Глава 15 · Юля

Самое ужасное, что могло случиться со мной – это попасть под дождь и заболеть. Нет, болеть, может, и неплохо, особенно когда о тебе заботятся, дают насладиться мягкой подушкой и кроваткой под звуки любимого сериала, но в моем случае в болезни не было никаких позитивных ноток.

Хотя мы помирились с мамой.

Произошло это без задушевных разговоров и извинений. У меня подскочила температура, пересекая отметку за тридцать восемь градусов, я громко кашляла и готова была лезть на стенку, лишь бы перестали пульсировать виски, так что мама откинула свои обиды и гордость. Она пришла ко мне сама, стала таблетки предлагать, лоб трогать, градусник сбрасывать, потому как у меня уже не было сил на все это. Она даже взяла больничный, чтобы сидеть рядом и… читать крайне нудные конспекты по психологии. Единственный плюс в этих конспектах – я под них неплохо засыпала. В остальном в голове еще больше штормило, казалось, вот-вот мозги закипят.

Под конец недели мне полегчало. На градуснике появились заветные тридцать шесть и шесть, кашель прошел, но головная боль продолжала появляться время от времени, поэтому мама настояла, чтобы я досидела дома до понедельника.

В пятницу ее вызвали на работу: должна была приехать комиссия, поэтому требовалось привести какие-то документы в порядок, а мама в этих делах придерживалась строгого порядка, так что, не откладывая в дальний ящик, завязала волосы, подкрасила губы и помчала в школу.

Я выдохнула. Наконец-то одиночество! За дни болезни я о подобном могла только мечтать. На радостях погромче включила музыку, надела повязку с ушками на волосы и, налепив на лицо тканевую маску, направилась в ванную, но в дверь вдруг позвонили.

Ни о чем не подозревая, с белым полотном на лице я поплелась открывать. Ну кто мог прийти в гости? Либо мама забыла что-то, либо сестра. Папа обычно ничего не забывал, а если и забывал, никогда не возвращался.

Я щелкнула замком, потянула ручку и достаточно громко произнесла:

– Ты что-то забы… Антон! – увиденное настолько поразило, что я едва не упала в обморок. На пороге стоял Леваков. К слову, он тоже удивился и молча разглядывал меня.

– А я думал, ты болеешь, – произнес он спустя секунд десять, наверное.

– Что ты…

– Я про… – Антон пальцем обвел вокруг лица, и до меня дошло – маска!

– Блин! – пискнула я и рефлекторно хлопнула дверью перед носом парня. Прижавшись к ней спиной, сделала пару глубоких вдохов, в голове мелькнула мысль: а вдруг болезнь дала осложнения, и у меня начались галлюцинации? Но в дверь снова позвонили, и я поняла – все взаправду.

– Момент! – крикнула я через дверь и помчалась в ванную.

Надо было быстренько привести себя в порядок, на худой конец, хотя бы снять с лица дурацкую маску. Ополоснув лицо водой, я покрутила головой, разглядывая себя в зеркало. Видок был тот еще: ни грамма макияжа, еще и круги под глазами. Идеальный образ для встречи с парнем, о котором мечтала три года. С другой стороны, эти грезы остались в прошлом, больше я о нем не мечтаю. Так какая теперь разница, как выгляжу?

Сделав глубокий вдох, словно собираюсь прыгнуть в бассейн, я сжала кулаки и уверенно направилась к дверям. Щелкнула замком и медленно открыла дверь, стараясь выглядеть непринужденно. Антон никуда не ушел. Терпеливо ждал, облокотившись спиной о перила лестницы, и держал в руках какой-то пакет. Без доли преувеличения, Леваков выглядел классно: кожанка, под которой пряталась темно-зеленая майка поло, светлые джинсы и кеды. Он всегда был одет так, словно готовился к фотосессии. Какое-то время мы молча рассматривали друг друга.

– Привет, – я первой решилась прервать молчание. – Что ты здесь делаешь? Откуда у тебя мой адрес?

– Зачетные ушки, – на его губах мелькнула усмешка, когда парень заметил ободок на моих волосах. Блин! Как я могла забыть снять ушки?!

– Ладно, если не планируешь отвечать, то я, пожалуй, пойду обратно к себе.

– Постой, – Леваков отошел от перил и протянул мне пакет.

– Что это?

