Глава 8

Амелия

Я презираю себя за трусость. Сейчас. Именно в это мгновение.

Пока Марк стучит мне в дверь, я трусливо сижу по другую сторону. Рэй весь извелся лаем, а я сижу как мышка.

На телефоне звук отключила ещё после первого звонка. Ира мне на Марка отдельную мелодию установила. Я знала, что он. А теперь даже не знаю где телефон.

На таком напряжении и нервах была, что не помню куда его положила. А в моем случае, это весьма плачевно.

Марк звонил, стучал и кричал не переставая.

Вчера, когда мы с ним попрощались, я долго гнала от себя ненужные мысли. А потом все же накрыло.

Ну какое у нас будущее? Никакого.

Наше с ним сближение стало для меня подарком с небес. А потом поняла, что это для меня подарок. А для него обуза. Приключение. Временное всё.

Рыдала полночи. Успокоиться не могла. Накрутила себя до ручки.

Решила прервать наше с ним общение. Лучше сейчас. Иначе потом будет ещё больнее.

Я безмерно благодарна Марку за тот глоток свежего воздуха, который он мне подарил.

Но просто с ним общаться, без какого-либо подтекста я уже не смогу. Уже нет. А на что-то долгоиграющее расчитывать с моей стороны глупо.

Я матери родной не нужна. О чем тут говорить?

Когда шум за дверью стих, снова рыдала в голос.

Мне не хватило смелости сказать все в лицо. И так паршиво от этого.

Сидела на диване, обняв себя за колени. Рэй крутился рядом и жалобно поскуливал. А я в унисон с ним.

Когда спустя время услышала, как щелкает замок, все тело холодным потом обдало.

Не успела утереть слёзы. Судорожно прощупывала все вокруг себя, пытаясь найти очки, но и тут фиаско.

Подскочила как есть, и дошла до коридора.

Я могла бы испугаться, но уверена была, что это он. На каком-то неведомом интуитивном уровне чувствовала.

— Ами? Что случилось? — в его голосе беспокойство. А мне самой от себя противно.

Слышала его быстрые и решительные шаги. Подошёл ко мне в плотную. Коснулся щеки, вытирая слёзы.

— Амелия, не молчи. Я чуть с катушек не слетел, думал, с тобой что-то случилось, — могла чувствовать, как его потряхивает.

Но вместо того, чтоб извиниться, сказала совсем другое.

— Уходи, Марк, — собственный голос слышала как сквозь толщу воды.

— Не понял, — интонации его голоса тут же приняли другую форму.

— Просто уходи.

— Нихуя, — впервые слышала, как он ругается. — Ты сейчас мне нормально все объяснишь. Я, блядь, чуть не рехнулся. Одного «уходи» мне не достаточно.

— Какое объяснение ты хочешь? Какое? — непроизвольно повысила голос. — Я не хочу с тобой общаться. Не-хо-чу. В этом нет никакого смысла. Мы разные. У нас разные цели и интересы. Спасибо за всё, но я больше ничего не хочу.

Говорила, а у самой сердце кровью обливалось.

— За меня решила? Ты о моих целях что знаешь? Об интересах? Нихера.

В том то и дело. Что мы друг друга не знаем. И не в жу смысла узнавать дальше. Как каменное изваяние перед ним стояла, чувствуя, как сбоит пульс.

— А я вижу. И о тебе я знаю больше, чем ты сама.

— Мне твоя жалость не нужна.

— Жалость? Ты нормальная?

— Нет, не нормальная. Разве не видишь? Извини, что заставила нервничать. Но со мной все в порядке, как видишь.

Вела себя как сука. Сама же от этого загибалась.

— И чего ты хочешь? — достаточно грубо спросил Марк.

И это ожидаемо, после всего того, что я ему сказала.

— Чтоб ты оставил меня в покое. Не приходи и не звони. Мне это не нужно, — собрала все силы, не позволяя внутренней дрожи просочиться наружу.

Но толку, если у меня наверняка зарёваное лицо. Говорящее.

— Себе хотя бы не ври, — произнёс хлёстко.

— Не вру. Тебе бы и самому пора перестать заниматься самообманом. Уходи, Марк, — умышленно отталкивала его от себя.

Он прав. Я вру. Он мне необходим как воздух. Но у нас всё равно нет будущего…

Это только себя изводить ожиданием конца.

А Марк такой, что в него невозможно не влюбиться. У меня вообще не было шансов устоять.

За все это время пыталась себя убедить, что зря я так. Что зря себя так принижаю. А все равно не справилась. Не вывезла.

Здесь наслоилось всё.

