. Весь график подгоняли, чтобы все работники нормально уехали на каникулы. И принцесса замоталась, совсем.

Только я, последний гад, наслаждаюсь этим состоянием. Когда она такая разморённая и послушная. Обвивает мою шею, притягивая меня ближе. Совсем не спорит, хотя иногда эта девочка кого-то угодно доведёт.

У неё охрененно сладкие губы. Пухлые, которые хочется постоянно кусать. Что я и делаю, словно не успел изучить. С ней мне постоянно мало. Принцесса все ещё переживает за свою нимфоманию и, кажется, эта болезнь заразная.

Потому что ни на кого так не стоял, как на неё. Постоянно и бесперебойно. Была бы возможность — сутками бы держал в к ровати. Под собой, сжимая талию. Оттягивая край белья, ныряя пальцами в девичью влагу.

Девушка выгибается, стоит только приласкать. Я уже выучил все её точки. И что если провести языком по шее, задевая ухо, а вместе с этим надавить на клитор — получаю хриплый стон.

— Ал.

Ага, именно такой. Я наслаждаюсь каждым звуком, впитывая. Накрываю требовательным поцелуем губы, проникаю языком внутрь. Сладкая, всегда и везде.

— Вы, пиздец, сговорились? Ужин в разгаре, собирайтесь.

— Тебе просто завидно, Сэми, что я собирался с принцессой спать.

— Запрет на немецкий, пожизненный.

Юнна ворчит недовольно, выбираясь из-под меня. Сжимает ноги, переминаюсь. Верю, моя хорошая, что у тебя там пожар. У самого стоит так, что почти больно.

А один наглый мудак всё портит.

Херня то, что мы ей обещали. Что спокойно сможем принять, если она с кем-то одним будет спать или проводить время. По факту, так-то он так, но нихрена. С Сэмом как сговорились, обламывая друг другу уединение.

Самом собой получалось.

— Собирайтесь и спускайтесь вниз, там Марк половину квартиры разнесёт.

— Слушаюсь, мой командир.

Юнна прижимается коротким поцелуем к Сэму, а я даже не испытываю ревности. Потому что меня она с такой же жаждой целует.

Это странно, наверное, одну девушку на двоих делить. Но никогда с другом в этом проблем не видели. Бывало такое, без проблем. А с принцессой даже шансов не было.

Увидели её и пропали. Оба.

— Марк, я всё вижу!

Юнна щурится в сторону сына, пока тот пытается незаметно стащить конфеты с ёлки. Марк хмурится, но кивает. Серьёзный малый.

Мой.

Охренеть, у меня четырёхлетний сын, которого я совсем недавно узнал. И даже не вспоминается, что ДНК у него не моё может быть. Принял бы ребёнка Юнны от кого угодно.

Но то, что Марк мой сын — сильнее бьёт по мозгам. А я не пятилетка, чтобы расчувствоваться от такого.

Разве что, совсем немного.

— Праздник же, — малой хмурится, кусая губы. И в этом очень похож на свою маму. — Ну одну? Пап?

Оборачивается к нам с Сэмом. Марк, на удивление, нормально принял новости. Что у него теперь целых два папы. Все ещё смотрел косо, когда мы слишком долго принцессу обнимали, но принимал.

И папой начал называть совсем недавно, что только сильнее грело изнутри. У нас странная, но большая семья. Я собираюсь подождать ещё годик, пока Юнна не закончит свои съемки для нашей игры. А потом чуть расширить количество детей.

— Макс, только рискни, — Мира поправляет светлые волосы и недобро смотрит на своего мужа. Который тайком подбрасывает сладости их детям. — Я тебя кас… Кхм, больше детей у тебя не будет, понял?

— Мир, ты злая, когда голодная. Хочешь конфетку?

Этот бугай, с татуировками и короткой стрижкой, опасливо посматривает на девушку. Словно она сейчас ему взбучку устроит сильнее, чем любые криминальные авторитеты. А после сжимает в своих объятиях.

Так, как я Юнну обычно.

Только не получается, потому что семейный ужин, в рамках приличия. За разговорами с Максом и Мирой. М and M’s, блин.

— Выйдем на балкон, — принцесса предлагает шёпотом, когда малые увлечены мультфильмом, а парочка друг другом. — У меня подарок есть.