– Надя сказала, ты болеешь. Тут витамины и фрукты, – будничным тоном сообщил Антон и вновь перевел взгляд на мой ободок с ушками. Оставалось только надеяться, что улыбка на его губах была вызвана не только моим странным видом.

– Ты приехал, чтобы привезти витамины и фрукты? – Откровенно говоря, я была удивлена такому заявлению. Когда Надя спрашивала адрес, у меня и в мыслях не было, что придет кто-то другой, а не она. В последнее время мы часто списывались, даже в какой-то степени подружились.

– Ну… – Дверь в подъезде с грохотом хлопнула, и раздался стук каблучков, напоминавший металлический скрежет. Я испуганно вздрогнула. Такой звук издавала только мамина обувь: недавно у нее на каблуке слетела набойка, и вот уже который день она цокала туфлями, когда ходила.

– Мне пора, увидимся когда-нибудь в универе, – поспешно кивнула я Левакову, позабыв обо всех приличиях, и планировала уже закрыть дверь, как Антон резко дернул ее на себя.

Его строгий, изучающий взгляд внимательно скользил по моему лицу. Да что ж такое? Судя по звукам, мама, кажется, уже успела преодолеть два этажа и вот-вот должна была оказаться у нас на площадке.

Я растерянно прикусила губу, представив, сколько будет вопросов и упреков со стороны родительницы, если она увидит Антона.

– Послушай, Снегирева, я…

– Антон, мне пора, – прошептала я, нервно притоптывая ногой. Нотации родительницы и миллион вопросов – не самое удачное продолжение дня. Тем более мы с ней только помирились.

– Вот так запросто? – пробурчал Леваков и внезапно подался вперед, сократив между нами расстояние.

Горячее дыхание защекотало мои губы, а аромат его парфюма взбудоражил сердце. Мне бы думать про стремительно приближавшуюся маму, а я все никак не могла оторваться от парня и сконцентрироваться. Как же некстати нахлынули былые чувства!

– Ох, – тягостно вздохнула я. – Ладно, другого варианта нет!

Я слегка наклонилась, заглянув через плечо Антона на лестничную площадку. Время есть! Схватив своего гостя за рукав куртки, я затащила его в квартиру. От неожиданности Леваков споткнулся о приподнятый порожек, но, к счастью, не упал. Тихонько прикрыв дверь, я привстала на носочки и посмотрела в глазок: мамы пока не было видно. Скорее всего, она не задержится дома надолго, наверное, просто что-то забыла.

– В чем дело, Снегирева? – явно не понял происходящего Антон.

– Раздевайся, – строго сообщила я, поворачиваясь к нему, но не отходя от дверей.

– Так сразу? – на лице Левакова мелькнула озорная улыбочка.

– Снимай обувь, прямо и направо, пожалуйста, – я умоляюще свела бровки домиком и снова глянула в глазок. Еще пара шагов, и мама окажется у дверей. Божечки-кошечки! Ненавижу подобные авантюры, проще было бы самой сбежать, чем играть в прятки с родительницей.

– Ладно, – наконец сдался Антон. Я выдохнула с некоторым облегчением, не хватало еще его тут уговаривать.

– Только обувь и куртку бери с собой.

– Я прямо себя героем-любовником чувствую, – пошутил Антон, но сделал, как я просила: быстренько разулся, взял с собой кеды и скрылся за углом, направившись в сторону моей спальни.

В дверь позвонили.

Леваков обернулся, посмотрев на меня непонимающим взглядом.

– В комнату! – пропищала я, кинулась к Антону и, развернув лицом в сторону своей спальни, принялась активно подталкивать.

Вариантов особо не было – увидев парня, мама могла выкинуть все, что угодно, поэтому я решила отправить гостя посидеть немного в шкафу. Открыла дверцу, отодвинула платья и кофточки, чтобы освободить место. Вроде должно было хватить.

– Залазь, – прошептала я, указывая на шкаф. Сказать, что Антон был в шоке, ничего не сказать. Он недоверчиво смотрел на меня и особо не спешил выполнять просьбу. По квартире снова разнеслась трель звонка, оповестив, что мама по-прежнему хочет попасть внутрь.

– Антон, ну пожалуйста, – взмолилась я.

– Какого черта, Юля?

– Позже объясню. Пожалуйста, посиди там немного! – Я сложила руки перед собой в молитвенном жесте. Если Леваков сейчас же не залезет в шкаф, мама устроит тот еще переполох.

– Ладно, – вдруг кивнул он. – Но мы с тобой позже поговорим. Обещаешь?

