Глава 1

Марк

— Пап, ну снова криво, — возмутилась дочь, смотря в отражение зеркала на свои хвостики на голове.

Это уже третья попытка сделать прическу. Обычно, у меня получалось лучше. Но после аварии, из-за ожогов на руках и стяжек на коже, уже ни хрена не такой ловкий как раньше. Начинаю перетягивать волосы дочки резинкой и всё вкривь и вкось едет.

Я и рад бы переделать, но факт, что выйдет лучше.

— Маруськ, давай так оставим? Сейчас банты прикреплю, не так заметно будет.

Видел по лицу дочери, что не хочется ей так, как я предлагаю. Но поджав губки, согласно кивнула.

— Хорошо, папуль.

Можно было бы облегчённо выдохнуть, но отчего-то не выходило.

Хреново, когда не можешь ребенку обеспечить должный уход. Нет, в целом, у нас все не так уж и плохо. Я бы сказал, хорошо. Но из вот таких мелочей, как, например, хвостики, складывается недовольство собой.

Как тебе, Марк Витальевич, заебись с руками из жопы, пальцами внутрь?

Этот диалог с самим собой частенько в голове проскальзывает. Гашу, по возможности. Выходит, пятьдесят на пятьдесят.

Это Маруська маленькая ещё, не так акцентирует внимание на моей физиономии. А она после аварии тоже не в самом презентабельном виде.

Подрастет, её дразнить начнут, что батя стрёмный. Мне-то похрен. А вот за дочь обидно, если комплексовать начнет.

Взяв в руки два объемных банта, прицепил их на хвостики. В целом, нормально. Лучше я уже вряд ли сделаю.

Сегодня у них в саду праздник — День матери. Придумали, конечно. Осенью День матери, теперь и на весну в честь матерей праздник организовали. Я ничего против не имею. Но у Маруськи на нём будет присутствовать только батя. То есть, я.

И я знаю, что для моей дочери, это своего рода стресс.

Ладно, прорвемся. Четыре года справлялись на отлично и дальше будем.

Помог дочери одеться, оделся сам и мы погнали в сад.

В саду суматоха. Родители переодевают мелочь в праздничное. Ну, мы с Маруськой тоже не отстаем. Зря я что ли пол ночи платье ей отглаживал?

Праздничный концерт начался ровно в десять.

Кто-то из родителей на меня поглядывал косо. Да и плевать. Я всё внимание на дочери сосредоточил.

Малышня, все по очереди рассказывали стихи про мам. Когда очередь дошла до моей егозы, вообще смотрел не моргая.

Начала Маруська, а я приподнял брови. Это уже интересно. Неожиданно, правда. Мы с ней совсем другое стихотворение учили.

Но я совру, если не скажу, что приятно удивлен.

Судя по лицу воспитательницы, она тоже не в теме этого экспромта. А меня проняло. Сияю как начищенный пятак.

Маруська, закончив, придерживая пышную юбку пальчиками, поклонилась.

Довольная такая.

— Пап, тебе понравилось? — это было первым что она спросила, когда утренник подошел к концу.

Подхватив её на руки, крепко обнял.

— Ещё бы. Конечно, понравилось. А с кем ты стих-то выучила? — все же предпринял попытку, разгадать эту тайну.

— А ты ругаться не будешь? — спросила, а сама взгляд отвела.

— А за что мне ругаться? Я сегодня звезда вечера. Пусть все завидуют, — усмехнулся, легонько щелкнув малую по носу.

— Мы с Афиной выучили. Я ей рассказала, что не хочу на концерте стихотворение про маму читать. У меня же её все равно нет. А папа есть. Вот мы с ней и выучили. Даже воспитательница не знала, что я такое расскажу. Правда, здорово?

— Вообще отпад, — улыбнулся этому девчачьему заговору.

Афина, жена моего друга и по совместительству крестного Маруськи.

Пока я после аварии валялся в коме в больнице, они забрали к себе мою дочь. И наверное, я до конца жизни им буду за это благодарен.

А вот матери Маруськи, я могу быть благодарен только за одно — что родила ее, вопреки желанию избавиться. В остальном же… шла бы она нахер. Собственно, надеюсь, где-то там она и есть.

— А мы сейчас в кафе, как и договаривались? — спросила дочь, когда сели в такси.

Сам я пока не вожу. С рефлексами тоже не очень. Но, врачи обещали, через полгода смогу смело садиться за руль.

— Естественно.

Раз слово дал, уже не отвертишься.

Домчали до крупного торгового центра. Купили Машке новые банты с какими-то немыслимыми заколками, а потом отправились в уютное кафе с уличной верандой.

— Сиди здесь. Я позову официанта и вернусь, — усадил дочь на плетеное кресло.

— Хорошо, папуль.

Быстро рванул внутрь, заодно и заказ сказу накидал.

А когда вернулся на веранду, понял, что на том месте куда я посадил дочь, её больше нет.

Метался взглядом по веранде, а самого потряхивало.

Твою ж… заебись погуляли. Так погуляли, что собственную дочь потерял.

Если задуматься о том, что Маруська не тот ребенок, который без причины ослушается или куда-то уйдет, то нагнетало ещё сильнее.

— Вы девочку маленькую не видели? За этим столиком сидела? — без лишних сантиментов, окликнул парочку, сидящую за соседним от нашего столика.

— Нет, — протянула растерянно девушка. — Что-то случилось?

— Случилось, — отмахнулся, следуя к следующему столику.

Возможно со стороны я мог показаться грубым и резким… но, как бы похер. Одна мысль беспокоит — где мой ребенок?