Влюбленность.

Ревность.

Здоровье, а точнее, его нехватка.

И как следствие — неуверенность в себе.

Ядреный коктейль.

Другая на моем бы месте не влезла в такие самокопания. А я из них вылезти не смогла.

Ненавижу жалость к себе. Но сейчас чувствовала себя жалкой. Из-за слабости.

Стояли молча напротив друг друга. На физическом уровне ощущала исходившие от Марка волны злости и напряжения.

Сейчас, наверное, можно было порадоваться, что не вижу его лица. Не осмелилась бы в глаза посмотреть.

Так и не сказали больше друг другу ни слова.

С силой зажмурилась, глотая рвущиеся наружу рыдания, когда услышала, как хлопнула входная дверь.

С тем дверным хлопком, меня будто об стену головой приложило.

Чувство потери дезориентировало. Казалось, что осталась одна в целом мире.

Слёзы лились, каким-то нескончаемым потоком. Сердце через раз, как и рваные вдохи.

— Какая же дурная, — вздрогнула, от голоса… Марка. — Как есть, дурная девка.

После этого и вовсе в голос зарыдала.

Марк подошел и в одно движение сгреб меня в охапку.

К себе прижал, крепко-крепко.

Цеплялась за него, как за спасательный круг. Комкала и сжимала ткань футболки.

Поверить не могла, что он здесь. Я ведь почувствовала, что он ушел.

На деле же всё совсем иначе.

Не ушел, не бросил, не пошел ЕС поводу у моих слов.

— Ты здесь, — всхлипывала, вцепившись в него намертво.

Наверняка уже всего его измазала слезами. Плотину прорвало, не меньше.

— Успокаивайся давай, — говорил отрывисто.

Его самого будто эмоции до сих пор не отпустили. Но он их обуздал и взял под контроль.

В отличие от меня. У меня наоборот все наружу, словно наизнанку вывернуло.

Как ненормальная жалась к нему и носом воздух тянула, вдыхая его запах.

Запах защищённости, уверенности, надежности.

Какая же я дура.

Думала, легче будет, когда уйдет? Да ни черта подобного.

Легче стало сейчас, когда осознала, что не бросил и не ушел. Что несмотря на мои попытки проехаться по самолюбию и задеть, не оттолкнул.

— Я думала, ты ушел, — произнесла еле слышно, судорожно выдыхая.

— Дверь прикрыл, чтоб никто уши не грел, — усмехнулся, немного нервно.

Держал меня в коконе своих рук. Покачивал из стороны в сторону. Как ребенка, ей-богу.

— Прости меня, — наверное, это первая фраза за наш сегодняшний диалог, которую я произнесла максимально искренне.

— Я не обижаюсь. Но, нормально поговорить нам прийдется.

Кивала, понимая, что он прав. Мне как минимум стоит объясниться. После всего что сказала, вряд ли будет правильным, спустить все в игнор.

Марк аккуратно отстранил меня от себя. А мне сразу поёжиться захотелось. Словно от холода.

Обхватив лицо ладонями, большими пальцами вытирал дорожки из слез.

— Прости, — снова повторилась, ощущая необычайно тяжелый груз на душе.

— Помолчи, — пресек мою очередную попытку извиниться.

Все так же держа меня ладонями за лицо, смял мои губы в поцелуе.

Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что были «до». Пусть и было их всего ничего.

Какое-то отчаяние примешалось. Поцелуй с привкусом горечи. Но ни его, ни меня, это не останавливало.

Проталкивал язык мне в рот. Прикусывал губы, а после скользил по ним языком.

Я же, продолжая за него цепляться, впивалась пальцами в ткань его одежды, слегка отросшие волосы на затылке.

Хотелось всего его щупать, касаться. Жар сильного тела ощущать.

Не смогу я без него. С ним слишком хорошо. И расчитывать на то, что без него будет лучше, было максимально глупо с моей стороны.

Подтолкнув к стене, навалился, прижимая меня лопатками к прохладной поверхности.

Провел ладонью вдоль шеи, ключиц. Спустился ниже.

Мой рваный вздох, перемешанный со стоном, когда сжал грудь.

Сминал полушария. Зажимал между пальцами затвердевшие соски.

Моя Ниагара из слез вмиг иссякла. На смену желанию рыдать, пришло другое. Желание наслаждаться.

— Ты же поговорить хотел, — выдохнула ему в губы, теряясь в ощущениях.

Хотя разговоры — это меньшее, что сейчас меня интересовало. Его, судя по всему, тоже.

— Позже, — категорично произнёс, спускаясь ладонями ниже.

