Глава 22.

Ярослава.

- Считается, что посыл фильма «Один дома» в том, что семья должна быть вместе. Независимо ни от чего. - япоерзала на своем кресле, счастливо улыбнулась и посмотрела на Гошу, который тоже счастливо улыбнулся. Два идиота. - Ну а что еще можно ожидать от семейной комедии с десятилетним главным героем и садистскими шуточками? Но мне кажется, что основная мысль совсем в другом. В том, что даже если ты маленький, рыжий и остался один,при должной смекалке и везении сможешь решить любую проблему. Потому что выход есть всегда. Главное - не сдаваться. Песня «Не сдавайся» замечательной белорусской группы J-mors на радио Up! и это однозначно самое доброе утро за эту неделю!

Я нажала кнопку воспроизведения и ласково погладила аппаратуру.

Уууу, мои кнопочки. Как же я соскучилась!

Пусть кое-кто говорил мне, что я зарываю свой талант в землю, работая "просто ведущей", но я получала от этого колоссальное удовольствие, которое пока не готова была променять ни на что.

Ведущие выстроили свои графики так, чтобы полностью закрыть мое отсутсвие и не отменять утреннее шоу. В общем-то, мы всегда так делали, когда кто-то болел или уезжал в отпуск.

Или сидел под замком, как я.

В больнице меня продержали почти неделю - не потому что в этом была какая-то медицинская необходимость, просто Броневой та-ак смотрел на врачей, что те необходимость тут же находили.

Очень быстро.

С кучей латинских терминов.

Они вряд ли понимали, что я, проведя в гостях у добрых докторов, фактически, годы, во всех этих терминах разбиралась более чем хорошо.

Но я не протестовала. Лежать в постели? Без проблем.

Есть с ложечки? Пережить можно.

Ходить в больничный сад с двумя охранниками? Просто обожаю.

Я понимала, что это нужно Паше. При его характере, страхах и зацикленности на безопасности, пусть случайно, но упустить меня оказалось слишком болезненно. И если что и могло вернуть душевное равновесие,так это чрезмерный контроль, который, я знала, потом потихоньку ослабнет.

Впрочем, с Зимиными дела обстояли не лучше. Прилетел даже Антон; и они все вместе устроили возле моей кровати чуть ли не круглосуточное дежурство. Конечно, официальная версия звучала как «чтобы тебе не было скучно». По факту означало «нам было так страшно, что дай хоть насмотреться теперь».

И это я тоже приняла.

Пусть насмотрятся, натешатся, а потом я уже отвоюю назад свою свободу. Хотя, судя по взглядам Броневого, которые он бросал то на дверь, то на ключ, то на спинку кровати - как еще наручники не притащил, непонятно - свободной мне уже не быть.

Как и незадачливым похитителям.

Те ожидали суда в СИЗО. После полного признания вины: другу Тимофея Тольского вполне возможно дадут условно, но сам похититель получит по полной. Нашлось, правда, несколько ушлых защитников, которые решили сделать себе имя на газетных заголовках и скандальных эскападах; но бывшему наркоману - вот он поневоле бывшим и заделался - сразу объяснили, что если тот намерен раздуть эту историю, то наша сторона предъявит обвинение не только в похищении, но и в покушении на убийство.

На чем и настаивал изначально Павел, но я отговорила.

Не то чтобы мне сильно было жалко этого человека - я помнила свой страх и понимала, что все могло закончиться гораздо хуже - но уподобляться мстителю мне не хотелось. Его и так полноценно собирались наказать за глупость.

Он попал в переделку, из которой рассчитывал выйти за счет других - сестры, денег Броневого, старых связей. Как это часто бывает у людей, влез в неприятности сам, а вытаскивать его должны были все остальные. Почему должны - он так объяснить и не смог. И когда никто не стал брать его проблемы на себя, разозлился. Тут еще и наркотики, общая нервозность, какая-то неадекватная обида на то, что Павел даже не заметил его и его приветствия на приеме; ну и случайность, которой тоже есть место в нашем мире. Он увидел меня возле туалетной комнаты и схватил, не в силах совладать со злостью, а когда я ударилась головой и потеряла сознание - испугался.

