Глава 1

Банкет по случаю слияния двух компаний проходил в зимнем саду. Мария бродила как неприкаянная между гостями и скучала. Она не понимала отца, когда тот настаивал на её обязательном присутствии в подобных мероприятиях. Ведь её тут всё равно никто не замечал! И она не горела желанием выслушивать умозаключения компаньонов отца по бизнесу. Но, ослушаться воли отца Мария не смела.

Его она заметила сразу. Похоже, незнакомец тоже чувствовал себя здесь неуютно. Он как-то не вписывался в компанию этих будто бы внешне штампованных бизнесменов. Бархатный старомодный пиджак, брюки в обтяжку, всё выдавало в нём чужака. Но не только одежда приковывала к нему взгляд. Незнакомец выглядел так, словно сошёл со страниц книг, которыми она любила зачитываться. Волнистые темно-русые волосы до плеч, лицо не лишённое привлекательности и колючие глаза непонятного цвета. Скорее, они были у него серо-зелёные, и больше напоминали глаза зверя, чем человека. Причём незнакомец не сводил с неё хищного взгляда, от которого ей поневоле становилось не по себе. Казалось, чужак, словно волк, выслеживал свою добычу. А роль бедной овечки, похоже, исполняла она.

Почему он на неё так уставился? Ему явно от неё что-то нужно…

И пока Мария терялась в догадках, загадочный незнакомец медленно, пристально глядя ей в глаза, пошёл ей навстречу. Выше среднего роста, коренастый, причём очень. В общем, он совсем не походил на прекрасного принца, как ей сначала показалось. Скорее, он напоминал человека, занимающегося нелёгким физическим трудом. Да и походка у него соответствовала этому образу — пружинистая, слегка вразвалочку.

— Мышка? Я сразу же тебя узнал. Ты и, правда, похожа на серую мышь. Хотя с такой внешностью могла бы выглядеть гораздо ярче. — Незнакомец приветливо улыбался. Вот только его наигранное дружелюбие не соответствовало выражению его глаз. Они так и оставались глазами притаившегося в засаде зверя.

Мария остолбенела. Она стояла, хлопая ресницами, не в силах побороть страх перед таинственным незнакомцем. Догадки, одна нелепее другой, крутились в её голове, оставляя лишь горечь неизвестности.

Какая она ему, к чёрту мышка? Откуда он знает её прозвище? Ведь её так называли только в семье, и то далеко не все.

— Вообще-то меня зовут Марией. Некоторые называют меня Машей, но мне так не нравится. И, между прочим, у нас принято сначала здороваться, — сухо заметила она.

— Здравствуй, Мышка. Мне имя Маша совсем не нравится, ну а до Марии ты ещё не доросла.

От такой фамильярности она опешила. Мария не верила своим ушам. Ведь никто ещё не разговаривал с ней подобным образом!

— Да как вы… — Мария задохнулась от возмущения.

— Тише, не кипятись, — спокойно перебил её незнакомец. — Тебя возмутило, что я принял тебя за ребёнка? Так ты же и есть девочка. Сколько тебе, пятнадцать, шестнадцать?

— Шестнадцать с половиной! — обиженно протянула она.

— Я же говорил. Ты ещё совсем зелёная, и меня это просто убивает. Ведь туда, куда мы с тобой отправимся, даже взрослым приходится нелегко.

— Какая глупость! Неужели вы думаете, что я с вами куда-то пойду? Я сейчас позову охрану, и вас отсюда вышвырнут вон. Судя по всему, вы не имеете к этому мероприятию никакого отношения. Непонятно, как вы тут вообще оказались.

— Вообще-то я пришёл к твоему отцу, причём по делу, касающегося и тебя тоже. Вернее, тебя оно касается даже в большей степени, чем кого-либо.

— Меня?! — От удивления Мария, кажется, даже открыла рот.

Незнакомец бросил на неё странный, несколько жалостливый взгляд, от которого ей стало и вовсе не по себе.

— Да ты не волнуйся. Теперь у тебя есть я. Поэтому с тобой ничего не случится. Во всяком случае, я буду изо всех сил стараться, чтобы не допустить этого.

Он? Стараться? Вот уж успокоил! Как раз он-то и волновал её больше всего!

— Мышка, давай я тебя сначала введу в курс дела. Боюсь твой отец, узнав причину моего визита, будет… излишне эмоционален. И вряд ли расскажет тебе всё по существу.

Тебе что-нибудь известно о том, как разбогател твой отец? Или как говорили в лихие девяностые, поднялся?

— А какое это отношение имеет ко мне? — Мария еле сдерживала своё раздражение.

— Не кипятись, сейчас всё узнаешь. И привыкай сдерживать свои эмоции, в Обломках будет всё по-другому. Там никто не станет мириться с твоими заскоками.

Почему-то чужак показался ей очень убедительным. Поэтому Мария решила попридержать свой норов. Она бросила на него уничтожающий взгляд и поджала от обиды губы.

— Так вот, ты этого не можешь знать хотя бы потому, что тебя тогда ещё не было. А истинную причину своего сказочного обогащения твой отец, как я думаю, не поведал никому, даже своей жене. Уж больно она неприглядна…

Нехорошее предчувствие забилось в её душе, как птица в силках. Мария жестом пригласила его следовать за ней и повела незнакомца подальше от этого столпотворения.

Они нашли тихое укромное местечко недалеко от бильярдной и уселись в кожаные кресла, стоящие рядом.

— В те нелёгкие времена многие хотели стать предпринимателями и бизнесменами. Но далеко не всем это удавалось. У твоего отца получилось, и только лишь потому, что он заключил сделку с дьяволом.

— Вы издеваетесь? — спросила Мария своего собеседника со снисходительной улыбкой.

— Если бы… Конечно, это совсем не тот сатана, и у него нет рогов и копыт. Но сути это не меняет. Они заключили договор, в результате которого Мой Господин обязался сделать твоего отца крупным бизнесменом в обмен на ценность, которая у того вскоре появится. А так как твой отец не знал, что он способен зачать ребёнка, то он подписал бумаги, не колеблясь ни на секунду. Ведь его первая супруга всегда уверяла, что он бесплоден. Хотя, в отсутствии у них детей была виновата только она.

Прошли годы, твой отец женился во второй раз, а уже через год появилась ты. Лихие девяностые пронеслись как огненный вихрь, унеся с собой все ужасы оживших людских фантазий. Твой отец сколотил приличное состояние, скупая за бесценок бизнес своих разорившихся компаньонов. А так как со всем колдовством, магией и прочей чертовщиной было покончено раз и навсегда, то он и думать забыл об этом договоре.

Но мой Господин пускай не дьявол в том понимании, к которому вы привыкли, но он один из самых сильных и влиятельных магов в нашем мире. Он сумел найти проход в реальный мир, и вот я здесь. Пришёл забрать то, что ему принадлежит по праву, то есть тебя.

Мария смотрела в его дымчато-зелёные глаза, которые на свету отливали желтоватым берилловым цветом, и её душу переполняло досадное разочарование.

Теперь всё ясно! Да он просто сумасшедший! А жаль его, есть в нём что-то такое… короче, он ей безумно понравился. Ведь он совсем не похож на тех ухажеров, которые из кожи лезут, чтобы ей приглянуться. Вернее, даже не ей, а её отцу…

Неожиданно для себя самой Мария тихо его спросила:

— Как тебя зовут?

Незнакомец слегка прищурил один глаз, затем склонил голову набок и усмехнулся:

— Бартоломеус, но для тебя просто Барт.

Глава 2

Надо подыграть ему и протянуть время. Его наверняка уже ищут, не родственники так персонал психбольницы, откуда он сбежал. И ни в коем случае нельзя подпускать его к отцу! Папа не будет разбираться, возьмёт и сдаст его в полицию.

— Барте… камелус, расскажи мне… — с трудом выговорила она имя симпатичного незнакомца. Но он тут же остановил её, протестующе подняв руку. И даже поморщился при этом от недовольства.

— Я же просил! Барт, меня зовут Барт. И что-то мне подсказывает, что ты хочешь узнать про мой мир получше. Верно?

Мария охотно замотала головой в знак согласия. Незнакомец сам того не ведая, помог ей с темой для разговора.

— Я точно знаю, что здесь сделали всё возможное и невозможное, чтобы информация об Обломках сгинула раз и навсегда. Правители всех стран подписали секретный договор о неразглашении данной информации. Но, как не утаишь шила в мешке, так и невозможно бесследно стереть историю.

До сих пор человеческие умы волнуют истории об оборотнях, собирающихся в стаи. Ведь в то время они держали в страхе многие европейские города. О ведьмах и колдунах, распоясавшихся настолько, что среди белого дня воровали детей для своих мерзких жертвоприношений. О горгульях, которые с наступлением сумерек рассекали своими перепончатыми крыльями воздух исторических городов. Не любили они ваши современные постройки, так напоминающие коробки для обуви. Эти летучие твари предпочитали колонны и барельефы Санкт-Петербурга, черепичные крыши Венеции…

— Ты хочешь пересказать мне все городские легенды? — не сдержалась Мария.

— Городские легенды, говоришь? — снисходительно переспросил её больной на всю голову, но такой симпатичный незнакомец.

— Э-э… Барт! Это же сказки. А я уже довольно взрослая, если ты этого не заметил.

— Ну почему же, заметил, — многозначительно протянул он, прожигая её странным оценивающим взглядом.

Мария почувствовала, как её щёки враз налились неуместным жаром. Воздуха тоже почему-то катастрофически стало не хватать. Поэтому она задышала как загнанная лошадь, проклиная всё на свете, а в первую очередь свою стеснительность.

— Как я вижу, мой Господин оказался прав насчёт тебя. Ему удалось один раз увидеть тебя в лунном камне. После чего он меня уверил, что ты нам подходишь, к сожалению. Я до последнего надеялся, что ты окажешься типичной современной девушкой.

— В смысле? — с нехорошими предчувствиями поинтересовалась Мария.

Мужчина уставился на неё притягательно чарующими, но всё ещё по-звериному холодными глазами и спокойно ответил:

— Как у нас говорят: хороших девочек разбирают ещё щенками, из остальных вырастают сучки. Я успел вовремя: ты ещё нетронута, но потенциал уже чувствуется.

Когда до неё дошёл смысл его грязных намёков, Мария даже не стала себя сдерживать:

— Да как ты смеешь?! И почему я должна выслушивать бред сумасшедшего? — последняя фраза предназначалась уже ей самой. Ведь Мария действительно не понимала, почему этот странный тип производил на неё такое впечатление.

— Думаешь, я не понял твой замысел? Заболтать несчастного умалишённого и затем потихоньку сплавить его куда-нибудь. Вы люди все одинаковы, и время вас абсолютно не изменило. Когда-то вы уже сотворили подобное с моим миром. Всё своё дерьмо отправили к нам, после чего наглухо задраили все люки.

Он говорил абсолютно непонятные ей вещи, но Марии почему-то стало стыдно. Она опустила глаза, лихорадочно соображая.

— А давай сгоняем в Макдональдс? — с надеждой спросила она, пытаясь хоть как-то загладить вину всего человечества, да и свою тоже.

— О Магия! Как тяжело разговаривать с современными подростками! Тебя дома плохо кормят? У нас даже Баской такое не стал бы есть.

— Я хотела как лучше.

— Как лучше не надо, отвыкай. У нас в Обломках инициатива наказуема, можешь остаться без головы. — Барт взял её за локоть и, немного сжав, улыбнулся. — Подожди секундочку! Я ещё не начинал рассказывать, а у меня уже во рту всё пересохло.

Незнакомец упругой походкой удалился, но вскоре вернулся с двумя стаканами чая.

— Я чай не пью, — категорично заметила Мария.

— Будешь, у нас там пепси нет. Пошли, прогуляемся на свежем воздухе, — предложил Барт и тотчас пошёл по направлению к выходу, даже не взглянул на неё. По всей видимости, ему и в голову не пришло, что она может его ослушаться.

Какой нахал! Откуда у него такая уверенность, что она побежит за ним как собачонка? Кажется, она и так уделила ему слишком много внимания…

Мария смотрела вслед незнакомцу, и в душе у неё разливалось непривычное ей до этого момента чувство. Она с явным удовольствием рассматривала его чересчур широкие плечи, сильные руки, мускулатуру которых не скрывал даже его бархатный пиджак. Но в то же время фигура незнакомца была не лишена стройной пропорциональности с эдакой звериной грацией. И передвигался он как хищник — свободной уверенной походкой. А его изумительные волнистые волосы и вовсе не могли оставить равнодушной ни одну женщину.

Мария даже потрясла головой, чтобы избавиться от этого наваждения под названием Барт. А потом, злясь на излишне самоуверенного в себе мужчину, а ещё больше на себя, послушно последовала за ним.

— В следующий раз не заставляй меня ждать. — Его серо-зелёные глаза смотрели на неё с едва скрываемым раздражением.

— Не надо вести себя так, словно ты мой учитель, а я твоя нерадивая ученица. И вообще, весь этот бред начинает мне надоедать, — сухо заметила Мария, удивляясь про себя, почему она всё ещё с ним.

— Какая проницательность! Так ведь я и буду твоим учителем по магическим дисциплинам. Буду тебя поощрять за усердие и наказывать, если возникнет такая необходимость, — спокойно откликнулся он, ухмыляясь.

Мария даже не стала комментировать этот вздор, а лишь демонстративно подкатила глаза. Они прошли вглубь парка и сели на одну из лавочек в тень раскидистого куста сирени.

— Кто ты там? Учитель по магии? Ну так продемонстрируй мне сейчас какое-нибудь волшебство. — Мария, довольная собой, не сводила с него глаз.

— К сожалению, не могу. У вас до сих пор везде натыканы глушители, а они нейтрализуют любую магию, даже чёрную. — В качестве подтверждения своих слов незнакомец почему-то кивнул головой на стоящую вдалеке вышку сотовой связи.

— Да кто бы сомневался! Так… Горгульи были, оборотни тоже. Теперь остались, наверное, тролли, гоблины и… вампиры. Без них ведь никуда! — воскликнула Мария, откровенно глумясь над своим собеседником.

— Ты показалась мне умнее. Странно. Как правило, женщины доверяются мне безоговорочно. — Барт загадочно прищурился. — Я с тобой разговаривал как со взрослой, а нужно было, наверное, как с тупой малолеткой. Но разговоры закончились, мне надоело с тобой возиться.

Мария смотрела на незнакомца, поражаясь, как он враз изменился. Его по-волчьи холодные глаза сверкали теперь злобой, природа которой была ей абсолютно непонятна. Кажется, она не заслуживала подобного с ней обращения!

Барт резко встал, протянул к ней руки и приказным тоном позвал её:

— Иди ко мне! Обними меня покрепче.

От такой наглости Мария опешила. И дрожащим от волнения голосом еле из себя выдавила:

— Я? С чего бы это? Я не собираюсь с тобой обниматься.

— Поверь мне, я тоже не горю желанием. Предпочитаю девушек повзрослее. Но ты же не хочешь, чтобы твои части тела разметало по всему магическому коридору?

— Магическому коридору? — непроизвольно повторила она.

— Да. Всё равно ты мне ни за что не поверишь, пока сама не увидишь всё своими глазами. Доказывать тебе что-либо бесполезно. Это то же самое, что объяснять ослу колдовскую геометрию.

И чудак опять протянул к ней руки, а она буквально утонула в его дымчато-зеленых бездонных глазах. Что же делать? Позволить лапать себя какому-то проходимцу? Но если она этого не сделает, он никогда от неё не отвяжется…

Мария медленно подошла к мужчине, остановившись в шаге от него. Он вопросительно посмотрел на неё, видимо, ожидая от неё дальнейших действий. Но она словно окаменела, так и не сумев заставить себя пошевелиться.

Усмехнувшись совсем по-доброму (от его злобы не осталось и следа), Барт шагнул ей навстречу и тотчас заключил её в кольцо своих крепких рук. И в тот же миг её бедное сердце затрепетало как птица в силках. Неожиданно вспыхнула мысль, что она словно прижалась к каменной статуе, одетой в мягкий бархат. Ведь Мария почувствовала грудью его неестественно твёрдое мускулистое тело.

Оказывается, она действительно зачем-то закрыла глаза! А когда их с опаской открыла, то увидела вокруг себя необычно яркую зелень и совершенно незнакомый ей живописный пейзаж.

Они всё ещё стояли, прижавшись друг к другу. И её руки почему-то обнимали этого странного незнакомца, который пристально рассматривал её лицо.

Вот чёрт! Кажется, он подсыпал ей в чай какой-то препарат. Что это за галлюцинации? Ведь они всего лишь вышли с ним прогуляться по саду. Откуда тогда здесь появился готический замок? Да и самочувствие какое-то странное…

— Тошнит? — сочувственно спросил её Барт, который и не думал отпускать её.

Издалека послышался звук копыт. Мария удивилась: ей часто приходилось его слышать, так как конный спорт был её излюбленным занятием. Но лошадь, здесь? Или же они очутились на открытом манеже? Барт тут же посмотрел в ту сторону, откуда к ним приближался наездник, и его лицо озарила приветливая улыбка.

По-видимому, он рад видеть всадника. А может всадницу?.. Мария из любопытства повернула на звук голову и… оцепенела от ужаса. И моментально почувствовала в ногах слабость. А если бы Барт не прижал её к себе ещё крепче, упала бы позорно на землю.

— Это что, какой-то новый способ перехода между мирами? — раздался совсем рядом весёлый мужской голос. — Обязательно нужно было обнимать девушку?

— Это импровизация, — весело отозвался Барт, наконец-то осторожно выпуская её из своих объятий.

Мария не сводила глаз с вороной спины жеребца, который поразил её не только восхитительным экстерьером.

Кентавр?! Как в сказках? Нет, это переходит уже всякие границы! Как он посмел её опоить какой-то гадостью?

— Барт, что ты мне подсыпал в чай? — пытаясь не сорваться в примитивную истерику, требовательно спросила она у этого самодовольного нахала.

— Не понял? — Он окинул её сочувственным взглядом. Затем повернулся к монстру в лошадином обличии и уже обратился к нему: — Модест, она думает, что ты — галлюцинация.

— Неудивительно. Почему ты ей не рассказал об Обломках? Она тогда не смотрела бы на меня, как монашка на голого мужика, — с иронией отозвался монстр, не сводя с неё чёрных, блестящих как маслины, глаз.

— Легко тебе говорить. Я ещё не встречал такой упёртой девчонки. Она так мне и не поверила!

— Тебе? Стареешь, брат. Раньше тебя женщины слушали, разинув рты, — засмеялся кентавр и дружески похлопал Барта по плечу. — Представь меня своей прекрасной спутнице.

— Мышка, это Модест, твой учитель по верховой езде.

— Модест, это твоя новая ученица, Мышка. Можно Маша, но она возомнила о себе, что она Мария, — фамильярно представил её Барт.

А она так и продолжала рассматривать кентавра, всё ещё оставаясь в твёрдой уверенности, что находится в наркотическом угаре. Но, несмотря на своё состояние, растерянно протянула:

— Не нужен мне никакой учитель, я и так всю жизнь хожу в манеж… И, какой же он тренер, ведь он и сам… — Мария в смятении запнулась.

— Лошадь? — закончил за неё Модест, улыбаясь. — Кстати, из кентавров как раз-то и выходят самые лучшие тренеры-конники. А мы сейчас посмотрим, какая ты наездница. Дико извиняюсь, что без седла, но я тебя подстрахую. Барт, подсади-ка юную леди!

Не успела Мария и пикнуть, как её уже водрузили кентавру на спину…

Глава 3

Для начала Модест пошёл шагом, по-видимому, давая ей возможность привыкнуть. Но совсем скоро он перешёл на рысь и почти сразу же в лёгкий галоп. И Мария с благодарностью оценила его заботу, ведь рысь без седла — дело сложное. В свой первый раз она сразу же свалилась на землю как мешок с картошкой.

Честно сказать, как только что выяснилось, фризы очень подходили под езду без седла. А её тренер, одновременно и скакун, был именно этой породы. Мягкий ход и широкая спина делала езду на нём очень комфортной. Единственное, что выводило её из себя, так это то, что у неё перед глазами вместо лошадиной головы маячила широченная мужская спина! Да она даже не видела куда едет! Тем не менее, Мария крепко держалась за кожаный ремешок, опоясывающий мускулистую талию кентавра, который и заменял ей поводья. Вот только управлять с помощью этой кожаной полоски такой чудо-лошадью не имело и смысла. И только один Кентавр знал, куда они направляются.

Модест остановился и молча указал ей рукой на восхитительный замок, который вблизи смотрелся величественно и неприступно. Огромное великолепное здание было ярким примером готической архитектуры, отличающейся средневековой мрачностью и какой-то колдовской таинственностью.

Мария невольно постаралась пересчитать его многочисленные остроконечные башни, которые очень напоминали ведьминские шляпы, но вскоре бросила это неблагодарное занятие. А кентавр тем временем понёс её по бескрайнему полю, сплошь усыпанному разноцветными мелкими цветками. И вот тут-то она оценила всю прелесть такой вот дикой скачки. Это тебе не правильная езда по манежу, под присмотром многочисленных тренеров и помощников!

Обжигающий воздушный поток бил ей в лицо, и она невольно пряталась за мускулистую спину кентавра. Ветер развевал её длинные волосы, и весь этот необъятный простор наполнял душу диким восторгом.

Неожиданно кентавр остановился как вкопанный. И Мария по инерции буквально сплющилась о его широкую спину, даже не успев выставить вперёд руки. Вероятно, дружок Берта мало чем от него отличался, поэтому тоже решил с ней немного порезвиться.

Она услышала его гортанный смех и кентавр, заведя свои мускулистые ручищи себе за спину, обнял её за талию. Затем его ладони откровенно съехали вниз, и он рывком пододвинул её вплотную к своей спине.

— Не бойся, обхвати меня руками. То была лишь разминка, назад я поскачу в полную силу.

— Ещё чего! Я не привыкла так часто обниматься с мужчинами, — с возмущением возразила ему Мария.

Честно говоря, она вообще никак не привыкла обниматься. Потому как сегодня она впервые побывала в мужских объятиях. Но ему об этом знать не следовало…

И не успела она закрыть рот, как Модест встал на дыбы, или как говорят конники, на свечу. Она едва успела схватиться за его плечи!

— Удержалась. Молодец, девочка! И назвала меня мужчиной! — с юношеским задором прокричал ей кентавр и рванул вперёд что есть силы.

Мария тотчас обхватила его торс, удивляясь его стальной мускулатуре. А кентавр в свою очередь прижал её руки к своей груди, видимо, для подстраховки. И как выяснилось позже, она ей пригодилась.

Они неслись наперегонки с ветром, и на какой-то миг ей показалось, что кентавр парит над полем, подобно птице! Поэтому совсем скоро тело Модеста стало блестящим и скользким от пота. Из-за этого она чуть не соскользнула с его спины! Но он вовремя подхватил её, вновь водрузив её руки себе на грудь…

Ещё издали Мария увидела, как Барт, сидя на корточках, задумчиво грыз какую-то былинку. Но когда он их заметил, то тут же встал и поспешил им навстречу. Кентавр остановился в нескольких шагах от него, но Мария не стала дожидаться посторонней помощи и сама лихо спрыгнула на землю.

— Ну, как? Живая? Этот жеребец совсем тебя вымотал? — спросил её Барт со свойственной ему иронией.

Эта простая, казалось бы, фраза из его уст прозвучала как-то неприлично. Поэтому Мария тут же смутилась. И про себя порадовалась, что её румянец можно было списать на бешеную скачку.

— Я же говорила, что могу держаться на лошади, — с гордостью заявила она, но, взглянув на кентавра, смутилась ещё больше.

— Ничего, ничего… Я на такие мелочи не обращаю внимание. И уж тем более, не обижаюсь. Ведь я и есть лошадь, только наполовину.

Кентавр подошёл к ней и ласково убрал с её лица прилипшие пряди волос. Почему-то этот жест показался ей очень нежным и даже интимным, поэтому ноги у неё враз стали ватными.

— Модест, не смущай девушку. Она и так еле на ногах стоит, — вмешался Барт и снисходительно улыбнулся.

— До свидания, Мария. Скоро увидимся. — Модест на прощание поднял руку и загарцевал в противоположную от замка сторону.

Она смотрела ему вслед и в её душе теплилась симпатия к этому человеку-коню. Хотя бы только за то, что он, несмотря на комментарии Барта по поводу её имени, всё же назвал её уважительно Марией. А не глупой Мышкой! А Барт произносил её имя так, что она сразу же чувствовала себя мелким грызуном с мозгом с рисовое зёрнышко.

— Теперь ты готова воспринимать мои слова всерьёз? — поинтересовался Барт и тут же добавил: — Пошли быстрее, может, ещё успеем к ужину.

— А Модест… он стареет как лошадь или как человек? Короче, сколько ему лет? — спросила Мария, испытывая неудобство.

— Не успела здесь появиться, как уже заинтересовалась местным красавчиком!

— Ну и что! Представь себе! Он понравился мне как человек. Он очень обходительный и… добрый, в отличие от некоторых, — с обидой возразила Мария.

Барт бросил на неё странный взгляд и ответил:

— Слава Магии, что кентавры стареют как люди. А то бы я скоро лишился своего друга. Между прочим, в него влюблены многие девушки из замка, начиная с дочки моего Господина и кончая прислугой с кухни.

Мария слушала его, раскрыв рот, и понимала, что он не шутит. Ведь стоило ей только вспомнить завораживающие глаза кентавра, как у неё тотчас начинало сильнее биться сердце. Смуглая кожа, длинные до плеч иссиня-чёрные волосы, больше напоминающие конскую гриву, и яркие, чётко очерченные красивые губы… А лицом он ей напоминал Маугли из старого мультика. Такой же жгучий брюнет с огромными горящими глазами. Да, он бесспорно был красавчиком. Неудивительно, что на него засматривались девушки…

— И много у вас тут кентавров?

— Не очень. А если тебя интересует, существуют ли девушки-кентавры, то да. Как-то же они размножаются. — Барт снисходительно усмехнулся, видимо, считая её совсем непролазной дурочкой. — Между прочим, кентавры очень любят женщин, в смысле человеческих. Я даже знаю одну счастливую пару.

— Но как же?.. — невольно вырвалось у неё. Мария сразу же покраснела, проклиная себя за свой длинный язык.

— Я тебя понял, — отозвался Барт, многозначительно на неё посмотрев. — Мы на эту тему с Модестом не разговаривали. Но, видимо, с этим у них всё прекрасно. Тогда бы за ними не бегали толпами женщины… Но тебя сейчас должно волновать совсем другое.

Повисла напряжённая пауза. По всей видимости, её спутник не знал с чего ему начать, а она опасалась его об этом спрашивать. Ведь, судя по его интонации, ожидать чего-то хорошего ей не стоило…

— У меня есть шанс вернуться? — тихо спросила она у Барта.

— Вряд ли. Не для того мой Хозяин вытаскивал тебя из реального мира.

— А для чего я ему понадобилась?