А это интересно. Свой подарок я рассчитывал получить в постели, но до него ещё добраться нужно. Поэтому вместе с Сэмом следую за девушкой на небольшую террасу. Хватаю автоматом тёплый плед, накидывая на плечи принцессы.

В Вене тепло, хотя Новый год на носу. Но свою жену беречь нужно.

— В общем, вот.

Девушка крутит в руках два конверта, ничем не примечательных. Ни одной эмблемы, чтобы понять заранее, что Юнна придумала.

— Поездка в тёплые страны? — предполагаю, не зная, чего ожидать. — Или намёк, чтобы мы сваливали?

— А надо было билеты?

Девушка притворно хмурится, пряча подарок за спину. Подставляет с удовольствием губы для поцелуев, крутится, когда пальцами сжимаю край чёрного платья.

Она с каждым днём открывается всё больше. И с каждым днём мне кажется, что в ней столько всего спрятано, что до старости не узнать.

— Так что это?

— Откройте.

Улыбается натянуто, нервничая. Даже если конверт пустым окажется, я совсем не расстроюсь. Но отрываю полоску, желая добраться быстрее Сэма. И застываю, пытаясь понять написанное на бланке.

— Принцесса, мы же договорились с тобой, — друг заметно теряется. Да и я тоже. — Никакого теста на отцовство. Это не нужно. Или ты решила одного из нас оставить?

— Нет. Просто посмотрите.

И я смотрю. На значок в девяносто девять и девять процентов. Что я отец, никаких сомнений. На бумаге высечено чернилами, и в глазах девушки читается. Думаю, как Сэм отреагирует на такую новость.

— Юн, — он совсем не выглядит расстроенным. Скорее, счастливым. — Я отец? Алекс, это…

— Не понял.

Вырываю листок, чтобы убедиться. У Самуила та же фигня написана. И друг с нечитаемым выражением смотрит на мой результат. А принцесса не спешит ничего объяснять, только улыбается коварно.

— Ну и что это значит? Мы не можем быть вдвоём отцом для одного ребёнка.

— Не можете, ага.

Кивает, терзая зубками нижнюю губу. Едва вздрагивает от порыва холодного ветра, но не отводит взгляда. Словно ждёт, что сейчас до кого-то дойдёт.

И у меня получается это первым.

— Охренеть, — сжимаю девушку в объятиях, ворую жаркий поцелуй. — И сколько уже?

— Десять недель. Я беременна, Сэм. Так что результат не врёт. Если вы захотите узнать конкретно, кто чей ребёнок…

— Не захотим.

Убеждаю принцессу, чтобы не волновалась зря. Теперь ей точно любой стресс противопоказан. Уж я-то об этом позабочусь.

— Охренеть, — Сэм зажимает девушку со спины. И наши ладони сходятся на её животе. — Опять всё в себе хранила?

— Хотела сделать сюрприз.

— Ага, он удался, красотка. На все сто. Теперь ты от нас никуда не денешься, точно.

— Я и не собиралась. Свой выбор я уже сделала. Тогда на берегу океана, и в квартире вашей. Я завязала с побегами.

— Нет, думаю, парочку раз всё-таки нужно будет к кровати привязать. Для профилактики.

Принцесса заливисто смеётся.

И, ладно, пожалуй пару побегов в прошлом я готов ей простить.

А вот за остальные планирую спросить, нагоняя каждую потерянную секунду.

Самуил

— Вышла? Она вышла, да?

Марк крутится вокруг, пока я подключаю приставку. Нетерпеливо подпрыгивает и совсем не похож на того пацана, который прогонял незваных гостей.

Ну конечно, там на маму претендовали. А тут мамой можно полюбоваться.

— Не вышла, это ещё сырая версия, для тестов.

— И что это значит? — сын привычно хмурится, забираясь на диван. — Зачем тесты?

— Чтобы найти ошибки и исправить их. Ты ведь тоже проверяешь домашку перед тем, как сдавать?

— Ага.

Марк кривится, вспоминая о школе. Ему там совершенно не нравится, как и мне когда-то. Как бы интересно не преподавали в младших классах, всегда волнует что-то другое. Дёрнуть за косичку девочку, сбежать на улицу и прочие мелочи.

