Глава 27. Арнау Серра

Первое, что я ощутил, – это запах. Сладкий, цветочный, абсолютно чужой. Тот, которого совершенно точно не должно быть в моей квартире. Следом за ним – тепло прижатого ко мне тела. Тихое, ровное дыхание на моей груди. Нога, перекинутая через мои бедра – и моя собственная рука, вцепившаяся в эту ножку так, словно боялась, будто она испарится. Я на самом деле это сделал. Я переспал с Марией Солер. И, черт возьми, это было прекрасно. Мария – красавица, а я еще не в том возрасте, чтобы жаловаться на проблемы с эрекцией. И если уж девчонка втянула меня во все то, что называла «отношениями», я хотел получать от них максимум. Получил, сеньор Серра. Доволен? Мне не в чем было себя винить. Еще там, в моем собственном кабинете, я понимал, что не позволю Марии уйти безнаказанной. Но сейчас я чувствовал, что на гильотине лежит моя голова. Потому что все намного серьезнее, чем я представлял. Это не просто «сводить в ресторан и потрахаться». Не просто «проводить время в месте» или «ходить в оперу», как говорила вчера сама Солер. Она ведь на самом деле – беспощадное цунами, и меня, кажется, накрыло с головой. Ведь я не хотел, чтобы это заканчивалось. Но и отмахнуться от обстоятельств я не мог. Боже, я ведь старше нее вдвое! Почти. Зачем я ей вообще нужен? – Ты слишком громко думаешь, сеньор Серра. Я не заметил, когда она проснулась – да и Мария не спешила открывать глаза. Потерлась своей щекой об мое плечо, оставила поцелуй чуть ниже и шумно выдохнула, устраиваясь удобнее. Ни на сантиметр не отодвинулась, зараза. – Если хочешь сделать вид, что ничего не было, я могу подыграть, – призналась она куда-то мне в шею, проводя пальчиком по груди. – Меня это, конечно, не обрадует, но я не настолько жестока, чтобы привязывать тебя к себе после секса. Я не смог удержать усмешку. Не настолько жестока? Я бы поспорил. Кажется, эта девчонка бескомпромисснее всех, кого я когда-либо знал. Она хотела меня? Она меня получила. Блестящая победа. – Попользовалась и решила бросить, сеньорита Солер? Одним плавным движением она оказалась сверху, вызвав другое движение навстречу – снизу. Никогда не считал себя сексуально озабоченным, но ты попробуй оставаться безучастным, когда голая, соблазнительная девушка с копной растрепанных волос в непосредственной близости. Да еще и смотрит этим шальным взглядом, в котором и ярость, и желание, и какой-то потаенный страх. – Я тобой еще не попользовалась, Арнау, – с вызовом произнесла эта чертовка, сползая ниже – но я успел зафиксировать ее бедра. И теперь в ее взгляде еще и возмущение. – Если продолжишь в том же духе, нам придется задержаться в кровати. Мария просто подняла руку с часами. Ни она, ни я не избавились от своих перед сном, поэтому теперь красовались одинаковыми отпечатками от ремешков на запястье. Словно метки… парные, почему-то захотелось сказать. – Сейчас всего восемь утра, – произнесла Солер так, словно речь шла про восемь утра предыдущего дня. – У меня пара только в одиннадцать. – Знаю, – выдохнул я, понимая, что крыть такой довод мне нечем хотя бы потому, что до этого времени у меня тоже не было ни одной встречи. – В одиннадцать у тебя пара у меня. Она улыбнулась так, как умела улыбаться только Мария Солер: с хитрецой и превосходством одновременно. – Тогда можете опросить меня первой, профессор, – промурлыкала она, склоняясь ниже. – В качестве исключения. В качестве исключения я мог ее только выпороть за такие разговоры, потому что Арнау Серра – не тот преподаватель, который продается за красивое или даже очень красивое тело. Но я соврал бы, сказав, что ее мурчащее «профессор» меня на заводило. Я резко подался вверх, укладывая Солер на лопатки. Вот такая – растрепанная, с приоткрытым ротиком и бесовщиной в глазах, подо мной – она нравилась мне даже больше. – Даже не думай, что сможешь сдать мне экзамен через