— Когда-нибудь я расскажу тебе и об этом. Сначала ты должна пройти курс по выживанию, как я это называю. А ещё раньше ты должна узнать о нашем мире как можно больше. В то время как тебя, похоже, волнует лишь мой симпатичный четырёхногий друг… — с сарказмом заметил Барт.

— Кретин! Сам надо мной постоянно подсмеивается, а потом требует от меня какой-то серьёзности!

Барт резко остановился и буквально пригвоздил её к земле своим тяжёлым недобрым взглядом. Понимая, что сболтнула лишнее, Мария застыла и опустила виновато глаза.

— Как ты меня назвала? Между прочим, за подобное оскорбление колдуна из Высшей Ложи полагается смертная казнь. Когда наконец до тебя дойдёт, что ты находишься в другом мире? Где нет богатого папочки, и где ты сама будешь отвечать за свои проступки? И зачем я с тобой только вожусь?! С избалованной пустоголовой девчонкой, у которой мозгов не хватает даже на то, чтобы ценить собственную жизнь!

Мария смотрела на него с неописуемым страхом, и её единственным желанием сейчас было — очутиться где-нибудь в другом месте, а ещё лучше в своей комнате, в своём мире…

Она и не догадывалась, что этот хладнокровный и сдержанный на вид мужчина может потерять над собой контроль. Видимо, его самолюбие и мужское эго не выносило подобного обращения.

— Я тебя заведу в замок с чёрного хода, не хочу, чтобы кто-нибудь увидел тебя в таком виде. Ужин тебе принесут в твою комнату, а уже с завтрашнего дня будешь кушать за общим столом вместе с другими членами семьи, — сухо поведал ей Барт, даже не глядя в её сторону.

Мария окинула взглядом своё платье, недоумевая, чем же оно ему не понравилось. Ведь это было эксклюзивное творение от ведущего модельера с мировым именем, и стоило оно целое состояние! Его ей специально купили для той вечеринки, откуда она…

Воспоминания сразу же всколыхнули тоску по дому, по родителям, особенно по маме. Но Мария тут же взяла себя в руки, чувствуя, что ещё немного и она расплачется как маленькая. А ей очень бы не хотелось предстать перед Бартом в таком виде.

— Если я буду кушать вместе с семьёй твоего хозяина, значит, меня сюда берут не в качестве прислуги, — задумчиво произнесла она вслух.

— Слава Великой Магии! Если есть логика, значит, есть и мозги. А я подумал, что ты безнадёжна, — отозвался Барт. — Обращаться на людях ко мне будешь, как полагается — уважительно, называя меня учителем. Наедине можно просто по имени. Я хоть и являюсь в Обломках могущественным колдуном, но ещё не стал напыщенным самодовольным болваном.

Завтра я составлю тебе расписание занятий. С тобой хоть и будут заниматься в замке, как и с девочками, но экзамены будешь сдавать на общих основаниях в колледже. Поблажек не жди.

— С какими девочками?

— С твоими сводными сёстрами — Амалией и Ивонной. Ты войдёшь в эту семью и станешь полноправной дочерью моего Господина — герцога Ленарда.

Глава 4

Они шли по прохладным коридорам замка, и стук её каблучков гулко отражался от величественных стен. Сильно коптящие факелы скудно освещали узкий проход. А через витражные окна закатные лучи солнца почти не проникали, зато радовали глаз своей пёстрой палитрой. Мария любовалась красотой мозаичных картин и в то же время ужасалась кровожадности их сюжетов. В основном на них были изображены рыцари, держащие в руках отрубленные головы каких-то невообразимых монстров. Или же наоборот, чудовища раздирали на кусочки бедных рыцарей.

М-да… Весело тут у них…

Барт, видимо заметив, что она рассматривает витражи, небрежно обронил:

— Не обращай внимания! Эти времена давно прошли, благодаря Великой Магии. Для нас ваши лихие девяностые тоже не прошли даром. Когда ваш мир сплавил нашему своих распоясавшихся монстров, всем чародеям пришлось немало потрудиться. Как ты видишь из этих картинок, рыцари тоже постарались.

Когда у нас появились ваши чудовища, это было ещё полбеды, но когда они начали скрещиваться с нашими… Потребовались десятилетия, чтобы истребить всю нечисть с лица земли.

— Ты хочешь сказать, что наконец-то Добро победило Зло? — усмехнувшись, спросила у него Мария.

— Не говори глупостей! Это в принципе невозможно. Зато сейчас в Обломках остались только наши, местные монстры. Это тоже их дом. Ведь наш мир — пристанище всего сверхъестественного, таинственного и колдовского. Так что нам хватало своего дерьма, а пришлось разгребать ещё и чужое!

Неожиданно ей в ноги уткнулось что-то твёрдое. Мария опустила голову и увидела рядом с собой собаку. Это сначала она подумала, что это обыкновенный пёс. А когда через некоторое время собачка выбежала на свет…

Пронзительный визг прорезал старинные стены замка. Барт тотчас подскочил к ней и довольно грубо сгрёб её в охапку, зажав ей рот ладонью. Крик прекратился, и только тогда Мария поняла, что вопила она сама.

— Ты с ума сошла? Сейчас сюда сбежится куча народу! — прошипел сквозь зубы колдун.

Но Марию даже не возмутила его бесцеремонность: она рассматривала диковинного зверя, которого сначала приняла за собаку. Ростом с добермана, светло-рыжая шерсть… а вот и нет, никакая это не шерсть. Тело зверя, так напоминающего очертаниями собаку, покрывало оперение! А почти собачья с виду морда заканчивалась каким-то наростом, очень напоминающим клюв утконоса, только острый. Хвост и лапы больше походили на кошачьи.

— Если ты при виде Баскоя так орёшь, что же будет дальше? — возмутился Барт.

— Так я же приняла его за пса! — возразила ему Мария, не сводя глаз с ластившегося к ней зверя. Его поведение действительно ничем не отличалось от собачьего.

— А это и есть домашний питомец и любимец, почти пёс. Вернее, только наполовину. Как-то один залётный грифон воспылал любовью к борзой герцога. Плод этой любви стоит перед тобой. Верно Баской? Плут ты эдакий! — последние слова предназначались уже к грифопсу. Барт ласково гладил его по странной голове, а зверь лишь млел от удовольствия.

— Вообще-то я люблю собак, — почему-то неуверенно отозвалась она.

— Значит, и его полюбишь. Пошли, вдруг тебя кто-то услышал.

Они пришли в небольшую комнату, которая показалась ей очень уютной, но холодной. Она окинула взглядом помещение в поисках каких-нибудь признаков центрального отопления. Но кроме камина ничего здесь не обнаружила.

— Холодно, а что же тогда будет зимой? — растеряно спросила она Барта.

— Ты сначала до неё доживи. — По-видимому, это была шутка, так как колдун самодовольно усмехнулся и продолжил: — Я скажу прислуге, чтобы разожгли камин. Сейчас подадут ужин.

Колдун быстро удалился. А Мария осталась стаять посередине комнаты в полной растерянности. Ведь Барт, несмотря на всю его заносчивость и замашки альфа самца оставался единственным близким ей человеком в этом мире.

Она окинула взглядом стены, обитые атласной тканью, и заметила неприметную дверь. Открыв её, Мария увидела небольшую спальню с огромной высоченной кроватью с балдахином.

Прямо как в сказке принцесса на горошине! Но ей сейчас хоть арбуз туда подложи — не заметит, настолько она устала. Мария подошла к кровати и с огромным наслаждением растянулась на ней. И как только её тело расслабилось, глаза тут же закрылись, и она провалилась в глубокий сон.

Очнулась она от того, что кто-то осторожно прикасался к её лицу. Ей нежно водили по щеке кончиками пальцев. И когда они дотронулись до её губ, Мария с огромным нежеланием открыла глаза.

Дымчато-серые глаза в упор смотрели на неё. Барт лежал на боку рядом с ней и с задумчивым видом беспардонно её рассматривал.

— Ты теперь дочь герцога, да и то приёмная. А замашки у тебя как у принцессы. Но даже и они не позволяют себе заваливаться в постель одетыми, — ничего не выражающим тоном заявил Барт. — Где твои манеры?

Мария смотрела прямо ему в лицо и силилась понять: шутить он или же говорит серьёзно? А ещё кожа, где только что прикасался колдун, горела почему-то огнём.

— Ты принёс мне ужин? — невольно вырвалось у неё.

В ответ раздался громогласный мужской хохот. Барт резко вскочил с кровати и, ухватив её за руку, грубо стащил её вслед за собой.

— Чтобы я принёс сервированный поднос в постель? Милая моя, это нужно заслужить. Надеюсь, это никогда не произойдёт. — Он немного помолчал и добавил: — Во всяком случае, между нами.

— Я тоже на это очень надеюсь, — зло прошипела Мария.

Не обращая на её слова никакого внимания, колдун, как ни в чём не бывало, спокойно продолжил:

— Я приду за тобой через час. А ты сейчас покушаешь и примешь ванну. Помойся как следует, твоя кожа должна быть идеально чистой. И на ней не должно быть ни единого волосика, кроме тех, что на голове. Наша Магия не любит грязных и волосатых ведьм.

— Это что, шутка такая? Ты предлагаешь мне сделать себе депиляцию? Ага, самое время!

— Депи… что? Ну да ладно. Называй это как хочешь, но от волос на теле избавься. Всё необходимое тебе принесут. Если хочешь, твоя служанка сама это сделает.

Поверь мне, лично мне и дела нет до твоей растительности. Но этого требует обряд обращения тебя в ведьму. Великая Магия не примет тебя, если ты не будешь соответствовать. Мышка, я понимаю, что для тебя это всё неожиданно. Я тоже хотел бы, чтобы ты сначала привыкла, немного успокоилась… Но события разворачиваются слишком быстро. Я только сейчас узнал, что ты каким-то образом оказалась в списках экзаменующихся.

— Экзамены? Какие? — ошеломлённо прошептала Мария.

— По оборотничеству. В принципе, в нём нет ничего сложного. Но чтобы овладеть заклинаниями, сначала нужно стать ведьмой. Для этого мы с тобой и отправимся сегодня ночью на собрание Низшей Ложи.

— На шабаш, что ли? Ведьмы, демоны, оргии… Надеюсь, мне не придётся принимать участие в…

— Шабаш? Нет, мы это называем собранием, — перебил её Барт. — А для того, чтобы принимать во всём этом участие, нужно, как минимум состоять в Средней Ложе.

Мария с облегчением выдохнула, чем вызвала у Барта странную реакцию. Он подозрительно на неё взглянул и с недовольством отвернулся.

— Барт, почему наши миры так похожи? Ведь ведьмы, колдуны и другая нечисть были известны в моём мире на протяжении многих столетий. Вспомни хотя бы нашу инквизицию. Ты понимаешь, о чём я?

— Безусловно. Я прекрасно знаком с вашей историей, и даже лично принимал участие в некоторых исторических событиях. И меня очень радует, как работает твоя голова. У тебя есть шанс остаться в живых и даже неплохо здесь устроиться. Конечно, при условии, что будешь меня слушаться.

И ты права, наши миры похожи. Когда-то на заре человечества мы составляли одно целое. Просто у некоторых людей экстрасенсорные способности изначально преобладали над другими, поэтому они пошли по иному пути эволюции. Со временем они отделились и с помощью магии перешли в параллельный мир. А остальные, которые выбрали для себя технический прогресс, начисто отвергнув колдовство и всё, что с ним связано, создали ваш мир.

Но, к сожалению, человек всегда остаётся человеком, независимо от того, где он живёт. И бесчисленные войны также сотрясают наш мир, как и ваш. И большой разницы нет, чем они уничтожают друг друга: с помощью ядерных ракет или же заклятием чёрной магии.

— Получается, для вас не представляет труда попасть в наш мир? — с огромной надеждой спросила его Мария.

— Не представляло, — сделал он ударение на последний слог. — Но после того как у вас поставили защиту от всего сверхъестественного, это стало практически невозможным. Раньше я был частым гостем в реальном мире. А во времена инквизиции лично спас огромное количество чародеев от костра, перенеся их сюда. Но только тех, которые представляли для нас ценность и которые согласились на это.

— Во времена инквизиции?! Сколько же тебе лет? — Мария даже и не скрывала своего шока.

— Для тебя я немного староват. — Прожигая её своими колдовскими глазами, медленно ответил Барт.

— А если серьёзно? — не унималась Мария.

— Пристала как банный лист! Тридцать один год мне, понятно? И не делай квадратные глаза, просто колдуны из Высшей Ложи могут перемещаться во времени.

Открылась дверь и в комнату вошла девушка с подносом в руке. Она бросила испуганный взгляд на Марию и застыла на месте.

— Ты не успела здесь появиться, а уже стала знаменитостью, — заметил Барт, посмотрев на Марию.

— Спасибо, — как можно приветливее поблагодарила она служанку. Причём девушка очень странно среагировала: побледнела, попятилась назад и тотчас вылетела из комнаты как пуля.

Бард засмеялся и прокомментировал:

— Здесь не привыкли благодарить слуг. Для знати они пустое место.

— Но она меня боится! Что тут вообще творится? — Мария требовательно посмотрела на колдуна.

— Что-то точно происходит, но вот что… — задумчиво произнёс Барт. — Вот уже на протяжении полугода в замке пропадает челядь, симпатичные девушки в возрасте от шестнадцати до двадцати лет. Они просто исчезают и всё.

— А в полицию обращались? — взволнованно прошептала Мария.

Вместо ответа Барт лишь снисходительно посмотрел на неё. Становилось очевидным, что этот орган здесь либо не в почёте, или же его вовсе здесь нет.

— Не задерживайся. Мы и так уже опаздываем, — сухо заметил колдун и удалился.

Ванна стояла наполненной водой до краев. От неё шёл терпкий запах, вероятно, в неё добавили какое-то ароматическое вещество. На столике лежала опасная старомодная бритва из жёлтого металла. Неужели золотая? Вероятно, так оно и было.

Мария с удовольствием погрузилось в горячую ванну, закрыв от блаженства глаза…

Когда она вошла в комнату в одном лишь полотенце, небрежно обмотанном вокруг талии, Барт уже сидел в кресле. От неожиданности она взвизгнула и тут же прикрыла руками грудь.

— Что за привычка визжать по любому поводу? — с усмешкой заявил он, вероятно, абсолютно не испытывая неудобства. — На, надень вот это.

Он небрежно бросил ей какой-то чёрный балахон. Мария еле успела его поймать одной рукой и тут же прикрыла им свою обнажённую грудь. Злясь на этого беспардонного нахала, она опять скрылась в ванной комнате.

Это оказалась накидка, у которой из застёжек имелся лишь один крючок на горловине. Запахнувшись посильнее и придерживая рукой края накидки, Мария вошла в комнату. И тотчас получила из рук Барта красивую чёрную маску, которая в отличие от маскарадных, скрывала практически всё лицо. И даже волосы оказались спрятанными под кружевной вуалью.

— Как таинственно, — заметила она. — Хорошо, что будет ещё и маска. А то в этой накидке я чувствую себя полуголой.

Барт задумчиво смотрел на неё, и взгляд его загадочных глаз просвечивал её насквозь подобно рентгеновским лучам.

— Кажется, ты не совсем меня поняла. На тебе будет одна лишь маска.

— ?!

— Не волнуйся, туда, куда мы с тобой направляемся, трудно кого-либо шокировать обнажённым женским телом. Тем более, ты там будешь не одна такая.

Глава 5

Мария смотрела на таких же, как и она обнажённых девушек, и чувствовала сильный озноб. Вовсе не от холода, хотя в этом огромном зале было действительно нежарко. Она переводила взгляд с одной претендентки на звание ведьмы на другую и понимала, насколько жалко они все выглядят. Их поставили по кругу как лошадей на арене цирка. А роль зрителей исполняла многочисленная странная публика, которая сидела на высоких трибунах и беспардонно их рассматривала. Все они красовались в таких же чёрных балахонах и, возможно, под ними у них ничего не было…

Обряд посвящения начался заунывным пением, которое больше напоминало вой. Многочисленные ведьмы и колдуны с трибун начали даже раскачиваться, словно при медитации. И тут, когда мерзкие завывания стали просто невыносимы, в центр арены вышел… Барт! Без балахона. Но, на нём была хотя бы набедренная повязка, наподобие той, какие носили в древнем Египте.

Какое счастье, что на ней эта маска, прикрывающая не только лицо, но и волосы! Так что догадаться, какая обнажённая грудь именно её, он не сумеет…

От этих мыслей ей сразу же стало как-то спокойнее. Она окинула оценивающим взглядом своих соседок и пришла к заключению, что занятие фитнесом и верховая езда не прошли для неё понапрасну. Ведь у некоторых девушек фигуры напоминали сардельку, без какого-либо намёка на талию и другие женские заморочки. Но у большинства тельца казались худенькими и тщедушными, совершенно не напоминающие девичьи сформировавшиеся фигуры. Вероятно, их тут плохо кормили, или же они были слишком молоды.

Затем её взгляд остановился на Барте. И тут же её сердце чуть не выпрыгнуло из груди от восхищения. Ведь она и понятия не имела, насколько он хорош!

Колдун напоминал ей сейчас Ахиллеса из «Трои» в исполнении великолепного Бреда Питта. Такой же восхитительный, а в отблеске факельных огней он казался ей и вовсе каким-то мифическим полубогом. Мария была уверена: в данный момент Барта рассматривала не одна пара восхищённых женских глаз…

Церемония длилась уже очень долго. Но вот наконец-то начался заключительный этап, при котором они подходили поочерёдно к Барту и он клал им в рот какую-то непонятную штуковину. Когда подошла её очередь, Мария смело шагнула вперёд и с гордо поднятой головой подошла к колдуну. Она послушно открыла рот, и он положил ей на язык что-то мягкое и на вкус напоминающее обыкновенную барбариску. И когда она уже возвращалась на своё место, до неё долетел чуть слышный восхищённый возглас колдуна:

— Мышка, ты великолепна!

Кажется, в этот момент она не только перестала дышать, но у неё и сердце остановилось в оглушительной панике.

Какой ужас! Как он догадался?! У неё что, на заднице написаны её имя и фамилия?

Мария чуть не споткнулась от такого потрясения. Её лицо пылало под маской огнём. Но это полбеды, всё равно его никто не видел. А вот её ягодицы… Они тоже горели, так как Мария чувствовала на них его оценивающий мужской взгляд.

Мария не помнила, как она добралась до замка. Всю дорогу они молчали. Она лишь таращилась в окно кареты, делая вид, что в этой кромешной темноте что-то видит. Спать она легла с неспокойным сердцем, а утром, как и следовало ожидать, проснулась невыспавшаяся с дикой головной болью.

Едва она открыла глаза, как увидела уже знакомую ей служанку с подносом в руках. Девушка, трясясь от страха, тихо пролепетала:

— Госпожа, лорд Бартоломеус велел принести вам отвар от головной боли.

Лорд? Так он что, голубых кровей? А откуда он узнал, что у неё заболит голова?

— Э-э… Девушка, принеси-ка мне, пожалуйста, завтрак сюда, — попросила она горничную.

Когда она ушла, испуганно хлопая глазами, Мария встала с постели и увидела приготовленное для неё на вешалке платье. Оно точь-в-точь показалось ей похожим на платье, нарисованное на одной из страниц её книги сказок.

Кажется, совсем недавно она листала её и мечтала о таких же нарядах. Представляла себя Золушкой… Мечты сбываются, вот только в её случае рассчитывать на благородного принца не приходится. Зато, теперь понятно, почему её платье не устраивает Барта. Ведь они тут застряли в каком-то средневековье!

Мария осторожно влезла в шикарное платье и постаралась дотянуться до хитрой системы крючков на спине. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Барт.

— Мышка! Никаких завтраков в твою комнату, вчера я сделал для тебя лишь исключение. Ты вечно собираешься скрываться от своей новой семьи? — Холодный тон колдуна не предвещал ей ничего хорошего.

— Новая семья?! Меня и старая вполне устраивала! — не выдержала она.

Барт окинул её ледяным взглядом и отвернулся. А она попыталась опять дотянуться до застёжек на своей спине. Но после неудачных попыток Мария с тупым отчаянием села на постель и застыла.

Барт оглянулся на неё и удивленно воскликнул:

— Посмотрите-ка на неё! Несчастье ты моё, чего уселась?

— У меня не получается застегнуть это чёртово платье!

— И не получится. Для этого и существуют служанки. Ты куда её сплавила?

— Я подумала, что смогу сама.

— Подумала она… — недовольно проворчал колдун и в два шага оказался около неё.

Он развернул её к себе спиной и начал ловко застёгивать крючки. А Мария послушно стояла, радуясь про себя, что у них не в моде корсеты…

— Приведи голову в порядок, надеюсь, без горничной ты справишься? А я пока съем твой завтрак. Из-за тебя я опять не смогу нормально поесть.

Барт взял с подноса вилку и подцепил ею омлет. А Мария подошла к туалетному столику и окинула взглядом многочисленные флаконы, пудреницы и баночки с неизвестным ей содержимым. Найдя щётку для волос, она схватила её и начала расчёсывать свои длинные пушистые волосы. Заколола она их красивыми заколками, которые нашла здесь же. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, она повернулся к колдуну со словами:

— Я готова.

Барт посмотрел на неё, и на какой-то миг в его глазах вспыхнул непонятный ей огонь.

— Неплохо. Но должно быть ещё лучше. Я не хочу, чтобы на фоне своих расфуфыренных сестриц ты чувствовала себя белой вороной. Почему ты не воспользовалась гримом? У тебя тонкие правильные черты лица, прекрасные русые волосы, про твою фигуру я уже тебе говорил. Но твоё лицо сейчас напоминает бледное пятно. Ведь на белой коже твои бесцветные реснички и брови абсолютно не видны.

Мария стояла перед ним, не зная, радоваться ей или же огорчаться. Ведь он только что похвалил её внешние данные (видимо её голый зад сыграл решающую роль), и в то же время обозвал её бледной поганкой. Видите ли, яркости в ней нет!

Мария обиженно возразила:

— У себя дома мне запрещали пользоваться косметикой. Отец говорил, что мне ещё рано хвостом крутить.

— Возможно, он был и прав, — задумчиво протянул Барт, рассматривая её беспардонным взглядом. — Природную яркость в лице имеют лишь единицы, как правило, это брюнетки. Как ты уже поняла, ты к ним не относишься. Но это не беда, для этого и существует грим. И пользоваться им также естественно, как и расчёсывать волосы или чистить зубы.

Посмотри на этот салат. Выглядит он великолепно. Посмотрим, из чего он сделан… Ага, варёная свекла. Честно говоря, сама по себе она безвкусна, и в чистом виде практически несъедобна. Но повар её умело облагородил. Он сбрызнул её бальзамическим уксусом, добавил оливкового масла, а сверху посыпал козьим сыром и пряной зеленью. И всё, шедевр готов!

Также и с гримом. Но он должен лишь подчеркнуть твои достоинства, ни в коим случае не выпячивая их вульгарным образом! Короче, ты должна себя подать в лучшем виде. Чтобы тот, кто попробовал тебя, не смог бы оторваться…

Барт умолк с многозначительным видом, дожёвывая тем временем её салат. А она опять подошла к туалетному столику и стала открывать поочерёдно все баночки.

Сначала она нанесла на лицо крем тонального цвета. Оно выровняло его тон и придало коже едва уловимое сияние. Как ни странно, но здесь нашлись даже тени для век. И она поспешила ими воспользоваться. Затем Мария занялась бровями и ресницами. Под конец она прошлась большой кисточкой по своим скулам, придав им лёгкий румянец. Привычный в её мире цилиндрический тюбик с губной помадой она так и не нашла. Поэтому нанесла на губы жирный крем розового оттенка из маленькой баночки. Возможно, это тоже были румяна, но со своей задачей они справились на «отлично».

Мария смотрела на себя оценивающим взглядом. В зеркале отражалась незнакомка, причём очень даже симпатичная! Даже её бледно-серые глаза сияли сейчас словно две дымчатые жемчужины!

Довольная полученным результатом, Мария обернулась на Барта. Она посмотрела на него вызывающе, стараясь выглядеть эдакой роковой красоткой. Для неё это показалось непривычным, но в то же время приятно волнующим.

Барт с задумчивым видом пил чай, глядя в окно. Вот он повернул голову, и их взгляды встретились. Он тотчас застыл и, провалиться ей на этом самом месте, чуть не поперхнулся от удивления! На какой-то миг в его глазах вспыхнуло откровенное восхищение, но он тут же взял себя в руки.

— Неплохо, неплохо… А ты небезнадёжна. Возможно, я без труда сумею осуществить задуманный мною план.

— Какой ещё план? — подозрительно поинтересовалась у него Мария, чувствуя здесь подвох.

— Как можно быстрее выдать тебя замуж за какого-нибудь богатого господина, которому герцог Ленард не сможет отказать.

Глава 6

Её? Замуж? Час от часу не легче!

— Барт, а нельзя ли с этого места поподробнее?

Мария семенила за ним, опасаясь делать нормальные шаги. Не хватало ей ещё наступить на подол её нового платья и опозориться в первый же день!

— Нельзя! — сухо ответил ей колдун.

Более понятного и лаконичного ответа и придумать было нельзя. Но как раз это её и не устраивало.

— Что значит «нельзя»? Я тебе что, собачонка бегать за тобой, почему я не имею право знать? Это же моя жизнь!

Барт остановился настолько неожиданно, что Мария по инерции налетела прямо на него. Столкновение оказалось довольно ощутимым, и если бы он не подхватил её, она упала бы на спину.

— Мышка! Веди себя достойно, как госпожа! А насчёт твоего вопроса… Какая разница где ты выйдешь замуж и нарожаешь детей, здесь или же в том мире? Женщины везде одинаковы: для вас самое главное — удачно выйти замуж. А это я тебе гарантирую. Ты ещё благодарить меня будешь. Не думаю, что твой настоящий отец выбрал бы для тебя лучшего жениха, чем я.

Они остановились перед высокими двустворчатыми дверями. И не успела Мария высказать Барту всё, что она думает по поводу его возмутительной речи, как он буквально втолкнул её в огромный зал и тотчас закрыл за ней дверь.

Прямо перед собой она увидела огромный прямоугольный стол, за которым завтракали, по всей видимости, члены её новоявленной семьи.

— Кто к нам пожаловал! Неужели моя приёмная дочь соизволила удостоить нас своим появлением? — Крупный седой мужчина во главе стола смотрел на нее колючим, пронизывающим насквозь взглядом.

Словно по команде, все сидящие за столом тут же выставились на неё. Мария сделала несколько шагов и остановилась в нерешительности.

Так… Понеслось! И как прикажете их приветствовать? Барт ничего не сказал ей об этом. Сделать реверанс? А вдруг у них так не принято? Ведь здесь, кажется, какое-то смешение всех времён и обычаев.

Она натянуто улыбнулась и, кивнув головой, пролепетала:

— Здрасьте! Я Мария.