Да и став старше, считал половину предметов — лишними. У меня изначально был интерес к программированию, после перешел в индустрию игры. А история пригодилась только для глупых викторин во время тимбилдинга.

— Если твоя мама узнает…

Предупреждаю, потому что реально Юнна выкрутит мне голову и жалеть не будет. Игра вышла в привычном жанре ужастиков, которые у меня хорошо получались. И явно не для шестилетнего парня, который спит с включённым ночником.

— Она уже знает, — Марк кивает, забирая в руки джойстик. — И вам с папой будет бо-бо.

— Предатель.

— Просто я знаю своих мужей, — Юнна застывает на пороге, облокачиваясь на дверной косяк. Улыбается. — И сын пока любит меня больше.

— Ну ты же мама, мам! Ну и ты главная, очевидно же.

Даже Марк считает нас с Алексом подкалблучниками, прекрасно. И если с кем-то другим это бы раздражало, то с Юнной я ношу это звание с радостью. Даже привычка всё контролировать и решать за всех отходит на задний план, стоит девушке посмотреть на меня.

Так же, как сейчас.

С лёгкой улыбкой, качанием головы. Она вся светится, а я самодовольно рассматриваю её. Потому что предпочитаю считать, что в этом именно моя заслуга есть. А не кого-то ещё.

Ну, может, Алекса. Хорошо.

И наших детей.

Единственная конкуренция, которую я готов терпеть.

— Марк прав, кому-то будет бо-бо, — Юнна подходит, когда я усаживаюсь на диван рядом с сыном. Шепчет, опуская ладони на мои плечи. — Я же говорила за игру.

— Ничего жестокого и страшного не будет, — обещаю, потому что знаю каждый сценарий. И не дам Марку совершить ошибок. — Договорились?

— Если у него будут кошмары, спит он с тобой. А я буду тольо вдвоём с Алесом.

Последнее она добавляет на грани слышимости, прижимаясь губами к уху. Шепчет, а у меня вся кровь в члену перетекает. Потому что сейчас принцесса тихая, а вот постели — громкая.

Всегда.

И это только сильнее возбуждает.

Хочется отбросить джойстик и перетянуть девушку к себе. Но сдерживаюсь, потому что время с сыном, да.

В последнее время навалилось работы, не вылезал с офиса. Почти с того момента, как узнал, что девушка ждёт ребёнка. От меня. Или от Алекса. На самом деле плевать, если бы даже тест на отцовство показал, что моих генов нет ни у одного ребёнка.

Важнее было сделать так, чтобы принцесса себя не напрягала. Решить всё с графиком съёмок, оставив на конец те моменты, которые можно было снимать крупным планом.

Инвесторы были правы в том, что ещё можно заменить главную героиню. Со скрипом, с потерями и заменой уже отснятого материала. Но я хотел видеть в этой роли только Юнну. И не потому, что видел её по утрам в своей постели.

Она прекрасно справлялась. С игрой, движениями, танцами. Задавала правильные вопросы, настраивалась. И с того самого момента, как увидел её первый танец, понял, что именно она мне нужна для этой игры.

— Ну всё, закругляйтесь. Пора спать, — Юнна треплет по волосам Марка, а потом и меня. — Завтра продолжите проходить этот подвал.

— Ну мам! Пап!

— Марк, мама у нас кто?

— Принцесса, — сын отвечает, не задумываясь.

— Да, а приказов принцессы нужно слушаться.

Марк вздыхает. Так тяжко, словно только что узнал о том, что в школу нужно ходить каждый день, а сладости под строгим запретом. Но без вопросов откладывает игру, поднимаясь.

— Сэм сегодня твоя очередь его укладывать. Алекс не звонил?

— Его самолёт ещё даже не сел, прекращай волноваться.

— Я соскучилась.

Когда твоя жена говорит, что скучает по другому мужчине — дело плохо. Но я лишь притягиваю к себе принцессу, целуя. Успокаиваю, как умею. Ей всегда сложно даётся отъезд кого-то из нас.

Кажется, что принцесса всё ждёт, что уехавший не вернётся. Вдруг, надоело подобное.