постель, – совершенно серьезно предупредил я ее. – Я и не собиралась, – с теми же интонациями ответила она, и я сразу же поверил. Вот так, просто, без задних мыслей. Взял и поверил. – Буду затаскивать тебя в постель просто так. Да. На такие условия я был согласен. Все повторилось снова – так же ярко, так же чувственно, как и вчера. Ее руки, ее кожа, ее запах. Стоны, которые сносили мне крышу. Поцелуи, лишающие воли. Тихое «Арнау», запускающее мурашки. Мария была такой… податливой в моих руках, что я никак не узнавал в ней ту пробивную сеньориту, которая, глядя мне в глаза, заявляла, что бросает вызов. Не видел в ней и маленькую, избалованную девчонку. Только девушку, доверчивую, открытую. Честную. И ее честность снова разносила меня в труху. Я не понимал, что мне делать с этой искренней малышкой, доверявшей мне свои страхи. Не знал с того самого момента, как она сказала мне «я боюсь, что у нас не получится». Но совершенно точно не хотел ее отпускать. В моем мире очень мало честности. Клиенты врут мне, я вру клиентам. Потом мы переносим эту ложь в суд и выигрываем дела, а после начинаем по новой. Я относился к этому спокойно. Привык, наверное. И поэтому обратное поведение сбивало меня с толку. Или просто дело в Марии? – Хочешь кофе? Она ластилась, как довольная кошка, потирала кончиком своего носа мой и выглядела такой счастливой, что невольно я испытывал чувство невероятного удовлетворения от того, что именно я делал ее такой. Не воинственной, облаченной в броню и доспехи. А нежной и… да, черт бы ее побрал: маленькой. – Хочу. Она выскользнула из моих объятий, ничуть не стесняясь своей наготы. Или специально провоцируя меня? Ее тело идеально – но это я знал задолго до того, как раздел Марию. Потому что да, я видел фотографии на ее странице. Там было на что посмотреть. Но этот ракурс нравился мне больше. Особенно когда Солер наклонялась, подхватывая одежду с пола. – Это моя рубашка, – сообщил ей очевидное. – Тебе жалко? Она обернулась, прижимая к груди несчастную тряпку. Точнее, очень даже «счастную» – я бы и сам не отказался прижаться к обозначенной части тела. – Если прольешь на нее кофе, мне придется вести лекцию полуголым, потому что заехать домой и переодеться я не успею. Она закатила глаза и пошла дальше, лишь у двери бросив мне: – Я собиралась ее погладить, пока ты будешь в душе. Полотенца в верхнем ящике комода, Красавчик. Невозможная девчонка. Но почему я тогда улыбался? К кофе мне подали сэндвичи с творожным сыром и красной рыбой. Рубашка, как и было обещано, идеально выглаженной висела на спинке стула у кухонного островка. Мария, собрав волосы в неровный пучок, в коротком халатике пританцовывала в такт льющейся из колонки тихой мелодии какой-то популярной композиции. – Завтрак, – улыбнулась она, заметив меня, и указала чайной ложкой на стол. А после эту самую ложку облизнула, снова отправляя мои мысли куда-то не туда. – И, раз уж ты освободил ванну, я – в душ! Она приблизилась, положила ладошку мне на плечо, привстала на носочки и поцеловала в щеку – словно делала так уже миллион раз. И ушла, оставляя вокруг четкое ощущение ее присутствия и цветочный аромат. На столе меня ждал любимый капучино с пенкой, украшенной сердечком. Я не впервые завтракал в чужой квартире. Не впервые – после секса с красивой женщиной. Но, пожалуй, впервые я не чувствовал себя здесь… неуместным. Словно все, что происходило со мной и Марией – это естественно. Солер вернулась через сорок минут – одетая в джинсы и облегающий свитер, с макияжем и идеальной прической. Снова прошла мимо, снова остановилась, чтобы чмокнуть меня в щеку. И только после переключилась на свой давно остывший недопитый кофе. – Что? – поинтересовалась она, поймав мой задумчивый взгляд. – Ты постоянно меня касаешься. – Тебе не нравится? В том и дело, что мне, кажется, нравилось. Но вопрос был не в этом. Я знал, как