В ответ раздался едва слышный звон столовых приборов о тарелку. Это герцогиня — очень яркая и симпатичная женщина средних лет, тотчас продолжила свою трапезу, едва Мария закрыла рот. По всей видимости, она тут же потеряла интерес к своей падчерице, и так уделив ей свои пять драгоценных секунд.

Марию это очень возмутило, но вспомнив наставления Барта, она всё-таки стерпела. Но, к сожалению, недолго смогла себя сдерживать…

— А мы тебя заждались. Твоим сёстрам не терпится с тобой познакомиться, — продолжил герцог Ленард.

Мария бросила взгляд на своих «сестёр». И, судя по их кислым физиономиям, они, также как и она сама, особо не горели желанием знакомиться. Довольно смазливые девушки, примерно одинакового с ней возраста, смотрели на неё откровенно недружелюбно.

— Папочка, нам обязательно называть её сестрой на публике? — невозмутимо поинтересовалась та, что постарше.

— Да, — сухо ответил герцог.

— А мне теперь придётся краснеть за свою новую дочурку. Ведь она неотёсанная дикарка, судя по её манерам, — изрекла высокомерно герцогиня и отправила в рот маленький кусочек чего-то очень аппетитного на вид.

Мария сглотнула набежавшую от голода слюну и заметила:

— Вообще-то я против того, чтобы вы называли меня дочерью. У меня есть настоящая мать, которая сейчас убивается от горя по вашей милости.

— Мария! — Голос герцога прозвучал резко, словно свист хлыста. — Покинь столовую. Ещё немного и ты наговоришь непозволительных дерзостей.

Она и сама бы ушла по доброй воле! Всё равно есть враз расхотелось, как только она увидела их надменные физиономии.

Мария с трудом нашла дорогу до своей комнаты и тотчас упала на кровать. Слёзы потекли из её глаз нескончаемым потоком. Поэтому из-за своего состояния она и не заметила, как в спальню вошёл Барт. А когда она его увидела, то демонстративно отвернулась от него к стенке. Выслушивать ещё и его нравоучения — ни за что на свете!

Неожиданно кровать прогнулась под тяжестью мужского тела. Барт улёгся рядом с ней и начал ласково гладить её по голове. И едва его рука коснулась её, как Мария сразу же почувствовала облегчение! По телу разлилась приятная истома, и её будущее уже не казалось ей таким беспросветным.

Он аккуратно повернул её к себе лицом и прошептал:

— Правило номер один — не плакать, когда у тебя накрашены ресницы. И правило номер два — всегда имей при себе носовой платок.

Барт небрежно вытащил из кармана не просто кусок материи, а какое-то кружевное произведение искусства и начал подтирать им у неё под носом. Затем он осторожно промокнул у неё под глазами и грустно улыбнулся:

— Мышка, перестань плакать. Я и так чувствую себя последним мерзавцем. Пускай я колдун, но считаю, что дети не должны отвечать за ошибки своих родителей. Тем более, такие симпатичные. Вставай, я принёс тебе кое-что перекусить. Хотя герцог распорядился, чтобы тебя сегодня не кормили. Но сам он уже давно не бегал по лесу в волчьей шкуре. Поэтому забыл, каково это на голодный желудок!

— В волчьей шкуре? Ты хочешь сказать…

— Да. Мы будем обращаться в волков. Для тебя это наиболее удобный зверь, так как подходит тебе по весу. Да и с точки зрения безопасности: всё-таки это хищник, которого в лесу бояться все, даже медведи.

Сейчас ты успокоишься, затем встанешь и съешь всё до последней крошки. Потом ляжешь и как следует выспишься. Я скажу, чтобы тебя не беспокоили.

Колдун сел на кровати, потом начал уже вставать, как вдруг передумал. Быстро наклонившись к ней, Барт нежно поцеловал её в лоб. После чего резко поднялся с постели и молча вышел из спальни.

Проснулась она, когда закат уже окрашивал своими дивными красками лесную опушку на горизонте. Доела остатки курицы и села ждать Барта.

— Заждалась меня? — раздался совсем рядом знакомый голос. Любуясь в окно на изумительный по красоте пейзаж, она и не заметила вошедшего колдуна.

Мария подняла на него глаза и удивилась произошедшей с ним перемене. В его взгляде ей почудились даже тёплые искорки! Кажется, в их отношениях что-то поменялось в лучшую сторону. Он резко к ней подобрел, видимо, почувствовал себя виноватым перед ней. Ну, ещё бы!

Они вышли из замка через чёрный ход. А там их уже поджидал Модест. Кентавр поприветствовал её своей восхитительной белозубой улыбкой, от которой у неё сразу же затряслись коленки. И не удивительно: этот убийственно красивый кентавр (его верхняя часть) посмотрел на неё так, как не смотрел на неё ещё ни один мужчина.

— О, в этот раз вы выглядите просто обворожительно! И как самая настоящая госпожа! — Кентавр-ловелас, видимо, решил сразить её наповал.

— Модест, давай не будем разводить великосветскую болтовню. Ко мне только на «ты», понятно? — Мария протянула ему руку, чтобы он пожал её в знак дружбы, а он взял и поднёс её к своим губам… От этого у неё и вовсе всё поплыло перед глазами.

Вот чёрт, кажется, Барт заметил её состояние! И почему она так реагирует на мужское внимание? Наверное, потому, что до этого она не знала об этом абсолютно ничего…

— Модест, прекращай! Она мне нужна в твёрдой памяти и спокойная как кусок гранита. — Колдун строго смотрел на кентавра, и, кажется, он совсем не шутил.

Модест тяжело вздохнул и протянул к ней руки, видимо, хотел подсадить её к себе на спину. Но его опередил Барт: он моментально оказался на спине у кентавра, а затем усадил позади себя и свою ученицу.

— Мария! Только ради тебя я выношу этого надутого индюка, который вдобавок ещё и очень тяжёлый, — со смехом отозвался Модест и тут же рванул вперёд галопом. А она, чтобы не свалиться, вынуждена была обнять Барта, прижавшись к нему всем телом.

Сумрак плотной дымкой окутывал кряжистые лесные деревья, делая их очертания размытыми и немного таинственными. Вдалеке горделиво возвышался замок, который в темноте выглядел как грозная неприступная Бастилия. По сути, для неё её новый дом был самой настоящей тюрьмой. Ведь она не имела права его покинуть, если только со своим мужем…

— Модест, под утро на этом же самом месте, — негромко произнёс Барт.

Пожелав Марии удачи на практическом занятии, кентавр растворился в ночи. Совсем скоро стих и топот его копыт, после чего ей стало очень одиноко.

— Мария, я хочу тебя предупредить. Если ты и дальше будешь оказывать Модесту такие знаки внимания, то у тебя начнутся серьёзные проблемы со своей сводной сестрой. Я же тебе говорил, что Амалия влюблена в кентавра по уши. А она девушка умная и очень коварная, как мне кажется.

— Барт, да мало ли кто ей нравится! Меня это абсолютно не волнует. К тому же Модест очень милый, и мне нравится его общество.

— Я это уже заметил. Только не переусердствуй. Мой друг хоть и кажется эдаким Дон Жуаном, но на самом деле он очень ранимый и очень влюбчивый. И я бы не хотел, чтобы он потом мучился от бессмысленной любви к тебе.

— А разве любовь бывает бессмысленной? — невольно вырвалось у неё.

Колдун промолчал, но она почувствовала, как из темноты он наблюдает за ней холодным, почти звериным взглядом.

— Отвлекись на время от своих любовных переживаний и займись учёбой, — с ядовитым сарказмом заметил Барт.

— Я не… — возмутилась она, но он тут же её перебил, даже не дав ей открыть рта.

— Самое главное в оборотничестве — спокойствие и выдержка. Заучить довольно простое заклинание и дурак сумеет. А вот остаться в шкуре зверя на протяжении долгого времени… Короче, как только твой разум всколыхнёт какое-нибудь переживание, волнующее воспоминание, то ты сразу же очутишься в человеческом обличии совершенно голой посреди леса. А на экзаменах никто не будет тебя ждать с одеждой в руках. Пойдёшь к месту сбора голышом, если, конечно, опять не обратишься. А для этого тебе придется всего лишь успокоиться, но как раз это у новичков и не получается.

Барт закончил свою речь и начал спокойно раздеваться, как ни в чём не бывало.

— Что ты делаешь?! — возмущённо воскликнула она, глядя, как он уже снимает с себя штаны.

— Сама что ли не видишь? — невозмутимо ответил колдун. — Я не хочу, чтобы от моей одежды остались лишь одни лохмотья.

К её огромному облегчению на нём оказалась набедренная повязка подобная той, какую Мария видела на нём при обряде посвящения в ведьму. Он-то это предвидел, а вот она…

— Я тебя жду. Собираешься дефилировать перед Модестом в чём мать родила? — поинтересовался у неё Барт насмешливым тоном. По всей видимости, эта ситуация его порядком забавляла.

Трясущимися от волнения руками Мария попыталась дотянуться до крючков на своей спине. После нескольких неудачных попыток, она уже собиралась попросить помощи у Барта, как он и сам догадался об этом. Колдун тяжело вздохнул и зашёл к ней сзади…

— Кажется, мне уже надо выплачивать жалование твоей служанки, — устало обронил он, ловко справляясь с застёжками на платье.

Его пальцы быстро скользили по гладкой ткани, изредка касаясь её кожи. И каждый раз, как колдун дотрагивался до неё, Мария ощущала невиданное ей волнение. Кожа на спине горела огнём, да и щёки наверняка тоже.

Ещё немного, и она стечет на землю подобно поплывшей свече! Почему её тело так на него реагирует? Ведь он вредный, колючий как ёж, и совсем ей не нравится?!

Платье с громким шорохом соскользнуло на землю. А Мария осталась стоять в нелепых кружевных панталонах, прикрывая руками грудь.

— Ну, я жду. — Колдун вопросительно посмотрел на неё, после чего добавил: — Во-первых, волчица в панталонах выглядит очень уморительно, а во-вторых, нижнее бельё ты вряд ли получишь в ближайшем будущем.

Мария с тупым отчаянием стянула с себя панталоны и со злостью бросила их об землю. В этот самый момент ей показалось, что глаза Барта сверкнули в темноте торжеством и даже злорадством. Но, возможно, ей это только показалось…

— Возьми меня за руки и повторяй за мной.

Колдун протянул ей руки, и ей пришлось ухватиться за него как за спасательную соломинку. А дальше последовала такая абракадабра, что она просто ужаснулась. Это напомнило ей, как она как-то раз попыталась прочитать название витамина В₂ на французском, которое состоит аж из сорока девяти букв! И это он назвал несложным заклинанием?!

Как и следовало ожидать, у неё ничего не получалось. Барт холодно смотрел на неё, но, несмотря на это продолжал терпеливо повторять заклинание.

Через довольно продолжительное время его терпение кончилось:

— Ты всё правильно произносишь, но ты волнуешься! Почему ты не можешь никак успокоиться? Тебя беспокоит твоя нагота? Так ведь я уже видел тебя в таком виде, и в этом плане тебе нечего стыдиться — у тебя идеальная фигура. Мария, что с тобой?

Она стояла, трясясь от волнения и холода. Вот чёрт! Ну не может же она рассказать ему, что причина одна — он сам! Не в состоянии она оставаться спокойной, когда он почти обнажённый стоит рядом с ней и держит её за руки! Ведь она думает сейчас только лишь о том… Перед глазами опять стояла навязчивая картина: вот колдун подходит к ней совсем близко, затем прижимает её к своему восхитительному телу и его губы… Наваждение какое-то!

— Барт, я и сама не знаю, что со мной. Не получается и всё! — последнюю фразу она произнесла очень искренне.

Мария в отчаянии потрясла головой, пытаясь избавиться от ярких волнующих образов, стоящих у неё прямо перед глазами. И тут она заметила, что колдун внимательно вглядывается ей в лицо.

— Мышка, то, что ты сейчас испытываешь, вполне нормально, особенно для твоего возраста. Но ты должна заставить себя, хотя бы сейчас. А в другое время я даже не против: приятно ловить на себе подобные взгляды. Ведь на моём факультете в меня влюблены почти все молоденькие ведьмы. Наверное, мало я их муштрую.

Её словно обдали ледяной водой! Ведь он прочитал её как открытую книгу! И как прикажете скрывать от него свои чувства?

— Но ведь ты мне даже не нравишься! — брякнула она, не задумываясь.

— Ну и что. Но ты видишь во мне мужчину, и твоё тело реагирует на меня так, как ему и положено. Ничего, сейчас мы это исправим. Давай-ка прочитаем одно заклинание, совсем малюсенькое.

Она повторила за ним довольно сносные по произношению фразы и сразу же поняла, что это сработало. В голове появилась какая-то ясность, а долгожданное спокойствие разлилось по телу благодатной волной. После этого Мария уже без труда прочитала заклинание оборотничества, и в тот же миг ей показалось, что она стремительно падает вниз…

Глава 7

Сначала Мария подумала, что у неё закружилась голова, и она грохнулась на землю. Но когда посмотрела вниз, то поняла, что в корне ошиблась. Она как раз-то стояла на ногах, вернее, на лапах! Враз ставшая такой высокой трава неприятно защекотала ноздри. И молчаливый до этого момента ночной лес неожиданно наполнился непривычными для неё голосами и звуками. Она втянула в себя наполненный неописуемой свежестью воздух, и запахи рассказали ей больше, чем уши и глаза вместе взятые.

Не успела Мария опомниться, как огромный волчара напротив неё ласково ткнулся ей носом в лицо, вернее, уже в морду. Затем издал какие-то непонятные звуки, что-то наподобие поскуливания, но она без труда поняла его!

— Отлично Мышка. Теперь беги за мной, некуда не сворачивая и не останавливаясь. Вокруг полно настоящих волков и мы для них непрошеные гости, — сказав это, Барт тотчас растворился в лесном сумраке.

Они бежали уже довольно долго, видимо, колдун учил её ориентироваться в лесу, а ещё — оставлять метки. Но это было как раз самое неприятное и даже неприличное, с человеческой точки зрения. И всегда она держалась позади него, как колдун её и учил.

Но в один прекрасный момент, когда они бежали по открытой, залитой лунным светом поляне, и её душу переполнял неописуемый дикий восторг, она забылась. Мария совершенно отключилась от реальности. Поэтому поскакала что есть силы навстречу такой манящей и такой таинственной луне. И вот она уже с лёгкостью обогнала Барта и понеслась вперёд навстречу этой восхитительной небесной красавице.

Но не успела она пробежать и нескольких десятков метров, как её настиг Барт и откровенно по-звериному набросился на неё сзади. Он без особого труда подмял её под себя и вцепился зубами ей в холку. А она распласталась на земле, совершенно не понимая, что происходит!

На какое-то мгновение волк замер, и она почувствовала, как его хватка ослабла. А уже через секунду около неё сидел на корточках обнажённый Бард. От такого поворота событий она тоже разволновалась, что и послужило причиной мгновенного обращения.

— Идиотка! Ты что творишь?! Почему не сказала мне, что… — тут Барт замялся, но тут же продолжил: — Что у тебя проблемы со здоровьем?!

— У меня, проблемы? Да я себя замечательно чувствую!

Неожиданная догадка полоснула её мозг и разлилась по всему телу невообразимым позором. Но она всё ещё отказывалась верить в это.

— Ты же рассказывала, что любишь собак. Поэтому должна знать, что случается, когда перед самым носом кобеля выпускают течную сучку! — уже ровным голосом заметил Барт. — Ты же могла лишиться единственной ценности, которой обладаешь!

Удары сердца гулко отдавались в ушах. Она не могла поверить, что разговаривает с Бартом на эту тему! А самое паршивое то, что до неё стал доходить смысл его последней фразы.

Значит, её ценность заключается лишь в этом? А всё остальное ненужный довесок?

Унизительный конфуз, обида за его слова, всё смешалось и выплеснулось из неё потоком горючих слёз. Мария зарыдала, закрыв лицо руками, не обращая внимания на свою наготу.

— Мария! Не надо плакать. Это я, я тот самый идиот, который во всём виноват. Я обязан был предвидеть все нюансы, научить тебя, — с несвойственной ему горячностью произнёс Барт и прижал её голову к своей груди.

— Я совершенно забыла, что у меня скоро… Мне и в голову не пришло, что я кому-то должна об этом докладывать.

— Знаю, это выглядит дико. Но представляешь, что могло произойти? Ведь я был волком! Диким, практически неуправляемым зверем с извечной тягой к размножению. Я бы себе этого не простил. Хватит того, что я привёл тебя из другого мира для чего-то нехорошего.

Ведь герцог Ленард очень коварный и дальновидный колдун. Никто не знает, какие чёрные мысли роятся в его голове. Поэтому я должен выдать тебя замуж как можно быстрее для твоей же безопасности. К тому же, ты напоминаешь мне одну девушку, которую я не сумел спасти. Тогда я был молодым и глупым и только начинал постигать азы колдовства…

А сейчас давай возьмём себя в руки и вновь обернёмся волками. Только в этот раз ты будешь следовать за мной на расстоянии не менее десяти метров! Понятно?

Мария с готовностью кивнула головой в знак согласия и начала читать заклинание…

Когда до места сбора оставалось совсем недалеко, Мария почувствовала за собой погоню. Она оглянулась и увидела в темноте несколько пар горящих зелёных точек.

Волки! Наверное, они её почуяли. Как там сказал Барт? «С извечной тягой к размножению», и теперь она для них лишь самка, готовая зачать потомство и продолжить волчий род. Может, обратиться в человека? Возможно, тогда они потеряют к ней интерес, если не голодны, конечно. Но это отвлечет волков, и Барт сумеет спастись!

И не успела она об этом подумать, как началось обращение. Мгновение — и по её обнажённой коже пробежал прохладный ночной ветерок. Мария в ужасе застыла, ожидая появления стаи волков. Но не успела она вжаться от страха в ствол дерева, как за своей спиной услышала негромкое рычание. Колдун в шкуре крупного матёрого самца подошёл к ней и застыл, глядя ей в лицо.

— Барт, зачем ты вернулся?

Совсем близко послышался звук ломающихся сухих веток. И волк, прикрывая её, приготовился к атаке, развернувшись мордой к своим врагам. Его загривок вздыбился, а из могучей звериной груди послышался громкий угрожающий рык.

Мария даже не успела уловить своей человеческой реакцией, в какой момент это произошло, но в нескольких метрах от неё уже бились волки. Вернее, это даже не было похоже на драку, это казалось расправой целой стаи над волком-одиночкой. Мария с ужасом смотрела на оскаленные волчьи пасти, которые в слепой ярости рвали шкуру её серого красавца, и понимала, что у Барта нет шанса на спасение…

И вдруг вдалеке послышался тяжеловесный топот конских копыт. Затем раздался оглушительный свист и из-за деревьев выскочил Модест с огромной палкой в руке. Он начал охаживать особенно наглых волков, которые разом переключились на него. Барт тем временем вскочил на лапы и помог другу избавиться от последних бойцов волчьей стаи. А когда последний волчара скрылся в темноте леса, Барт подошёл к Марии и упал без чувств прямо к её ногам…

Мария как мышка тихо сидела около кровати Барта и смотрела, не отрываясь на его лицо. Она уже не знала, что ей ещё сделать, чтобы помочь ему? Его губы и лоб она уже тысячу раз промокала влажной салфеткой, бесчисленное количество раз проверяла его бинты, поправляла ему подушку…

И когда она в очередной раз занесла руку с мокрым платком над его головой, Барт открыл глаза и тихо простонал:

— Ну сколько можно? Оставь в покое мою голову.

Мария обрадовано вскочила со стула и наклонилась над колдуном.

— Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — она невольно сморщилась, представляя себе эту боль.

А Барт почему-то смотрел на неё, словно видел её впервые. Его серо-зелёные глаза прожигали насквозь, заставляя её мучительно краснеть.

— Мышка, как ты додумалась в одиночку остановить стаю волков? — чуть слышно спросил он, не отрывая от неё своего пронзительного взгляда.

— Я не хотела, чтобы из-за моей глупости пострадал кто-то ещё.

— А там кроме нас с тобой никого и не было. Получается, ты рисковала ради меня?

— Наверное, — уклончиво ответила Мария.

— Смелая, правда, слегка бесшабашная, умная, добрая, заботливая с ласковыми и нежными ручками. А ещё красавица, каких поискать! Прям бери и сам женись, — совсем невесело закончил Барт, не сводя с неё глаз.

— А ты возьми и женись, — тихо откликнулась Мария, тотчас обезумев от собственной наглости.

Зрачки колдуна на какой-то миг расширились и застыли на ней с нескрываемой печалью.

— Не могу, Мышка…

Глава 8

Сегодня Мария встала рано и с огромным удовольствием вдохнула в себя свежий утренний воздух. Но, как только вспомнила о том, что ей сегодня предстоят экзамены по оборотничеству, сразу же сникла.

Для неё самым страшным казалось не то, что она завалит экзамен, а то, что в сравнении с другими студентками магического колледжа она будет выглядеть смешно и глупо. А как она могла рассчитывать на что-то большее? Ведь другие ученицы занимались в отличие от неё уже полгода! Как ни странно, но в Обломках учебный год начинался с середины зимы. Следовательно, до переводных экзаменов оставалось всего лишь пять месяцев!

— Главное, не зацикливайся на мысли о том, что ты в чём-то хуже других. Это далеко не так, — Барт пытался вселить в неё уверенность, что она не тварь, дрожащая от страха.

— Ага, один раз пробежалась по лесу, да и то, чуть обоих не угробила, — Мария упорно отказывалась верить в свою готовность к экзаменам. — И вообще, зачем мне учиться магии? Что за обязаловка? Ваша Магия как-нибудь переживёт, если одна из ведьм останется неучем.

— Магия-то переживёт, а вот ты — нет. Без неё ты как котёнок на проезжей части, в твоём мире, конечно. И можешь навсегда забыть о богатом муже, если вылетишь отсюда.

— Да я вообще не хочу о нём вспоминать! Интересно, а какая связь между замужеством и учёбой? Я что, буду с мужем задачки решать и ставить опыты по алхимии? — сморозила Мария и захихикала, довольная своей шуткой.

— Образованная ведьма в Обломках — это очень престижно. А девушка из богатого и знатного рода просто обязана ею стать. Причём многие из них затем продолжают обучение в магической академии, несмотря на своё замужество. И любой знатный вельможа постарается взять себе в жёны выпускницу магического заведения, чем любую другую. — Барт смотрел на неё предельно серьёзно, видимо, подчёркивая этим важность их разговора.

— Надо же! Как наши миры отличаются друг от друга! У нас супруга-ведьма это самое страшное, что может случиться с женатым мужчиной, а у вас…

— Ничего подобного! — соизволил усмехнуться колдун. — Мы говорим о разных вещах. Черты женского характера это одно, а ведьминский статус — совсем другое. У нас каждый мужчина знает, что из ведьм получаются самые лучшие жёны, так как они знают, что надо их мужьям…

— Это то, о чём я думаю? — смущённо поинтересовалась Мария.

— И это тоже, — с многозначительной улыбкой ответил ей Бард.

— Вы тут что, куртизанок готовите? Интересно, на каком из занятий проходят всё это? Что-то я не видела подобного в своём расписании.

— И не увидишь. Сексуальная магия начинается с четвёртого курса. А к этому времени большинство наших студенток уже замужем. В Обломках это норма.

— Понятно, — тоскливо протянула Мария. — Нет, ни черта мне не понятно! А у вас, как я посмотрю, богатый муж и хороший муж обозначает одно и то же.

— А у вас разве не так? — Кажется, удивление Барта было искренним.

— Нет, представь себе, не так! А как же любовь?

Колдун посмотрел на неё каким-то тоскливым и задумчивым взглядом. И Мария враз ощутила себя совсем ещё зелёной девчонкой, которая ничего не понимает в этой жизни.

— Мышка, а я мучился, силился понять: что же в тебе такого? Почему ты так отличаешься от местных девушек? Но ты сама ответила на мучавший меня вопрос.

— Барт, ты меня пугаешь. И что со мной не так? — Мария со страхом ожидала его ответа, понимая, что он в чём-то прав. Ведь за несколько дней, которые она провела в магическом колледже, у неё так и не завязалось ни с кем даже приятельских отношений. Все смотрели на неё как на белую ворону!

— Ты слишком наивна для нашего мира, и ты не можешь скрывать свои чувства. У тебя чересчур доброе и открытое сердце, поэтому ты хочешь видеть в людях только хорошее. А если человек тебе несимпатичен, ты просто перестаешь с ним общаться. Поэтому ты везде будешь изгоем, даже в собственной семье. И это, в свою очередь, надрывает мне сердце.

Мария насупившись, смотрела поверх головы Барта. Она не смела посмотреть ему в глаза, так как он сразу бы догадался о её переживаниях.

Будешь изгоем! Так это уже произошло! Она умудрилась настроить против себя практических всех! Но она в этом не виновата. Ведь её мачеха и высокомерные сводные сестрицы настоящие ведьмы в полном смысле этого слова…

Откуда-то издалека до неё долетел возмущённый возглас Барта:

— Мышка, я перед кем тут распинаюсь? Кажется, ты меня даже не слушаешь!

— Я тебя слушаю, просто задумалась немного.

— Задумалась она… — недовольно пробурчал Барт. — А насчёт экзаменов даже не беспокойся, у тебя получится. А вот насчёт всего остального… Мышка, пока из твоей очаровательной головки не выветрится весь этот романтический бред, тебе придётся очень сложно, во всех смыслах.

Колдун скользнул по ней странным взглядом и удалился в сторону экзаменационной комиссии. А потом начался какой-то нескончаемый кошмар. Три раза Мария не по собственной воле умудрилась превратиться из волчицы в человека, проклиная себя за излишнее волнение.

И каждый раз сидела обнажённая под кустом и со слезами на глазах смотрела, как её компаньонки убегают от неё на четырёх лапах. Потом заплетающимся от волнения языком читала «успокоительное» заклинание, как она его для себя называла, и опять превращалась в волчицу…

А когда увидела вдалеке расставленные на лужайке столы экзаменационной комиссии, то сделала последний рывок и обезумевшая от счастья вбежала за специальную ширму. Затем она с помощью одной из служанок, которые обслуживали только что обратившихся в людей студенток, оделась и со спокойной душой пошла на разведку.

Мария смотрела на девушек, которые не справились с заданием, и благодарила Магию за то, что она не оказалась в их числе. Ведь это был такой позор, с которым она вряд ли смогла справиться! Несчастные пробирались к ширмам короткими перебежками от кустика к кустику, прикрывая свою наготу еловыми лапами. А потом им ещё предстоял всеобщий позор на объявлении результатов экзамена…

Мария стояла в сторонке от остальных студенток и наблюдала за их довольно сдержанным поведением. Ведь никто из присутствующих не демонстрировал своей радости! Как будто бы успешно сданный экзамен был для них самым заурядным событием. Вот лицемерки! Теперь она понимала слова Барта о её неумении скрывать свои чувства. Ведь если бы она находилась рядом со своими подругами, то они бы сейчас орали и визжали от радости!

