Глава 11 · Юля

Я не могла уснуть. Закрывала глаза и вспоминала наш танец. Это было безумие, на которое я почему-то слишком легко согласилась. Наверное, не нужно было идти с ним, наверное, надо было отдернуть руку и отойти. Но все мое нутро хотело быть рядом, противилось внутренним сопротивлениям. И лишь мозг в одиночестве боролся с сердцем.

Антон еще так смотрел, словно сгорал от дикого желания сделать шаг навстречу нашему будущему, поцеловать меня, коснуться волос и любить до бесконечности. Хотя нет, это так глупо. Мои фантазии явно пора отключать, они дарят ненужную надежду. В тот момент, когда мы кружились в центре танцевальной площадки, мне почему-то показалось, что Антон был самим собой – настоящим. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

От бессонницы я спасалась соцсетями: зачитывалась комметариями разных людей, убивала время на чтение бесполезных постов, но один пост особенно привлек мое внимание. Неизвестная писала, что влюбилась в плохого человека и не заметила, как парень ею воспользовался, высмеял, а теперь она страдает. Очень хочет поехать к нему, поговорить с глазу на глаз, но понимает: наверняка это будет выглядеть глупо.

Я долго думала над сообщением, и все же решилась оставить комментарий. Уже утром я заметила в личке ответ от неизвестного пользователя. Зайдя в переписку, я поняла, что мне написала автор того поста. Судя по фотографиям, очень симпатичная девушка: короткие каштановые волосы, худенькая, с обаятельной улыбкой. Она напоминала мне кого-то, но кого, я так и не вспомнила.

«Привет. Ты написала, что надо говорить людям в глаза, что думаешь, и предложила составить компанию. Скажи, это возможно? Ты действительно можешь поехать со мной? С подругами не смогу. А мне… правда нужно убедиться в том, что он ответит».

Я перечитала сообщение несколько раз. Кто-то вот так запросто открылся незнакомому человеку и был готов принять его помощь. Наверное, ситуация в самом деле отчаянная. Поразмыслив минут пять, я все же согласилась и уже в обед ехала к скверу, где мы договорились встретиться с девушкой. Ее звали Надя, она училась в выпускном классе и страдала от неразделенной любви.

Вживую Надежда выглядела еще более симпатичной: в черной кожаной юбке, лакированных туфельках на танкетке, облегающей белой майке и кожанке поверх. Волосы аккуратно лежали на худеньких плечах, а алые губы были покрыты прозрачным блеском и переливались на солнце. Красивая. Без доли преувеличения.

– Ну, рассказывай, – улыбнулась я, когда мы встретились в сквере напротив ж/д станции. Людей почти не было, лишь голуби почетным караулом окружили статую Ленина и вышагивали вокруг в поисках пищи.

– Да нечего особо рассказывать, – вздохнула она. – Я влюблена в него с девятого класса, но никогда не демонстрировала своих чувств, а тут на дискотеке он подошел, пригласил потанцевать. Был таким обходительным. В общем… мы переспали.

– А? – как-то слишком резко отреагировала я, а потом смутилась своей же реакции и добавила: – В этот же день? Так сразу? Это был твой… м…

– Да, я по глупой наивности… Мы переспали на заднем сиденье его джипа.

– Ничего себе детишки, – вырвалось у меня, как у ворчливой бабушки.

Надя свела руки перед собой в замок, крепко сжав маленькую сумочку, и опустила голову. Она вся будто разом поникла, завяла.

– Он растрепал об этом всем в школе. Мне так стыдно… Я… Я уже неделю прогуливаю, не хожу на занятия, с подругами не общаюсь. Мне просто…

– Что? Прости, ты… не ходишь из-за него в школу? – я повернулась к девчонке. В груди бушевал ураган возмущения. Она такая милая, скромная, очень красивая, а какой-то непонятный парень ее пристыдил. С ума сойти! Общество никогда не разбиралось в людях, иначе не становилось бы на сторону тех, кто этого не заслуживает.

– Мне стыдно, Юль. Очень стыдно. Они шушукаются, показывают пальцем, они… – Надя поджала губы, из глаз покатились слезы. Я вздохнула. Мы были с ней совсем разных взглядов на жизнь. Вот вроде бы она такая привлекательная, совсем не ровня мне, а уверенности ни грамма.

– Где, говоришь, твоя школа?

– Что? – девчонка так удивилась, будто я попросила рассказать ее самый большой секрет в жизни. Хотя подозреваю, что я его и так уже узнала.

– А, погоди, сегодня же воскресенье. Тогда… где этот твой Ромео? Ты знаешь его адрес или местонахождение?

– Они сегодня компанией собираются за городом, беседку там снимают. Но я…

– Поехали! – скомандовала я. – Есть вещи, которые нужно научиться говорить, смотря страху в глаза.