– Обещаю, – согласилась я.

Антон вздохнул, скомкал пакет, который все еще держал в руках, и залез в шкаф. С его ростом и широкими плечами это оказалось не так просто. Возмущенная вторжением, какая-то из вешалок упала на голову Левакову, затем еще одна и еще. Я быстренько подняла их, повесив обратно, и схватила пару платьев, пытаясь закрыть вещами Антона хотя бы немного. Выглядело все это до ужаса комично, словно он реально мой любовник, а там, за входной дверью, дожидался муж-дальнобойщик, внезапно вернувшийся с рейса. Кому расскажи, что один из самых красивых парней нашего универа сейчас сидел у меня в шкафу на корточках, держа в руках свою обувь, никто бы не поверил. Я и сама с трудом верила в происходящее.

Через пару минут, вполне ожидаемо, на тумбе начал вибрировать мобильный. Звонила мама. Схватив телефон, я побежала в коридор, молясь всем богам, чтобы она ничего не заподозрила и не задержалась дома.

– Юля, – с порога произнесла недовольно родительница, держа трубку у уха и, прищурившись, оглядела меня, словно выискивая подвох. – Ты чем была занята? Чего так долго?

– Душ принимала, – соврала я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя по ощущениям щеки полыхали так, словно у меня снова поднялась температура под сорок. Сделав два шага назад, я пропустила маму внутрь. Она скинула туфли и направилась в кухню.

– А ты чего вернулась? – спросила я, входя следом. Родительница включила чайник и уселась на стул, закинув ногу на ногу.

– Да там ерунда была, – отмахнулась она.

– То есть… ты больше никуда не пойдешь?

– Нет, – от ее ответа у меня внутри все рухнуло, распадаясь на маленькие крупицы. Если мама остаток дня проведет дома – это будет караул!

– А ты чего побледнела? Может, температуру измерим? – Мама поднялась и подошла к навесному ящику, где хранилась аптечка. Открыв дверцу, она вытащила оттуда градусник.

– Нет, я нормально себя чувствую. Пойду в комнату, почитаю, – я постаралась ответить максимально буднично, хотя в груди разгорался тот еще ураган.

Развернувшись, я направилась к себе, в мыслях перебирая варианты развития дальнейших событий. Как Антона тайком провести из квартиры, когда мама в любой момент может застукать нас? Господи, какая глупая идея была его затащить к себе в спальню! Зачем он вообще пришел?!

Я почти переступила порог комнаты, когда мама окликнула меня, появляясь в проеме между узким коридорчиком и спальней.

– Юля, – произнесла она строго, словно тоном надзирателя.

Я застыла на месте, испуганно распахнув глаза. В горле застрял ком. Неужели мама догадалась, что в шкафу у дочки сидит парень? Пытаясь успокоиться, я мысленно досчитала до десяти, сделала глубокий вдох и постаралась выдавить улыбку. По возможности максимально искреннюю.

– Что?

– Я заказала тебе и Иришке платья, сегодня курьер привезет.

– Платья? – не сразу поняла я, к чему клонит родительница.

– Да, у Альшевских завтра юбилей в «Нике», в шесть вечера. Мы приглашены.

– Постой, что? У Альшевских? – от услышанного пересохли губы.

Я никогда не была фанатом подобных мероприятий, да и Альшевских не особо любила. Зато их обожала мама – они с тетей Наташей дружили с детства и вечно конкурировали: оценки, конкурсы, университет, удачное замужество, дети. В моем понимании такие отношения сложно было назвать дружбой, но у них на этот счет имелось свое мнение.

Лучшие подруги устроили негласное соперничество даже между мной и Гришей, сыном тети Наташи. Он учился на экономическом, на два года старше, и, со слов мамы, его достижениям можно было только позавидовать. Судя по рассказам, Гриша успешно прошел практику на каком-то крупном заводе, оканчивал учебу с красным дипломом и планировал продолжить обучение в магистратуре, параллельно при этом работая. Хотя мне по большей части было абсолютно все равно на успехи сына маминой подруги.

– Угу, поэтому надо быть при параде, – кивнула мама.

– Так я же болею… Может, тогда не пойду? – уточнила я больше для галочки, потому что знала – ответ будет отрицательным.

– Грише дали должность при заводе в экономическом отделе, – без особой радости сообщила новость мама.

– О, здорово, – ответила я, мысленно думая, когда же эта конкуренция закончится?