Но, как не крути, надо становиться такой же хладнокровной жабой, как и все остальные. Иначе её быстро выкинут из этого ведьминского болота…

— Я тобой горжусь, Мышка! — появившийся словно из ниоткуда колдун, нежно сжал её руку.

— Барт, ты не представляешь как я рада! — еле сдерживая себя, воскликнула Мария.

— Тише, тише… О чём мы с тобой говорили? — строго заметил он.

— Ой, извини, учитель, — тотчас поправила себя Мария.

— Можешь не дожидаться объявления результатов. Ты прошла. Правда, с минимальным количеством балов, но и это для тебя совсем неплохо.

— Барт, — почти шепотом произнесла она. — А почему некоторые из девочек не справились? Неужели так сложно прочитать то «успокоительное» заклинание? Или же они его не знают?

Колдун непонимающе уставился на неё так, что ей даже стало неловко. Потом, видимо, он понял о каком заклинании идёт речь, так как демонстративно вздохнул и снисходительно заметил:

— Во-первых, это заклинание для старшекурсников. А во-вторых, не существует успокоительного заклятия, есть только заговор против сексуального влечения. Его мы и применяли в прошлый раз.

Такого конфуза Мария не ожидала. Она смотрела на Барта и, наверное, выглядела при этом очень глупо. От сексуального влечения?! Так почему же оно ей так превосходно помогает? Неужели потому, что она… В этом Мария боялась признаться даже самой себе.

Колдун окинул её странным взглядом бездонных серо-зелёных глаз, от которого её сразу же бросило в пот, и молча удалился. А Мария вернулась в замок с твёрдым намерением как следует отдохнуть, но как только увидела у себя на столе новое расписание занятий, забыла про всё на свете.

Защитная магия, визуальное колдовство, магия колдовских предметов… Она читала довольно внушительный перечень новых предметов и не верила своим глазам. Такое чувство, что она находилась в Хогвартсе, который ей уже казался безобидным луна-парком в сравнении с Обломками!

Но то, что Мария прочитала в приложении, которое находилось на отдельном листе, и на котором она должна была поставить свою подпись, повергло её в шок. Она несколько раз пробежала его глазами, чтобы убедиться, что это ей не померещилось. Правила пожарной безопасности при работе с огнедышащими тварями? Как и следовало ожидать, первыми в списке она увидела драконов. После них последовал огнедышащий змий, какие-то огненные саламандры, летающие песочные ящерицы и прочие зверюги, о существовании которых она и не догадывалась.

Не выдержав, Мария отправилась искать Барта, который в это время всегда находился в учебном крыле замка. Она влетела в аудиторию и тут же встретилась с настороженным взглядом Барта.

— Как это понимать? — с вызовом заявила Мария, положив перед ним тот самый лист приложения.

— Что тебя так взволновало? — спокойно откликнулся он.

— Как что? А драконы? Это какой-то прикол?

— Мария! Я твой учитель, у меня нет привычек прикалывать своих учеников. И чтобы эти жаргонные словечки я от тебя больше не слышал!

И почему это тебя так взволновало? Чем дракон хуже того же кентавра или грифона. Их существование ты не ставила под сомнение, если только в самом начале. Живого дракона я тебе сейчас не могу показать, если только его череп. А вот других огнедышащих тварей можно посмотреть в зверинце замка. Пошли, увидишь всё своими глазами.

Они пришли в зимний сад, потом ещё прошли один пролёт и оказались в очень странном месте. Здесь стояли клетки с очень диковинными животными, причём даже для Обломков. Это она поняла сразу же, как стала читать таблички на клетках. Барт подвёл её к одной из них и показал ей довольно симпатичную на вид ящерицу с перепончатыми крыльями как у летучей мыши, очень напоминающую хамелеона.

— Познакомься — извергающая огонь песочная ящерица. Кроме этой особенности это очень безобидное существо.

Барт сразу же пошёл дальше к другой клетке, даже не оглянувшись на Марию. А она, всегда испытывающая страсть к всевозможным экзотическим тварям, открыла решётчатую дверцу и протянула руку к ящерице…

Всё произошло настолько неожиданно, что она даже не успела испугаться. Когда расстояние до ящерицы сократилось до нескольких сантиметров, и её ладонь зависла около длинного сплющенного с обеих сторон хвоста, откуда-то вырвалась огненная струя и опалила ей руку. Это потом уже Мария вспомнила, как ящерица приподняла свой плоский хвост и развернулась к ней задом, из которого и вырвался ослепительный залп. А сейчас она лишь громко ойкнула и моментально выдернула руку из клетки. Застыла, прикрыв ожог другой рукой и испуганно взирая на Барта.

— Мария! — только и успел воскликнуть колдун, прежде чем подскочить к ней. Он схватил её обожженную руку за кисть и внимательно осмотрел. — Пошли, я возьму из аптечки противоожоговую мазь. Ну, как ты могла! Ты хоть читала пожарную инструкцию, прежде чем её подписать?

Честно говоря, ей и в голову не пришло читать этот бред. Ведь тогда она думала, что это именно так…

— Конечно, читала! — тут же соврала она. — Но ваши правила писал какой-то олух!

— В смысле, олух? — подозрительно прищурился Барт. — Чем же они тебе не угодили?

— А тем, что там написано огнедышащие твари. Следовательно, это подразумевает, что огонь они извергают горлом. А эта чёртова песочная ящерица просто приподняла хвост и… Извините, но в документе должно быть чётко прописано, каким местом они это делают. А горло и жопа — это совершенно разные вещи!

— Согласен. Когда я писал эту инструкцию, то допустил неточность.

Мария тотчас прикусила язык: ведь она только что обозвала его олухом! Но эти мысли вскоре вытеснила резкая всепоглощающая боль. Ожёг мучительно задёргал так, что у неё из глаз только искры посыпались. Мария охнула и в отчаянии затрясла обожженной рукой.

— Мышка, потерпи немного, сейчас боль утихнет, — Барт осторожно нанёс молочного цвета мазь на обожженное место.

Её терпение таяло на глазах. Когда же станет хоть немного легче? Кажется, эта пульсирующая изнуряющая боль и не собиралась стихать! Поэтому слёзы непроизвольно текли из её глаз, и она даже и не пыталась с ними бороться.

Колдун взял её за локоть и поднёс обожжённую руку к своему лицу. Он начал на неё осторожно дуть, почти прикасаясь к ней губами. И как только холодная воздушная струя коснулась её кожи, боль заметно ослабла.

— Легче? — Его серо-зелёные глаза светились заботой и нежностью.

— Д-да, — заикаясь ответила она, проваливаясь в глубину его глаз. И почему-то боль уже отошла на второй план…

Барт осторожно положил её обожженную кисть ей на колени. Но как только он это сделал, боль тотчас вернулась. Мария ахнула и вновь затрясла рукой.

— Неужели мазь нисколько не помогла? — сочувственно спросил он.

— Как видишь!

— Ладно. Только сиди смирно. Я сейчас наложу на тебя заклинание, и боль тут же уйдёт.

Как Барт и обещал, она перестала чувствовать мучительную пульсацию сразу же, как он замолчал.

Глава 9

— И много у вас тут драконов? — Как только пришло долгожданное облегчение, её мысли тут же перетекли в другое русло.

— Сейчас их уже немного осталось. Но все кланы подписали соглашение по защите драконов, особенно огнедышащих. Ведь им больше всех досталось.

— В смысле?

— Огнедышащие драконы, как морские, так и горные всегда использовались людьми не только как средство передвижения, но и как оружие. Поэтому в войнах их гибло несметное количество. А ещё вражеские стороны уничтожали друг у друга их детёнышей…

— Понятно. В общем, занесли их в Красную Книгу.

— Куда занесли? — непонимающе откликнулся Барт.

— Не обращай внимания. Но послушай, упоминание о драконах есть даже в Библии. Это такая книга в нашем мире…

— Я прекрасно знаю, что такое Библия. И ты верно подметила, что драконы никак не связаны с событиями девяностых годов, они существовали на земле ещё до динозавров. И, кстати, по сей день продолжают преспокойно себе жить в вашем мире.

— В моём мире? — ошарашено пролепетала Мария. — Я так и знала, что лохнесское чудовище существует! Вон оно что…

— Верно. Но у вас их осталось очень мало. В основном, свой век доживают старые драконы.

— Это что же, такая разновидность динозавров?

— Можно и так сказать. Вот только у дракона шесть конечностей вместо четырёх. И они имеют специальные пузыри, располагающиеся в горле, в которых скапливаются водород и метан. Водород помогает такому гиганту летать, а ещё с помощью этих горючих газов драконы плюются огнём.

Мышка, мне ещё много предстоит тебе рассказать, но я специально не взваливаю на тебя столько информации. Всему своё время. А сейчас меня ждут дела.

Барт встал. И тут Мария почувствовала острое нежелание оставаться одной, ей захотелось ещё немного общения и человеческого тепла. К тому же она вспомнила, как колдун дул на её обожженную кисть, как нежно смотрел ей в глаза…

Почему всё-таки её так влекло к Барту? Может, она в него влюбилась? Только этого ей не хватало!

Мария опять слегка ахнула и сделала страдальческое лицо (несмотря ни на что, она не пожелала оставаться сейчас одной). И, кажется, у неё это получилось очень правдоподобно. Но реакция Барта на её актёрский экспромт оказалась очень странной.

Он смотрел на неё, наклонив голову набок и прищурив один глаз. И весь его облик говорил о том, что он с недоверием относится к её демонстративным мучениям. Затем колдун усмехнулся и продолжил сверлить её испытующим взглядом своих обворожительных серых глаз.

— Мышка, если хочешь чтобы я остался, то прямо скажи мне об этом. Не надо устраивать здесь спектакль.

— Что значит спектакль? Ты не веришь в то, что мне больно? — в сердцах выпалила Мария, совершенно забыв о том, что это далеко не так.

— Представь себе, не верю! Так как с помощью заклинания твоя боль перешла мне. И это я сейчас испытываю дискомфорт из-за твоего нездорового любопытства.

Мария стояла и хлопала ресницами, чувствуя, как румянец заливает её лицо. Ведь только сейчас она поняла, что обозначает выражение «провалиться от стыда сквозь землю». И она с превеликой радостью это сделала, если бы у неё была такая возможность!

— А я не просила тебя забирать у меня боль. Я же ведь не знала… Верни её мне обратно, сейчас же! — приказным тоном обратилась она к Барту.

— И не подумаю. Вот тебе ещё один урок — практически любое состояние и ощущения человека можно убрать. Но, к сожалению, их нельзя просто развеять в воздухе, их можно только переместить с одного человека на другого.

— Я не хочу, чтобы ты мучился из-за меня, — не унималась Мария.

— Не волнуйся, Мышка. Не родилась ещё та девушка, ради которой я бы страдал. Сейчас я просто пропущу стаканчик хорошего крепкого вина и пойду спать. Кстати, чего и тебе желаю. Не вино, конечно, а сон, — Барт с подчёркнутой галантностью опустил голову вниз в знак прощания и направился к выходу.

Мария ходила по спальне туда-сюда, пытаясь успокоиться. Но тут уже ничего не поделаешь: что сделано, то сделано. Обидно, но уже в который раз она выставляла себя перед Бартом откровенной влюблённой дурочкой, а теперь ещё и врушкой!

Ни о каком сне не могло быть и речи. Если она сейчас завалится в постель, то проворочается до самого утра. Нужно срочно развеяться!

Мария накинула на плечи тёплый вязаный платок, который выпросила у своей горничной (такие здесь носили только девушки из прислуги), и выскользнула из своей комнаты. Хорошо хоть она догадалась прихватить с собой подсвечник с тремя небольшими огарками, а то ведь без него ей пришлось совсем плохо!

Ночной замок казался ещё более мрачным и таинственным, чем при дневном свете. Она бродила по гулким коридорам, рассматривая в мерцающем тусклом свете полотна, украшающие стены. Здесь были и другие произведения искусства, и, по всей видимости, очень старинные и очень ценные. Мария с восхищением рассматривала изумительные напольные вазы, скульптуры в полный человеческий рост и даже прикасалась к ним рукой.

Всё это напоминало ей какое-то фантастическое приключение по ночному Эрмитажу. Нет, ещё круче, прямо «Ночь в музее», часть четвёртая! И когда она уже заворачивала в очередной бесконечный коридор, стараясь запомнить свой путь, послышался звук открывающегося дверного замка и приглушённые человеческие голоса.

Мария тотчас застыла, во-первых, от неожиданности, а во-вторых, от того, что голоса принадлежали Барту и её мачехе — герцогине Диане! Ничего себе! А что колдун мог делать ночью в её покоях? Если только они… Нет, не может быть! Барт и Диана?! Но то, что она услышала далее, развеяло её последние сомнения.

— Герцогиня! При всём моём уважении к вам, я не могу молчать. Вы балансируете на краю пропасти. Вы и сами знаете, что это не может продолжаться бесконечно. — Голос Барта прозвучал сухо и, как ни странно, очень спокойно.

— Что ты имеешь в виду? Нашу связь или же что-то другое? Я тебя не совсем поняла, — томным голоском обольстительницы проворковала Диана.

— Всё вы прекрасно поняли. Я о том, что творится в замке: о пропавших девушках.

— Барт, миленький, а я-то тут причём? У меня и без того хватает забот. Мне дела нет до каких-то кухарок! — Герцогиня рассмеялась показным смехом.

— Ваше спокойствие по этому поводу очень подозрительно. И это несмотря на то, что в замке находятся две ваших дочери, пардон, уже три. Но вы ведь и так уверены, что с ними ничего не случится, не так ли?

— Не три дочери, а две. Эту неотесанную чужеземную девчонку я никогда не признаю своей дочерью, — неожиданно, излишне эмоционально выдала герцогиня.

— Понятно. Значит, Марии также угрожает опасность, как и другим девочкам из обслуги. Я много и упорно гадал и пришёл к выводу, что в замке только один активный источник зла — это вы, моя дорогая. Но так как ты, Диана, всего лишь рядовая ведьма, без каких либо выдающихся способностей, следовательно, ты обладаешь каким-то мощным магическим предметом. Но вот каким? И для чего он тебе? Явно это что-то связанное с чёрной магией, иначе тебе не понадобились бы человеческие жертвы. Но не сомневайся, я это выясню, — вкрадчиво произнёс Барт, небрежно обняв герцогиню за талию.

— Рядовая ведьма без выдающихся способностей? Совсем недавно ты был обо мне другого мнения, любовничек… — проворковала нежно Диана и страстно поцеловала его в губы.

Мария не могла больше этого выносить. Забыв подсвечник на окне, она бросилась в гулкую темноту. Не зная, куда она бежит, Мария понеслась по тёмным коридорам замка.

Как он мог? С её мачехой! Возможно, Барт с Дианой даже обсуждали её, лёжа в постели. Потешались над ней… Ведь она дурочка, которая вздыхает по своему учителю!

Неожиданно её кто-то схватил и, зажав ей рот ладонью, куда-то потащил. От охватившей её паники Мария даже не смогла оказать какого-либо сопротивления. В голове тотчас вспыхнули холодящие кровь мысли о пропавших девушках и о собственном легкомыслии…

Но вот злодей ослабил хватку и отшвырнул её от себя на что-то мягкое и приятное на ощупь. Через несколько мгновений неяркий свет свечи озарил знакомую ей комнату. Мария повертела головой, окончательно убедившись, что она оказалась в своей спальне, лежащей на собственной кровати! Она подняла голову и встретилась взглядом с Бартом, чьи горящие гневом глаза не обещали ей ничего хорошего.

— Наказание ты моё! Какого чёрта ты там делала?!

Глава 10

— Я?! Тоже мне, учитель! — Мария чуть не задохнулась от наглости Барта, поэтому постаралась вложить в последнее слово всю свою злость и презрение к этому двуличному пижону.

— Мария, почему от тебя одни проблемы? Твоё счастье, что тебя не заметила герцогиня. А то бы ты и до утра не дожила. Диана не стала бы рисковать, ведь герцога она опасается больше всего, — довольно спокойным голосом заметил Барт.

— А ты? Что будет, если герцог Ленард узнает о том, что… — Мария никак не могла произнести это вслух.

— Что я сплю с его женой? — с усмешкой закончил он её вопрос. — Так он в курсе.

— ?

— Только не надо делать такое лицо, Мышка. А то я подумаю, что твоё возмущение вызвано не просто девичьей стыдливостью, а недалёким ханжеским мировоззрением. Хотя, откуда оно у столь юной особы? — последнюю фразу он высказал задумчиво, больше обращаясь к самому себе.

— Ты меня совсем за дуру считаешь, да?

— Не совсем, — тихо ответил колдун и улыбнулся ей на редкость доброжелательной улыбкой. — Но мне нравится твоя непосредственность, несмотря на то, что я с ней всячески борюсь. Приятно иногда услышать о себе правдивые вещи, а то ведь все льстят, врут тебе прямо в лицо… Ты не такая, к сожалению.

— Барт, хватит мне зубы заговаривать. Я прекрасно понимаю, что это не моё собачье дело, но как ты мог? И что у тебя с герцогом за отношения такие? Он спихнул тебе свою надоевшую жену, в то время как сам переключился на молоденьких? А у тебя что, сдвиг в другую сторону, любишь зрелых дам? Хотя, надо признать, Диане не дашь больше тридцати…

— Что ты сказала? — неожиданно взволнованным голосом воскликнул Барт. — А ведь ты верно подметила: не больше тридцати! И почему я сам не обратил на это внимание?

Последнюю фразу он пробубнил как в бреду, вероятно, совершенно забыв о её присутствии. Барт сильно задумался, и его нахмуренный лоб показал, насколько эти мысли безрадостны.

Ну вот! Теперь он полностью забыл о её существовании! И до каких пор он будет относиться к ней настолько пренебрежительно?

Возмущенная таким невниманием к своей персоне, Мария в сердцах вскочила. Она решила покинуть свою комнату и оставить Барта наедине с его сверхважными идеями. Но как только она приблизилась к двери, Барт её остановил и довольно грубо. С нескрываемым возмущением Мария обернулась и от неожиданности буквально присела.

Колдун стоял, вцепившись ей в локоть, и смотрел на неё горящим непонятным огнём взглядом. Его чувственные губы медленно приоткрывались, словно он хотел, но затруднялся ей что-то сказать. А Мария, застывшая как истукан, заворожено смотрела на его соблазнительный рот.

Наконец-то Барт прервал эту тягостную паузу:

— Далеко собралась? Решила опять поискать на одно место приключений? Довольно испытывать судьбу. Ведь во второй раз это может оказаться не многострадальный учитель, а злодей, похищающий симпатичных девушек.

— Тогда уходи ты! В конце концов, это моя комната! Ступай к своей Диане! — в сердцах вырвалось у неё. После чего Мария готова была провалиться сквозь землю: ведь она совсем не это хотела ему сказать!

Глаза колдуна прищурились и он, как всегда в такие моменты, слегка наклонил голову набок. Затем просканировал её своим знаменитым всевидящим взглядом и усмехнулся:

— А ты никак ревнуешь? Неужели из нашей маленькой Мышки вылупляется женщина? Ох, я уже сочувствую твоему мужу. Бедняга, нелегко же ему придётся…

— Что?! Какие глупости!

— Не волнуйся Мышка, у тебя нет повода для беспокойства. Я с герцогиней только лишь ради дела.

— И почему мне стало ещё пакостнее? Пускай она змея двуличная, но ты, получается, ни чем не лучше её. К тому же, попроси у герцога доплату за вредность, ведь тебе бедненькому так было противно, так противно…

— Точно ревнуешь! Я, конечно, не против, если это не отразится на твоей учёбе. Кстати, о занятиях. Со следующей недели у тебя начинаются уроки по верховой езде. Но, исходя из того, что ты и так преуспела в этом деле, то я заменил их на занятия по…

— Нет! Я хочу совершенствоваться в этом деле. И ты не можешь лишить меня одного из занятий, которое входит в обязательный перечень посещаемых уроков. — Мария с удовольствием наблюдала, как лицо колдуна вытягивается от досады.

Ему не удастся отнять у неё общение с кентавром. Ведь, судя по всему, он только этого и добивается. Она это чувствовала сердцем. И пускай Барт упорно не видел в ней женщины, она не позволит ему так с собой обращаться…

Утро началось с тех самых отвоёванных ею занятий по верховой езде. Модест поприветствовал её как старую знакомую и сразу же начал с ней заигрывать.

Честно говоря, она была не против этого. Ну, хоть кто-то её замечает! Конечно, она предпочла, чтобы принц на коне оказался не два в одном, а по отдельности. Но, глядя в прекрасные, чёрные как маслины глаза Модеста, она забывала об этом.

Сегодня они проходили правила поведения на охоте. Причём, они ничем существенным не отличались от подобных правил в её мире. Ведь это и охотой можно было назвать с большой натяжкой. Толпа расфуфыренных наездников преследовало несчастную загнанную лисицу, которую несколько часов до этого уже выслеживали и готовили на смерть куча егерей и загонщиков. Где же тут справедливость? Ведь животное не имело ни малейшего шанса спастись!

— Модест! А какие занятия ты проводишь в мужском отделении? Неужели юноши изучают подобную ерунду? — с любопытством поинтересовалась Мария.

— Высоко же ты ценишь мои уроки, — заметил кентавр, улыбаясь во весь свой белозубый рот. — У парней много часов отводится подготовке к рыцарским боям. Это целое искусство! Как правильно в доспехах держаться в седле, как наносить противнику сокрушительный удар различными видами оружия и ещё много чего…

Мария не верила своим ушам! У них до сих пор проводились рыцарские турниры?! Ведь раньше она зачитывалась романами о благородных юношах, которые, как правило, становились в итоге тамплиерами. И теперь она имела возможность наблюдать за настоящими поединками!

— Модест, миленький! Я тебя очень прошу, давай заниматься по программе мужского отделения. Ты даже не представляешь, как я мечтаю об этом! — в запале протараторила Мария, не сводя с него молящих глаз.

— Великая Магия! Да зачем тебе это нужно? Ведь ты девушка!

— Спасибо, что напомнил. А то многие об этом забывают, — недовольно пробормотала она себе под нос. — Ну что тебе стоит? Об этом не узнает ни одна живая душа, и в первую очередь Барт. Ведь он чисто из вредности запретит мне это.

— Из вредности? — Модест подозрительно смотрел на неё. — Возможно, он о тебе беспокоится. Ведь он что-то вроде твоего наставника. И, честно говоря, я не в восторге от всего этого. Ты не понимаешь что просишь! Если бы ты видела, сколько рыцарей остаётся калеками после таких турниров, то у тебя поубавилось бы прыти.

— Но я же не собираюсь участвовать в настоящих боях! Я так, чисто из любопытства…

— Ох, чувствую, я об этом ещё ни раз пожалею… Но не могу отказать такой милой и симпатичной девушке. Так и быть, со следующего занятия приступаем к новой программе.

На радостях Мария подскочила к кентавру и обняла его за могучий торс. А когда она от него отстранилась и подняла голову, то увидела совсем безрадостное лицо Модеста. Сначала она даже опешила: ведь только что кентавр улыбался! Может, она его чем-то обидела? Но, несмотря на свои переживания, Мария не стала подымать эту тему, опасаясь сделать ему ещё больнее. Разве поймёшь этих кентавров? Они загадочны не только внешне…

После получасовой сумасшедшей гонки по бескрайнему полю, настроение зашкаливало до отметки «максимально отличное», причём у обоих. Об этом нетрудно было догадаться, глядя на искрящиеся счастьем глаза черноволосого красавца. Модест отпускал ей шуточки на грани приличия, дурачился и вёл себя как ребёнок. В общем, он совершенно не соответствовал образу строгого педагога, да он вообще не тянул на учителя!

— Модест, как ты можешь дружить с Бартом, ведь вы совершенно разные?!

В ответ послышался громогласный хохот. Насмеявшись вволю, кентавр вытер тыльной стороной ладони выступившие слёзы и ответил:

— Что, попала под горячую руку? Это он может… Как говорится, положение обязывает. Ведь, как ни крути, он колдун Высшей Ложи! Поэтому он так себя и ведёт. А с вами, учениками, по-другому нельзя. Дашь поблажку — и вы уже на шее: панибратство, фамильярность и другие прелести подобной «дружбы» с учащимися.

— И всё-таки ты не сухарь, в отличие от некоторых. Наверное, это из-за своего несносного характера он до сих пор не нашёл себе жену.

— Нет, не из-за этого. Колдуны его ранга не имеют права заводить семью. Магия не терпит конкуренции и требует от своих ближайших последователей полной отдачи.

— А-а, — разочарованно протянула Мария, с тоской глядя вдаль. — Но он особо не страдает от этого и ни в чём себе не отказывает…

Как ей не хотелось идти на следующее занятие! Но Мария не могла себе этого позволить, ведь она и так отставала от других на полгода! А всё потому, что ей предстояла встреча с Бартом, так как занятия по элементарной магии, курс первый «Простейшее колдовство» вёл у неё именно он.

Когда Мария вошла в учебное крыло замка, из него важно выплывали её сводные сестрицы. Они окинули её презрительным взглядом, и Ивонна тут же что-то шепнула своей сестре. Девушки мерзко захихикали, и несложно было догадаться, о ком шла речь. Мария невольно потянулась рукой к своим волосам. Как и следовало ожидать, они сильно растрепались после сумасшедшего галопа на кентавре. И, как назло, у неё не оказалось с собой гребешка!

Мария начала впопыхах расчёсывать свои космы пальцами, стараясь привести себя в надлежащий вид. За этим занятием и застал её Барт. Он вошёл в классную комнату и, кажется, обомлел от её внешнего вида.

— Вот и найди ей мужа, если она почти всегда выглядит как огородное пугало!

— Подумаешь, забыла захватить с собой гребешок, — обиженно возразила она.

— Мария! Я думал, ты поняла с прошлого раза, что девушка должна всегда выглядеть привлекательно. Чёрт подери, я, что ли должен учить тебя краситься?

В два шага он оказался около неё. Насильно усадил её на учительский стул и зачем-то встал у неё за спиной. Не успела Мария опомниться, как с ужасом поняла, что он её расчёсывает!

— Прекрати сейчас же! Дай сюда гребешок, я сама, — в смятении возразила Мария и попыталась встать со стула. Но он тут же усадил её на место.

— Вот-вот, пускай тебе будет стыдно. Мышка, не дёргайся, а то я тебе все волосы повыдёргиваю.

Превозмогая стыд, она затихла. Что самое удивительное — совсем скоро она расслабилась. И ей даже стало приятно, как ловкие руки Барта касались её головы. Мария закрыла глаза и отключилась…

— Готово! Теперь хоть на человека стала похожа, — откуда-то издалека долетел до неё голос колдуна.

Мария встрепенулась и эта сладостная истома, завладевшая её телом, разом с неё слетела. Она с трудом сфокусировала свой взгляд и тотчас встретилась с насмешливыми и такими притягательными серо-зелёными глазами.