– Юля, но там будет очень много…

– Какая разница, кто там будет? Главное – это ты. Пусть что хотят, то и думают. Если тебе станет проще дышать после этого разговора, значит, надо высказаться.

– Круто звучит, но в реальности невыполнимо. – Надя подошла к лавке и уселась на нее, опустив плечи, словно на них лежала тяжесть целого мира. Ветерок игрался с ее красивыми кудрями, будто намекал: посмотрите какая она, разве любой парень не мечтает пойти на свидание с такой очаровашкой?!

Я присела на корточки перед ней и обхватила руки новой знакомой, крепко сжимая их в своих ладонях.

– Поверь, я очень хорошо понимаю тебя. Мне тоже не повезло. Влюбилась в парня, который меня стесняется, – произнесла я с нотками грусти. И снова в голове вспыхнул наш танец, улыбка Антона, прожигающий взгляд, направленный только на меня. А потом вспомнились грубость, унижения и трусость. Краски умело мешались, выдавая слишком грязный оттенок.

– Тебя? – удивилась Надя. – Бред. Ты такая… такая милая, как тебя можно стесняться? Он что, дебил?

– Да нет, просто мнение людей для него очень важно. Для тебя ведь тоже важно, что думают все в школе и твои друзья?

– Ну, это другое, – возмутилась девчонка. – Это ведь моя репутация.

– И его тоже. Но пойми, люди всегда что-то будут думать. Если у них складывается плохое мнение о тебе из-за любого слова, брошенного непонятно кем, то зачем тебе вообще нужны такие друзья? Тот, кто тебя любит, никогда не повернется спиной, что бы ни болтали окружающие.

– Мне страшно, – голос Нади опустился до шепота. – Там будет весь класс. Я… А вдруг у меня не получится?

– Тогда обольем их колой или томатным соком и сбежим, пока они будут отмываться от пятен, – усмехнулась я, поднимаясь с корточек.

– Ладно! Ты права! И пусть что будет, то будет.

«Фазенда», куда мы поехали, находилась за городом, и только на полпути я задумалась о том, как мы будем добираться обратно. Но Надя этот вопрос решила: по дороге позвонила брату и, не вдаваясь в подробности, попросила его взять машину у отца и забрать нас через час.

В такси мы ехали под песни Коли Баскова и Аллегровой и рассказы водителя о своей жизни, семье, внуках и даже правнуках. Он вообще довольно много болтал, хотя я не особо вслушивалась и больше смотрела по сторонам. Дорога уводила в направлении полей, высоких берез, одиноко расположившихся рядом с трассой. Периодически нашему взору открывался вид на горы, те самые, которые из города не видно. Они до сих пор стояли в зелени, явно игнорируя золотую осень, уже захватывающую все вокруг.

Я с удовольствием прилипла к окну, рассматривая пейзажи. В ярком небе парил орел, расправив свои массивные крылья. Он ни разу не взмахнул ими, словно его нес сам ветер в своих теплых объятиях.

Минут через пять мы в очередной раз свернули, и орел скрылся окончательно из виду. Асфальтированная дорога сменилась бугристой грунтовкой, машина то и дело подпрыгивала, а водитель бурчал, что больше сюда не приедет. Не вытерпев, он высадил нас раньше, даже не доехав до ворот нужной нам «Фазенды», и упрямо заявил, что дальше не поедет.

Мы с Надей возмущаться не стали, молча вышли и побрели вдоль узкой тропинки. Вечерело, поэтому солнце не особо припекало, а перешептывание камышей и стрекотания кузнечиков доставляли особое наслаждение.

– Вон они, – показала Надя на одну из беседок, оказавшуюся за забором буквально в двадцати метрах от нас. Оттуда доносились звуки музыки и запах костра. Видимо, планировался шашлык.

– Ну, пошли, – я взяла девчонку за руку и потянула за собой.

Мне хотелось передать ей чуточку своей уверенности. У входа на территорию базы отдыха Надя отпустила мою руку. Мы переглянулись, а затем она сделала глубокий вдох и улыбнулась. Хотя мне показалось, улыбка вышла больно натянутая и вымученная. Но моя новая знакомая расправила плечи и толкнула дверцу ворот, позволяя нам войти на территорию «Фазенды».

Надя шла впереди, не оглядываясь. Будто была дана команда быть сильной, и девчонка старалась выполнять ее беспрекословно. Вокруг беседок было человек сорок, не меньше. Они болтали, смеялись и разливали напитки по стаканчикам. Однако стоило ребятам заметить появление Нади, как все замерли и стали переглядываться. Кто-то даже выключил музыку, избавляя всех от ненужного шума.

