Глава 29

Вадим сидел, постукивая пальцами по столешнице из красного дерева, в кабинете отца. Теперь это его кабинет. Годунов заявил, что пока полностью не восстановит здоровье, не переступит порог этого кабинета. Он пришел в себя через несколько дней после того разговора в квартире с Полиной. Если бы не транквилизаторы, что ему вколола медсестра, он, наверное, разнес бы всю палату, даже с учетом того, что не мог встать с больничной койки. Он лютовал несколько дней, и все это время ему кололи успокоительное, потому что в его состоянии волнения были недопустимы. Слишком сильно было повреждено тело, слишком хрупкой на тот момент была грань между психическим и физическим здоровьем, и Вадим согласился с врачом о принятии более радикальных мер. Отца пришлось ввести в медикаментозную кому. Иначе никак. Иначе он мог причинить вред себе, а этого парню хотелось меньше всего. Спустя неделю, как только состояние стабилизировалось, и Родионович подтвердил, что физическое здоровье отца идет на улучшение, его начали приводить в сознание. Первые сутки на него было страшно смотреть. Постаревший, осунувшийся, он походил на старика. Первые дни не разговаривал с Вадимом совсем. Парень пытался несколько раз заговорить с отцом, объяснить, как обстоят дела, но тот лишь выпроваживал его вон.

Через день Вадиму позвонили с незнакомого номера. Это был отец, сказал, чтобы Вадим приехал и прихватил папку, что лежит у него в столе в верхнем ящике. Эту папку парень нашел быстро, потому как она была там единственная. Открыл ее. Брачный договор и все прилагающиеся документы. Вадим сразу понял, в чем дело. И когда передал отцу папку, тот произнес одно единственное слово:

— Развод.

У Вадима вырвался вздох облегчения.

Оформили все быстро и в одностороннем порядке. Отец оказался очень щедр по отношению к Полине. Оставил ей дом в Ирландии и машину, что была оформлена на девушку. Отговаривать или вставлять какие-либо комментарии по этому поводу парень не стал, и так видел, как отцу с трудом удается держать себя в руках, а это сейчас для него очень много значит — научиться жить с тем, что второй раз тебя бросила женщина, отказавшись от тебя в пользу другого мужчины. Волна негодования прокатилась в тот момент по телу парня. Вот что этим бабам нужно? Ведь отец дал ей все, о чем можно мечтать. Потом, осознав, что его возмутило, он понял, чего у нее не было. Свободы.

— Вадим Андреевич, — послышалось из динамика, и парень, стряхнув с себя воспоминания, отозвался:

— Да, Алла.

— К вам посетители.

Опять он приперся с ней. Вадим прикрыл глаза.

— Пусть заходят.

Дверь открылась, и Алла пропустила внутрь Полину, а за ней зашел Золотов.

— Я хотел бы, чтобы ты вышел из кабинета, потому как ты не являешься заинтересованным лицом, — парень видел, как у Золотова потяжелел взгляд и как желваки заходили на скулах.

— Максим, — проговорила Полина, положив ему на грудь руку. — Подожди меня с наружи. Это же не долго? — вопрос уже обращен к Вадиму.

— Максимум минут десять. — глянул Вадим на нее, — но я настаиваю на том, что встреча должна быть конфиденциальной, — перевёл он взгляд на Максима.

Тот, постояв еще с секунду, развернулся на пятках и вышел за дверь.

Вадим нажал кнопку вызова.

— Алла, предложи Максиму Владимировичу кофе.

— Да пошел ты, — услышал он голос Максима.

— Как хочешь, — и отключился, ироничная улыбка коснулась его губ.

— Как дети, — Полина покачала головой.

— Но разговор будет отнюдь не из детских, — сказал Вадим, разложил на столе бумаги и по очереди показал, где что нужно подписывать. — Это расторжение брачного договора в одностороннем порядке, — он замолчал на секунду, — расторгается договор за измену одного из супругов.