Конечно, ведь каждому надоест быть с любимой женщиной. Поправлять её растрёпанные волосы после тренировок. Целовать ещё сонную, когда даже глаза не открыла. Получать шлепки по ладони, когда тянемся к ещё неготовым блюдам.

Даже идиот будет держаться за это.

Я же предпочитал думать, что я не идиот. И Алекс тем более.

— Люблю тебя, принцесса.

— Я вас тоже очень люблю.

Даже грубый немецкий в её исполнении кажется нежной трелью. Юнна каждый раз признается так, словно самые важные слова. С придыханием, заглядыванием в глаза. И этой чертовой привычкой кусать губы.

— Алекс вернётся скоро, и я тоже. Что с нашей королевой?

— Почему я — принцесса, а наша дочь сразу стала королевой, а?

— Потому что Регина. А статус принцессы у тебя навсегда. Имеешь что-то против?

Приподнимаю брови, давая понять, что я с её «против» сделаю.

— Нет, меня всё устраивает.

Оставляет быстрый поцелуй, подталкивая в сторону спальни Марка. Уложить того оказывается непростой задачей. И теперь понимаю, почему девушка запрещала тому играть перед сном.

Марк слишком возбуждённый, прыгает на кровати, обсуждает все ходы в моей игре. Говорит без умолку, пока у меня не получается его перехватить и уложить под одеяло.

Оказывается, быть отцом нихрена не просто. С Региной ещё получалось, малышка. Вымыть, накормить, поносить на руках. Если не повезёт с очередью, то ещё сменить памперс. Но это мелочи, с годовалым ребёнком можно договориться.

С шестилеткой намного сложнее.

Поэтому, когда возвращаюсь в гостиную, то моя жена уже обжимается с другим. Не реагирует на шум, продолжая целоваться с Алексом. Тот даже куртку не снял, завалившись на диван.

Оставляя идеальный кусок, чтобы я мог сесть позади девушки. Прикоснуться губами к шее, чуть сжать нежную кожу.

— Сэм.

Привычным движением откидывается на мою грудь, поворачивая голову. Позволяет навалиться с поцелуем, сминая губы. Кусая, как хотел сделать весь вечер.

Цепляю пальцами мелкие пуговицы на домашнем платье девушки, расстёгиваю. Хотелось бы дёрнуть к черту, чтобы разлетелись. И прекратили скрывать желанное тело. Но один раз уже провернул такое, не сдержавшись. И потом все пальцы исколол под насмешливым взглядом принцессы. Пришивать их назад оказалось не так забавно.

— Раздвинь ноги шире.

И Юнна без вопросов подчиняется. Позволяет свободно отодвинуть ткань белья, скользнуть по влаге. Она всё время готовая для нас. Так легко заводится, так охренительно стонет.

Просит большего каждым движением и стоном. Приподнимает бёдра, стоит толкнуться в неё двумя пальцами. Так сладко вздыхает, что в штанах уже ломит.

— Презервативы, — напоминает наша принцесса. Потому что гормональная терапия запрещает противозачаточные. А рядом с ней мозги отказываются работать. — Нам хватит детей.

— Уверена?

Ответом мне служит плачь Регины. Короткий вздох раздражения на троих, потому что это не заглушишь стонами Юнны.

— Твоя очередь, Алекс, вали.

— Фак, ты серьёзно?

Серьёзно, график дежурств никто не отменял Он и так кучу ночей пропустил, пока разбирался с иском против Эвы. Которая слила нахрен то скандальное видео, руководствуясь своими странными мотивами.

Причина веская, но пускай валит. А я могу перехватить принцессу только для себя. Сбросить раздражающее платье, опустить свои брюки вниз. И вжаться в пухлые губы, когда девушка сжимает пальчики на члене.

Натягивает презерватив, коротко стонет, впуская меня внутрь. Такая непривычно тихая, что тело сводит судорогой. А девушка ещё и сжимается, двигается плавно.

— Какая ты красивая.

Говорю чистую правду, с ней всегда охренительно хорошо. Крепче сжимаю упругую задницу, поднимаюсь. Чувства на грани, вперемешку со странными ощущениями.

Иду в сторону спальни, а принцесса сжимается на моём члене. Каждый шаг — как отсроченная казнь. Которую я каждый раз с удовольствием принимаю.