Глава 11

Мария тут же поспешила напустить на себя серьёзный вид. Поэтому начала деловито искать в своей сумке тетрадку для конспектов, которую она, по всей видимости, опять забыла у себя в комнате.

— А теперь приступим к занятиям. Сегодня мы постараемся овладеть левитацией и заклинанием невидимости, — не обращая на её возню внимания, изрёк Барт. — Честно говоря, по плану на это отводится несколько занятий. Но в твоём случае, это непозволительная роскошь. Поэтому, придётся постараться.

— А где же метла и шапка-невидимка? — пошутила Мария, но, напоровшись на строгий взгляд Барта, тотчас осеклась.

— Для тебя это, кстати, жизненно необходимо. Как в следующий раз надумаешь побродить по ночному замку, хотя бы ради безопасности стань невидимой. Записывай в тетрадь заклинание, — распорядился Барт и выставился на неё испытующим взглядом.

Мария сделала виноватое лицо и уже открыла рот для извинений, как колдун вытащил из своего стола её тетрадь и со злостью бросил ей на стол!

— А как она оказалась у…

— Заглянул к тебе в комнату и нашёл её валяющейся у тебя на кровати. Пришлось побеспокоиться, в отличие от тебя, — перебил её Барт, не скрывая своего раздражения. И тут же начал диктовать по слогам заклинание невидимости.

Мария застрочила, едва за ним поспевая. И когда Барт закончил, она с нескрываемым облегчением отвалилась на спинку стула.

— Устала? — поинтересовался колдун, и в его голосе проскользнули сочувствующие нотки.

Надо же! Ничто человеческое для него не чуждо. Но Мария тут же убедилась в обратном, как только он заставил её зазубрить это заклинание. И что больше всего её возмутило: на это он дал ей всего лишь десять минут!

Не успела Мария приступить к заучиванию, как её время истекло. Поэтому, как и следовало ожидать, две попытки повторить заклинание не увенчались успехом.

— Невозможно запомнить всё сразу, да ещё за десять минут! — возмущалась Мария непосильным заданием.

— Возможно. Но для этого необходимо хорошо высыпаться. А ты по ночам предпочитаешь подглядывать за своим учителем.

Мария даже не удостоила его ответом. Тяжело вздохнула и продолжила свои мучения. И, как выяснилось позже, не зря. Ведь на третьей попытке что-то в корне изменилось: появилось какое-то непривычное ощущение… Она посмотрела на довольное лицо Барта, а затем в зеркало… в отражении её не оказалось.

— Ура! У меня получилось! — Мария уже хотела броситься от радости ему на шею, но в последний момент передумала.

— Молодец! А для того чтобы стать вновь видимой, ты должна всего лишь прочитать это же самое заклинание, но только наоборот. — Барт посмотрел куда-то мимо неё (непривычно, когда тебя не видят). Потом почему-то фыркнул и уже рассмеялся в голос. — Мышка, как жаль, что я не вижу выражения твоего лица! Я пошутил: для отмены необходимо повторить последние три слова, и всё.

— Очень смешно, — пробурчала Мария и без труда отменила заклинание. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя нездоровое чувство юмора? После шутки должно быть весело всем, а ты потешаешь только себя.

— Не сердись, но мне нравится, когда ты злишься. Обещаю, больше не буду. А сегодня вечером ты должна закрепить полученные знания. Например, сделай какую-нибудь пакость своим сёстрам, разрешаю. И вообще, невидимость очень полезная штука. Но не все рискуют ею пользоваться, так как далеко не у каждого получается стать совершенно невидимым. Но для тебя, как я вижу, это не проблема. Ты схватываешь всё на лету, молодец.

Последние фразы она слушала вполуха. В голове почему-то крутились слова Барта о полезности этого заклинания. И при этом лицо колдуна светилось откровенным самодовольством, но было ещё что-то…

В памяти вдруг всплыли произошедшие с ней непонятные эпизоды, объяснение которым она не могла дать до сего момента. Догадка вспыхнула неожиданно и тут же переполнила её душу праведным гневом.

— Как ты мог?! Ведь ты подсматривал за мной, воспользовавшись невидимостью! А я-то гадала, как ты меня узнал среди других обнажённых девушек на обряде посвящения в ведьму? А один раз ты даже подхватил меня в душе, когда я поскользнулась! Я тогда чуть не обделалась от страха…

Мария выкрикивала это ему прямо в лицо. В чертовски привлекательное, высокомерное и самодовольное лицо мужчины, не испытывающего абсолютно никакого угрызения совести.

— А надо было позволить тебе упасть? И чтобы ты раскроила себе голову? Я это делал не ради извращённого любопытства. Я изучал тебя, выяснял твои возможности, твои слабые и сильные стороны. И всё это для того, чтобы защитить тебя.

— Какое гуманное благородство подсматривать за девушкой в душе! Я сейчас умру от умиления! — в горечах высказалась Мария и направилась к выходу.

— Стой! — послышалось у неё за спиной.

Несмотря на его властный окрик, Мария дёрнула дверь на себя. Но она почему-то не открылась. Пришлось уже со всей силы повторить попытку, но и это оказалось безрезультатным.

Эта чёртова магия! Видимо, Барт заколдовал дверь.

— Мышка, мы ещё не закончили. Ты уйдёшь отсюда только тогда, когда я тебе позволю, — медленно, с расстановкой произнёс Барт.

Мария с невыносимой тоской посмотрела в его холодные бездушные глаза. Ей стало предельно ясно, что он её не отпустит, никогда…

— Ты можешь оставить меня в покое? Ну, зачем я тебе? Отправь меня обратно домой. Я устала. Я хочу… к маме! — прошептала Мария в тупом отчаянии.

Её ноги враз стали ватными. Мария откинулась спиной на дверной косяк, а затем медленно сползла по нему вниз. Оказалась на корточках, а потом и вовсе уселась на полу, согнув ноги в коленях. После чего она беззвучно зарыдала, прикрывая своё лицо ладонями.

Мария не знала, сколько прошло времени с того самого момента, как её накрыла истерика. Она просто сидела и ревела. И ей было абсолютно наплевать, что о ней подумает Барт. Её это уже не волновало…

В какой-то миг Мария боковым зрением уловила, как к ней подошёл колдун. Послышался щелчок дверного замка, видимо, он закрыл комнату на ключ.

Очень предусмотрительно. Теперь никто не войдёт сюда и не увидит его позора — истеричную ведьму, его воспитанницу, которая даже не может совладать с собственными нервами. Но почему же Барт не отходит от неё, почему завис над ней как коршун над добычей? Что ему ещё от неё нужно?!

В следующую секунду колдун поднял её на руки и куда-то понёс. Это показалось настолько неожиданным, что она даже не стала вырываться. Через несколько мгновений они очутились в небольшой комнатке с рабочим столом и уютным кожаным диваном. Барт осторожно усадил её на это мягкое блаженство, а сам присел рядом.

Она и подумать не могла, что в классной комнате есть ещё одно помещение — что-то вроде учительской, где Барт, по всей видимости, отдыхал между занятиями. Дверь в эту комнату оставалась абсолютно незаметной, и её смело можно было назвать потайной.

— Мышка, поверь мне, на самом деле я не такой. Да, я строгий и требовательный, но не жестокий и бессердечный. И если бы у нас было больше времени, то я бы не требовал от тебя практически невозможного.

Но обещаю тебе, следующее занятие ничего кроме удовольствия тебе не принесёт. Ведь летать — это так здорово!

— Летать, по-настоящему? Как Гарри Поттер на метле? — не удержалась Мария, почти забыв о своих обидах.

— Ну почему сразу на метле? Как я устал от этого поветрия! Ведь раньше все летали в Обломках по старинке, как это делали наши отцы и деды.

Для обучения левитации у нас есть специальный батут, он находится во дворе колледжа. Но я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь увидел. Ведь все уже давным-давно научились сносно летать, и ты будешь выглядеть там нелепо. Ведь падения и другие неудачи при обучении полётам неизбежны.

— Спасибо, что заботишься о моей чести и достоинстве. Но как же я буду учиться? Или ты думаешь, что я с первого раза полечу?

— Нет, не думаю. Я буду тебя учить так, как это делали раньше, как меня самого учил когда-то мой учитель — знаменитый маг и чародей Мантикор. Ведь раньше не было батутов, страховок и прочих приспособлений. Просто напросто шли на речку и учились летать над водой.

— Понятно. Но у меня нет здесь купальника! — растеряно возразила Мария.

— В Обломках ни у кого нет купальников. Все купаются в нижнем белье.

— А-а, — протянула Мария, представляя, как это всё будет выглядеть.

Через полчаса они уже подходили к лесному озеру. Мария ещё ни разу не видела такой красоты! Нежно-розовые кувшинки скользили по зеркальной водной глади подобно знаменитому «Секрету» с его шёлковыми алыми парусами. Эта картина просто зачаровывала, а окружающее безмолвие незаметно погружало в расслабляющее созерцание.

Мария долго любовалась, как солнце растворяется в искрящихся водных бликах, как кувшинки медленно покачиваются на зеркале воды, совершенно забыв о быстротечности времени. Из оцепенения её вывел деликатный кашель Барта, который, видимо, таким способом напоминал ей о своём присутствии.

— Я, конечно, понимаю: вид потрясающий, но мы сюда пришли не за этим, — сказал он и тут же снял с себя пиджак и рубашку.

Колдун прямо в штанах вошёл по колено в воду и тотчас молча нырнул. А Мария осталась на берегу, решая сложную для себя дилемму: до какой степени ей раздеваться? И стоит ли вообще это делать?

В то время как она предавалась размышлениям, Барт вынырнул, громко отфыркиваясь, и весело ей прокричал:

— И что ты думаешь? Снимай платье! Всё что можно было увидеть, я уже давно рассмотрел.

Да уж, действительно. Глупо строить из себя скромницу. Хорошо хоть под платьем у неё имеется лёгкая сорочка… Но стоило ей зайти в воду, как эта маленькая радость тут же растаяла. Ведь мокрая рубашка тотчас прилипла к её телу и стала абсолютно незаметной.

Барт подошёл к ней и, надо отдать ему должное, сделал вид, что не заметил её практически обнажённой груди.

— Твоя задача — всего лишь повторить за мной заклинание левитации, а потом постараться удержать своё тело в вертикальном положении. Об этом можно долго разглагольствовать, но пока сам этого не прочувствуешь, не поймёшь что к чему. Возьми меня за руки и повторяй за мной.

Мария вторила за ним как эхо. Она тщательно выговаривала каждую букву этого странного языка, чем-то напоминающего ей латынь. При этом она смотрела в притягательные глаза Барта и на его красивые губы, которые двигались чересчур энергично. Видимо, таким образом колдун демонстрировал ей правильное произношение. И это казалось несколько странным: ведь обычно Барт не отличался повышенной эмоциональностью. И губы почти всегда держал плотно сжатыми.

Когда наступил этот момент, Мария даже и не заметила. Но как только увидела на лице колдуна лукавую улыбку, то сразу же посмотрела вниз. Оказывается, они уже зависли над самой водой, во всяком случае, её ноги точно не касались водной глади!

— Барт, я лечу! — с благоговейным трепетом прошептала она.

— Ну, это громко сказано. Но у многих это получается только через несколько дней. А у тебя, батенька, талант. Ты превосходно ощущаешь магнетизм земли. А теперь отпусти мои руки и попробуй сама.

Марию и не надо было просить. Внутренний голос подсказывал ей, что она справится. Уверенность в собственных силах крепла в ней с каждой секундой.

Она почти без страха отпустила мужские руки и тотчас взмыла вверх почти вертикально. Затем чуть-чуть наклонила корпус вперёд и на приличной скорости переместилась на несколько десятков метров в сторону леса…

Под ней уже не было озера, и она давно парила над высокими макушками деревьев, но, несмотря на это Марию переполнял лишь бешеный восторг. Страха она уж точно не испытывала. Её тело беспрекословно ей подчинялось, словно она с рождения летала как птица. Она с упоением подставляла лицо под встречный обжигающий ветер, и её волосы развевались где-то далеко позади неё.

Наверное, она пролетала бы так до самой ночи, не вмешайся Барт самым возмутительным образом. Она только успела увидеть его почему-то испуганное лицо, которое появилось перед ней словно из ниоткуда и настолько неожиданно, что Мария сразу же потеряла контроль…

Она только запомнила, как полетела вниз с огромной скоростью, и сильные руки колдуна подхватили её около самой земли! Всё произошло настолько быстро, что Мария даже глаза не успела зажмурить от страха. И пускай ощущение полёта показалось ей самым восхитительным на свете, но она не без удовольствия ступила на твёрдую землю.

Несмотря на то, что ей уже не угрожала опасность, Барт не отпустил её из своих объятий. Он заглянул ей в лицо беспокойным и одновременно восхищённым взглядом, от которого у неё всё внутри затрепетало. В тот же миг безумная волна поднялась из самых потаённых глубин девичьей души и затуманила голову. Мария, неожиданно для себя самой, потянулась к Барту и поцеловала его в полураскрытые обветренные губы.

В ту же секунду мир вокруг неё закружился. Чтобы не упасть, она как в бреду вцепилась руками в Барта. И на то у неё были причины. Ведь он, как только их губы соприкоснулись, тотчас ответил на её поцелуй! Барт отозвался с такой горячностью, словно ждал этого невыносимо долго…

Глава 12

Совсем скоро вместо безумной страсти Марию охватил всепоглощающий стыд. Она подняла глаза на Барта и поняла, что её душевные страдания — это ещё цветочки. Вот колдуна действительно скрутили нешуточные угрызения совести.

Он смотрел на неё глазами раненного спаниеля и на его скулах играли желваки. Надо же! Она и понятия не имела, что колдун способен испытывать стыд. Тем более, он даже и не пытался его скрывать.

— Мария! Это больше не повторится, обещаю тебе, — хриплым от волнения голосом заявил Барт.

— Ты меня пугаешь. Ничего особенного не произошло. Тем более что это я тебя поцеловала. Не знаю, что на меня нашло?

— Это гормоны и ведьминская кровь. Но я должен был не позволить тебе… Давай всё забудем. И ещё, Мария, пользуйся почаще «успокоительным» заклинанием, как ты его называешь. Твоя эмоциональность, несвойственная жителям Обломков, и просыпающаяся сексуальность могут довести тебя до непоправимого. Надо срочно выдавать тебя замуж. Вот только за кого? — задумчиво закончил Барт.

— Один невинный поцелуй, а сколько страхов! — обиженно заметила Мария.

— Невинный? — прищурив один глаз, переспросил у неё Барт. — Давай вернёмся в замок. Продолжать занятие уже не имеет смысла.

— Почему? Неужели я ещё и сорвала урок?

— Дело не в этом. Просто нет необходимости — ты и так уже превосходно летаешь. Что меня безумно радует и беспокоит одновременно. Конечно, бывают одарённые люди, и колдовство не исключение. Но не до такой же степени! Ты уже сейчас летаешь почти как я. А у меня на оттачивание этого мастерства ушли годы!

— Да… Всё как не у людей. И что же теперь делать?

— Ничего. Было бы гораздо хуже, если бы ты оказалась безнадёжной. А так… Но мне всё-таки интересно: почему к тебе благоволит Магия? Что в тебе особенного? — сказал Барт, окинул её пронизывающим взглядом и начал одеваться.

Неделя пролетела как один день. Как и следовало ожидать, Мария без труда сдала зачёт по левитации. Причём Барт её убедительно попросил не демонстрировать перед приёмной комиссией своё мастерство, а наоборот, выступить в пол силы.

Теперь ей предстояла контрольная по зелью, а именно по разделу «Яды: приготовление и защита от них». Она и в школе терпеть не могла химию, а этот предмет, как на зло, сильно её напоминал. Поэтому и давался ей с трудом, а главное — с огромным нежеланием изучать эту дисциплину. И сколько бы она не зубрила эти чёртовы формулы ядов, они долго у неё в голове не задерживались.

Ко всему прочему «Зелье» у неё вела Каллисфения Митродоровна — старая ведьма, которую все за глаза называли Горгоной. И пускай её заковыристое имя обозначало «красивая, отзывчивая», старуха совсем ему не соответствовала. С огромным голубоватым бельмом во весь глаз, с космами, торчащими во все стороны, длинным крючковаты носом… В общем, больше она походила не на Медузу Горгону, а на Бабу Ягу, только метлы и ступы не хватало. К тому же её характер полностью подходил под её внешность. Так что рассчитывать на её благосклонность даже и не стоило.

Со злостью захлопнув учебник-травник, Мария вскочила и пошла разыскивать Барта. Нашла она его в лабораторной, разливающим по колбам какую-то дурнопахнущую гадость. Невольно зажав рукой нос, Мария пробубнила:

— Барт, что мне делать? Я завалю завтра контрольную по ядам.

— Ты в этом уверена? — холодно спросил у неё колдун, надменно подняв одну бровь.

— Абсолютно. А не мог бы ты как-нибудь поменяться с Каллисфенией Митродоровной?

— И что будет? Ты думаешь, если я буду принимать у тебя контрольную, то сделаю тебе поблажку?

— А разве нет? — поразилась Мария.

— Какова наглость! Хоть бы постыдилась, ведь я твой учитель. Предупреждаю: у меня нет любимчиков, если ты претендуешь на эту роль.

Мария поджала от обиды губы и направилась к выходу. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как Барт её окликнул:

— Постой! Я же не сказал тебе, что не помогу. Есть у меня одна мысль… — Он подошёл к двери и запер её на ключ. После чего посмотрел ей в лицо и продолжил: — Чтобы нас никто не подслушал. Учитывая твои сверхспособности к чародейству, я предлагаю тебе выучить одно заклятие. Оно относится к Высшей Магии, поэтому его проходят только в Академии, да и то на последнем курсе.

— Ух ты! Доверяешь?

— Скрепя сердцем. Но если об этом кто-нибудь узнает… Короче, держи язык за зубами.

— Не бойся, не проболтаюсь. Некому. Я ведь здесь ни с кем не общаюсь, — вырвалось у неё.

Барт зыркнул на неё внимательным взглядом и, видимо, решил промолчать. А Мария с облегчением выдохнула: сейчас она не была готова к этому разговору. Ведь как он и предполагал, она стала здесь настоящим изгоем. К тому же её успехи в учёбе не прибавили ей популярности.

— Это заклинание позволит тебе увидеть сущность всего что нас окружает, независимо от того живое оно или нет. А самое главное — понять, как оно к тебе относится и что можно от него ожидать. Повторяй вместе со мной. При этом думай, например, о моём письменном столе, а также смотри на него, не отрывая взгляда.

Имаго аними вультус. Эгригахон ашшадуш! — чётко произнёс колдун несложное заклинание, устремив свой взор на поверхность полированной столешницы…

Мария смотрела на стол и то, что она видела, было настолько удивительным, что у неё невольно открылся рот. Сначала ей казалось, что у неё мутнеет в глазах. Но вскоре дымка сформировалась в воронкообразную, словно бы дымовую трубу, которая уходила куда-то глубоко в стол. При этом она медленно вращалась, будто бы вкручивалась в разверзнувшуюся полированную поверхность.

Не выдержав, Мария подошла поближе и заглянула внутрь этой спирали. И тотчас голова у неё закружилась от безумной высоты. А вдруг эта дымовая воронка ушла в само сердце адской бездны? И не успела она об этом подумать, как из этого вращающегося колодца всплыло странное лицо.

Нельзя было с полной уверенностью сказать, кому оно принадлежало, скорее, глубокому старцу. Глубокие морщины бороздили его щёки и лоб. Но самым удивительным на этом лице казались глаза. В них читалось безмерное уважение и доброжелательность. Старик переводил свой взгляд с Барта на неё, и при этом в его пушистых седых усах (ей это не показалось) пряталась приветливая улыбка.

Это продлилось в течение нескольких секунд, а уже через мгновенье Мария вновь увидела полированную как зеркало столешницу. Для убедительности она провела рукой по гладкой поверхности и убедилась, что глаза её не обманывают.

— Здорово, но непонятно. И что это было? — с огромным любопытством спросила она у колдуна.

— Это мы видели душу моего письменного стола. Мы называем это сущностью. Старичок стоит здесь уже много веков, служит верой и правдой, — ласково произнёс Барт и погладил его столешницу словно живоё существо. — Как ты видела, и без слов можно с лёгкостью догадаться, как он к нам относится.

— И это можно применить ко всему что видишь?

— Конечно. Единственное, если объект очень мал, придётся поднапрячь зрение.

— Интересно… Но как это поможет мне на контрольной по ядам?

— Там, где нужно будет писать формулы — никак. А вот на лабораторной части, где из множества пробирок нужно будет выбрать яды, заклинание сущности тебе пригодится. Как, ты и сама можешь догадаться. Впрочем, стоит сейчас попробовать, — задумчиво изрёк Барт.

— Ой, давай! А то ведь я опять что-нибудь напутаю, — радостно откликнулась Мария.

Вскоре перед ней уже стояло несколько сосудов с неизвестным ей содержимым.

— Как минимум в двух из них находятся смертельные дозы яда, — спокойно объявил Барт и демонстративно отошёл от стола. — Дерзай Мышка.

Мария заняла его место и окинула взглядом загадочные сосуды. Затем она поочередно прошептала заклинания над каждым из сосудов и без труда выявила те, в которых находилась жидкая смерть. Их сущности напомнили ей зловещую старуху с косой, у которой в пустых глазницах затаилось огромное вселенское зло. Мария даже отшатнулась от их жутких оскалов!

— Сосуд номер два, три и шесть, — уверенно заявила Мария, показывая на них пальцем.

Барт ей ничего не ответил. Но по его красивому лицу скользнула мимолётная улыбка, которая поставила все точки над «и».

Наутро Мария привела себя в порядок, и ни как всегда, а с учётом всех требований Барта. Конечно, на это у неё ушло гораздо больше времени, чем обычно, но это того стоило. Бросив на своё отражение довольный взгляд, она кокетливо поморгала накрашенными ресницами и смело отправилась в колледж на контрольную.

Когда Мария прочитала доставшийся ей билет, у неё даже в глазах потемнело.

Приплыли! Ведь по закону подлости ей достались как раз те самые яды, на которые у неё даже времени не хватило! И что теперь прикажете делать?

Мария бросала осторожные взгляды направо и налево и видела лишь сосредоточенные лица, уткнувшиеся в свои листочки. А руки этих прилежных учениц тем временем быстро строчили ненавистные ей формулы ядов. Оп! Но были и такие как она — невезучие или же неприлежные ведьмочки (а может, и то и другое), которые тоже рыскали по классу отчаянными глазами. Наверное, они ещё надеялись на какое-то чудо…

Но тут открылась дверь и… её «чудо» стояло на пороге и смотрело на неё холодными серо-зелёными глазами. Барт сразу же всё понял, поэтому его лицо тотчас вытянулось. Его скулы задвигались, и он нервно провёл пятернёй по своим волнистым волосам. Затем подошёл к Бабе Яге и что-то прошептал ей на ухо. Та встрепенулась, засуетилась и тут же выскочила из класса.

После того, как старая карга удалилась, Барт занял учительское место за столом. Но вскоре поднялся и начал прохаживаться со строгим видом между рядами. Когда он поравнялся с её столом, у Марии сердце ушло в пятки от волнения. Она подняла на него молящие глаза, а он пронзил её надменным взглядом и прошёл дальше!

Придурок! Нашёл время, когда её воспитывать! Получается, она всё-таки завалила контрольную…

И тут же горячая волна обиды и безнадёжности захлестнула её. В носу защипало, а на глаза сразу же навернулись слёзы. Мария тяжело задышала, стараясь из последних сил не разреветься. Она повернула голову в сторону окна и застыла так в немом отчаянии.

Вдруг Мария явственно почувствовала на себе его тяжёлый взгляд. И какая-то неведомая ей сила заставила её потянуться к своему листку и перевернуть его обратной стороной. И, о ужас! Нет, скорее, счастье. Ведь на листке, на котором ещё минуту назад ничего не было, появились формулы! Готовые ответы на вопросы!

Вот молодец! А она о нём так плохо думала. Оставалось только надеяться, что он не способен читать её мысли. А то как-то неудобно получается…

Успокоение медленно разливалось в её душе. Но чтобы ни у кого не возникало каких-либо подозрений на её счёт, Мария шустро писала на другом листке всякую ерунду. При этом она бросала бесконечно благодарные взгляды в сторону Барта, но он упорно не смотрел в её сторону.

Вскоре подошла Горгона, и Барт тотчас освободил ей учительское место. Он просто встал и молча вышел из класса. И даже не взглянул на неё! А Мария вместе с остальными ученицами спокойно сдала свой листок, абсолютно не чувствуя никаких угрызений совести, и приступила к выполнению лабораторного задания.

Здесь она чувствовала себя как рыба в воде. И опять же, всё благодаря Барту. Ведь не научи он её заклинанию сущности, она бы сейчас «плавала» как самая последняя двоечница.

Покинув аудиторию, Мария по-быстрому перекусила и стремглав побежала разыскивать Барта. Ей захотелось отблагодарить его от всей души. Ведь если бы не он… Нашла она его в кабинете, проверяющим те самые контрольные работы по ядам. Видимо, колдун серьёзно озадачил старую каргу. И теперь ему самому пришлось проверять эти работы за неё.

Поняв это, Мария почувствовала себя ещё более виноватой. Она взглянула на Барта, и все слова благодарности вмиг вылетели из её головы. Застыв на месте и ругая себя на чём свет стоит, Мария начала переминаться с ноги на ногу. А колдун, бросив на неё безразличный взгляд, вновь продолжил своё дело.

— Барт, я хотела бы поблагодарить тебя за…

— Мышка, я надеялся, что у тебя хватит ума не заявляться ко мне по этому поводу. Ты понимаешь, что за такие дела не благодарят? Ты хоть представляешь, как мне сейчас тошно?..

Глава 13

Пакостное настроение не давало Марии заснуть. Честно говоря, в последнее время её душевный настрой и так не дотягивался до радужного, а теперь ещё и угрызения совести… Ведь она одним только своим присутствием умудрялась доставлять Барту массу неприятностей. Поэтому она вспоминала укоризненные глаза своего учителя (до неприличия симпатичного), и на сердце у неё становилось ещё тяжелее.

Решив, что сейчас ей всё равно не уснуть, Мария задумала немного поразвлечься. Тем более что это ей посоветовал сам Барт: отыграться на её мерзких сестрицах, применив заклинание невидимости. Это самое лучшее, что можно придумать для поднятия общего тонуса. Тем более что совсем не обязательно приводить себя в надлежащий вид. А зачем? Ведь её всё равно никто не увидит.

Мария накинула на тонкую сорочку тёплый платок и откинула назад длинные распущенные волосы. Надев на ноги мягкие домашние туфли, в которых шаги становились абсолютно неслышными, она выскользнула в тёмный коридор.

