Глава 4

Интересно, этот день когда-нибудь закончится?

Земля эта, коробка мерзкая… Совпадение? Или меня методично пытаются свести с ума?

Дурость какая-то.

Я просто живу. Никого не трогаю. Пакостей не делаю. Даже особо не общаюсь ни с кем вне работы.

Откуда у меня может быть «доброжелатель» настолько ярый, чтобы с мешком земли ходить туда-сюда и червей по округе собирать?

Наверняка «цветы» - мелочная месть Марата. Он же обещал, что я пожалею. Это, кстати, отлично объясняет, почему имя отправителя было не указано.

А вот это безобразие под дверью…

Зачем гадать? Завтра с утра посмотрим камеры с Петром Алексеевичем и увидим, что за шпана тут прописалась.

Осторожно переступив порог, зашла в квартиру. Закрыла дверь. На все замки. Так сегодня спокойнее.

Выдохнула.

Стараясь не зацикливаться на странностях этого дня, пошла в ванную. Полчасика в пенке, новая серия дурацкого сериала, чтоб расслабиться, и почти удалось поверить, в то, что ничего не случилось.

Спала я на удивление крепко, хотя боялась, что после пережитого кошмары замучают.

Хотя, о чем это я? Я же безэмоциональная мумия.

Утром, собираясь, готовила себя к тому, что увижу за дверью свое вчерашнее беспокойство.

- Не реагируй, Ника, - приказала себе. – Это лишь земля под твоими ногами.

Желая, поскорее поговорить с консьержем, чтобы наконец узнать, кто стоит за этой выходкой, я резко дернула на себя дверь. И застыла.

У порога было чисто. Ни следа вчерашнего беспорядка. Словно все это было лишь плодом моего воображения.

Практически выбежала из квартиры и залетела в лифт. Оказавшись на первом этаже, увидела, что возле сторожки Петра Алексеевича собрались какие-то люди.

Подошла ближе и наткнулась на заградительную ленту и полицейского, который стоял неподалеку.

- Простите, - окликнула его. – Что произошло?

Не успел парень сказать ни слова, как дверь в комнату открылась, выпуская какого-то мужчину. Прежде чем мысль оформилась в голове, я перевела взгляд за его спину и не смогла сдержать вскрик.

Петр Алексеевич сидел на стуле, завалившись головой на стол. Из его спины торчала рукоять ножа.

- … вы слышите меня? – донеслось издалека.

- Что? – растерянно прошептала, сфокусировалась и поняла, что тот самый мужчина, который выходил из сторожки, стоит передо мной и что-то говорит.

- Извините, - пробормотала, - вы не могли бы повторить. Я просто…

- Назовите себя и номер квартиры, - раздраженно попросил он, тяжело вздохнув.

- Ланская Ника Романовна, пятьдесят первая.

Рука, записывающая данные вдруг замерла и в меня прилетел острый взгляд.

- Пятьдесят первая? – переспросил. – Когда вы видели убитого последний раз?

- Вчера около девяти вечера.

- Интересно.

- Что вам интересно? – нервно бросила я.

- Время смерти около десяти. Кажется, вы последняя, кто видел его живым. О чем говорили?

- Ничего такого. Петр Алексеевич сокрушался, что я поздно с работы возвращаюсь и рассказал, что сменщик заболел, поэтому придется второй день подряд ночью дежурить.

- Какие отношения у вас были с убитым? – вдруг спросил мужчина.

- В каком смысле?

- Конфликты, стычки? Может он к вам приставал?

- Что за чушь? Ему шестьдесят два! – возмутилась я. – Какие приставания? Почему вы вообще все это спрашиваете?

- Я – следователь по этому делу. Загорский Максим Викторович. И сейчас вам лучше сотрудничать, потому что ситуация не в вашу пользу.

- Из-за того, что я последняя говорила с ним? Что за чушь! На нашем этаже есть видеонаблюдение. Посмотрите записи. Я зашла домой и не выходила до утра.

- Обязательно посмотрим. А сейчас мне нужно, чтобы вы кое-на-что взглянули и помогли объяснить.

Я недоуменно уставилась на следователя, а он кивнул в сторону сторожки и повел меня внутрь.

Я всеми силами старалась приковать глаза к полу, потому что не была уверена, смогу ли на этот раз справиться с подступающей паникой.

- … в руке.., - что-то монотонно проговаривал Загорский.

А я оцепенела. Думала, что лишь вчера этот человек жил, дышал, работал. Переживал, что не сможет смениться на ночь. Накануне он говорил со мной. Улыбался.

И вот сейчас лежит здесь. Холодный. Без надежды на будущее. С пустым взглядом, направленным сквозь любого, кто посмотрит ему в глаза.

- Ника Романовна! – следователь слегка встряхнул меня за плечо. – Почему он в руке консьержа?

Да кто «он»? Я ничего не понимала, находилась на грани истерики и злилась.

Нужно скорее уйти.

Значит нужно быстро сказать Загорскому то, что он хочет услышать.

Что-то про руки.

Переборов внутренний протест, я подняла глаза, специально концентрируясь только на руках Петра Алексеевича. Спустя пару мгновений поняла, что в его ладони зажат ключ от одной из квартир. Присмотрелась к брелоку с номером.

«51».

Этот человек умирал, сжимая ключ от моей квартиры.