Оббежал всю веранду, даже под столиками проверил. Звал, кричал. Как в пустоту.

У меня уже какие только мысли не посетили голову.

Выскочил с веранды и начал осматриваться.

Ну куда ж ты делась, малыха?

Снова кричал и звал. За грудиной распирало и долбило, как отбойным молотком.

Панике не поддавался. Все действия на холодном расчете. Но крыло люто.

А кого бы не крыло?

«Молодец», Марк. Хуже не придумаешь.»

Оббежал территорию ресторана и резко тормознул возле декоративного фонтанчика.

За спинкой невысокой деревянной лавочки виднелась до боли знакомая макушка. И да, всё же банты были кривоваты.

Серьезно? Банты?

Усмехнулся собственным мыслям.

Всё, отлегло?

Решительно направился туда. Сейчас всё же был близок к тому, чтоб хорошенько дочь прописочить. Но, тормозил порыв.

У нас с ней изначально сложилось так, что в случае чего, я не повышаю голос. Решаем проблему разговором.

Возможно, не будь дочь такой чуткой и смышленой, пришлось бы и прикрикивать. А так…

А так, она куда-то свинтила с кафе, тем самым явно ускорив процесс появления седины у меня на голове. Наверное, сейчас повышенные тона были бы уместны. Но, всё же нет.

— Маша, — подошел к ней и встал напротив. — Ничего сказать мне не хочешь?

Даже не сразу понял, что моя дочь на лавочке сидит не одна. Всё потом.

— Папочка. Я… — вскинула на меня виноватый взгляд. — Я Рэя увидела. Посмотри добрый какой. Погладить хотела, — под конец её речь становилась всё тише и тише.

Перевел взгляд в сторону. На лавке сидела девушка, а возле её длинных стройных ног, тот самый Рэй, судя по всему. Золотистый ретривер.

У дочери пунктик на собак. Хочет очень. А я пока так и не дал добро. Позже, не сейчас.

От собаки снова перевел взгляд на девушку. Хозяйка его?

Брюнетка, с копной пышных волос, лет так, двадцати пяти. Губы пухлые, но, вроде, естественные. Нос аккуратный, слегка вздернутый. Тонкие и в тоже время плавные черты лица. Глаза? А чёрт его знает. Под тёмными стёклами очков не видно ничего.

Фигура ладная. Тонкая талия, до неприличия приличная объемная грудь.

Снова метнул взгляд к губам. Или не свои? Да нет.

Не особо разбираюсь во всей этой женской лабуде. Но главное, что красиво.

Правда и на одну лишь красоту я больше не ведусь. Была у меня уже одна… красивая до изжоги.

С чего вообще такие мысли?

Поняв, что до неприличия долго разглядываю девушку, взгляд все равно не отвёл.

Наглый, борзый. Знаю, да.

А ей будто без разницы. Смотрит вперед. Пальчиками ткань платья комкает. Молчит.

Уже успела спалить мою не самую радушную физиономию, что теперь взгляд отводит?

— Надеюсь, моя дочь не загладила пса до беспамятства? — произнёс откашлявшись и прочистив горло.

Порочные губы едва дрогнули от намека на улыбку.

— Нет, всё в порядке, — и голос приятный. Обволакивающий.

— Пап, прости меня, пожалуйста. Я больше не буду убегать и теряться. Правда, — Маруська сползла с лавки и встала рядом, дергая меня за брючину.

— Об этом мы с тобой дома ещё поговорим, — всё же строгость из голоса никуда не делась.

— Вы извините, если из-за меня ваша дочь потерялась. Она попросила погладить Рэя, я не отказала, — ворвалась в наш с дочерью диалог, незнакомка.

— Ничего. Но в следующий раз, если видите, что ребенок один, не стоит его куда-то уводить, — вышло, должно быть грубовато.

Ну а как вы хотели? Меня по факту, самого ещё не отпустило до конца.

— Да, конечно. Извините, ещё раз. Я не со зла, — согласилась девушка, пожав губы.

Не понравилось что косяк на вид поставил? Ну, будет умнее. Одной симпатичной мордашки маловато, чтоб я совсем не высказал. Машка дома тоже получит порцию воспитания. Всем достанется.

Ну и себя покостерить не забуду. Тоже лопухнулся, оставив дочь на веранде одну. Все хороши.

— А можно мне его ещё немножечко погладить? — подала дочь тихий голосок.

И не поймешь у кого спрашивает: у меня или у хозяйки пса. Или у всех сразу.

Пёс всё решил за нас. Оторвал задницу от асфальта и подошел с Маруське. Сам мордой к ней подался, боднув в ладонь мокрым носом.

Дочка счастливо засмеялась. Ну и как долго на неё, типа, обижаться? Вот и я о том, что никак.

— Ладно, скажи своей новой знакомой до свидания и пойдем есть и домой.

— До свидания! — Маруська отвлеклась от пса и помахала девушке ладошкой.

Та в ответ вскинула руку и будто натянуто улыбнулась.

Взяв руку дочери в свою, пошел к кафе, предварительно кивнув девушке на прощание. Она правда осталась полностью в игноре.

Чёрт знает, чего меня дернуло, но обернулся. И тут же с силой стиснул челюсти.

Баран ты, Марк. Конкретный.

Что там говорил?

Если видите, что ребенок один? Покивал молча на прощание?

Удивительно, что девушка меня в пешее эротическое не послала. Я будто издевку ей кинул.

А я похоже и сам ослеп, раз не увидел на собаке специальную амуницию с поводком. Собственно, держась за поводок одной рукой, в другой она держала тонкую трость. Шла в сторону метро, не спеша и не сказать, что уверенно.