Рука девушки лишь на миг замерла над документом, но опустившись, все-таки поставила размашистую подпись.

— Если есть сомнения, то в договоре это все прописано. По нему же ты лишаешься всего имущества, что тебе купил отец…

— Мне ничего не нужно, — перебивая его, буркнула себе под нос Полина.

— Мне это не интересно, — ответил он, — отец уже решил, что оставит тебе дом в Ирландии, за причиненные неудобства, что внес в твою жизнь. — Вадим замолчал.

Ему нравилось, всегда нравилось выступать посредником между людьми и наблюдать, как люди себя ведут в той или иной ситуации. Вот и сейчас он смотрел в лицо Полины и понимал, что девушка сидит не на стуле, а на пороховой бочке и сдерживается, и это ей дается с большим трудом. Эмоции прут через край, она поднимает глаза, и его захлестывает ненависть, что в них плескается. Она ненавидит его? За что? За то что, он не позволил посадить ее? За то, тот она — лишь жалкий прыщ на толстой коже этого жесткого мира и даже не успела пустить корни, что бы превратиться во что то стоящее? Ему стоило только в бумагах поставить не там запятую, и ее бы посадили за решетку, как и ее дружка, но он не мог так поступить, он всегда пытался помогать людям, даже если они этого и не заслужили. А она не заслужила. Разве виноват Борис в том, что ее отец оказался трусом и практически продал свою дочь за то, чтобы Годунов оставил его бизнес в покое? Нет. Отец только взял то, что ему предлагали. А ее мать, что встретилась с Вадимом после несчастного случая, спрашивала не о своей дочери, а о том, насколько пострадал отец, не слишком ли серьёзно. Предлагала всяческую помощь, и лишь когда парень отказался, сказав, что отец находится в частной закрытой клинике, только после этого она поинтересовалась здоровьем дочери. Тогда Вадим ей сообщил, в какой больнице она находится, и что срочно нужно ехать туда. Это ли семья? Вадим сомневался, как и сомневался в том, что двое братьев, что остались жить в этой прогнившей насквозь семейке, выйдут нормальными людьми. Но его это абсолютно не касается. У него своя жизнь, свое видение нормальности человеческих взаимоотношений, и они никак не перекликаются с теми, что ему доводилось видеть за всю свою жизнь.

— Мне ничего не нужно, — в который раз повторила девушка и, отложив ручку, поднялась. — И если можешь, передай Борису, что я очень ему благодарна за то, что он меня отпускает.

— Я ему передам, — сказал парень и, все же собрав нужный пакет документов, передал его девушке. — Не спеши отказываться. Отец обидится, если ты не примешь его подарок, — он помолчал. — В любом случае, это можно продать. А купить то, что хочешь. Не думаю, что вам нужно оставаться в этом городе, — он посмотрел ей в глаза. — Слишком тесно вам здесь будет, и кто знает, что взбредет в голову человеку, жена которого изменяла ему.

Полина встрепенулась, и в глазах проскользнул страх с пониманием, она взяла документы.

— Подумайте над этим хорошенько, — он отвернулся к окну, показывая всем своим видом, что разговор закончен.

Девушка вышла, оставив вместо себя запах разочарования в женщинах.

Телефон гулко завибрировал на столешнице. Вадим сделал шаг, и на дисплее высветилось ангельское лицо сестры Максима. Парень невольно улыбнулся. А сам, сам-то куда ступает, куда его тянет этот темный ангел.

Он нажимает зеленую трубку.

— Привет, — на распев произносит Алекс. — Соскучилась по тебе. Может, встретимся?

— Давай, — односложно произносит он.

— На нашем месте? — спрашивает девушка.

У них уже появилось наше место.

— Давай, через час тебя жду, — ответил парень.

— Уже выезжаю, — она отключила вызов.

Губы Вадима тронула ироничная ухмылка.

— Посмотрим, что из этого получится, — сказал он сам себе и, собрав документы, положил их в верхнюю ящик тумбочки. Развернулся и вышел из кабинета.