И нет бы в тот момент позвать на помощь, повиниться, получить по морде - явно не один раз, но тем не менее. Нет, недалеким своим умишком он придумал целую «комбинацию».

Меня до сих пор потряхивало, когда я вспоминала ту ночь. Правда, иногда к ощущению пережитого ужаса присоединялся истерический смех, когда я вспоминала всю ту нереальную картину одного раннего утра в подмосковном дачном кооперативе.

Мне хватило пары часов, чтобы подготовиться и продумать варианты развития событий; и к тому моменту, как к дому подъехала машина, и приглушенные голоса - все таки я была права, предположив, что парень привезет подмогу - сигнализировали мне, что операцию по спасению можно считать открытой, я уже была на нужной позиции. Замершая в нервозном ожидании.

Ну а дальше все происходило очень быстро.

Тимофей и Артур - имена я узнала гораздо позже - осторожно открыли дверь и позвали меня. Не добившись ответа, заглянули. «Я» лежала на диване - слегка квадратная «я», потому что набитое книгами платье оказалось так себе похожим на человеческое тело - и не двигалась. Понятное дело, что они решили зайти внутрь; еще более понятное, что в полутьме наткнулись на натянутую веревку и упали вперед, прямо на битое стекло, которое я в течение получаса кропотливо выламывала из рам и дробила на мелкие кусочки.

Парни взвыли; я изо всех сил толкнула переставленный шкаф; тот обиделся, открыл дверцы и вывалил на них заговоренные банки с краской.

Дальнейшее кино я уже не смотрела.

Выскочила из комнаты, метнулась в предбанник и схватила со стола ключи от машины:на то и был расчет, что они там - это ведь какая-то общая привычка бросать их у входа.

Впрочем, если бы их не оказалось, я планировала перемахнуть через забор.

А так села в машину и втопила педаль газа, рассчитывая вынести хлипкие ворота.

То ли разгона не хватило, то ли ворота, которые были тщательно заперты, оказались не такими хлипкими, но кроме дикого грохота и выпущенной подушки безопасности это мне ничего не дало.

Пришлось зигзагами бежать по огороду - уж не помню, в чем была причина, но мне почему-то казалось, что будет мне за сараем счастье.Взбешенные похитители, пришедшие к тому времени в себя, рванули за мной.

И последнее, что я помню, так это какие-то доски и мусор, которым яв них кидалась; а потом кучу народу, появившуюся будто из ниоткуда. И когда я увидела Пашу с Темой, организм, державшийся на пределе сил, отказал.

Так что пришла я в себя только в больнице.

Чистая, укутанная и обколотая витаминами.

Правда, как пришла, так тут же захотелось и уйти - возле меня сидел Броневой и неотрывно смотрел своими серыми глазищами, под которыми залегли глубокие тени. Его тело было напряжено и будто искрило током, а черты лица заострились настолько, что выражение «порезаться о скулы» даже мне не казалось теперь верхом безграмотности.

- Так и заикой сделаться можно, - прохрипела я, наблюдая, как расслабляется мой мужчина, убеждаясь, что я умею моргать и говорить. - Ты выглядишь как маньяк.

- А ты, как моя жертва, - парировал он на первый взгляд спокойным голосом, за которым я услышала столько страха, боли и невысказанной радости, что горло перехватило удушливым спазмом, а на глаза навернулись слезы.

Броневой тут же встрепенулся:

- Что-то болит?!

- Угу.

- Где?!

Я поморщилась от этого вопля, лукаво подмигнула и протянула томным - надеюсь - голосом:

- Доктор, у меня болит все тело. Не могли бы вы осмотреть меня?

- Р-рыжая... - закатил Паша глаза, а потом подался вперед, встал на колени возле кровати и посмотрел прямо в глаза и вздохнул.- Я... Больше так не делай, хорошо?

- Хорошо.

Ну а что еще я могла сказать?

Он удовлетворенно вздохнул и положил голову мне на живот.