Она медленно брела в потёмках, разыскивая спальни Амалии и Ивонны. Ведь Мария до сих пор плохо ориентировалась в замке. Все коридоры казались ей совершенно одинаковыми, а те, в которых она никогда не бывала, и подавно. Она шла, бросая невольные взгляды в огромные напольные зеркала, и от непривычки даже пугалась. Ведь это так странно — не иметь собственного отражения.

Впереди показалась массивная дверь. Мария с трудом её открыла, и тут же палитра самых разнообразных соблазнительных запахов ударила ей в нос.

Кухня. Можно стащить что-нибудь вкусненькое. Стоп! А ведь здесь можно прихватить ещё кое-что. И сделать свою месть ещё более запоминающейся.

Мария долго рыскала по навесным шкафчикам, пока не наткнулась на полку со специями. Отсыпав себе в бумажный пакет горстку красного перца, и стащив из кастрюли не совсем свежую пышку, она покинула кухню. Предвкушая скорую расплату, Мария с заметно поднявшимся настроением шагала по коридору и глазела по сторонам.

Совсем скоро она наткнулась на комнаты своих сводных сестёр. Бесшумно просочилась в комнату Амалии и подошла к изящному трюмо на гнутых позолочённых ножках. Его столешница сплошь была усеяна самыми разнообразными склянками, пузырьками и баночками. Сначала она смачно добавила перчику в баночку с тушью для ресниц, после чего тщательно перемешала содержимое специальной щёточкой. А затем уже стала рассыпать перец почти во все пузырьки, попадающиеся ей под руку. Закончив здесь, Мария уже хотела отправиться в комнату Ивонны, но передумала. Решив, что если она насолит сразу обеим сёстрам, то подозрение сразу же упадёт на неё. А так, учитывая их мерзкий характер, Амалия первым делом подумает на свою родную сестрицу. И их ругачка станет лишь приятным бонусом.

Ух! Ещё немного, и она сама станет коварной несносной сучкой. Но, по-другому не получается. С волками жить, по-волчьи выть. Но завтра у Амалии будет аншлаг…

Представляя себе эту картину и невольно улыбаясь, Мария тихо выскользнула из спальни. И каково же было её удивление, когда она нос к носу столкнулась с хозяйкой комнаты! Мария еле успела отскочить в сторону. Сестрица проплыла к зеркалу и начала расчёсывать волосы, готовясь ко сну. А Мария с выпрыгивающим из груди сердцем выскочила в тёмный холодный коридор.

Как назло, на неё тотчас налетел Баской. Грифопёс своим звериным носом почуял её и в невидимом состоянии. Он, как обычно, встал на задние лапы и попытался достать своим приплюснутым клювом до её лица. А так как существо имело довольно высокие ноги, ему без труда удалось это сделать.

— Баской, вот хулиган! Давай, я тебя завтра приласкаю, мне сейчас не до тебя, — прошептала она странному псу, отбиваясь от его настойчивых ласк.

И в тот самый момент, когда она заворачивала за угол, не глядя вперёд из-за этого пернатого оболтуса, Мария на кого-то налетела. Она тут же отскочила и в ужасе прижалась спиной к холодной стене. Баской сразу же растворился в темноте: грифопёс не отличался повышенной храбростью.

Кто же это может быть? Опять Барт? Нет, только не он. Её бы он сразу же раскусил и уже промывал бы ей мозги. Тогда кто?

Оглушительные удары сердца глухо отдавались в ушах. Мария стояла, боясь даже пошевелиться. А в это время внушительных размеров мужской силуэт приближался к ней и, провалиться ей на этом месте, смотрел прямо на неё!

Но это же невозможно! Ведь она сейчас невидимка! Это, во-первых, а во-вторых, большинство живых существ неспособно видеть в такой кромешной темноте! Но, по всей видимости, для таинственного незнакомца это было не проблемой.

— А ты смелая девушка, коли не боишься бродить ночью по замку. Да ещё в таком виде, — прозвучал из темноты низкий мужской голос.

— Ты меня видишь? Но почему? — вырвалось у Марии.

— О, мы уже перешли на «ты»? Давно же я не выходил в Свет. Этикета, по всей видимости, уже никто не придерживается. — Его глубокий бархатный голос обволакивал, словно липкая вата. — Но если девушки уже позволяют себе разгуливать в ночных сорочках… Я тут, кажется, не задержусь.

— Нет, нет! Я дико извиняюсь, я не рассчитывала на то, что меня кто-то увидит. Ведь я сейчас невидима, но это, почему-то, на вас не распространяется.

— По всей видимости, давненько никто из наших не появлялся в здешних краях. И здесь уже забыли про то, что на ревенантов не действует магия низшего порядка.

— Ревенантов? А кто это такие? — изумилась Мария.

— О Магия! Хочу задать тебе тот же вопрос. Откуда ты такая свалилась на мою голову? — В голосе незнакомца слышалась откровенная ирония.

— Я не сваливалась. Меня сюда перенесли из реального мира, причём против моей воли, — обиженно протянула Мария.

— Любопытно. Поэтому вы такая странная. Несмотря на ваш внешний вид, что-то мне подсказывает, что вы благородных кровей. И как вас зовут, растрёпанная госпожа?

— Правда, растрёпанная? — переспросила его Мария и стала приглаживать свои волосы ладонью. — Я Мария. И что-то я особо не заметила у местной знати повышенного благородства. Скорее, наоборот…

Раздался низкий раскатистый смех, после чего незнакомец еле выговорил:

— Вы бесподобны! Спешу представиться — граф Хатклифф. И долго вы ещё будете прогуливаться по замку? Я бы мог сопроводить вас до вашей комнаты.

— Если вам всё равно делать нечего, то, пожалуйста. Тут особо ни с кем не поговоришь, так что я рада любому собеседнику.

— Девушке и не с кем поговорить? Вы гостья или же дальняя родственница герцога Ленарда?

— Не то, и не другое. Я его приёмная дочь, — нехотя ответила Мария.

— Машенька, кстати, можно я вас так буду называть?

— Пойдёт. Только на людях прошу всё-таки обращаться ко мне как к Марии, для солидности.

— Обязательно. Машенька, но у тебя же тогда, получается, есть две сводные сестры. Ты с ними разве не общаешься?

— Ой, лучше бы их у меня не было!

Граф ничего не ответил. По всей видимости, он решил деликатно промолчать, чтобы её не обидеть. Ведь он, наверное, сразу же понял, что она не тянет на дочь герцога.

— Вам никто не говорил, что у вас чудесные глаза необычного цвета?

— Что же в них необычного? Бледно-серые, почти бесцветные. Постойте, неужели вы видите в такой темноте мои глаза? Да кто вы такой? — Возникшая почти с первых минут симпатия к незнакомцу тотчас развеялась, уступив место подозрительности и даже страху.

— Я же говорил, что я ревенант. Дословно это переводится как «вернувшийся».

— Откуда? — тотчас выпалила Мария.

— Как откуда? С того света, конечно! — недоумённо ответил граф.

А вот теперь страх сковал её сердце своей холодной когтистой лапой, затмевая разум. Мария остановилась как вкопанная. Дрожащим голосом она тихо пролепетала:

— Ты зомби?

— Машенька, с зомби было покончено ещё лет десять тому назад. В своё время эта зараза распространилась с неимоверной скоростью. И всё благодаря вашему миру.

Я же принадлежу к самому старинному и к самому немногочисленному в Обломках клану. По своей сути, мы — живые мертвецы, которые могут жить до бесконечности. Пока кто-нибудь не обрывает наш век, к обоюдной радости. Ведь вечная жизнь — это самое страшное, что только можно себе представить.

— Ой, кажется, я догадываюсь кто вы. Только в моём мире мы называем вас… вампирами.

— У-у, опять! Давненько я не слышал этого слова. Уже забыл весь этот бред: Дракулы, осиновые колья… все эти кровососы с клыками как у собаки, которые пьют человеческую кровь. Ну откуда у людей такая дикая фантазия?

— Вы хотите сказать, что всё это неправда?

— Да, именно это я и хочу сказать. Из всей этой фантасмагории только два момента соответствуют действительности. Это то, что мы на самом деле в каком-то смысле являемся вампирами. Кстати, в Обломках нас никто так не называет. Но при этом мы не кровососы, мы энергетические вампиры. А ещё мы на самом деле бессмертны. Единожды умерев, наша Магия даёт нам возможность жить после этого вечно. Не знаю: дар это или же проклятие?..

Мария и не заметила, как они уже подошли к двери её комнаты. За беседой с этим загадочным человеком, вернее, с ревенантом, время пролетело незаметно быстро. Она смущённо потопталась на пороге и обратилась к графу:

— К себе не приглашаю, слишком поздно. Мне утром рано вставать на занятия.

— Я не в обиде. Но надеюсь, что завтра мы встретимся уже при дневном свете. Я некоторое время погощу у герцога Ленарда.

Повисла напряжённая пауза. Не могла же она расстаться с графом, не увидев, как он выглядит! Любопытство победило осмотрительность и все известные ей правила приличия. Поэтому она, лихорадочно соображая, шутливо заметила:

— Граф, мне хотелось бы отблагодарить вас за то, что вы меня проводили. Ведь у нас здесь, знаете ли, неспокойно. Подождите секундочку, я мигом!

Мария крутанулась на пятках и тут же скрылась за дверью, оставив своего собеседника, наверное, в некотором замешательстве. Вернулась она обратно с розой в руке, которую выдернула из вазы с цветами, и с большим трёхрожковым подсвечником. Она как бы невзначай приподняла руку со свечами, чтобы их свет осветил лицо её спутника. И тотчас обмерла в полном изумлении.

Ничего себе! Он явно поскромничал и не назвал ещё одну деталь, роднящую его с классическими книжными вампирами. Да сам Эдвард Каллен в сравнении с ним выглядел бы бледной поганкой! Поэтому Мария смотрела во все глаза на редкостное по красоте лицо графа и не могла оторвать от него глаз.

Глава 14

К завтраку Мария прихорошилась, так как ожидала встретиться за столом с графом Хатклиффом. И когда она, как всегда самая последняя, незаметно проскользнула к длинному столу, граф чинно встал, едва её увидев. Затем вновь сел только после того, как она заняла своё место за столом. Мария догадалась, что граф это сделал, придерживаясь этикета. Но, несмотря на это, на душе стало намного теплее.

Никто и никогда из гостей герцога Ленарда не совершал подобного ради неё. И это несмотря на то, что Амалии и Ивонне все оказывали демонстративное уважение. А у неё словно бы на лбу было написано, что она неродная дочь герцога. Поэтому Мария сидела с трепещущим от счастья сердцем и бросала осторожные взгляды на загадочного гостя.

При дневном свете красота графа казалось просто ошеломляющей. Ей даже в кино не приходилось видеть таких красавцев! Жгучий брюнет с благородной сединой на висках, тёмно-карие, почти чёрные глаза и ослепительно белая кожа, которой позавидовала бы любая женщина. Гладко выбритые щёки и подбородок отдавали лёгкой «синевой», что лишь подчёркивало его аккуратность и безукоризненность внешнего вида. Строгий костюм сидел на нём просто идеально. Причём при его стройности в глаза сразу же бросались широкие плечи графа.

Мария даже себе не решалась признаться, что граф Хатклифф ей очень нравился. И это несмотря на то, что он ей в отцы годился! Тем не менее, она продолжала глазеть на графа, стараясь делать это украдкой.

Но когда она бросила случайный взгляд на своих сводных сестёр, то с удивлением увидела, что они тоже рассматривают гостя, почти забыв о завтраке. Такая же реакция была и у их матери — герцогини Дианы, только она это делала намного хитрее. Поэтому это выглядело у неё почти незаметно.

Ничего себе! Неужели она выглядит так же, как и её ненормальные сестрицы и мачеха? Такой же обалдевшей от мужской красоты дурочкой? Интересно, все ревенанты обладают такой внешностью, или же граф своего рода самородок?

Но тут произошло то, чего она так долго ждала. Сначала Амалия начала чихать, затем у неё градом потекли слёзы. И апогеем этого представления (ведь все тотчас забыли о еде и выставились только на неё) стало красноречивое шмыганье носом. В конце концов Амалия, не обращая внимания на все приличия, смачно высморкалась. После чего принялась чесать глаза, тем самым усугубляя ситуацию, и вскоре из-за нанесённой на ресницы туши стала похожа на очковую змею.

— Амалия, сейчас же покинь столовую. Ты у других отбиваешь аппетит! — металлическим голосом изрекла герцогиня, не сводя с дочери гневного взгляда.

— Это всё Ивонна! Я её ненавижу! Она что-то сделала с моей косметикой. Ведь у меня сегодня занятия по верховой езде, а она не может пережить, что я нравлюсь Модесту. Теперь у меня будут красные глаза, если не того хуже! — хныкающим голосом проблеяла Амалия.

— Не заставляй меня повторять дважды, — прошипела Диана сквозь зубы.

По всей видимости, Амалия вспомнила, что за столом сегодня присутствует гость. К тому же такой, при котором не стоит распускать нюни и выглядеть сопливой девчонкой (в полном смысле этого слова). Она тут же вскочила и почти выбежала вон, прикрывая лицо ладонями. Вскоре за столом воцарилось прежнее спокойствие.

Мария закончила свой завтрак и улизнула также незаметно, как и появилась. Опомнилась лишь в своей комнате и только тогда решилась перевести дух. Мария посмотрела на часы и поняла, что с этим сногсшибательным графом Хатклиффом она совсем забыла о занятии с кентавром! Поэтому она тут же схватила сумку с одеждой и быстро выскочила из комнаты.

Модест уже ждал её около опушки леса. Они специально занимались подальше от замка и от чужих глаз, а ещё потому, что она переодевалась в кустах. Натягивала на себя мужской костюм, так как надевать латы на платье казалось для неё просто невозможным.

Кентавр как всегда привёл ей смирную кобылку и принёс с собой всё снаряжение рыцаря. Ему по случаю удалось достать где-то рыцарские доспехи удивительно маленького размера. По-видимому, и среди рыцарей встречались мужчины далеко не богатырского телосложения, поэтому Мария неописуемо обрадовалась, когда их впервые увидела.

Мария, облачённая в латы, вышла из-за кустов и с помощью кентавра взгромоздилась на лошадь. Модест подал ей щит и длинное копьё, ведь сегодня они намеревались отработать удары. Затем она, пустив лошадку в лёгкий галоп, нанесла довольно приличный удар чучелу. И что самое главное — она удержалась в седле! Довольная своими скромными успехами, Мария приблизилась к кентавру. И тут она заметила его.

Барт верхом на изумительном иссиня-чёрном жеребце скакал во весь галоп к ним. Она ещё ни разу не видела колдуна в седле, поэтому невольно им залюбовалась. Ведь он так превосходно держался в седле! Его волнистые темно-русые волосы развевались на ветру, приковывая к себе взгляд.

Что-то случилось? Но ведь она в латах! А он не должен её увидеть в таком виде!

Мария в ужасе обернулась к Модесту, опуская забрало на шлеме.

— Спокойно, Мышка. Ты только молчи, я всё беру на себя, — взволнованно обратился к ней кентавр.

Жеребец колдуна резко остановился, выбив передними копытами большой кусок дёрна.

— Модест, а где Мышка? Мне она очень нужна. Ведь у вас, кажется, сейчас должно быть занятие, — спросил Барт у кентавра, озираясь вокруг себя.

— А что случилось, у неё какие-нибудь проблемы? К сожалению, я её только что отпустил. Она куда-то спешила.

— Спешила она! Модест, не давай ей садиться себе на шею. Она пользуется твоей добротой, — с возмущением заметил Барт.

Мария пустила лошадь шагом неподалёку от них, делая вид, что отрабатывает посадку. А сама буквально взрывалась от возмущения и вынужденного бессилия.

Это она-то садится на шею? Да как он может так о ней думать? Эх, если бы она имела возможность открыть рот. Тогда бы она ему сказала…

— А я и не знал, что ты здесь занимаешься с юношами. Ведь вы, кажется, делали это только на территории мужского отделения. Что-то изменилось? — полюбопытствовал Барт.

— Нет, с некоторыми двоечниками я занимаюсь тут. Не собираюсь из-за них бегать туда-сюда.

— И правильно. Эй, студент, поупражняйся-ка подальше от нас. Мне нужно переговорить с твоим учителем, — последние фразы предназначались уже ей.

Мария молча кивнула своей непривычно тяжёлой, облачённой в железо головой и поспешила выполнять распоряжение. Но прежде чем удалиться, она устремила свой взор в глаза чёрного жеребца-красавца, на котором прискакал Бард. Как это называл колдун, сделала зрительный контакт. И всё для того, чтобы воспользоваться одним очень полезным заклинанием.

Его она проходила с колдуном совсем недавно. С помощью него можно было подслушивать и подсматривать за кем угодно на очень большом расстоянии. Смысл заключался в том, что ты как бы находился в голове у какого-нибудь живого существа. И его уши и глаза становились на время будто бы твоими. Главное, чтобы этот зверь находился в непосредственной близости от нужных тебе людей. Ведь только тогда ты мог слышать, о чём они разговаривают.

Мария медленно удалялась от Модеста и Барта, а сама в это время шептала про себя заклинание. И когда их разделяло уже метров тридцать, у неё в голове поплыли зрительные образы. При этом слышались и голоса. Создавалось впечатление, что перед глазами крутили видео, у которого звук шёл с некоторым опозданием. Но у этого заклинания имелся единственный минус — это невозможность воздействовать на животное, то есть управлять им. Поэтому Мария видела только то, на что смотрел жеребец по собственному желанию. А он любовался в основном зелёной сочной травкой, которую не переставал жевать всё это время.

— Модест, ситуация с герцогиней вышла из-под контроля. Чёрт возьми, Диану давно уже нужно было остановить! Ведь она в погоне за вечной молодостью совсем съехала с катушек. Девушки из прислуги так и продолжают пропадать. А теперь ещё и Мышка… Я опасаюсь за неё. Пока что герцогиня боится её трогать, но это пока, — эмоционально произнёс Барт.

— А у тебя есть хотя бы предположения, что это? Она постоянно носит амулет при себе или же может его где-нибудь оставлять?

— Носит на себе, но не постоянно. Магические предметы нельзя беспрерывно носить при себе, тем более, такой как у неё. Ведь он очень мощный и, вероятно, очень древний. Посмотри, какое у него воздействие! Ведь Диана молодеет на глазах! Она убивает несчастных девушек и с помощью этого амулета отнимает их молодость.

— Ну, если она его периодически снимает, то хранит его в очень надёжном месте. Значит, надо проникнуть в её крыло и как следует всё там обшарить. Наверняка у неё имеется тайник.

— Да. С этим не стоит тянуть. — Барт на какое-то время замолчал. — Кроме того, у меня имеется ещё одна серьёзная проблема. Даже не знаю, как и сказать…

— А как есть, так и говори. Не ходи вокруг да около, — подбодрил его кентавр.

В этот момент Мария отчётливо увидела колдуна. Видимо, его конь поднял голову и посмотрел на своего хозяина. И пускай это продолжалось совсем недолго, но она заметила смятение Барта.

Перед глазами вновь появилась сплошная зелёная трава, и Мария опять превратилась вслух. Тем временем Барт тяжело вздохнул и продолжил:

— Дружище, тут вот какое дело. Кажется, я влюбляюсь. Пытаюсь с этим бороться, но у меня ничего не получается.

— Зачем бороться? А я всё гадал, что же с тобой происходит? После смерти Элизы прошло много лет. Достаточно для того, чтобы начать всё сначала.

— Но ты же знаешь, что из-за своего положения я не могу…

Он запнулся. Мария не вытерпела и повернула в их сторону голову. И как раз в этот самый момент к Барту подлетел большой ворон и сел колдуну на плечо. Чёрный как смоль, с внушительным размахом крыльев, почему-то ворон показался Марии очень зловещим. Птица громко каркнула и из её клюва что-то выпало.

Мария напрягла зрение, пытаясь рассмотреть, что же это? Но на таком расстоянии это оказалось невозможным. Но вскоре всё стало и так понятно, так как послышался голос Барта:

— Меня вызывают в Высшую Ложу. Чёрт, как некстати. Я же хотел предупредить Мышку, — удручённо заметил колдун, всё ещё глядя в записку, которую доставил ворон.

— А в чём проблема? Может, я её ещё встречу, — как бы невзначай спросил его Модест.

— Кажется, эта девчонка опять во что-то вляпалась. Герцог велел мне за ней присматривать. Он намекнул, что ею заинтересовался его очень влиятельный гость, который остановился в замке. Кто это и что ему нужно от Мышки, об этом можно только догадываться. Ладно, поговорю с ней позже.

Барт вскочил на жеребца и уже через минуту скрылся за холмом. А Мария тотчас поспешила к кентавру, строя в голове всевозможные догадки.

Глава 15

Мария возвращалась с занятий уставшая до невозможности. Всё-таки рыцарские бои — чисто мужское занятие, но она ни сколько не жалела о своём выборе. И когда до её комнаты оставались считанные метры, словно из-под земли перед ней вырос граф Хатклифф. Это не могло быть совпадением, хотя граф и пытался представить их встречу как чисто случайную:

— Машенька, а я о вас как раз думал. А тут вы, собственной персоной… — подчёркнуто удивленный голос графа не ввёл её в заблуждение. Ведь она знала, что граф зачем-то ею интересуется.

— Только не говорите, что встретили меня случайно! — Мария всё же не смогла сдержаться.

— Вот! Вот что привлекло меня в вас — откровенность. Знаете, в здешних местах народ неплохой, но уж больно скрытный. Вы на их фоне отличаетесь открытостью и смелостью, потому что не боитесь говорить то, что думаете. И мне это очень нравится.

— И почему мне от вашего комплимента стало не по себе? Словно вы меня обозвали недалёкой простушкой, у которой всё что в голове, то и на языке. И это я ещё мягко выразилась.

— Неужели вы так действительно обо мне думаете? — почти искренне возмутился граф и выставился на неё своими чёрными как ночь, обворожительными глазами.

Мария с ужасом поняла, что если он сейчас не отведёт от неё своего чарующего взгляда, то она растает и упадёт в траву как поплывшее эскимо на палочке. В голове тотчас всплыли слова Барта об «успокоительном заклинании». Поэтому она про себя начала повторять это заклятие, пытаясь хоть как-то бороться с безграничным обаянием графа Хатклиффа.

Но, видимо, как она не старалась, чтобы это вышло незаметно, всё-таки граф что-то понял. Он неожиданно сощурил глаза, от чего они превратились в две бездонные пропасти, в которые она проваливалась с пугающим её восторгом, и едко заметил:

— Кажется, госпожа пытается колдовать? И нетрудно догадаться, чего вы добиваетесь. А я-то испугался, что совсем вам не понравился.

Мария молчала, стараясь скрыть своё внезапное разоблачение. Как он догадался? Неужели у неё это на лице написано? Недаром Барт говорил ей, что она неспособна скрывать свои чувства.

— Вы хоть и чересчур вежливый, но излишне самоуверенный мужчина. Вернее, ревенант. И с чего вы взяли, что мне нравитесь? Да, не спорю: вы привлекательный мужчина, но совершенно не в моём вкусе. А ещё вы намного старше меня…

Граф захохотал, откинув голову назад. После чего подошёл и обнял её! Не выпуская её из своих объятий, он прошептал ей на ухо:

— Машенька, вы действительно бесподобны. И если это вас успокоит, то я сейчас чувствую то же, что и вы. Я вами очарован. — Граф отпустил её и, заглядывая ей в глаза, продолжил: — Вот видите: стараюсь быть предельно откровенным. Это я от вас научился.

Не выдержав такого эмоционального всплеска, Мария захотела спастись бегством. И ей это почти удалось, если бы граф не схватил её руку в самый последний момент.

— Машенька! Выслушайте меня. Дайте мне хотя бы один шанс. Сегодня в честь моего приезда герцог Ленард устраивает в замке бал. Так вот, я осмелюсь попросить вас, чтобы вы меня сопровождали. Всё равно вам надлежит там присутствовать. Так почему же не со мной? Хотя, если у вас есть другая кандидатура…

Да какая там к чёрту кандидатура! Ага, ухажёры так и толпятся у её дверей. Но здесь граф прав, ей не удастся увернуться от этого бала. А может, всё-таки получится? Притвориться больной… Нет, это не сработает. Барт её за шиворот туда притащит. Как-никак появился воздыхатель, потенциальный жених!

Несмотря на свой страх (не привыкла она по балам шастать), Марию бросало в трепетную дрожь оттого, что она будет танцевать с графом. Она уже представляла, как он держит руки на её талии, как он ведёт её в танце… Наваждение какое-то! Может, он её околдовал?

Мысли о чародействе напомнили ей слова графа о том, что на ревенантов не действует магия низшего порядка. Так что зря она пыталась применить «успокоительное заклинание», только дала повод для насмешек над собой.

А совсем скоро она имела очень неприятный разговор с Бартом. Он её в чём-то подозревал, поэтому смотрел на неё искоса и требовал объяснений. Кажется, он не верил в её случайную встречу с графом Хатклиффом. Или же верил, но был этим недоволен, то ли наоборот… Не поймёшь этого колдуна!

Но когда он узнал о её намерении идти на бал с графом, он и вовсе потерял дар речи. Но, вскоре взяв себя в руки, с возмущением заметил:

— Ты же его совсем не знаешь! Одно дело кокетничать с кентавром, но совсем другое — идти на бал с незнакомым ревенантом!

Мария смотрела на побледневшее лицо Барта и вспоминала его слова, сказанные Модесту. Интересно, какая дама так волновала её строптивого учителя? Неужели Диана? Нет, не может быть. Их хоть и связывали отношения, но любовью здесь и не пахло. Скорее всего, это какая-нибудь молодая ведьма из учительского состава.

Но тут она вспомнила, с какой пылкостью колдун отозвался на её поцелуй. Мария подозрительно посмотрела на Барта и тотчас отогнала эти мысли. Они показалось ей настолько неправдоподобными, что она тут же успокоилась. А то ведь она сгоряча подумала, что он её приревновал к графу!

— Мария, опять ты о чём-то мечтаешь! Уж, не о предстоящем ли бале? А ты, между прочим, к нему совершенно не готова. Мало того, ты не знаешь как себя вести на подобных мероприятиях, так ещё и не умеешь танцевать. Кроме того, у тебя нет подходящего бального платья. Да у тебя вообще нет никакого нарядного платья! А она тут размечталась…

Мария смотрела на колдуна и в её душе разливалась горечь разочарования. Ведь он абсолютно прав!

— А что же мне делать? Я ведь уже и согласие дала графу, — растеряно протянула Мария, жалостливо посматривая на Барта.

— Наказание ты моё! Но у тебя же есть твой верный наставник, который тебе во всём помогает, — с излишним сарказмом заявил колдун. — До вечера ещё много времени. Мы всё успеем, если ты не будешь стоять столбом. Я надеюсь, граф Хатклифф не настолько умён. Поэтому влюбится в тебя и захочет взять в жёны. И я наконец-то от тебя избавлюсь.