– Привет, – произнесла Надежда немного севшим голосом.

Я подошла ближе и встала позади нее, перехватив взгляды, полные презрения. Стало мерзко.

– Ну привет, – первой ответила блондинка в коротком топе. Незнакомка встала и походкой от бедра направилась к парню, стоявшему рядом с мангалом. В долю секунды она сократила расстояние между ними, а затем публично чмокнула парнишку в щеку. Выглядело это слишком наигранно.

– Отмечаете? – спросила Надя, обводя взглядом ребят. Уверена, она искала поддержки, но никто не готов был ее оказать.

– Отмечали, – сказал вдруг парень, к которому липла блондинка. – Зачем приехала?

– Ага, никто не ждал!

– И не стыдно, после такого?

– А строила из себя недотрогу.

Волна перешептываний прокатилась вдоль беседки. Блондинка стала еще сильнее жаться к парню, словно, если отойдет от него, разрушится весь мир. Брюнет, хоть и позволял этой девчонке к себе липнуть, сам не сводил глаз с Нади. Казалось, он этим взглядом касался ее тела, оставляя на нем отпечатки.

– Так забавно рассуждать о поступках других, когда у самого есть что скрывать, – не выдержала я. Ребята резко замолчали и перевели все внимание на меня. Я видела, как плечи Нади опустились, и вся ее уверенность улетучивалась с каждой секундой.

– Ты кто такая? – спросил брюнет.

– Макс, да забей на нее, – фыркнула блондинка.

– Свет, а может, тут группа поддержки? – крикнула из-за стола девчонка с короткой стрижкой. У нее был яркий макияж, который больше старил, чем придавал яркости лицу. Я сделала шаг вперед, чуть прикрыв собой Надю. Кажется, она начала дрожать.

– Да ладно, Свет, – произнесла я, сделав акцент на имени блондинки. – Ты действительно думаешь, что парень, который хвастается своими достижениями в постели, может называться мужчиной? Вчера он публично унизил Надю, завтра унизит тебя, потом вон ту, темноволосую. Да ему плевать на вас, женщины для таких – пшик, пустое место.

– Что ты несешь, дура? – крикнул какой-то парнишка в кепке, поднимаясь из-за стола. – Твоя подружка строила из себя недотрогу, а потом отдалась по первому зову. Таких называют шлюхами!

Ребята засмеялись.

– Аналогично называют и тебя, и Максима, и Светлану. Выходит, у вас тут сборище шлюх, ребята. Тогда мне тем более непонятно, чего вы взъелись на Надю, – и, хотя я пыталась говорить уверенно, внутри все равно переживала.

– Рот закрой! – завопила Света. Голос прозвучал настолько резко, словно кто-то прошелся гвоздем по стеклу.

– Постой, – влез в разговор Максим. – Это что, был большой секрет? Мне нельзя было никому говорить, что я подарил Наденьке ночь любви? Эй, да ты стала смелее, раз притащилась сюда. – Парень высвободился из рук блондинки и направился к нам.

Шаг. Два. Три. Достаточно быстро сократив расстояние, он потянулся к Наде, грозно поджав губы. Девушка дернулась и спряталась за моей спиной.

– Ну! – прикрикнул Максим. – Говори, не просто же так пришла. Мы все послушаем.

– Да пошел ты! – процедила Надя. – Мне стыдно, что столько лет любила тебя. Ты просто кусок дерьма.

– Что ж тогда ноги раздвигала перед куском дерьма? – он не сводил взгляда с Нади, словно одновременно жаждал раздеть и впиться страстными поцелуями и в то же время припечатать ее к стенке. Самый настоящий абьюзер, поняла я, такие только и делают, что самоутверждаются за счет слабых, вроде Нади. – Так возбудилась, девочка?

– Отойди от нее! – раздался позади нас глубокий мужской голос. Я оглянулась и заметила высокого худощавого брюнета. На шее, руках и ногах у него были нанесены разные татуировки, что в сочетании с черной майкой и джинсами создавало несколько пугающий образ. Хотя я отметила, что на лицо он был довольно миловидным.

В руках парень держал цветной пакет, который тут же упал мешком на землю. Послышался звон бутылок. Незнакомец метнулся в нашу сторону, быстро оказавшись напротив Максима. Он был выше ростом, однако уступал в общей массе.

Я перестала понимать, что происходит. Физически ощущала, как атмосфера накаляется. Народ вокруг молчал, словно тоже не особо понимал происходящее. Как будто столкновение этих парней было крайне необычным и абсурдным.

– Костик, ты бы шел лесом, – разорвал молчание Макс и хищно усмехнулся, хотя по глазам было заметно, что неожиданное заступничество парня его напрягло.

