Глава 32

— Ты улыбаешься, — вырвал меня из воспоминаний раздавшийся справа голос. В нем не было неодобрения, Диего точно не считал, что я смеялась над ним. — О чем ты думала?

Я повела плечами, испытывая неловкость. Но ответила честно, ведь теперь я не боялась говорить о том, что на душе.

— Вспоминала нас пятилетней давности.

Солер развернулся ко мне всем корпусом. Вероятно, алкоголь достаточно расслабил его, раз теперь я так легко могла читать эмоции Ди. Сейчас в его глазах стоял неприкрытый интерес.

— И какими же мы были пять лет назад?

Хоть вопрос и звучал как насмешка, я понимала, что спрашивал Диего всерьез. А я, еще секунду назад гордившаяся своей смелостью, вдруг стушевалась под этим внимательным, выжидательным взглядом.

— Разве тебе не рассказывали?

Отвлеклась на коктейль, лишь бы не видеть реакции Диего. Но он так громко хохотнул, что его услышала не только я, но и вся барная стойка.

Да уж, выпивший Ди — сама эмоциональность. А ведь раньше он редко позволял себе больше двух-трех бокалов вина.

— Ты даже не представляешь, сколько мне понарассказывали о нас, — пояснил свою реакцию Диего и так же уткнулся в бокал. — Только вот в чем проблема: каждая рассказанная история разительно отличалась от предыдущей. Порой просто колоссально. Мать говорила одно, Хави — ровно противоположное, сестры и друзья — третье и четвертое.

Я могла только пожать плечами.

— Представляю, что обо мне наговорила сеньора Солер, — пробурчала я тихо и себе под нос, да еще и на русском, но Диего все равно услышал.

— Не хочу о ней, — слишком резко рыкнул он, я даже дернулась. Сведенные к переносице брови, сжатый до побелевших костяшек бокал. Словно Диего злился, нет, был в ярости. Но испытывал эти эмоции явно не в мой адрес. Неужели в адрес матери? Раньше у них были достаточно спокойные отношения. — Расскажи ты.

Вздрогнула, встретив голубой взгляд внезапно обернувшегося Диего. В считанные секунды он взял себя в руки, вернувшись к первоначальному состоянию, и теперь в его глазах не только интерес, но и просьба.

— Что рассказать? — уточнила глухо, действительно не понимая, куда именно свернул разговор.

— Нашу историю, — попросил Солер. Словно ему на самом деле важно было услышать мою версию. И тут же усмехнулся, пытаясь скрыть свое истинное отношение. — Можешь даже приукрасить, я все равно не смогу проверить.

Последняя фраза причинила боль. Мучаясь от бессонницы, я многое читала об амнезии и способах ее победить. Утешительного находилось мало, но все же встречались и чудесные истории, когда больные, потерявшие память в результате травмы, вдруг вспоминали своих близких. Иногда через месяц, иногда через годы, но вспоминали! И в моей душе теплилась надежда, что у Ди может быть так же.

Но теперь я видела, что он сам в это не верил. Совсем. И явно успел смириться с тем, что его память не вернется, раз так спокойно сейчас мог шутить над ней.

Только я — не он. Я не готова была отказаться от своей надежды.

— А потом однажды ты все вспомнишь и обвинишь меня во лжи? — постаралась улыбнуться, словно меня такой вариант не задевал. А когда Ди чуть нахмурился, явно собираясь убеждать меня в обратном, добавила: — Нет уж, слушай, как все было на самом деле. Во всяком случае, с моей стороны.

И я рассказывала — начиная с той самой встречи в аэропорту. Сначала неуверенно, смущаясь и часто останавливаясь. Но чем дольше я говорила, тем легче давался мой рассказ, и в какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь.

А еще постоянно ловила взгляд Диего, боясь разглядеть в нем разочарование или скуку. Но каждый раз, стоило мне посмотреть на него, я видела все тот же интерес, иногда — улыбку, а порой и так любимую мной добрую насмешку.

— Серьезно, ты угнала мою яхту? — Ди явно мне не верил, вон как смотрел — со снисхождением, мол, куда тебе, деточка, до такого капитана как я.

Но я лишь качала головой.

— Да-да, Джек Воробей, так и было! Столкнула тебя за борт и бросилась к штурвалу. Хотела тебя напугать, уехать недалеко и вернуться. Но только потом вспомнила, что управлять яхтой ты меня научил, а останавливать ее — нет.

За моими словами потянулись и воспоминания — красочные, яркие, словно все произошло не пять лет назад, а вчера. Тихая бухта вдали от города, солнце, морские волны. Диего в воде и я, наворачивающая вокруг него круги в панике.