От столь радужных перспектив ей почему-то не стало легче. Но Мария послушно последовала за колдуном, и они уселись в карету. Совсем скоро она устала смотреть в окно на чёрные старые деревья, частоколом выстроившиеся вдоль дороги. От этого зрелища на душе стало ещё тягостнее. А тут ещё, как на зло, её сосед разговорился. По-видимому, чтобы скоротать дорогу Барт решил устроить ей ликбез:

— Мышка, наступил тот момент, когда ты наконец-то созрела для серьёзного разговора. Помнишь, я рассказывал тебе о лихих девяностых, которые так круто изменили жизнь в наших с тобой мирах? Так вот, слушай…

Жил-был в вашем мире один гениальный молодой паршивец, которому надоело за гроши протирать штаны в компьютерной фирме. Его талант абсолютно никого не заинтересовал, а все его нововведения оказались никому ненужными, так как их посчитали обыкновенным бредом. А уж про то, чтобы законным путём зарабатывать приличные деньги, про это он уже устал и мечтать. Поэтому  он решил действовать. И этот ботаник, как его потом назвали, решил придумать электронный наркотик, который бы помог ему озолотиться. Честно говоря, я так и не понял, какое отношение ботаника, эта благородная наука, имеет к таким как он? Ну да ладно. И у него получилось, но вместо наркотика он создал компьютерную программу, позволяющую материализовать человеческие мысли.

Как ты знаешь, даже ваши учёные доказали, что мысль обладает энергией. Мы же называем это Магией, так что, как видишь, наши миры не так уж и отличаются друг от друга. И все знают, что мысль материальна, вот только до случившегося никто не понимал насколько. В вашем мире не знали, что с помощью мысли можно не только подчинять себе других людей, заставив их делать всё что угодно, но и формировать материальные объекты! Вы это считали волшебством из сказок, для нас же это всегда было нормой жизни.

А этот ботаник каким-то образом сумел придумать такой алгоритм, с помощью которого почти любой человек, запустивший эту программу у себя на компьютере, сумел бы воплотить свои фантазии в жизнь. Как и следовало ожидать, эта программа за считанные часы разлетелась по всему интернету. Ведь молодые люди подумали, что покупают наркотик нового поколения.

Власти опомнились только тогда, когда все улицы мира превратились в один сплошной Хэллоуин. Потому что ваш мир враз превратился в проекцию людских фантазий. Ведь этот «наркотик» скупила в основном молодёжь, насмотревшаяся всевозможных фильмов про вампиров, оборотней и прочую нечисть. Вам понадобилось несколько лет, чтобы спасти свой мир от распоясавшихся магических существ. Как это произошло, я тебе уже рассказывал.

Барт замолчал, с тоской глядя в окно. А Мария просто не смогла произнести ничего вразумительного. Ведь его рассказ перевернул всю её жизнь с ног на голову. Как всем, а особенно её родителям, удалось это скрыть от неё? Как целое поколение оказалось в полном неведении?

И тут у неё вспыхнула мысль, от которой она буквально задохнулась от злости:

— Видимо, не все пережили эти времена, испытывая глубокий ужас. Многие даже сумели разбогатеть, воспользовавшись услугами колдунов и магов. Например, как мой отец.

Это была последняя фраза, прозвучавшая в карете. Оставшуюся дорогу они ехали в полном молчании.

Но зато уже через полчаса Мария забыла обо всём на свете. Ведь она даже представить себе не могла, какие в Обломках города! Они ходили по Баггейнбургу и Мария только успевала крутить головой, опасаясь пропустить самое интересное. Всё казалось ей каким-то нереальным, словно все времена сошлись воедино! А прохожие! Барт буквально тащил её за руку, так как она старалась рассмотреть поближе наиболее странных и чудных людей (скорее, существ).

— Барт, кто это такие? Это же не люди? Да? — громко спросила у колдуна Мария и показала на одного такого чудика пальцем.

— Мышка! Это же неприлично! Не забывайся. И не надо так таращиться на баггейнов, им это совсем не нравится.

— А кто это такие? Ладно, на баггейнов я не буду так смотреть, если они этого не любят. Но сначала объясни, что они из себя представляют.

— Вон, видишь, того худого страшненького м-м… старичка, с зеленоватой кожей и заострёнными ушами? — лёгким кивком головы Барт указал ей на странного человека, который ей напомнил Добби — домашнего эльфа семьи Малфоев. — Это и есть баггейн, то есть оборотень с очень скверным характером. В этих местах в основном только они и живут, отсюда и название города — Баггейнбург. Вон тот и тот, это тоже баггейны, хотя они совсем не похожи друг на друга.

— Не похожи? Да это совсем разные существа! Как же мне определить, где баггейн, а где нет?!

— В общем, ты права. Это практически невозможно, так как они могут принимать любое обличие. И узнать баггейна можно только по вытянутым ушам и лошадиным копытам.

— Короче, как я поняла, здесь чуть ли не каждый второй баггейн. И, от греха подальше, лучше вообще ни на кого не таращиться.

— Умница! — весело откликнулся Барт и неожиданно подхватил её на руки. Затем зарылся лицом в её распущенные волосы и шутливо укусил в шею.

— Барт! Ты с ума сошёл? — возмутилась Мария, чувствуя, как горячая возбуждающая волна окатила её с головы до пят.

— А вдруг я не Барт, а вдруг это баггейн в моём обличии? — словно ребёнку, устрашающим голосом пробасил ей колдун.

— Ага, как же… Баггейны всего лишь оборотни, а не придурки.

Глава 16

Марии пришлось приложить немало усилий, чтобы подлизаться к Барту. Сначала он её, конечно, пристыдил и обозвал неблагодарной ветреной девчонкой, для которой элементарное уважение и субординация — пустой звук.

После его пылкой речи, она себя таковой и почувствовала. Во всяком случае, она уже горячо пожалела, что назвала колдуна придурком. Но она же сделала это в шутку! Кто виноват, что у него нет чувства юмора?!

Искоса посматривая на колдуна и держа его чинно под руку, Мария входила в двери самого модного и дорогого магазина в Баггейнбурге. И буквально через минуту она уже с открытым ртом от удивления и восхищения рассматривала диковинные витрины.

Чего здесь только не было! Странная, но привлекательная одежда разнообразных кланов, обитающих в Обломках, висела на специальных крючках прямо на стене здания. Ряды из одежды начинались с самого пола и кончались где-то высоко вверху под куполообразной крышей. Витрины с ювелирными украшениями из драгоценных камней, которые могли менять свой цвет и форму в зависимости от настроения своей обладательницы; мужские галстуки, изменяющие свой стиль в зависимости от костюма и рубашки. Разнообразные аксессуары, начиная от семипалых перчаток и кончая живыми сумками, которые могли вместить в себя всё что угодно и которые сами следовали за своими хозяевами. Особенно её удивил один отдел, где продавались… зубы! И каких только тут не было! Некоторые челюсти даже подпрыгивали в своих футлярах, видимо, от нетерпения быть купленными.

И вот наконец-то они входили в бутик с бальными платьями. Мария смотрела на некоторые из них, умирая от ужаса. Неужели они это носят? Как-то не верилось, что те же Амалия с Ивонной надели бы это на бал. Ведь в повседневной жизни они выгладили более или менее прилично (несмотря на всю их придурь).

Словно прочитав её мысли, Барт её тут же успокоил:

— Не переживай, тебе не придётся это надевать на себя. Ты смотришь на туалеты для дам из клана баггейнов. А они всегда отличались странным вкусом.

Мария с облегчением выдохнула:

— Фух! А мы видели сегодня баггейнов женского пола?

— Да, и не единожды.

— Тогда спешу заметить, а чем же у них женщины отличаются от мужчин? Я имею в виду чисто внешне, без физиологических подробностей.

— В общем-то, ничем, — хмыкнул Бард. — А вот то, что нам надо.

И не успела Мария и рта открыть, как колдун резко взмыл в воздух. Завис под самым потолком и с нетерпением посмотрел на неё сверху. И ей ничего не оставалось, как последовать вслед за ним. Но это того стоило. Ведь не успела она поравняться с Бартом, как её нижняя челюсть упала от восхищения.

Кажется, такой красоты она не видала даже в голливудских фильмах про Золушку и всевозможных принцесс! Ясно, что здесь не обошлось без чародейства, человеческая фантазия неспособна на такое.

Барт без всяких сомнений указал на бледно-голубое платье продавцу (или продавщице) странного вида и стремглав опустился на землю. А Мария тотчас отправилась на примерку. По всей видимости, это всё-таки оказалась продавщицей, так как существо без всякого стеснения отправилось за ней в примерочную, и помогло Марии надеть этот чудесный наряд.

Когда она вышла из ширмы, тихо шурша своими пышными воланами, Барт смотрел совсем в другую сторону. Но когда он её увидел, его взгляд тотчас изменился. И в один миг все её сомнения по поводу того нравится она колдуну или же нет, развеялись без следа. Так как Барт посмотрел на неё как мужчина: восхищённо и одновременно властно. А потом в глубине его гипнотических серо-зелёных глаз вспыхнула неожиданная для неё страсть. Хотя, не такая уж и неожиданная…

В ту же секунду ответная реакция не заставила себя ждать. Мария почувствовала, как по её венам побежала жаркая волна. Сладостное томление завладела всем её телом, и она в нерешительности остановилась. Впопыхах начала читать «успокоительное» заклинание, прекрасно зная, что Барт догадается и об этом.

Ну и пусть! Он сам советовал ей читать его почаще в таких случаях. А пускай на неё так не смотрит! И следит за своими желаниями, которые, как известно, имеют привычку сбываться…

Барт, видимо, поняв, что происходит, тотчас от неё отвернулся. Начал расплачиваться с продавщицей, которая сразу же расплылась в улыбке (если это можно так назвать). А Марию вновь отправили за ширму переодеваться.

Потом они вернулись домой, и Барт повёл её к учителю танцев. А уже ближе к вечеру её преподаватель — шустрый и весёлый старикашка (кстати, гибрид человека и фавна), остался очень доволен её успехами в этой области. Правда, Мария никому не сказала, что в младших классах она посещала кружок бальных танцев. И если бы не это, у неё вряд ли что получилось.

— Вот теперь тебя не стыдно и на бал отпускать. Хотя, я предпочёл бы, чтобы ты отправилась туда с кем-нибудь другим. Не доверяю я этому ревенанту. Несмотря на то, что у него прекрасные рекомендации от надёжных лиц. И вообще, граф Хатклифф — прекрасная для тебя партия.

— Барт, расскажи мне о нём, ведь ты наводил справки. Ревенанты, что они из себя представляют? Граф рассказывал мне о себе в общих чертах. Но я так и не поняла: как их можно убить?

— Ничего себе! Ты уже думаешь, как придушить своего будущего мужа? — со смехом заметил Барт.

— Я серьёзно. Ведь он не человек, и меня это несколько пугает. Но он мне показался очень милым. А ревенанты м-м… все такие красивые? — не вытерпела всё-таки Мария.

— А я всё гадал, когда же ты меня об этом спросишь. Женщины все западают на них. Их даже не отпугивает тот факт, что ревенанты — воскресшие мертвецы. А насчёт красоты, мне, как мужчине трудно судить о привлекательности графа. Но женщины-ревенанты чертовски хороши. Испокон веков мужчины этого клана женились на самых красивых девушках. Поэтому внешняя привлекательность со временем закрепилась у них на генетическом уровне.

— Они все бессмертны? То есть, как я его поняла, все ревенанты рождаются обыкновенными людьми, и только после смерти становятся бессмертными и перестают стареть раз и навсегда. Но непонятно, откуда у них появляется бессмертность? Это как в книгах о вампирах, что-то вроде инфекции, которая попадает в кровь? А я, например, смогу стать ревенантом?

— Нет, Мышка. Ты никогда не станешь бессмертной. Ген бессмертия передаётся только от отца детям при рождении. Это только ваш граф Дракула кусался как бешеный пёс, делая пачками себе подобных. Между прочим, после того как ваш мир сплавил нашему среди других монстров и новых вампиров, которые стали плодиться как мухи от укусов, это стало для всех серьёзной проблемой. Но её довольно оперативно разрешили местные ревенанты, которые по-быстрому выловили и передушили всех новоявленных вампиров. Как им это удалось, никто не знает кроме них самих. Но то, что здесь не обошлось без Магии, это точно. Так что теперь в Обломках не встретишь настоящего кровососа, остались лишь ревенанты — энергетические вампиры. А они никогда не убивают своих жертв, лишь заимствуют у них немного жизненной энергии, которая легко потом восполняется.

— А как насчёт самого графа Хатклиффа? Тебе что-нибудь о нём известно? И ты так и не ответил на мой вопрос про то, как они умирают. — Мария, пользуясь моментом, решила выведать у Барта абсолютно всё.

— О том, как убить ревенанта, тебе ответит лишь сам ревенант. Мне об этом ничего неизвестно. Знаю лишь, что они сами принимают это решение. И, как правило, им в этом кто-нибудь помогает. Так как они настолько живучи, что даже сами в одиночку неспособны себя убить. А покончить с ревенантом против его воли — на это способны лишь могущественные колдуны и маги, и таких единицы. Во всяком случае, я не вхожу в их число.

А что касается самого графа, то он тоже мечтал уйти из этого мира вместе со своей любимой женой. Она была обыкновенной девушкой и не имела гена бессмертия. Но перед смертью она заставила его поклясться, что он этого не сделает. Поэтому он прожил три сотни лет, не ведая женской любви. Но это, конечно же, образное выражение, так как ревенанты очень даже расположены к любовным утехам. И твой граф не исключение. Просто его сердце остаётся свободным. И я не думаю, что он настолько глуп, чтобы опять влюбиться в смертную девушку, — Барт умолк, странно на неё поглядывая.

Мария притихла, обдумывая его слова. Но когда посмотрела на часы — сразу же опомнилась. Ведь до бала осталось всего лишь два часа! А она ещё не приняла душ и не привела себя в порядок. Попрощавшись с колдуном, она чуть ли не бегом направилась в свои скромные апартаменты…

Мария смотрела на себя в зеркало и удивлялась. Неужели это та самая серая мышка, которая отродясь не приковывала к себе чужие взгляды? Барт действительно знал толк в женской красоте и макияже. Все его советы были дельными, и только благодаря этому она могла сейчас похвастаться таким великолепным внешним видом.

Вот только её подвели волосы: они всё ещё оставались слегка влажными. Поэтому она подошла к настежь открытому окну и, склонив голову набок, сушила свою роскошную гриву. За этим занятием её и застал граф Хатклифф, который появился бесшумно как кошка.

— Чем это вы занимаетесь? — удивленно спросил он.

От неожиданности Мария вздрогнула и обернулась.

— А вас разве не учили стучать, прежде чем войти? — сухо ответила она вопросом на вопрос.

— А я и стучал, да вы не слышали, — отозвался граф и его лицо застыло от удивления. Он беспардонно начал её рассматривать. И, по всей видимости, увиденное ему очень понравилось, так как его глаза вмиг вспыхнули восхищением. — Машенька, вы великолепны!

Граф подошёл к ней и открыл перед ней большой бархатный футляр, который он принёс с собой. Мария окинула взглядом его содержимое, и её сердце чуть не выпрыгнуло из груди от восторга.

Ведь такого чуда она не видела даже в ювелирном бутике в Баггейнбурге! Изумительные по красоте камни переливались в солнечных лучах всеми цветами радуги. Ожерелье буквально слепило глаза своим неповторимым великолепием.

— Чтобы подчеркнуть вашу красоту, хочу преподнести вам этот скромный подарок, — чуть слышно добавил граф.

Скромный?! Ничего себе! Да он, видно, сказал это в шутку. Такой роскоши она не видела даже на шее Дианы. А та уж точно ни в чём себе не отказывала.

— Граф, я, конечно, польщена, но не могу принять от вас такой дорогой подарок.

— Но почему?! — Его удивление казалось настолько искренним, что Мария даже опешила.

— Потому что я буду чувствовать себя должницей. И это не обсуждается. Я сказала, что не приму такой дорогой подарок? Значит, не приму!

Граф смотрел на неё во все глаза, словно видел её впервые. Потом улыбнулся и спокойно предложил:

— Хотя бы наденьте эти украшения на сегодняшний бал. Я вас уверяю: все дамы будут блистать драгоценностями. А вы на их фоне будете чувствовать себя бедной родственницей.

— Граф, давайте называть вещи своими именами. Ведь я и есть бедная… даже не родственница. Хм, я и вовсе здесь посторонний человек, причём далеко не благородных кровей.

— А вот тут вы глубоко заблуждаетесь. Благородство у вас в крови, признаёте вы это или нет, — возразил ей граф, видимо, расценивая её улыбку как знак согласия.

Поэтому он достал ожерелье и, аккуратно откинув ей волосы, надел его ей на шею. При этом его чуткие пальцы слегка коснулись её кожи, ввергая её в чувственный восторг.

Чтобы хоть как-то скрыть своё смятение, Мария деловито объявила:

— Граф, попрошу вас удалиться. Мне нужно ещё сделать на голове причёску.

— А зачем? Ваши волосы и так прекрасно выглядят. Не хватает только одного штриха… — Он потянулся к тому же футляру и выдвинул откуда-то снизу ещё одно отделение.

На бархатной темно-синей подложке лежала диадема, инкрустированная драгоценными камнями. Причём вместе с ожерельем они составляли гарнитур, поражая своей идеальной гармонией.

Граф надел ей украшение на голову и невольно ею залюбовался. А Марии от его откровенно восхищённого взгляда сразу же стало неловко. Поэтому она опустила взгляд, ощущая, как её щёки загорелись неожиданным румянцем.

Глава 17

Мария никогда не любила подобного рода вечеринки. На них она всегда чувствовала себя страшно одинокой и по большому счёту никому не нужной. А уж на балу, на который приехали гости почти от всех кланов, Мария и вовсе терялась. Она не могла понять, как такая разношёрстная публика могла веселиться вместе? Ведь они такие разные, и отличались друг от друга как белый цвет от чёрного!

Особенно её озадачивали столы с закусками. Они стояли по всему периметру огромного зала и приковывали взгляд своим довольно странным содержимым. Причём, весь этот разнообразный шведский стол пользовался огромной популярностью у гостей.

Чисто из любопытства Мария попросила графа подвести её к одному из столов. Но когда она увидела, что красивые издалека канапе сделаны из каких-то белых кубиков и дождевых червей, бойко извивающихся на шпажках, у неё сразу же пропал аппетит.

— Это то, о чём я думаю? — не веря своим глазам, поинтересовалась она у графа.

— Да, это действительно дождевые черви. Они считаются деликатесом у баггейнов, особенно красные. А ты проголодалась? Я могу показать тебе стол с нормальной человеческой закуской. Твой наставник попросил меня всячески тебя оберегать и ухаживать за тобой. Хотя, не стоило меня об этом и просить.

— Нет уж спасибо, что-то уже не хочется. На кухне наверняка все эти изыски приготовлялись на одном столе и…

Но тут слова буквально застряли у неё в горле. Ведь в нескольких метрах от неё продефилировала девушка-кентавр! Причём она, как и все, прошелестела великолепным бальным платьем, которое полностью закрывало её лошадиные ноги. Экстравагантная гостья, несколько виляя крупом, проплыла мимо них абсолютно бесшумно. Видимо, на копытах у неё были надеты какие-нибудь мешочки. В существование лошадиных туфелек-балеток Мария ни за что бы не поверила.

А потом начались танцы, и Мария забыла обо всём на свете. Ведь граф оказался превосходным танцором: чутким и очень нежным, даже слишком. Во всяком случае, сначала она даже задохнулась от его близости.

Видимо почувствовав её волнение, граф Хатклифф тихо прошептал ей на ухо:

— Машенька, если ты сейчас не начнёшь дышать, то упадёшь в обморок. Конечно же, я не позволю тебе удариться об пол. Просто не хочу, чтобы твой первый бал ассоциировался у тебя с конфузом.

Мария подняла в смятении на него глаза и тотчас утонула в их умопомрачительной глубине. Но она постаралась сделать вид, что не догадывается о его намёках:

— Но этот проклятый корсет словно бы придуман для пыток!

— Вероятно. Но и вы женщины пытаете нас своим обольстительным видом, — возбуждающе ласковым голосом отозвался ревенант, последовав её примеру говорить совсем не то, что думаешь.

Оглушительно гремела музыка, и граф умело кружил её в вихре вальса. Благодаря его поддержке Мария словно бы парила, не чувствуя под собою ног. Внутренний мандраж постепенно уходил, уступая место ослепительному восторгу. Ведь ещё никогда в жизни она не получала такого удовольствия от танцев. Казалось, она способна прокружиться так всю ночь напролёт!

Словно прочитав её мысли, граф поинтересовался с невинной улыбкой на губах:

— Машенька, хорошо ли тебе со мной?

Вопрос прозвучал насколько наивно, настолько и двусмысленно.

— Об этом граф ещё рано говорить.

Граф рассмеялся своим низким приятным смехом и прижал её к себе ещё крепче.

После двух часов безудержных танцев Марии захотелось отдохнуть. Она аккуратно присела на стул и расправила свои многочисленные шифоноподобные воланы. Граф, как преданный пёс, расположился около её ног, присев на какую-то низкую табуретку и вытянув перед собой скрещенные ноги (как выяснилось позже, это оказалась подставка для гостей, у которых имелись копыта).

— Граф, вам не кажется, что вы ведёте себя несколько вызывающе. На вас обращают внимание, — заговорщическим тоном прошептала Мария, слегка к нему наклонившись.

— С некоторых пор, как я познакомился с одной очаровательной особой, которая поразила меня не только своей красотой, но и вызывающей смелостью, я стараюсь ей соответствовать. И я буду сидеть так, как мне хочется. Во всяком случае, я выгляжу менее шокирующим, чем девушка-лошадь в бальном платье.

— Получается, я на вас дурно влияю? — шутливо поинтересовалась она.

— Что вы! Как можно! — с поддельным испугом возразил ей граф. — Просто я уже забыл, что такое быть влюблённым.

Последнюю фразу он произнёс совершенно серьёзно, пристально глядя ей в глаза…

От его слов кровь ударила ей в голову. Мария, конечно же, не нашлась что ответить, поэтому тут же отвела глаза в сторону. Ведь взгляд графа рассказал ей даже больше, чем его откровенное признание. Мария вскочила и, не придумав ничего умнее, протараторила:

— Я схожу в дамскую комнату, причёску надо подправить.

И бросилась куда глаза глядят, так как даже не догадывалась, где эта комната находится. И тут до неё только дошло, что её слова прозвучали несколько неубедительно, ведь у неё не было никакой причёски!

Плевать! Пускай думает о ней что хочет. Они знакомы всего лишь несколько дней, а он заявляет ей такое! Если так и дальше пойдёт дело, через пару дней он попросит её выйти за него замуж! И почему она вынуждена становиться чьей-то женой, неужели в замке ей действительно угрожает опасность? Не верилось, что Диана может осмелиться на такое…

Но, несмотря на своё возмущение, ходить в потенциальных невестах графа ей безумно нравилось. Ведь он действовал на неё как удав на мышь, вот только она сама жаждала стать его добычей. Только при одном его взгляде Мария таяла, и у неё сразу же появлялись непристойные мысли. Но события разворачивались настолько стремительно, что её это пугало. А вдруг это не любовь, а всего лишь гормоны, как утверждал Барт?

Мария вышла на балкон и с огромным удовольствием вдохнула в себя свежий воздух. Приятный ветерок дунул в лицо, взметнув в стороны пряди волос. Постояв немного в тишине и вобрав в себя спокойствие окружающего пейзажа, Мария решила вернуться к графу.

Когда она вошла в огромный зал, то сразу же заметила Барта, который беседовал с графом Хатклиффом. Мария непроизвольно остановилась, не сводя глаз с этой парочки.

Интересно, о чём они разговаривают? Ведь они почти не знакомы друг с другом. И у них может быть только одна тема, интересующая их обоих — это она сама. А вдруг Барт уже предпринимает какие-нибудь шаги, касательно её замужества? Вдруг они обсуждают что-то очень важное для неё и даже судьбоносное?

Эта мысль вспыхнула в мозгу неожиданно. Мария тут же уставилась на позолочённую клетку с милыми пташками, похожими на канареек. Она устремила свой взгляд на одну из них и быстро прочитала заклинание. И почти сразу же в голове раздались знакомые мужские голоса. Ведь клетка стояла на расстоянии вытянутой руки от сидящих на диване собеседников.

Мысленно поблагодарив Барта за такое полезное заклинание, она превратилась вслух. А граф тем временем сделал глоток из высокого позолочённого фужера и задумчиво произнёс:

— Мария здесь несчастлива. Она чувствует себя в этой семье чужой. Герцог Ленард даже слышать о ней не желает, и это несмотря на наши с ним долгие деловые отношения. Так что у меня на этот счёт возникло нехорошее предчувствие. Очевидно одно — она нужна герцогу, вот только для чего?

— Именно поэтому я и тороплю события. Мне это тоже всё очень не нравится. В замке для неё небезопасно, а с её склонностью к авантюрам… С этой стороны она ещё вам незнакома, так что будьте с ней построже. В то же время… Она будет взрослеть рядом с вами, постепенно превращаясь в прекрасную женщину. Граф, вы и сами заметили, что она не такая как все. И это не только из-за того, что она из реального мира, просто она особенная. А так как она еще, по сути, ребёнок, то не требуйте от неё невозможного. Я ещё не встречал девушки, у которой голова была бы настолько забита всевозможным романтическим бредом. Её желание любить и быть любимой просто безгранично! — довольно эмоционально закончил Барт и окинул взглядом зал.

Мария тотчас спряталась за статую, молясь про себя, чтобы он её не заметил. Видимо, из-за волнения заклинание на какое-то время перестало действовать, а тут ещё её отвлёк высокий незнакомец со странными заострёнными сверху ушами и зелёными как трава глазами.

— Госпожа, не могли бы вы подарить мне хотя бы один танец? — он посмотрел на неё несчастным взглядом и протянул Марии руку.

Связь с птицей окончательно прервалась, и воздействие заклинания исчезло. Поэтому Мария, испытывая сожаление, оторвала свой взгляд от Барта и уже внимательно посмотрела на своего новоявленного кавалера. Его лицо показалось ей симпатичным и даже в какой-то степени благородным.

Не имея причин ему отказывать, а еще, чтобы оправдать своё долгое отсутствие (что можно так долго делать в туалете?), Мария согласилась на танец.

— Я виконт Оушен из клана людей-амфибий, — представился юноша и галантно протянул ей руку.

Мария с ответной улыбкой потянулась к его руке, но тотчас застыла. Она готова была провалиться сквозь землю от стыда, но так и не смогла пошевелиться и оторвать свой взгляд от его ладони. Ведь у него оказалось шесть пальцев, соединённых между собой перепонками! В общем, рука незнакомца напомнила ей лягушачью лапку. И от этого ей стало ещё хуже.

Увидев ей смятение, виконт улыбнулся и опустил руку.