С Юнной вообще всё с удовольствием принять получается.

— Я так вас люблю, — шепчет, когда мы с Алексом вдвоём в ней двигаемся. — Очень.

— И мы тебя, принцесса.

— Очень? Ах!

Ради этого «ах» стоило пару лет подождать.

Чтобы окончательно прибрать принцессу к рукам.

Юнна

Смотрю, как пузырится шампанское в бокале. Перекатываю золотистую жидкость на свету, прячась в своём углу. Рассматриваю полный зал людей, не желая вмешиваться в происходящее.

Благотворительный вечер, где собралась верхушка общества. На самом деле, их ведь не волнуют пожертвования, только дела, которые можно обсудить.

Но меня пригласила Мира, и мне не хотелось отказывать. В последнее время мы редко видимся. Обе работаем, дети, свои семьи. И праздники не получается вместе провести. Потому что подруга ездит заграницу, встречается с друзьями Царя. А меня туда не очень тянет.

Я знала всегда, что Мира замешена в криминале. Она и не скрывала особо, доверяя мне. И сама даже как-то участвовала, так давно. Ещё до знакомства с Сэмом и Алексом, до той Новогодней ночи.

Когда позвонила подруга, попросила прикрыть. Притвориться, что она со мной, пока сама куда-то бегала. Закончилось всё не очень хорошо, но финал счастливый, поэтому я не жалею.

И ни разу не говорила за то, что имею что-то против её дел. Как и Мира за то, что я живу с двумя мужчинами. И не потому, что в их компании у одного тандема такая же ситуация была. Просто Мира из тех, кто не осуждает по пустякам.

Любить двоих не пустяк, но тоже не тянет на осуждение.

Удивительно, что подруга может это понять, а моя мать — нет. Даже Теймур больше закатывает глаза на то, что его иногда раздражают сами парни. А не их количество.

Мама же… Мама. Перестала говорить открыто, и этого было достаточно. Давление в виде общения со мной и моими детьми сработало рычагом. Какой бы неидеальной я не была, но мама любила меня. В какой-то своей системе ценностей, но это её проблемы. И она хотела продолжать общение.

Поджимала губы, качала головой на упоминание Алекса и Сэма, но ничего не говорила. И упрёки проглатывала.

— Вы одна здесь?

Мужской голос раздаётся за спиной, привлекая внимания. На нём костюм с синим отливом, галстук-бабочка и дорогой парфюм. Приятный, обволакивающий. Делаю шаг в сторону, чтобы не поддаваться.

А заодно прогоняю в памяти выпитые сегодня таблетки. Нимфомания это не то, от чего можно избавиться так легко. Даже если гормоны в норме, приступов нет. Всё равно внутри, на подкорке, остаётся страх, что могу сорваться.

Знаю, что этого не будет. Но всё равно волнуюсь, крепче сжимая ножку бокала.

— Вы не ответили, — шатен не отстаёт.

Господи, какая глупость. Качаю головой, не в силах сдержать улыбку. Серьёзно?

— У меня есть муж.

Улыбаюсь, поднимая ладонь с кольцом. Официально, я всё ещё одинока. Просто живу с двумя мужчинами столько времени. В России это называют гражданским браком, заграницей особо не обращают внимания.

Я семь лет с Сэмом и Алексом, подумать только. Семь чудесных и прекрасных лет, но все ещё не перешла из статуса невесты. По своей инициативе. Я знаю, что штамп в паспорте ничего не изменит. Уверена теперь в этом на сто процентов. Но всё равно не хочу даже для вида что-то менять.

Достаточно того, что у меня теперь фамилия Мартин-Янг. Не потому, что выделяю Алекса, просто так звучит красивее.

Юнна Мартин-Янг.

Странная девочка, которая живёт «распутной жизнью».

И ни капли этого не стыдится.

Да и давно не девочка. В тридцать два года без особых проблем принимаю статус «женщина». Да и какая разница, если я абсолютно счастлива? Намного сильнее, чем была в двадцать.

— Повезло вашему мужу, — мужчина улыбается, делая короткий шаг ко мне. — Шампанским хоть могу вас угостить?

— Оно здесь бесплатное.

Смеюсь, поправляя удлинённую челку. И принимаю новый бокал шампанского, хотя, наверное, не стоило. Но вечер утомляет и мне хочется домой. Или какого-то общения.