– Пойду, но ты со мной вместе, Грановский, – процедил сквозь зубы внезапный защитник, а потом со всей силы врезал Максиму в живот. Тот то ли не ожидал, то ли не успел отреагировать, но удар не отразил и согнулся пополам, застонав. Ребята подорвались со своих мест, а девчонки завизжали, словно на них обрушился рой пчел.

– Урод! – выплюнул Грановский. – Убью тебя, тварь!

Я поняла, что сейчас произойдет нечто ужасное. Волоски на коже встали дыбом, а пальцы начало покалывать от нервных конвульсий. Парни схватили Костю под руки, а Максим выпрямился. Он словно воспарял духом, вдохновившись общей поддержкой, замахнулся кулаком и ударил прямо в челюсти татуированному.

– Эй! – крикнула я, осознавая, что это нечестный и неравносильный бой.

Надя стояла бледнее мела, зрачки ее расширились, а нижняя губа дергалась, словно девчонка вот-вот расплачется. Но Косте было хуже: он уже упал, а над ним возвышался Макс. Удар в живот с ноги. Один. Второй. Победный смех и снова удар. Я никогда не видела, чтобы люди настолько радовались, избивая других.

Мне вообще казалось, что драки принято разнимать, успокаивать участников конфликта, однако здесь никто не планировал прекращать эту бойню, наоборот, пара человек присоединились, а какая-то девушка даже начала снимать на камеру потасовку. Я не выдержала. Стоять и смотреть, как трое накинулись на одного и как мальчишка пытался прикрывать руками голову от побоев, было невыносимо.

Я подбежала к столу, где стояла бутылка с водой, открыла крышку и направила поток струй на ребят, активно избивавших Костю. На пару секунд они остановились, переведя грозные взгляды на меня. Я кинула опустошенную бутылку на землю, наивно полагая, что разбор полетов завершен, и, пока народ приходил в себя, направилась к татуированному. Только хотела опуститься возле него на корточки, как кто-то резко схватил меня за руку и дернул.

– Пошла на хер отсюда! – прорычал Максим.

– А не пошел бы ты туда сам?! – Злость и негодование вспыхнули в моей груди, казалось, по венам струился кипяток. Не помню, чтобы я когда-то дралась с парнями, но все бывает первый раз. Вырвавшись, я с ноги ударила парня и почти попала ему между ног, но этот хам успел дернуться, и удар пришелся по внутренней стороне бедра.

Кто-то снова схватил меня за руку и вывернул ее, заблокировав любые движения. А в следующий миг меня ударили по лицу. Что-то металлическое прошлось по губе, и кровь маленькими каплями начала скатываться на подбородок. Во рту возник неприятный привкус. Я растерялась и, само собой, жутко испугалась. Однако эта заминка послужила отличным шансом для Кости – он успел подняться и снова кинулся на Максима.

Парни сцепились и покатились кубарем по земле. Татуированный оказался сверху и начал агрессивно махать кулаками, без остановки, подобно роботу. Его удары приходились точно в челюсть.

Какой-то блондин кинулся к ним, попытался прыгнуть на спину Косте и зажал его шею локтем, надеясь стащить, как мне сперва показалось. Но стоило только татуированному упасть на траву, как его снова начали бить ногами в живот.

– Прекрати! – голосом, полным мольбы, закричала я.

В этот момент ожила Надя, будто вышла из коматозного состояния: она подбежала к Косте и упала перед ним на колени, закрывая его собой. Нога блондина замерла в воздухе. Ударить снова он не рискнул, потому что попал бы по девчонке.

– Хватит! – в очередной раз взмолилась я, пытаясь достучаться до зачатков разума этих ребят.

Максим поднялся. Его лицо покрывали кровоподтеки, глаз заплыл, а губа и бровь были разбиты. Я подумала, что теперь-то все точно закончится, однако парень ринулся к Наде и, оказавшись рядом, резко схватил девушку за волосы, пытаясь оттащить.

– Отпусти, придурок! – закричала Надя.

Мое сердце сходило с ума, бешеным ритмом пробивая двести ударов в минуту. Что делать? Куда бежать? Как помочь? Когда я шла сюда, когда предлагала Наде просто поговорить с парнем, то не думала, во что все может перерасти. Проклятье!

– Немедленно утихомирьте своего друга! Какого черта вы стоите?! – обратилась я ко всем, кто находился поблизости.

Раздался звук удара, хруст и очередной вопль. Я оглянулась и замерла. Ноги будто приросли к земле. Быть не может! Каждую косточку в моем теле, каждый позвонок будто пронзило разрядом тока. Я едва не потеряла равновесие, не понимая, почему Антон Леваков оттащил Максима, почему бил его так яростно и почему все стояли в диком оцепенении.