быстро у людей приживаются плохие привычки. Не хотелось бы, чтобы они мне мешали. – Я уже говорил тебе, что мне не нравятся проявления чувств на публике. – А ты видишь здесь публику? – Солер наигранно заозиралась, вынуждая меня шумно выдыхать. Но еще до того, как я успел подумать, что те самые сложности, которых я боялся, уже начинали проявляться, она вдруг перестала паясничать и произнесла совершенно серьезно: – Я помню твои правила, Арнау. И вешаться тебе на шею при каждом удобном случае я не буду. Но черта с два ты заставишь меня стесняться своих эмоций, когда мы наедине. – Этого в моих правилах не было, – напомнил я. Помнится, вчера эта невыносимая девчонка заставила меня отказаться вообще ото всех правил, которые я пытался ей предложить. – Тогда не смотри на меня так, будто решаешь, выпороть меня или засудить. Я невольно улыбнулся. – Засудить тебя я не хочу, Мария. А от всего остального я бы не отказался. В университет мы поехали вместе, хотя Солер попыталась убедить меня, что не против поехать на такси. А то я не видел ее глаз в этот момент! Поехать она, может, и поехала бы. Но потом за это «такси» мне был пришлось вымаливать прощение целую неделю. Я же вообще не хотел ничего вымаливать. И то, что я уже заранее об этом задумывался, немного напрягало. Несмотря на все мои опасения, на людях Мария вела себя образцово-показательно. Никаких щенячьих взглядов в мою сторону, подчеркнутая вежливость. На лекции она была предельно сконцентрирована, на семинаре – отвечала как обычно. Словно действительно ничего не было. И если бы не засос на ее плече, периодически выглядывающий из выреза свитера, я бы действительно поверил. – Сеньор Серра! – Да, сеньорита Солер? Она окрикнула меня уже у двери. Еще одна лекция в соседнем корпусе, после этого я должен был на полдня похоронить себя в судебных залах, поэтому, с большой долей вероятности, увидеться сегодня еще раз с Марией не представлялось возможным. Я не знал, понимала ли она это, когда останавливала меня. Подходила она со своим обычным вежливо-улыбчивым выражением лица. – Спасибо за лекцию, – произнесла она, кидая взгляд исподлобья. Кокетливый взгляд. – Слушать вас – одно удовольствие. Она шагнула вперед, и я уже представил, как она целует меня посреди заполненного коридора. И возмущение, успевшее возникнуть, было куда слабее ожидаемого удовольствия. Но Мария всего лишь скользнула ладошкой к нагрудному карману пиджака и аккуратно заправила туда что-то. – Хорошего дня, сеньор Серра! Она унеслась дальше, унося с собой мое внимание и запах цветов. И всю дорогу до нужного кабинета мою грудь жгла записка, в которую был завернут плоский ключ. «Замок от своего темперамента я пока не нашла. А где замок от моей квартиры, ты знаешь. Ключ теперь у тебя тоже есть. Воспользуйся им с умом». Ум твердил устроить головомойку девчонке, что так расточительно раздавала доступ к своему дому всем подряд. А чувства твердили, что я – далеко не «все подряд». Поэтому, видимо, я весь день думал о чертовом ключе. А поздно вечером, возвращаясь из офиса, где Паула пару раз пошутила о моем самодовольном виде и вчерашнем костюме, я почему-то свернул в другую сторону. И добрых тридцать минут не мог понять, как оказался во дворе Солер. Ее окна выходили на парк, поэтому я понятия не имел, дома Мария или нет. Возможно, давно уже спала. Хотя, ей двадцать один – кто в ее возрасте ложится до полуночи? Я, например, потому что учился и работал, чтобы иметь хоть какой-то капитал для светлого будущего. Солер светлым будущем обеспечена была с рождения. У нее прекрасная жизнь, любящая семья, блог, который явно доставлял ей и удовольствие, и деньги. Так почему я? Старым я себя не считал, но рядом с ней – да, черт, возьми, старый! Зачем ей старый циник, который живет на работе? Который никогда не разделит ее увлечения, не будет проводить с ней вечера в клубах