А я снова уснула, поглаживая его короткий ежик чуть подрагивающими пальцами.

Спустя три недели мы собирались в отпуск.

Точнее, собиралась я. Носилась по своей квартире и скидывала в чемодан все, что могло нам понадобится.

Хорошо, что опыт у меня в путешествиях был огромный, и тупить под пристальным взглядом Броневого не приходилось.

Плохо, что он мне не сказал,куда мы едем. Причем у меня сложилось впечатление, что не сюрприза ради, а потому что не хотел, чтобы кто-то вообще узнал, где мы окажемся. Только буркнул «зимнее не бери».

Было бы странно брать зимнее куда бы там ни было, с учетом того, что май на дворе.

Хотя экспедиция на Северный Полюс...

- Паш, а купальник? - я застыла с очередной порцией вещей над раскрытым нутром своего любимого ярко-красного «американского туриста» с кучей наклеек на пузатых боках.

- Если тебе чего-то вдруг не хватит, купим на месте, - он был непробиваем.

Я вздохнула и кинула таки пару купальников. В любом случае, даже если это не море, в пятизвездочных отелях всегда есть внутренний бассейн.

Сгоняла за дорожной аптечкой, потом подумала, утрамбовала пару книг, которые лежали у меня возле кровати - в последнее время читать их не было времени - и задумчиво застыла посреди комнаты.

Что же еще я забыла?

По большому счету Паша прав - все можно купить на месте, а паспорт я ему уже отдала.

Снова посмотрела на сидящего на диване мужчину, пытаясь проникнуть ему в голову.И снова у меня это не получилось.Последние дни он сделался совсем молчаливым и напряженным.

То есть он и раньше, конечно, не пытался поразить меня своим обаянием и веселыми рассказами обо всем на свете, но эти дни его задумчивость, глубокий, проникающий мне под кожу взгляд и легкая отрешенность придавали ситуации совсем неоднозначный ореол. В сочетании с тем, что он вдруг начал работать двадцать пять часов в сутки, прерываясь на сон, где прижимал меня наподобие зайки - обнимашки - кстати, только на сон, несмотря на все мои попытки совершить над ним акт насилия - это действительно выглядело странновато.

И нервировало даже меня.

Я уж не говорю про холдинг, который в полном составе ждал, когда же мы, наконец, уедем и можно будет вздохнуть.

- Увези ты его отсюда, - прошептал мне Виктор вчера за чашкой кофе, на которую сам же и пригласился неожиданно.

- Что, совсем плохо? - посочувствовала я.

- Скоро электричество можно будет к нему подключать, так искрит, - посетовал лорд. - Мы за эти недели сделали столько, что следующий год вообще можно будет не работать.

- Это вряд ли, - я вздохнула. Угораздило же влюбиться в трудоголика.

- Вряд ли, - уныло согласился Витя. Его угораздило тоже, в какой-то мере, влюбиться. Так что выбора у нас не было.

- Скажешь, куда мы едем? - сделала я слабую попытку.

- Нет.

- А коньячку?

- Нет.

- А пожалеть Ясеньку?

- А пожалеть Витеньку?

Я вздохнула и кивнула. Витеньку было действительно жалко. Кажется, он весил уже вдвое меньше, чем месяц назад.

Ничего, вот исчезнем -мы на недельку - за это время все отъедятся и подлечат нервы.

- Ярослава? - вопросительный голос Броневого, все так же неподвижно сидевшего на диване, вывел меня из задумчивости.

Я вздохнула, подошла, уселась к нему на колени и уткнулась лбом в плечо.

- Все нормально? - чуть дрогнувший голос мужчины заставил меня удивленно поднять голову.

- Конечно. Просто немного переживаю. Мы ведь впервые будем вместе двадцать четыре часа в сутки так долго, а вдруг я тебе не понравлюсь? Может я носки разбрасываю, или долго торчу в туалете или...

- Нет.

- Что нет?

- Мне все понравится.

- Ты уверен? - сощурившись, я посмотрела на Пашу, но тот отвел взгляд.

Да что с ним происходит такое?