Лето, дети разъехались по лагерям. Марк выбил себе поездку в Лондон, а Регина в парижской школе кулинарии. Сэм и Алекс постоянно смеются, что если сын пошел в них двоих, разными качествами, то дочь полностью моя копия.

И ух, если лет через двадцать она приведёт домой двух парней — ох, не завидую я им. Теймур просто угрожал мужчинам ружьём, а у Алекса оно действительно есть. Зарегистрированное и легальное, купленное в тот же день, когда узнали, что будет дочь.

Хотя, если она действительно похожа на меня, то дуло пистолета будет направленно именно на Алекса. А я просто надеюсь, что в случае чего, у моих детей хватит смелости остаться с правильной стороны двери.

— Я пойду, — киваю, оставляя бокал нетронутым. — Здесь душно.

Пробираюсь сквозь толпу, по пути ловя Миру. Мы с ней говорим недолго, пока я не оказываюсь в холле гостиницы. Поздним вечером здесь не так много народа, можно спокойно вдохнуть кислород и едва заметно потянуться.

Жара даже здесь стоит невыносимая. Разгар августа, но ощущение, что попала в жаркие страны, а не привычную Москву.

Беру у администратора ключ от номера, потому что своей квартиры здесь давно нет. Даже съемной. Мы перебрались в небольшой городок вблизи Вены, а мужчины убедили меня, что частный дом — прекрасное решение.

— Могу считать это приглашением? — стоит развернуться, как врезаюсь в мужскую грудь. Хватаюсь пальцами за рукава синего костюма и запрокидываю голову, чтобы рассмотреть наглую улыбку. — Сбегаете и тут же берете ключи от номера. Очень говорящий поступок.

— Кто-то просто любит думать лишнее.

— А знаешь, что ещё люблю? — очевидно, сжимать мою талию, прижимая ближе.

— Здесь камеры, журналисты.

А становиться частью ещё одного секс-скандала я не намерена. Хватило произошедшего столько лет назад. А ведь до сих пор иногда всплывает, когда обсуждают успех фирмы Алекса и Сэма.

И иск против Эвы висит в подвешенном состоянии. Сколько бы Алекс не бился, доказать полностью причастие девушки невозможно. Да, на её телефоне нашли в итоге одно из самых первых видео. С каким-то уникальным кодом, который нашли в том видео, что разошлось по интернету.

Но ведь ей могли просто прислать, как она утверждала, а девушка просто поделилась. Так же спорно, но ничего предъявить нельзя.

И я не хочу. Устала от этих разбирательств и обсуждений. Я знаю, что это сделали не мои мужчины. А Эва… До неё мне нет дела. Она слила моё секс-видео и поплатилась за это судебными тяжбами.

И из-за чего? Из-за банальной женской ревности. Я бы поняла, если бы девушка работала на конкурентов. Пыталась подорвать имидж компании, завалить первый проект Сэма.

Но нет, её интересовал именно мужчина. Мой мужчина. Я так и не поняла, что на самом деле служило причиной установить камеры. Может, всё действительно произошло случайно. А Эва приревновала, что Сэм зажимается с другой. И плевать, что между ними ничего не было никогда. Чувствам просто так не объяснишь.

Мне, наверное, стоило понять это раньше. Столько разговорово Сэме, то утро, когда она направлялась в его в номере. Постоянные расспросы о свадьбе с Алексом, словно боялась, что я претендую на её любовь.

А я не претендовала тогда. Боялась своей реакции, боялась всего.

Теперь же во мне намного больше смелости.

— Не стоит меня зажимать, — накрываю ладони мужчины, отрывая от себя. А тот не выглядит ни капли пристыженным. — Это плохо закончится.

— А я думаю, что всё кончится очень хорошо.

Такой толстый намёк, что его поймёт даже самая невинная девушка. А если не поймёт, то грубый поцелуй расставит всё по своим местам. Когда сминают губы, нагло скользят внутрь языком.

И касаются, постоянно касаются. Вдавливают ладони в поясницу, вжимая в крепкое тело. Прикрывают кислород своими губами и жаром, которым мужчина щедро делится.