Подцепив пальцами резинку, просунул ладонь под ткань лосин и трусиков.

Когда коснулся меня там, тело дугой выгнуло. Прижималась к нему плотнее, полыхая как факел.

— Боже мой, — всхлипнула, когда Марк коснулся клитора и после провел пальцами, скользя вдоль половых губ.

И подумать не могла, что настолько влажная. Он без труда ввел в меня палец, причиняя лёгкий дискомфорт.

Но эти ощущения дискомфорта, граничили с неуёмным желанием и возбуждением.

— Сладкая девочка, — хриплым голосом прямо в мой рот.

Меня никогда не касались там. Никогда отношения не приводили меня к близости.

Поцелуи — да, были. Но не более.

Всегда что-то останавливало. Неуверенность в партнере, страх.

Сейчас же, я парила на облаках из доверия и уверенности.

Не обидит. Ведь не обидит же?

Мне хотелось ему верить. Хотелось доверять.

Ведь не просто же так он не ушел? Ведь это должно что-то значить? О чем-то говорить?

Что поступил вопреки тому, как я ожидала. Чего добивалась.

Сейчас все то, что я на него вывалила в запале, казалось несусветной глупостью.

Мне нужно учиться подавлять страхи. Иначе я не сдвинусь с мертвой точки.

Но все эти мысли уходили на второй план, пока рука Марка во всю хозяйничала у меня в трусиках.

Ещё несколько уверенных движений пальцами по чувствительным точкам и меня разорвало на тысячи частиц. На атомы расщепилась.

Застонала, не пытаясь быть хоть чуточку тише. Ноги не держали. Если бы не Марк, рухнула на пол.

Когда он вынул руку из моего белья и поправил лосины, снова притянул ближе к себе.

Меня потряхивало. Не было ни смущения, ни неуверенности. Хотя казалось бы…

Это потому что с ним рядом?

— Теперь можем поговорить, — произнёс, пусть и серьезно, но с теплотой в голосе.

Прижимал к себе. Обнимал крепко, уперев подбородок мне в макушку. Так хорошо, тепло, уютно. Отголоски спазмов отдавались тянущими ощущениями внизу живота.

Но он прав. Поговорить нужно. Я и так достаточно прятала голову в песок, как трусливый страус. Когда если не сейчас, сказать ему о том, что беспокоит, терзает и мучает?

По-прежнему страшно. Этот иррациональный страх быть отвергнутой никуда не делся. Но мне предстоит научиться жить иначе. Я это понимаю.

Толком не помню, как перебрались на кухню. Я вообще из реальности выпала. Парила где-то в невесомости. И сама, и мысли.

Марк самостоятельно хозяйничал у меня на кухне. Я только слышала звуки. Как открывает шкафчики, звенит посудой, включает кофеварку.

Даже не знала, о чем говорить. Язык к небу прирос.

Видимо, до этого слишком много наговорила, чуть ли не на неделю вперед. Даже вспоминать не хочется.

— Поговорим? — судя по звуку, Марк выдвинул стул и сел напротив меня.

— Поговорим, — пыталась протолкнуть колючий ком в горле.

Каждое действие, имеет последствие.

Последствия моих действий — это смущение и необходимость объясниться.

Ну, если так подумать, не такой уж и плохой вариант. Могло быть хуже. Если бы, например, Марк плюнул и ушел с концами.

— Я не знаю, что ты себе надумала. Могу только догадываться, — он первым нарушил тишину. Пока я собиралась с мыслями, Марк перешел к сути. — Амелия, я могу предположить, что тебе не просто. В чем-то даже сложно. Но что было здесь двадцать минут назад, мне, хоть убей, не понятно.

Его голос звучал ровно, уравновешенно и твердо. Я тем же похвастаться не могла к сожалению.

— Я… — откашлялась, подавившись воздухом. — Я сама себя не поняла.

— Если ты не будешь проговаривать вслух все то, что беспокоит, я не смогу тебя понять. Нет, о чем-то догадаюсь, возможно. Но все же предпочитаю вести нормальный и здравый диалог.

— Я понимаю. — убрала ладони со стола и сцепила пальцы в замок, умастив их на коленях. — У меня проблемы с самоуверенностью. Точнее, в уверенности в себе. Я… Мне очень с тобой хорошо. Я жду наших встреч, я скучаю. Но я не понимаю, зачем тебе я? Вот такая, с кучей проблем и тараканов в голове. Вокруг тебя полно девушек, которые не такие проблемные.

— Ты о чем сейчас? — перебил мою пламенную речь, во время которой я была готова начать заикаться.