– Вот и я об этом. Мальчик перспективный, хороший, симпатичный.

– Ты что, меня сватать собралась? – фыркнула я, хотя это больше походило на смешок. Истерический смешок.

Это было что-то новенькое. Обычно мама выступала против моих отношений с парнями, считая, что девушка должна сначала добиться успешной карьеры и только потом думать о замужестве.

– Во-первых, вы с Гришей уже знакомы и, насколько я знаю, ты ему очень симпатична.

– Мам!

– А во-вторых, раз с учебой у тебя есть сложности, надо искать другие варианты.

– Чего?! Какие сложности? У меня все нормально с учебой, я вошла в пятерку, мам! – Вены натянулись, подобно струнам, готовым вот-вот разорваться. Меня будто ударили по лицу, повалив на землю, а затем потоптались сверху. Я сразу вспомнила, как мать молча ушла в тот день с награждения после конференции. К глазам подкатили слезы.

– Пятерка – это не первое место, Юля. Вряд ли ты пробьешься куда-то выше. Я пыталась сделать из тебя…

– Мам! – сорвалась я на крик, поджав от горечи губы. Пусть просто замолчит! Столько лет ее глупая дочка из кожи вон лезла, чтобы быть лучшей, чтобы дома ею гордились! Так почему же она все еще видит во мне проигравшую? Разве я не достойна похвалы? Хотя бы маленькой, скромной. Хотя бы банальной улыбки.

– Юля, не у всех получается чего-то достичь. Видимо, мои дочки не из этой категории. Ну, тогда хотя бы давай найдем тебе хорошего мужа. Нарожаешь ему деток, и, возможно, они смогут достичь того, чего…

– Мам! Замолчи! Просто замолчи! – закричала я, слова рвались из глубины души.

Мама сбросила меня со всех счетов с такой легкостью, будто не было этих лет ада. Будто не она отнимала мое детство, друзей и яркие воспоминания. Я знала только учебу, только книги. Никуда не ходила, почти ни с кем не общалась. Мое личное пространство сузилось до домашки, тетрадок и библиотек.

– Иди в комнату, успокойся, – сдержанно произнесла мать. Она не видела ни моих дрожащих рук, ни красных глаз, из которых готовы были политься горькие слезы, ни побледневших щек. – Через два часа привезут платья, надо будет примерить. А завтра утром сходим к Жанне, я записалась. Нужно выглядеть хорошо.

Обыденная улыбка, взгляд, направленный куда-то сквозь меня, и вот я уже смотрела в спину матери, уходившей обратно в кухню, и не могла понять: почему она так со мной? Чем я заслужила столь пренебрежительное отношение? Обида заливала меня, словно сосуд, переполнившийся водой. Это было так больно… По щеке скатилась слеза, затем еще и еще. Слезы разочарования. Слезы, которые не должны появляться из-за родителей. Да, мама всегда мечтала слепить из меня ту версию себя, которая у нее самой не получилась, а когда поняла, что с дочкой произошел технический сбой, решила переключиться на будущих внуков. Идеальный план. Главное, всегда иметь ходы к отступлению.

Переполняемая эмоциями, я прошмыгнула в спальню, громко хлопнув дверью. Хотелось закричать, завыть от обиды, которая копилась вот уже несколько лет.

– Эй, – мужской голос, словно вспышка фотокамеры, заставил вздрогнуть, возвращая в реальность.

Антон вылез из шкафа и замер на месте, не сводя с меня взгляда. Господи! Как я могла забыть о нем? Прижавшись спиной к дверям, я опустила голову и спрятала лицо в ладонях.

– Юль, – он подошел ко мне, нерешительно остановившись рядом.

– Что? – с губ сорвался тяжелый вздох.

Мужские руки легли на мои плечи, и спустя миг я уже тонула в объятиях Антона. Сопротивляться просто не осталось сил. Его горячие ладони бережно обнимали, заставляя меня чувствовать себя не одиноким увядшим цветком в пустом поле, а прекрасной розой, которую бережно прячут под хрустальным куполом. Сумасшествие какое-то!

Я вдохнула аромат мужского парфюма, который моментально вытолкнул из головы все грустные мысли. В тот момент я не отдавала отчета своим действиям, просто поддалась внутреннему порыву и обняла Антона в ответ, тихонько всхлипнув.

Это был первый раз, когда я позволила себе рядом с кем-то быть слабой.