Глава 26

Ночь выдалась тяжелой.

Мерзкие, липкие кошмары сменяли друг друга, заставляя то и дело вздрагивать, приходя в сознание. Но каждый раз из эпицентра ужаса я попадала в надежные объятия, которые окутывали стальным обручем. Иногда я достаточно просыпалась, чтобы понять, что это Саша охраняет мой покой. Иногда находилась где-то между явью и мороком, поэтому лишь интуитивно ощущала, что руки, смыкающиеся на мне, дарят безопасность.

В крепкий сон без сновидений провалилась лишь под утро. Но все же изредка приходила в чувство, чтобы убедиться, что все так же крепко прижата к горячему сильному телу мужчины, который убережет меня от всего на свете.

Утро встретило головной болью. Не удивительно, но все равно неприятно. Издав тихий стон, разлепила непослушные веки и попыталась встать. Не получилось. Потому что я все еще была заграбастана в тиски Сашиных рук.

Саша…

Воспоминания о вчерашних событиях вихрем пронеслись в голове. Все ужасы смешались в единый поток и единственное, что выделялось на его фоне – уверенный взгляд Ракитина, который навечно врезался в память, став олицетворением надежды.

Могла ли я подумать, встретив его неделю назад, что в этом вздорном мальчишке, помимо непомерного эго, есть рассудительность, дикая целеустремленность, смелость, решительность. И нежность. Столько нерастраченной щемящей нежности, что мурашки по коже.

Мамочки, неужели я влюбилась?

Одно дело переспать с парнем помладше. Но это… Чувства, которые он пробуждает во мне уходят далеко от чисто физического влечения. Саша восхищает меня. А я не помню, когда в последний раз мужчина вызывал во мне восхищение. Всегда было что-то не так. Находился изъян, который не давал никому пробраться на пьедестал идеального мужчины.

Хотя есть одно «но».

У Ракитина этих изъянов больше, чем в любом из тех, кого я отвергла. Так какого черта он оказался идеальным для меня?

Может мне сходить к психологу?

- Я даже со спины и сквозь сон слышу, как ты думаешь, - сонно проговорил Саша.

- Полагаю, у меня есть поводы, - заметила пространно.

- Полно. Но готов поспорить, что все мысли были обо мне, - в его голосе послышалась улыбка.

- С чего вдруг?

- Влюбилась.

- А не много ли ты на себя берешь? - начала возмущаться я, но несносный Ракитин неуловимым движением перекатил меня на спину и навис сверху, расположившись между моих бедер.

- Только своё, - он поймал мои запястья и завел руки наверх, чтобы прекратить и без того бесполезные попытки освободиться. – Ты. Моя.

- Нет, - упрямо бросила я, чтобы наглец перестал упиваться победой.

- Хочешь поспорить? – лукаво улыбнулся он, скользнув разгорающимся взглядом по моему телу.

Обездвиженная, я могла лишь высокомерно отвернуться, давая понять, что не намерена участвовать в играх. Но разве можно остановить крейсер, идущий на полном ходу?

Саша перехватил мои запястья одной рукой, а второй забрался под футболку, бесцеремонно сжав грудь. В глазах потемнело от хлынувшего во все стороны возбуждения.

Нельзя. Мне нельзя реагировать на него.

Но я реагировала. Не только телом. Всем своим существом реагировала. Отзывалась на его близость. Желала сгореть в его огне. Хотела его.

Огромных сил стоило сдержать рвущийся стон, когда Саша стал перекатывать напрягшуюся вершинку между пальцами, пробуждая безумие в нас обоих.

- Тяжело сдерживаться, да, хорошая моя? – протянул он голосом змея-искусителя. – Не мучай себя. Я все равно вижу, как глаза твои горят, - делая паузы между словами Саша покрывал поцелуями мою шею и ключицы. Его ладонь скользнула к другой груди, повторяя снова то, чего я боялась и безумно желала. – Я вижу, как ты губы искусала. И зачем это все? Чтобы отсрочить неизбежное?

Я стойко молчала, а невозможный мужчина, едва касаясь моей кожи, прочертил дорожку вниз и ловко запустил руку в трусики.

Какого черта?! Где мои брюки?!

- Все равно будешь стонать подо мной. Мокрая вся. Так и знал, - прорычал он мне в губы, а затем набросился голодным поцелуем и одновременно стал терзать самую чувствительную точку моего естества.

Как же горячо.

Неправильно.

Стыдно.

Порочно.

Хорошо.

Больше я не могла удерживать в себе вихрь, рожденный его губами, руками, запахом и напором. Александр Ракитин схватил меня и швырнул в такой водоворот темного удовольствия, что выбраться не было ни единого шанса. Но глядя в его потемневшие глаза, я ясно осознала, что тонуть мы будем вместе, потому что, чем дальше заходили эти попытки доказать свою правоту, тем больше Саша терял контроль. В его облике появилось что-то животное. И это вырвалось наружу.

Почувствовав, что сопротивление угасло, Саша отпустил запястья и резко освободил меня от футболки. Затем снова, прижавшись всем телом, стал оставлять на мне голодные поцелуи, укусы, засосы. Казалось, что какой-то древний инстинкт велел ему пометить меня всю. Потому что я его.

В какой-то момент я услышала дикий стон наслаждения. Не сразу поняла, что он принадлежит мне. Больше сдерживаться я не могла. И Саша тоже.

Рванув вниз трусики и спустив свободные спортивный штаны, в которых спал, он до упора вошел в меня. Резко. Почти жестоко. Идеально.

- Вот так, моя хорошая, - выдохнул он. – Покричи для меня.

И я кричала. Кричала, потому что сдерживаться было невозможно. Слишком остро. Слишком ярко.

Кричала, когда Саша был сверху. Когда брал меня сзади. Кричала, когда усадил на себя. Кричала, когда мир перед глазами взрывался на пике удовольствия. Трижды кричала.

- Да, Санечка, да! – просила еще.

Где-то в обрывках сознания удивлялась, что головная боль отступила. Там же сетовала, что не смогу подняться с кровати в ближайшее время. А еще, проваливаясь в дрёму, наслаждалась мягкими успокаивающими поглаживаниями.

Сон снова нас захватил. Только на этот раз мне не нужно было просыпаться, чтобы понять – Саша рядом.

- Твою мать, Ракитин, какого чёрта?! – ворвался в сознание яростный рык.