Оказывается, гадости говорить было проще. Открываться, по-настоящему искренне, сложнее. Парадокс.

— Когда мы были в бассейне, я слышала твой разговор с девушкой. Ты ведь мог куда веселее проводить время, не нянькаясь со мной. Мне страшно к тебе окончательно привязаться, а потом оказаться не нужной.

Да что ж так сложно говорить-то?! Я будто речевой импотент. Каждое слово язык ломает. Собственные откровения смущают.

А ещё пугает возможная реакция Марка.

Остаётся только догадываться и представлять, какая у него в этот момент мимика, взгляд. Хмурит ли он брови? Смотрит с прищуром? Недоволен или усмехается?

— Давай по порядку? — я плавно кивнула. — Меня невозможно заставить делать то, чего я не хочу. Я не был монахом. Да, у меня были женщины. Но это не значит, что они лучше тебя. Я бы сказал, наоборот. Если ты слышала тот разговор, то должна была понять, что выбрал я тебя. И я о нём не жалел ни тогда, ни жалею и сейчас. Что касается твоих тараканов? Вытравим. Ну, или как минимум заставим маршировать слаженно. И я понятия не имею, когда успел так загадить мнение о себе, если ты считаешь, что я играю с людьми. В частности, с тобой.

— Я не считаю, что ты играешь, нет. Просто… со мной ведь скучно.

Поторопилась объясниться. Не хочу, чтоб думал, будто я в нем вижу того, кого он сейчас обрисовал. Знаю, что не такой. Просто действительно боюсь наскучить. Это ведь бывает.

— Кому? Мне? Мне не скучно. Да я каждый день подгоняю время, чтоб с тобой увидеться. Если уж на то пошло, мне мало того времени, что мы проводим вместе. Я к тебе каждый раз еду, будто у меня петарда в заднице.

Могу ошибаться, но по ощущениям, я сейчас красная как помидор. Не сдержав нелепого смешка и эмоций, расцепила замок из пальцев и приложила ладони к пылающим щекам.

— Прости меня. Правда, прости. Я надумала, накрутила. Думала, всем так лучше будет.

— Давай договоримся, что молча думать не вариант. Что-то тревожит, возьми и озвучь. Я вроде адекватный, насколько возможно.

— Хорошо. — кивнула, соглашаясь с его словами.

— Раз уж мы говорим откровенно. То есть ещё один момент, который я хотел бы обсудить. Касательно твоего здоровья.

Тут же напрягалась. Мое здоровье? В этом контексте можно обсуждать только одно — моё зрение.

— Что именно? — и все же, голос дрогнул.

Да и сама вздрогнула, когда Марк взял меня за руку. Обоими ладонями мою ладошку сжал.

— Я консультировался с хорошим нейрохирургом. Показывал твои выписки. И я бы хотел, чтоб мы съездили к нему на очную консультацию.

— Откуда у тебя выписки? — уцепилась именно за эту фразу.

— Если ты думаешь, что я рылся в твоих вещах, то сразу скажу, нет.

— Не думаю.

— Уже хорошо. Ну так что?

— Марк, ты не понимаешь… Никто не хочет браться за такую операцию. Расположение опухоли такое, что слишком большие риски. Мне и самой страшно. Очень страшно. Но даже если бы я решилась, я все равно бы не смогла оплатить.

— Давай ты не будешь думать об этом? О деньгах или том, кто готов взяться или нет. Здесь только твое желание. Остальное я возьму на себя. В конце концов, пока это просто обследование и консультация.

Я привыкла полагаться только на себя. Ещё на Иру. Но это другое. То что предлагает Марк, за гранью фантастики.

Я знаю, какие суммы фигурировали в моем возможном лечении, когда меня обследовали вдоль и поперек.

— Это не правильно, чтоб ты тратила на меня такие деньги. — сказала, поджав губы.

— Ну, снова здорова. Ты хочешь попробовать все варианты? Чтоб вернуться к прежней жизни.

— А если не получится, то что тогда?

Конечно мне хотелось чтоб моя жизнь была такой же, как до болезни. А кто бы не хотел?

Но до чего же страшно. У меня сейчас сердце колотится и фырчит, как атомный реактор.

— Ничего. Все будет как есть. Я тоже никуда не испарюсь.

— Мне страшно.

— Это естественно. Давай попробуем?

Марк встал и подошел ко мне. Судя по тому, что чувствовала, сел на корточки передо мной.

Опять крепко сжал мои пальцы, будто вселяя и делясь своей уверенностью.

— Давай, — ответила еле слышно, до сих пор терзаясь правильностью своего ответа.