Я нахмурилась.

Проблемы в холдинге? Смертельное проклятье? Неожиданно обнаруженный договор, согласно которому он должен жениться на дочери короля?

Он сидел весь из себя потерянный и нахохлившийся, и меня просто затопило щемящей нежностью и желанием сделать что-нибудь, отчего он станет хоть чуточку счастливее.

И пусть я не была стопроцентно уверена, что мои действия это действительно то, что нужно, но я привыкла доверять своим порывам.Развернулась поудобнее, обхватила ладонями его щеки, посмотрела прямо в глаза и тихонько прошептала в губы:

- Я люблю тебя.

И тут же поцеловала.

Хм, кажется впервые я целовала мужчину, который ну никак не отвечал на поцелуй.

И даже не шевелился.Надеюсь, от шока. Точнее, надеюсь,от приятного.

Я уж было планировала остановиться, как вдруг мне ответили. Да еще так, что я едва сознание не потеряла от накрывшей волны страсти.

Меня целовали, покусывали, мяли, прижимали до хруста костей, теребили, гладили, стягивали одежду, хватали за все что можно и в итоге завалили на все тот же диван, глядя безумным взглядом:

- Я должен был сказать это первым, - прорычал Броневой в перерыве между крышесносящими поцелуями.

- Ты был слишком...занят? - прошептала прерывающимся голосом и тут же застонала, поскольку он нашел весьма чувствительное местечко.

- Я потому и был занят, что...

- Страшно было?

- Угу, - он смутился и раздел меня окончательно, - А доктор...?

- Никогда ничего и не запрещал, - я нежно провела по чуть колючей щеке и погладила грудь в расстегнутой рубашке.

Паша прерывисто вздохнул, стянул рубашку и сделал наконец то, чего я давно ждала.

А потом и сказал то, чего я не ждала, но весьма надеялась.

- Я люблю тебя, - прошептал он мне на ухо едва слышно.

Я счастливо улыбнулась и окончательно потеряла связь с действительностью.

Я уже успела соскучиться.

По тому, как он старался приспособиться под наши размеры и не раздавить своим мощным телом.

По его рукам, губам, уверенным движениям.

По почти звериной потребности оказаться на мне, во мне, со мной настолько близко, что мог бы - раскатал тонким слоем по коже.

По глазам, темнеющим от страсти; и по хриплым, рваным вдохам перед пиком.

По сдавленному стону, переходящему в рык, который только усиливал мое удовольствие.

И по чувству эйфории, которое охватывало меня каждый раз после,и я лежала, улыбаясь как идиотка.

- У тебя отвратительный диван.

Хм, кое-кто отдышался раньше меня.

- Я покупала его не для...утех, - философски произнесла куда-то в потолок. На самом деле, он сейчас мог говорить мне все, что угодно - вряд ли бы меня что-то могло задеть. Я все еще пребывала под впечатлением от наших признаний и смаковала их про себя.

- Мой диван лучше, - напряженно продолжал гнуть свою линию Броневой.

- Да я и не возражаю, - его «люблю тебя» было таким теплым и сладким, что...

- Поэтому тебе следует переехать ко мне, - почти раздраженный голос мужчины вытащил меня, наконец, из моих грез.

Между прочим, о нем же.

- Мне стоит переехать к тебе, потому что на твоем диване лучше заниматься любовью? - я в полном недоумении посмотрела на Пашу, который в ответ только поджал губы. - Ну, я ведь и так практически живу с тобой и...

- Не так.

- Что не так?

- Все не так! А, черт с ним, сейчас...

Он вдруг резко встал и направился к двери квартиры.

С учетом того, что он был совершенно раздет, смотрела я на это действо с весьма ощутимым интересом.

Высокий, широкоплечий, мускулистый. Ягодицы эффектно двигались когда...

Опс. Кажется, я сказала это вслух.

- Р-рыжая! - он уже повернулся и буравил меня взглядом.

- Увлеклась, - я хихикнула и облизнулась, - Ты такой...большой.

Паша лишь закатил глаза.