— И чем все закончилось? — подтолкнул меня к продолжению Солер.

Я вновь не могла сдержать улыбки.

— Тебе пришлось из воды перекрикивать шум двигателя и объяснять мне, что делать. Потом ты забрался на борт, спросил, не испугалась ли я. А когда я ответила, что очень, ты с самым серьезным выражением лица заявил, что сейчас я напугаюсь еще сильнее, и сбросил меня в воду.

Ди усмехнулся — именно так, как нравилось мне: приподнимая только один уголок рта.

— Жестоко, — он попытался произнести это с осуждением, но я видела, что за краем бокала он прятал улыбку.

— Ты прыгнул следом за мной! — заступилась я за того самого Диего, который, не раздумывая, сиганул следом и долго уворачивался от моих брызг и праведного гнева. А после, с легкостью преодолевая мое сопротивление, заключал меня в объятия и целовал до потери сознания.

Об этом новому Ди я рассказывать не стала. Мне не хотелось давить на него рассказами о нашей любви, но ровно в той же степени мне не хотелось и ранить себя. Тогда это были наши общие воспоминания, полные нежности, страсти, чувственности. И пусть это эгоистично, но я хотела оставить их при себе, раз сидящий напротив мужчина не мог отреагировать на них так же, как и я — с теплотой и любовью.

Думаю, Солер вполне догадывался, чем именно все закончилось. И каждый раз, когда я прерывала одну историю и начинала другую, я делала вид, что не замечала его понимающий взгляд. Пусть Диего не знал этого наверняка, но точно мог предположить — по собственному характеру и моему молчанию, что за каждой из нелепых, нежных или откровенно смешных ситуаций стоял момент близости. Нашей с ним общей близости.

Легкая горечь осела на языке, когда я поняла, что всего это не вернуть. Прогулки по Барселоне, прыжки в воду с яхты, объятия до хруста костей и поцелуи, пробуждающие вулканы. Все это было там, в прошлом. А сейчас — лишь двое, пытающиеся построить диалог на осколках собственной жизни.

И я понятия не имела, удастся ли это нам.

— Мы… ругались? — я не знала, понял ли мое состояние Солер, но он позволил мне несколько минут прийти в себя и уложить ту бурю эмоций, которую я подняла своими же словами. И новый вопрос он задавал осторожно, неуверенно, словно боялся меня им обидеть.

Я могла ему солгать. Могла сказать, что у нас был идеальный брак, что мы жили душа в душу и были счастливы. Он бы поверил, я чувствовала. И не стал бы проверять.

Но я обещала отцу своего сына, что буду честна. И я не собиралась отступать от этого правила.

— Ругались, конечно же, — выдохнула тяжелое признание и покопалась трубочкой в стакане, собирая листочки мяты со стенок. Это уже второй или третий коктейль, да и бокал Диего обновлялся не раз. Мы давно покинули бар и переместились за столик, где удобнее было беседовать с глазу на глаз, поэтому теперь Ди сидел напротив. — Не бывает идеальных отношений, да и мы с тобой не очень умели обходить острые углы. Мне что-то не нравилось, тебе. Я цеплялась, ты отвечал. И последний месяц, к сожалению, мы делали это слишком часто.

Сейчас я понимала, насколько глупа была тогда, в свои двадцать семь. Как тряслась над тем, что нужно было просто отпустить, и как не обращала внимание на то, что действительно было важно. И мне бы хотелось вернуться в то время, чтобы дать себе крепкий подзатыльник, но… прошлое не исправить. Оставалось только жить дальше и не совершать тех ошибок, что ты уже совершил.

Диего молчал, ожидая продолжения, и я чувствовала, что он уже готов задать вопрос, на который мне не хотелось отвечать. Поэтому произнесла сама:

— Мы поругались в тот вечер. Если честно, я даже не помню, из-за чего и кто первый начал. Я вспылила или ты был чем-то недоволен, не знаю. Порычали друг на друга, ты ушел, хлопнув дверью — ты всегда так делал, когда не хотел продолжать скандал. А я не стала тебя останавливать, потому что знала: сейчас оба остынем, и эта ссора забудется так же, как и все предыдущие. Нам просто нужно было время, чтобы выдохнуть и проветриться, но…

Горло сжало спазмом, и я не сразу поняла, что плачу. Тыльной стороной ладони стерла слезы в робкой надежде, что Диего не успел их заметить, но он, разумеется, увидел, ведь смотрел на меня в упор.

— Но я не вернулся, — закончил Ди за меня.

Мне осталось лишь кивнуть.