Глава 31.

Артём Богатый

Я сижу на краю её кровати, боясь пошевелиться. В комнате тихо‑тихо, только размеренное дыхание Танюши и далёкий гул машин за окном. Солнечные лучи пробиваются сквозь занавески, рисуют на полу причудливые узоры. А на подушке расплывается в улыбке её милое личико. Такое безмятежное, такое родное.

Смотрю на неё и не могу насмотреться... Буквально проваливаюсь, как в топи.

Ресницы чуть подрагивают, губы приоткрыты, прядь волос упала на щёку. Хочется дотронуться, убрать её, но боюсь разбудить. Пусть спит. Пусть ещё хоть немного останется в этом мире снов, где, может быть, она тоже думает обо мне... И о том, как мы с ней вчера... Охуенно и просто незабываемо провели вечер... У меня такого секса никогда раньше не было. Это какой-то новый левел.

Я просто растворился в ней… Плюс в ощущениях, которые она мне дала… Чистота, что-то личное, ранее недоступное никому другому…

В голове крутятся тысячи мыслей...

Как я сюда вообще попал? Нет, не физически – это‑то как раз понятно. А вот как получилось, что я, закоренелый ловелас и противник серьёзных отношений, сижу тут, смотрю на девушку, с которой знаком всего пару месяцев, и понимаю: всё. Я пропал. По уши. Без шансов на спасение…

Осторожно встаю, стараясь не скрипнуть половицей. Бросаю последний взгляд на Таню… Она переворачивается на бок, укутывается в одеяло, как в кокон и сопит. Улыбаюсь тому факту, что когда она спит, вся её напуская важность и грубость растворяется, будто её и не было вовсе...

Без спроса иду в её ванную, включаю душ. Тёплые струи бьют по плечам, а я всё никак не могу отвлечься от мысли: «Она здесь. В моей жизни... Она, блин, моя. Полностью отныне. Я её первый и единственный».

Вытираюсь, натягиваю штаны и тихо выхожу оттуда. В гостиной лежат два пушистых комка счастья. Такеши и Момо после ночного перформанса тоже отсыпаются. Оба, кажется, считают эту квартиру своим личным дворцом. Увидев меня, они вскакивают, виляют хвостами так, что чуть не сбивают с ног... Довольные, смешные и такие родные друг другу...

Прямо как мы теперь… Их связывает не только секс с этого момента, а нас ещё и секс…

– Ну что, ребята, – шепчу, доставая миски. – Сегодня особенный день... Реально особенный...

Знаю, что Таня кормит свою какими-то листьями, овощами и индейкой… и понимаю, что нам бы по-хорошему тоже перейти на правильное питание… Хозяйничаю у неё тут, ибо пушистых нужно покормить. Они ждут…

Приходится делать для них особенные блюда…

Такеши получает свою порцию с искренним энтузиазмом, а Момо поглядывает на него с лёгким превосходством, будто подчёркивая, кто тут настоящая хозяйка положения.

– Я, походу, влюбился, – говорю им, словно они могут понять. – В твою хозяйку, между прочим. Она… невероятная. И я хочу быть с ней. Насовсем…

Такеши поднимает морду, смотрит на меня с видом личного психолога, будто говорит мне: «Наконец ты созрел, мужик». Момо же лишь слегка наклоняет голову, словно взвешивает мои слова на невидимых весах.

– Как думаете, мы могли бы съехаться? Ну типа… Жить вместе… Я бы реально этого хотел. Ни с кем не хотел, а вот с ней… Я бы даже вам обоим жопы мыл… и убираться бы научился… И избавился бы от дурных привычек, и возможно даже женился…

Смотрю на их морды и заржать хочется.

Корчу им рожу в ответ, шучу, что теперь они – мои союзники в деле завоевания Танюхиного сердца. Мой пездюк радостно лает, а Момо снисходительно виляет хвостом, будто соглашается с нами, но только из вежливости. Или из собачьей солидарности, хз…

– Ты вообще точно беременна, мать, а? Как разруливать потом будем? Если я заберу Танюху к себе туда или перееду сюда, то…

И в этот момент слышу шаги…

Замираю.

Она стоит в дверях спальни заспанная, растрёпанная, в моей футболке, которая ей велика и сползла с одного плеча. Глаза ещё полузакрыты, но в них уже светится улыбка. Будто подслушивала… Вот засранка…

– Ты с собаками разговариваешь? – её голос тихий, чуть хрипловатый после сна.

Я лыблюсь. Чёрт. Поймали на месте преступления, ещё до того, как я успел повесить обруч на её палец… Теперь она знает, что я такой же сумасшедший как она…

– Э‑э‑эм… Да. Рассказывал Момо, какая охуенная ночь была… Как я залипал на её хозяйке и…

Таня смеётся, подходит ближе. Момо тут же бросается к ней, лижет руку. Такеши, впрочем, не отстаёт – тычется носом в её колено, требуя ласки. Она гладит обоих, потом переводит любопытный взгляд на меня.

– И что ещё ты им говорил?

Я делаю шаг навстречу. Сердце стучит так громко, что, кажется, она может услышать. Ощущение, словно она слышала и теперь допытывается… Хмммм… – Говорил, что ты сладкая… Что я бы тебе прямо с утра отлизал…

– Артём! – выпаливает она, закатывая глаза.

Её улыбка становится шире. Она делает ещё один шаг, оказывается совсем близко.

– А ты уверен, что только это?

Я беру её за руку, чувствую, как её пальцы переплетаются с моими.

– Ну ещё кое-что… Несущественное… О погоде там, акциях, вложениях, ставках, предупреждал, чтобы не доверяли Басте и… – хитро улыбаюсь и срываюсь на ржач, заглядываясь её обалденными карими…

Она прижимается ко мне, и я обнимаю её так крепко, будто боюсь, что она исчезнет. Момо и Такеши крутятся рядом, не желая ни секунды упустить из нашей жизни… Прямо как мы, когда наблюдали за ними двумя… Око за око, братья наши меньшие…

– Ну ладно тогда, – шепчет Таня, поднимая на меня глаза. – А-то я уж думала, показалось...

– Не показалось, – отвечаю я и тянусь к её вкусным приоткрытым губам, запечатав это «доброе утро» поцелуем.

И в этот момент мир становится идеальным… Просторным, тёплым, полным самых необыкновенных мгновений. Она встаёт на носочки и обнимает меня, прижавшись ко мне полностью…

Я не знаю, что будет дальше… Но сейчас – вот оно моё «долго и счастливо». И оно начинается прямо здесь…