Тут я заметила, что в руках у него пиджак. Интересно, он им махать будет, как тореадор?

С любопытством я уселась на диване и внимательно посмотрела на мужчину, который умостился рядом со мной. Снова встал, а потом и вовсе опустился на пол возле дивана. Глубоко вздохнул и сердито буркнул:

- Вообще-то, я планировал сделать это по-другому. Заказал ресторан по приезду и...Я не должен был быть...

- Голым? - вырвалось у меня чуть пискляво.

Нервное напряжение, что им владело, передалось и мне.Это было похоже на...

Черт.

Я облизнула губы.

- Ярослава... - Броневой махнул рукой, глубоко вздохнул и посмотрел мне в глаза. - Ты...я...Ты выйдешь за меня?

И протянул мне коробочку.

Потом выматерился, забрал коробочку, открыл её и протянул уже кольцо. Правда, на лице его все еще было сомнение, что предложение делают именно так.

Я перевела взгляд на изящный ободок с огромным квадратным изумрудом, окруженный бриллиантами и выдала:

- Сам выбирал?

Возмущенный вздох был мне ответом.

Черт, кажется совсем не то говорю.

Я осторожно взяла колечко и, улыбаясь, надела на безымянный палец. Потом подумала, сняла, заработав еще один возмущенный вздох, и надела снова. Только уже на правую руку.

И лишь после этого подняла глаза.

- Ты...плачешь? - голос мужчины дрогнул.

- Соринка в глаз попала, - я всхлипнула. - Изумрудная. Не знаю, как ты там планировал, но вышло...Офигительно.

- То есть...да?

- Да.

- Серьезно?

- Паш, ты что...сомневался?

Он кивнул, мотнул отрицательно головой и, наконец, пожал плечами. А потом сел все-таки рядом, и притиснул меня к своему боку, накрыв пиджаком и откинув голову на спинку дивана.

Кажется, впервые за все последнее время он на самом деле расслабился.

А ведь и вправду переживал. Значит его поведение в эти дни...

От понимания в носу совсем защипало, и я уткнулась ему в плечо.

- Знаешь, если бы я не был настолько уверен в твоей честности, подумал бы, что ты выходишь замуж по принуждению, - он хмыкнул и нежно погладил меня по голове.

- Знаешь, если бы я не была уверена в твоей честности, то подумала, что ты все это делаешь ради того, чтобы не лежать больше на неудобном диване.

- И это тоже, - не стал отпираться Броневой, и я поняла, что он имеет в виду. - Через две недели тебя устроит?

- Что?

- Свадьба.

- Эмм... Так быстро?

- Ну платье у тебя уже есть...

- Ага, а у тебя костюмы. И вообще, в свадебное путешествие мы уже, фактически, съездили. Ну уж нет, дорогой, минимум два месяца. Чтобы я, да не организовала себе лучшую свадьбу всех времен и народов?!

Паша вздрогнул, вспомнив, видимо, мои способности к организации.

- Три недели.

- Полтора месяца.

- Месяц. И ни днем больше.

- Но...Ведь мы неделю из этого месяца будем неизвестно где...

- Я верю в тебя, - он поцеловал меня в макушку и довольно улыбнулся, зная, что на такое я возразить вряд ли захочу.

- Но все будет по-моему, - сказала сварливо

- Я не возражаю.

- И никаких нужных людей и потенциальных деловых партнеров. Хочу, чтобы были именно свои... Ну для Дарнецкого могу сделать исключение...

- Р-рыжая!

- Ладно ладно. Обойдемся совсем без нужных людей.

- Без проблем. Хочешь, вообще никого не пригласим?

- Ну уж нет, они сполна насладятся нашим праздником!

- Звучит, как проклятие.

- Угу, проклятие свадьбой и инквизиция браком, - вздохнула я.

- Эй! - он повернулся ко мне и осторожно погладил по щеке, - Ничего не бойся. У нас все будет по-другому. Веришь?

- Знаю, - я счастливо улыбнулась в ответ.

А потом подумала, что «Ярослава Броневая» звучит поистине устрашающе.