или чем там еще занимаются ее сверстники. Мы из разных миров. Мы из разных вселенных. Но я – стою перед ее подъездом. И не понимаю, что мне делать. Потому что разум уже дома, в отключке, готовится к завтрашнему дню. А сердце, которого у меня нет… «Полчаса назад очень похожая на твою БМВ проехала по Ферран Агильо – я видела ее с балкона. Показалось?» Я даже не удивился – только тихо хмыкнул в ответ на всплывшее уведомление. «Что ты делаешь на балконе в такой холод?» – настрочил быстрее, чем успел обдумать. Да-да, ведь разум уже в отключке. Осталось только сердце, которого у меня нет. «Верю и надеюсь, что все-таки не показалось». Опять эта долбанная честность. Я даже мог прикрыть глаза и представить, с каким взглядом Мария произнесла бы это вслух. Ранимая. Нежная. Влюбленная девчонка. «У меня есть кесадильи. И красное вино. А еще я собираюсь в миллионный раз смотреть Касабланку. Ключ у тебя есть. Код от домофона сейчас скину». Вслед за текстом приходят цифры, пробиваю очередную броню в моем самоконтроле. Но Марии и этого показалось мало. «Я не обижусь, Арнау. Просто скажи, что мне показалось, и я поверю». – Солер, твою мать! Я откинул мобильник на соседнее сидение и уперся затылком в подголовник. Она не обидится. Она поверит. А я просто прикрою свою трусость очередной ложью и смогу спокойно отправиться домой. Невыносимая… Она сидела на диване, забравшись на него с ногами. Укрытая пледом. С тарелкой, из которой ела руками. Рядом на столе стояла еще одна. И два. Долбанных. Бокала. Вина. Она ждала меня. МЕНЯ! Пока я сидел и решал, нужно ли мне все это, она просто ждала. И готова была отказаться от всех своих ожиданий, поверив одному моему слову. Контрольный, Арнау. В твою пустую голову. Мария не удивилась моему появлению. Не улыбнулась. Просто села ровнее и откинула угол своего покрывала. – Я не останусь на ночь, – предупредил я, делая шаг. Она пожала плечами, мол, как знаешь. – Сделать тебе кофе? Я покачал головой и сел на предложенное место. И как-то естественно рука обняла ее за плечи, а Мария прижалась к моему боку. Словно мы проделывали это сотни раз. – Надеюсь, тебе нравится Касабланка, – тихо произнесла она, устремляя взгляд в телевизор. Я не увидел ни одной сцены. Не услышал ни одного диалога. Только покорно открывал рот, когда Мария протягивала мне кусочки кесадильи. Мое сознание было занято другим. Теплом ее тела, прижатого к моему боку. Тихой мелодией ее дыхания. Сладковатым запахом специй и ее шампуня, который уже стал для меня навязчивым, но приятным наркотиком. Она не задавала вопросов. Не требовала разговора. Просто существовала рядом, разрешая мне просто быть. Без необходимости быть адвокатом Серра, профессором Серра, железным Арнау. Это была непривычная и потому вдвойне опасная роскошь. Моя рука, лежавшая на ее плече, сама собой начала водить по ее руке большим пальцем. Легкие, почти неуловимые движения. Она вздохнула глубже и прижалась чуть сильнее. «Я не останусь на ночь», – снова прозвучало у меня в голове. Глупое, беспомощное заклинание. Оно теряло всякий смысл в этой атмосфере молчаливого комфорта. Я боялся вовсе не Марии Солер, как она вчера подумала. Я боялся себя рядом с ней. Этой простоты. Этой тишины. Этого ощущения, что я на своем месте. И потерять это будет равносильно смерти. Она уснула задолго до финальных титров. А я зачем-то дождался, когда последние строчки покинут экран, и только после этого бережно поднялся, перекладывая Марию на диван. Подложил подушку ей под голову, расправил плед. И завис еще на несколько минут, глядя на то, как она чему-то счастливо улыбалась во сне. Беги, Серра. Беги без оглядки. Эта девчонка тебя уничтожит. Уже начала. Я тихо прикрыл за собой дверь, провернул замок на два оборота. И вернул ключ обратно в нагрудный карман. Сбежал, да. Но сбегать, имея возможность вернуться назад, было не так уж и страшно.