— Хватит, — прошу сипло, потому что внутри всё горит. И реагирует слишком бурно. — Хватит!

— Ты права. Лучше продолжить в номере.

У меня столько причин вертится на языке, чтобы послать его, но не получается. Словно горло сдавило мыслью, как прекрасно было целоваться. И как сильно хочется продолжения.

Меня толкают в сторону лифта, ведут ладонями по открытым плечам. Что-то тихо звенит, оповещая о прибытии, но нам всё равно. Какое может быть дело до окружающего мира, когда сердце так оглушительно бьётся в груди.

Не стоит так сбегать, не стоит позволять зажимать меня прямо в коридоре. Но мои мужчины так долго были в отъездах, слишком долго была одна.

И кажется, что лечение совсем не помогает.

Выдержка летит к чертям, а пальцы дрожат, когда прижимаю ключ-карту к замку. Мне необходимо почувствовать этого мужчину ближе. Стянуть глупый пиджак прям у двери, запустить пальцы под рубашку.

Просто касаться и растворятся в этом жаре, ни капли не жалея.

— Легче, — он смеётся, когда от воротника отлетает пуговица. — Нетерпеливая. Мне это очень нравится.

И я чувствую, насколько сильно. В бедро упирается стояк, а чужие ладони задирают длинное платье. Мнут его, стягивая с меня. Так, чтобы оказалась совершенно голой. Бельё под такое не надевают, и хорошо.

Потому что видеть этот жадный взгляд — лучше многого.

Как подтверждение, что я всё ещё красива и желанная.

— Что ты скажешь, если я возьму тебя прямо у стены?

— Что вы охренели!

Возле балконной двери стоит Сэм. Прожигает меня взглядом, сжимает пальцами фильтр сигареты. Которая моментально ломается от силы.

— Я…

Пытаюсь найти хоть одно оправдание. Но их совершенно нет. Опускаю голову, стараясь прикрыть пылающее лицо волосами. И сказать хоть что-то, потому что тяжелое дыхание делает всё только хуже.

— Тебя вообще нельзя оставлять в одиночестве? Понадеялся на благоразумие, но, очевидно, зря. Какого хера, Алекс?!

— Прости, — мужчина смеётся, сильнее сжимая ладони на моём теле. — Принцесса выглядела слишком скучающей. Светские балы не для неё, да?

— Что-то вроде того.

Направляюсь к Сэму, разучившись стеснятся своей наготы. За столько лет семейной жизни мужчины видели меня разной.

Затягиваюсь поломанной сигаретой. Балуюсь больше, чем курю на самом деле. Но то, как мужчины смотрят на мои губы, обхватывающие фильтр, не оставляет ни одной приличной мысли.

— А ещё к ней пристают всякие незнакомцы, — Алекс улыбается, стягивая рубашку с отлетевшей пуговицей и хватается за край тёмно-синих брюк. — Представляешь? Её совершенно нельзя упускать из вида.

— Алекс пытался закадрить меня, — сообщаю Сэму, распуская его галстук. Мы прекрасно понимаем, что вниз на благотворительный вечер не вернёмся. Как минимум, не сразу. — И увести меня у мужа.

— И как? У него это получилось?

— Не уверена.

Вскрикиваю, когда Сэм толкает меня на кровать, нависая сверху. Собирается в полной мере доказать, что увести меня не получится.

Подставляю шею под поцелуи, расправляясь с пуговицами на брюках. Касаюсь пальцами голых плеч Алекса, притягивая ближе. Сейчас, когда мы втроем и никого больше нет, всё кажется идеальным.

Каждое касание, вдох. Я не самая верующая и не придерживаюсь мнения о магии Вселенной. Но кажется, что мы были созданы друг для друга. Как бы пафосно это не звучало.

Мне с ними невероятно хорошо, лучше, чем когда-либо было. И с каждым днём чувства только сильнее крепнут в душе. Пускают корни, пронзают сердце.

И так странно вспоминать, что когда-то я сомневалась во всём, бежала от них. Хотя нужно было — навстречу. Убеждала себя, что это не чувства, иллюзия. Обман в виде любви, которой не было.

И, наверное, это действительно не любовь.

Потому что то, что я чувствую к мужчинам, намного сильнее.

И никогда не пройдёт.

Конец