— Не волнуйтесь и не переживайте, я сам виноват. Мог бы и догадаться, что вы видите морских людей впервые. Я не частый гость в замке, да и мой народ не любит так далеко удаляться от большой воды. Но единственное моё утешение — это мысль, что я всё-таки не настолько ужасен, как вон тот баггейн, — с сарказмом закончил странный юноша, кивнув головой на действительно мерзкого оборотня.

— Ох, извините меня! — пролепетала растерянно Мария, смело взяв его за руку. — Вы тут не причём. Это я веду себя как невоспитанная дикарка, потому, что сама только недавно очутилась в вашем мире.

— Что вы говорите? Я внимательно вас слушаю, — с неподдельным интересом отозвался виконт, влившись вместе с нею в круг танцующих.

Если в лакированных туфлях виконта и скрывались уродливые ласты, несмотря на это он оказался превосходным танцором. И к тому времени как они перешли на «ты», они сделали уже несколько кругов по залу. С ним было легко, и Мария заливисто рассмеялась над его очередной шуткой. По воле случая они как раз поравнялись с гостями, глазеющих на танцующие пары. Среди них она мельком заметила колдуна с графом.

Они оба с огромным удивлением провожали её взглядом, а Барт, кажется, даже побелел от злости…

Глава 18

Мария еле сумела выскользнуть из замка незамеченной. А сейчас она шагала по направлению к лесу, и все её мысли были о предстоящем рыцарском турнире. Об этом гудел весь замок: не так часто здесь проводились подобные соревнования. И не только потому, что время рыцарства подходило к концу, просто в голове герцога Ленарда не находилось места для подобной ерунды, как он это называл. Все приближённые к нему особы отмечали, что герцог в последнее время отличался задумчивостью и рассеянностью. И его абсолютно не волновали подобного рода мероприятия. Он и на бал согласился лишь по одной только причине — не хотел отказывать графу Хатклиффу.

Интересно, а турнир — тоже дело рук графа? Ведь он как-то рассказывал ей про то, что в неспокойные времена вместе с другими кланами становился под рыцарские знамёна. А ещё она взахлёб ему рассказывала, как хотела бы побывать на настоящем рыцарском турнире…

Увидев вдалеке кентавра, она бросилась к нему с распростёртыми объятиями.

— Модест, как я рада тебя видеть! Только с тобой я могу не напрягаться и не строить из себя примерную ученицу.

— Понятно. Ещё один камень в мою педагогическую компетентность. Опять с Бартом поцапалась? — поинтересовался кентавр и ослепил её своей белозубой улыбкой.

— Да ну его! Только лишь позорит меня перед графом. Строит из себя чуть ли не моего папашу. Представляешь, он обозвал меня вертихвосткой! Меня! Да я с мужчиной первой раз в жизни танцевала!

— Я даже боюсь представить, какую глупость ты выкинула после этого.

— Почему сразу глупость? Просто я назвала его двуличным, и что он, как только выпрыгнет из постели Дианы, сразу же бежит меня воспитывать.

— Мышка! Если бы это был кто-нибудь другой из учителей, тебя отчислили бы в этот же день.

Мария смотрела в угольно-чёрные глаза Модеста, а сама думала о том, что он, безусловно, прав. Вот только кентавр не знал о том, что приключилось между ней и Бартом на озере. Разве настоящий учитель будет целовать в губы свою студентку? Правда, она сама его поцеловала, но ведь он был совсем не против!

— Модест, у меня к тебе просьба. Ты можешь взять меня на тренировку в мужское отделение? Уверяю тебя, никто и не догадается. А то мне уже надоело побеждать чучело.

— Маша, ты с ума сошла? А вдруг тебя ранят? Шрамы украшают только мужчин, а не хорошеньких девушек. Ну, а меня сразу же попрут из колледжа.

— Как ранят? Я же ведь буду в латах! Кроме шишки мне ничто не грозит. Ну, пожалуйста… — чуть ли не плача закончила Мария, делая упор на жалостливое сердце кентавра.

— Я знаю, что пожалею об этом. Надо было сказать тебе «нет» с самого начала. А сейчас уже нет смысла. К тому же, ты ходишь в любимицах у нашей Магии. Тебе удаётся то, что другим не под силу. Иди, переодевайся, поедем прямо сейчас, чего тянуть-то. У нас там всегда кто-нибудь да тренируется. Затеряешься среди остальных, да хранит нас Магия! И главное — постарайся говорить низким голосом, чтобы сойти за юнца-молокососа…

Из мужского отделения Мария возвращалась с выпрыгивающим из груди сердцем. Давно она не чувствовала себя настолько счастливой. Ведь у неё получилось! И это не казалось случайной удачей. Ведь, как известно, один раз — это просто «повезло», а два-три раза это уже закономерность, то есть заслуженная победа. А она её одерживала, если ей не изменяет память, аж шесть раз! Ровно столько она нокаутировала своих противников копьём в честном поединке.

Правда, сначала Модест подсунул ей какого-то заморыша, на котором латы болтались как на вешалке. С ним ей вообще не пришлось возиться: один удар — и задохлик оказался на земле. А вот с остальными пришлось повозиться. Но в итоге во всех случаях она одержала чистую победу!

Стояла осень, поэтому переодеваться в лесу было уже холодно. Поэтому у Марии зуб на зуб не попадал, когда она тайком входила с чёрного хода в замок. И лелеяла лишь одну мечту — залезть в горячую ванну и расслабиться.

Она попросила прислугу нагреть побольше воды, а сама проскользнула на кухню и стащила огромный кусок пирога, оставшийся с завтрака. Затем вернулась к себе, сняла с себя платье и подошла к большому зеркалу. Мария посмотрела на своё отражение и осталась им довольна как никогда.

Она всегда стеснялась своей угловатой фигуры. Собственные ноги казались ей раньше чересчур длинными, а плоская мальчишечья грудь просто позорной и недостойной девушки. Поэтому Мария непроизвольно горбилась, стараясь скрыть от людских глаз свой дефект. Так было раньше, а сейчас она уже не старалась стать невидимкой. Наоборот, ей хотелось, чтобы ею восхищались, дарили ей восторженные взгляды.

Полюбовавшись напоследок на свою высокую грудь, тонкую талию, которая плавно переходила в довольно пышные бёдра, она отправилась в ванную комнату. Добавила в воду ароматические масла и мыльный отвар, образующий обильную пену, так как любила смотреть, как она лопается.

Мария лежала, с наслаждением вдыхая душистый запах трав, и её глаза невольно закрывались от блаженства. Почувствовав необыкновенный покой, она постепенно утопала в расслабляющей неге…

Неожиданно что-то выдернуло её из одурманивающего забытья. По телу пробежала дрожь, и вдруг вспыхнуло ощущение, словно её кто-то беспардонно рассматривает. Мария открыла глаза и тотчас встретилась с насмешливым и высокомерным взглядом.

Барт сидел на краю ванны и смотрел на неё. Его с похотливой поволокой глаза ощупывали её с головы до пят. Поэтому Мария невольно опустила глаза и увидела, как на воде плавают лишь рваные остатки пены. Причём сквозь них было прекрасно всё видно, особенно её сморщенные от холода соски.

— Выметайся отсюда! Как тебе не стыдно! — прошипела она со злостью.

— Кто бы говорил! А ведь ещё вчера ты рассекала в танце с каким-то морским гостем, совершенно забыв о девичьей гордости.

Мария сразу же поняла, что Барт настроен решительно. И так просто ей от него не избавиться. Поэтому, вспомнив о своём унизительном положении, она тут же прочитала заклинание невидимости.

— Очень умно. Вот только нет смысла становиться невидимкой, я тут уже давно нахожусь. И с удовольствием могу заметить, что с последнего раза, как я лицезрел тебя в обнажённом виде, ты здорово похорошела. Грудь стала значительно больше, да и всё остальное округлилось.

— Нахал! Я, значит, веду себя неподобающим образом, подарив морскому юноше один танец. А ты, подсматривающий за своей ученицей в ванной, сама добродетель?!

— Я твой наставник, а это почти как семейный доктор. Так что меня не стоит стесняться. А вот ты вчера слегка забылась, отплясывая с тем перепончатым молодцом. Ведь он тебя почти облапал своими лягушачьими руками! Сейчас же выходи из ванны, простудишься! — сказал, как отрезал Барт, подавая ей полотенце.

И Марии ничего не оставалось, как только исполнить его приказ. Так как вода и действительно давно уже остыла. Поэтому она, совершенно не стесняясь Барта (как удобно быть невидимой), вышла из воды и взяла у него полотенце. Наклонила голову и стала высушивать свои длинные волосы.

Но, даже несмотря на свою невидимость, она почему-то испытывала непонятное беспокойство. Наверное, потому, что Барт находился от неё на расстоянии вытянутой руки.

— Я не понимаю твоей логики. Значит, с графом мне можно танцевать, а с другими нельзя? — поинтересовалась она, не спеша вытирая внутреннюю сторону бёдер.

Мария пошарила рукой в ворохе своей одежды и выудила оттуда панталоны с ужасными рюшечками снизу. Но когда она выдергивала из сливного отверстия пробку, то умудрилась уронить их в воду. Со страхом она вскинула на Барта голову, но вспомнив, что невидима, тотчас успокоилась. С остервенением выжала мокрые панталоны и застыла с ними посреди ванной комнаты.

Что же ей делать? Ведь как только она выпустит их из рук, они сразу же станут видимыми. Ведь заклинание не действует на предметы, которых не касается тело заколдованного. И Барт поймёт, что она без нижнего белья. Ведь он этого никогда не забудет и будет надсмехаться над ней при любом подходящем случае. Это же Барт!

— Что ты там возишься? Нельзя ли побыстрее? — возмутился колдун, обводя взглядом комнату.

— Я скоро, волосы сушу, — соврала Мария, встряхивая в воздухе панталоны.

Нет ничего более неприятного, чем надевать на тело мокрую одежду. Поэтому Мария непроизвольно сморщилась, натягивая на себя панталоны. Для этого она на всякий случай отошла подальше от Барта.

— Я готова, — доложилась она, приглаживая на ходу волосы.

— Ты так и пойдёшь рядом со мной невидимая? Ты хочешь, чтобы все подумали, что я полный идиот, так как разговариваю сам с собой? Какое коварство, — шутливым тоном закончил он.

Мария тотчас отменила заклинание и с гордо поднятой головой прошла мимо Барта на выход. Колдун последовал за ней, не отставая от неё ни на шаг.

— Мышка, у меня к тебе очень важное дело. И я пошёл тебя искать вовсе не для того, чтобы увидеть тебя обнажённой. Но если тебе так хочется думать, пускай так оно и будет. И, кстати, на будущее: заклинания элементарной магии для такого колдуна как я, отменить проще простого. Так что не применяй их в присутствии очень сильных магов.

Мария непонимающе уставилась на него.

— Не поняла. Что ты имеешь в виду? — с нехорошим предчувствием прошептала она.

— Я про заклинание невидимости, осторожнее с ним. И, сними с себя мокрые панталоны, простудишься ведь…

Глава 19

Мария вышла с алхимии, которую у них вёл старый молчаливый колдун, и проводила ненавистным взглядом своих сестриц. Эти стервы захотели ей напакостничать, но у них ничего не вышло. И всё благодаря заклятию сущности, которое она догадалась применить в самый последний момент. Ведь эти мерзавки, вероятнее всего, с подачи Амалии подменили ей реактивы!

Причём они и сами не догадывались, какие могли бы быть последствия. И когда Мария смотрела в перекошенное от злобы лицо сущности той самой адской смеси, находившейся в сосуде, то у неё от ужаса по телу бегали мурашки размером с кулак. Ведь она думала, что там находится безвредная субстанция, или магический растворитель, как они его называли. И если бы она смешала содержимое этих сосудов…

Спасибо Магии, которая по неизвестным ей причинам почему-то к ней благоволила. Ведь только так можно было объяснить её сверхинтуицию, появившуюся у неё совсем недавно. На какой-то миг она захотела посоветоваться с Бартом, но передумала. Мария так и не смогла простить ему мокрых панталон. А вместе с ними и унижения, которое она тогда испытала.

За невесёлыми размышлениями Мария подошла к кабинету колдуна, тяжело вздохнула и решительно рванула дверную ручку на себя.

— Какие люди! — подчёркнуто восторженным голосом воскликнул Барт.

И, несмотря на его издевательский тон, Марии показалось, что его серо-зелёные глаза блеснули неподдельной радостью.

— Между прочим, я трачу на тебя своё свободное время, которого у меня и так мало. И всё потому, что ты меня попросил. Видите ли, у тебя ко мне важное дело, — холодно заявила она.

— Какое самопожертвование! И чтобы я больше не слышал о свободном времени. Его у тебя не должно быть. Во всяком случае, до того момента, как ты сдашь годовые экзамены.

А дело у меня к тебе действительно очень важное и опасное. Его исход повлияет на твою дальнейшую жизнь, да и мою тоже. К тому же ты спасёшь многие человеческие жизни. Честно говоря, я бы тебя и близко не подпустил к этому, но у меня нет другого выхода. Если бы я весил столько же, сколько и ты! И подо мной не скрипел бы пол в апартаментах герцогини…

Выходила Мария от колдуна в приподнятом настроении. И это несмотря на рискованное мероприятие, которое предстояло ей, вернее, им сегодняшним вечером. И всё потому, что она ощущала себя нужной, очень значимой в глазах Барта. Ведь сколько бы они с ним не грызлись, колдун оставался для неё самым близким и дорогим человеком в этом мире.

Сегодня в Баггейнбурге проходил ежегодный слёт магов, чародеев, колдунов и ведьм, независимо от их рангов и положения. Причём это был действительно слёт, так как в основном они сюда добирались по воздуху. Кто своим ходом, кто посостоятельнее — на драконах. Именно поэтому Мария и рвалась в город: чтобы посмотреть на живых ящеров.

Но, к сожалению, её надежды рассыпались как карточный домик. Ведь Барт строго-настрого запретил ей это делать. Ведь её поездка могла сорвать всю их операцию, так как она физически не успела бы вернуться в замок. Но хорошее настроение ей неожиданно помог вернуть граф Хатклифф. Ведь как выяснилось, он тоже владел настоящим драконом! И граф пообещал покатать её на нём при первом же подходящем случае.

Оказывается, у некоторых состоятельных жителей Обломков имелись собственные драконы, которых они использовали как транспорт. Так сказать, аналог дорогущих «Лексусов», которые ко всему прочему ещё и подчёркивали высокий статус их владельцев. Поэтому Мария радовалась как ребёнок, предвкушая свою встречу с этим крылатым чудищем.

Как выяснилось позже, граф тоже принимал участие в этой операции. И в его задачу входило сопровождение Дианы. Он должен был предложить ей себя в качестве кавалера, который бы повёз герцогиню на слёт колдунов. Понятное дело, что он это делал только из-за просьбы Барта и, конечно же, из-за неё.

Без всяких сомнений герцогиня не сможет отказать графу. Да и кто, вообще, способен на это? Отказать? Графу?!

А всё могло разворачиваться совсем по другому сюжету. Вместо Дианы полетела бы она в Баггейнбург вместе с графом на его драконе. Он держал бы её в своих объятиях, чтобы она не свалилась со спины этого монстра (интересно, а как вообще на них летают?). Граф улыбался бы ей своей обворожительной улыбкой…

Мария встряхнула головой, отгоняя от себя сладкие грёзы. Посмотрела на закат, и её сердце забилось как сумасшедшее. Волнение накрыло её и опутало своей липкой паутиной, сплетённой из страхов и нехороших предчувствий. Она обречённо вздохнула и отправилась переодеваться в свою комнату. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как столкнулась с графом Хатклиффом.

— Машенька, а я к вам направлялся. Хотел с вами встретиться перед непростым и очень опасным для вас заданием. Я пришёл поддержать и заверить вас, что с вами ничего не случится. Даже если вы провалите операцию и попадётесь. Даже в этом случае герцогиня ничего не посмеет вам сделать, я этого не допущу.

Граф взял её за руки и медленно, не спеша поцеловал их. Затем прислонил её раскрытую ладонь к своей щеке и застыл, глядя на неё долгим и печальным взглядом.

У Марии всё в душе перевернулась, настолько этот жест показался ей трогательным и наполненным необыкновенной чувственностью.

— Граф, а как ваше имя? — вырвалось у неё неожиданно для себя самой.

— Фонтей, граф Фонтей Хатклифф, — как-то растерянно ответил он.

— Граф, можно, когда мы с вами вдвоём, называть вас просто по имени?

— Конечно! — обрадовано воскликнул он. — И я бы очень хотел, перейти на «ты». Если для вас это приемлемо.

Его иссиня-чёрные глаза словно бы вспыхнули изнутри странным огнём, и она тотчас утонула в их безумной глубине.

— Фонтей, мне приятно, что ты так обо мне волнуешься, — как можно мягче произнесла Мария.

— А разве могло быть иначе? Ты же догадываешься, что я к тебе испытываю.

Она физически не могла больше противостоять безграничной сексуальности графа. Мария почувствовала дрожь в коленках, и старинный коридор вдруг поплыл у неё перед глазами. Она в отчаянии подняла взгляд на Фонтея, и её губы сами по себе потянулись к лицу этого полубога…

На какой-то миг у неё вспыхнула мысль: разве мог этот великолепный мужчина, по которому сохли все женщины без исключения, выбрать её? Девушку-полуподростка, только-только начинающую постигать азы любви и неспособную подарить ему всех прелестей сексуального волшебства?

Тем временем её губы находились во власти неистового мужского поцелуя. Ведь граф, несмотря на весь его жизненный опыт, тоже кажется, терял над собой контроль. А как ещё можно объяснить его бешеный темперамент, с которым он буквально впивался в её губы? Шептал в исступлении ей восхитительно ласковые слова, обжигая ей кожу горячим дыханием. И вскоре её лицо и шея буквально пылали от его страстных поцелуев.

Это безумие оборвалось также неожиданно, как и началось. Вдалеке послышался гулкий звук женских каблучков. Это её отрезвило, но ненадолго. И её опять как магнитом потянуло к графу. Мария вновь бросилась в его объятья.

— Машенька, солнышко моё. Сюда кто-то идёт, не будем давать пищу для сплетен. За себя я не боюсь, а твоя репутация может серьёзно пострадать. — Он ласково отстранил её от себя и с сочувствующей улыбкой заглянул ей в глаза. — Хотя, это уже не имеет никакого смысла, ведь я и так…

Но он не успел закончить фразу, так как из-за угла появилась служанка и, бросая на графа красноречивые взгляды, медленно прошла мимо них. Мария окончательно пришла в себя и с ужасом посмотрела на графа Хатклиффа.

— Ох, прошу меня извинить. Кажется, я немного забылась, — испуганно пролепетала она и чуть ли не бегом рванула к своим апартаментам.

До начала операции оставалось ещё около часа. Поэтому Мария переоделась и вышла в коридор прогуляться. Ей захотелось вдруг побродить по тихим коридорам замка, чтобы успокоиться. Ведь то, что произошло между ней и графом, серьёзно выбило её из колеи.

Она не спеша бродила по замку, прислушиваясь к самой себе. И после долгих размышлений пришла к выводу, что с графом ей было безумно хорошо… почти так же, как с Бартом. Это неожиданное заключение и вовсе повергло её в ступор. Но увидев на стене часы, она ужаснулась и быстро направилась в крыло герцогини.

На ходу она прочитала заклинание невидимости и даже успела его испытать, приподняв подол одной из служанок. Раздался оглушительный визг, и Мария, довольная полученным результатом, смело подошла к двери Дианы. Для надёжности предварительно постучала, и тихо проскользнула внутрь.

Вспоминая наставления Барта, она приступила к поискам магического предмета, с помощью которого Диана вернула свою молодость. Он сказал, что вероятнее всего, им окажется какое-нибудь украшение. Поэтому Мария рыскала в будуаре герцогини, пытаясь найти шкатулку с драгоценностями. Долго искать не пришлось, и её взгляд остановился прямо на туалетном столике. Открыв крышку шкатулки, которая сама по себе являлась дорогим украшением, Мария заглянула внутрь.

Да… Много же раз ей придётся применять заклятие сущности, пока она проверит все побрякушки без исключения. Ведь у Дианы их целая куча! И куда ей столько? Что самое обидное — наверняка его здесь не окажется. Дура она что ли, хранить магический талисман у всех на виду?

И уже в который раз Мария убедилась, что её интуиция её не подвела. Ведь магического предмета в шкатулке не оказалось. Поэтому она в растерянности осмотрела комнату и начала всё сначала.

Прошло, наверное, около часа, прежде чем Мария решилась перевести дух. Магический талисман так и не нашёлся, не помогла даже её хвалёная интуиция. Случайно она посмотрела в окно и увидела в небе небольшие точки — ведьмы и колдуны возвращались домой с магического слёта.

Чёрт! У неё уже не остаётся времени, значит, надо переходить к плану Б. Поэтому она подошла к дверце миниатюрного лифта, по которому прямо из кухни доставляли еду в крыло герцогини и её дочерей, и открыла её. Затем со всей силы ударила по стенке шахты ровно три раза и отошла от люка подальше. Через несколько секунд послышался громкий хлопок и из шахты люка повалил едкий дым.

Так у них и было запланировано по плану Б. И это Барт по её сигналу организовал на кухне небольшой и почти безопасный взрыв с большим количеством дыма, для того, чтобы началась паника. А Мария на всякий случай всё-таки спряталась за шторы и приготовилась к появлению испуганной хозяйки. Ведь должна же она прибежать спасать свой бесценный талисман!

То, что магический предмет находился в её апартаментах, в этом Барт даже и не сомневался. Так как Диана не могла появиться с ним на слёте. Ведь на нём присутствовали сильнейшие чародеи со всего магического мира, которые сразу бы почувствовали талисман с мощной отрицательной энергетикой. Ведь благодаря герцогине, он нёс в себе сотни смертей! Причём, подобными магическими предметами могли обладать только избранные, лучшие из лучших и то, только с разрешения Высшей Ложи.

Мария задумалась и поэтому не услышала звук открываемой двери. Герцогиню она увидела, когда та  уже в панике вбежала в комнату и тотчас бросилась к картине, висящей на стене.

Это был изумительный по красоте цветочный натюрморт, изображающий вазу с садовыми цветами. Полотно приковывало взгляд своей красотой и потрясающей реалистичностью. Цветы на картине казались просто живыми!

Диана подняла руку к натюрморту, и каким-то непостижимым образом опустила её прямо в вазу с нарисованными цветами! Вытащила оттуда что-то блестящее и надела себе на палец. Перстень! Он и оказался тем самым талисманом, которым завладела герцогиня непонятно каким образом.

Глава 20

После занятий её уже поджидал Фонтей, прогуливаясь по коридору недалеко от её скромных апартаментов. По всей видимости, он серьёзно относился к своим обещаниям. Поэтому её ждало самое увлекательное путешествие в жизни, Мария в этом даже не сомневалась. Ведь ей предстоял полёт на драконе!

«Гараж» огромного ящера представлял собой просторную пещеру в горе, расположенную недалеко от замка. Сырость и темнота являлись, вероятно, излюбленными спутниками этих гигантов. Так как со слов графа становилось ясно, что он очень заботился о своём друге (именно так он его называл). Поэтому вряд ли граф содержал своего зверя в заведомо плохих для того условиях.

— Стинк! Иди ко мне, мой мальчик. Я принёс тебе кое-что вкусненькое.

Под вкусненьким подразумевалась большая баранья нога, которую граф принёс ему в большой холщёвой сумке. Мария смотрела в непроглядную темноту, с содроганием сердца ожидая появления дракона.

Из самых недр пещеры послышался какой-то шорох, словно по земле волокли что-то очень тяжёлое. Как выяснилось позже, так оно и было. Ведь, несмотря на свои гигантские размеры, такая махина передвигалась на удивление бесшумно. А характерный шаркающий звук издавал волочившийся за ящером длинный чешуйчатый хвост.

И вдруг из темноты на неё уставились два янтарных глаза с поперечными полосками-зрачками. Шуршание резко прекратилось. Зато послышался громкий звук вдыхаемого в себя воздуха.

Да он её, кажется, обнюхивает!

И не успела Мария это как следует обмозговать, как на свет появился дракон во всём своём великолепии. Высотой примерно с три этажа их замка, с черной, как смоль чешуйчатой кожей, ящер изогнул свою длинную шею, и через секунду его голова оказалась прямо перед её носом! И если бы не его удивительно умный и сосредоточенный взгляд, Мария испугалась бы до смерти.

А так она лишь протянула к нему руку и положила её на его колючую длинную морду. Причём Мария сама обалдела от собственной смелости. Но интуиция её снова не подвела — с ней ничего не случилось.

Интересно, эта зверюга осознаёт свою мощь? Почему он позволяет человеку управлять им?

Словно ответом на её вопрос послужила сцена, которую Мария увидела сразу же за своим «подвигом» с возложением рук на голову монстра. Граф Хатклифф, который всё это время стоял в сторонке, вышел на первый план и подошёл к дракону. Он обнял его огромную голову и что-то зашептал ящеру на ухо. Тот в свою очередь издал какие-то непонятные утробные звуки, напоминающие отдалённо урчание огромной кошки, и прикрыл от удовольствия глаза.

Потом началось поедание подарка, с которым ящер разделался за считанные секунды. И всё это время дракон ни разу не оторвал свой безумно преданный взгляд от графа! И Марии стало абсолютно ясно, что сблизило эту странную парочку: настоящая дружба. А что ещё это могло быть?

Затем Фонтей начал запрягать своего зверя, укрепив на нём что-то вроде паланкина. Мария подошла к сваленным в кучу странным сёдлам и рассмотрела их как следует. Эти сидения оказались разными по конструкции: одноместными, двуместными и какими-то облегчёнными. Именно такой вариант и выбрал граф. Почему именно этот, Мария догадалась позже, когда они уже взмыли в воздух.

А потом был полёт, который она не забудет никогда на свете. Сама по себе левитация — способность, которой природа не наделила человека, это стало возможным только лишь благодаря колдовству. Но летать по воздуху на драконе — что-то запредельное, и Мария это испытала в полной мере. Поэтому её сердце чуть не выпрыгнуло из груди от бешенного, просто безудержного восторга.

Ко всему прочему она ещё чувствовала томительное волнение от близости графа. Ведь он, сидя в странном седле, умудрялся придерживать её так, что она буквально вклеивалась в его крепкий торс. А ведь всего-навсего мог бы взять двухместный паланкин, и всё. Но, по-видимому, Фонтей не пожелал этого сделать. И она догадывалась почему…

Когда они уже возвращались с ним в замок после удивительного полёта, граф тихо обронил:

— Между прочим, я подал заявку на участие в рыцарском турнире. Придёшь за меня болеть? Для меня это очень важно.

Эта новость вызвала у неё непонятное волнение. А потом у неё вспыхнула мысль, которая даже ей показалась абсурдной. Но Мария не подала и виду.

— Конечно же, приду! — воскликнула она и, не сдержавшись, тут же поинтересовалась: — А как выбирают себе противников? Ты уже заранее будешь знать, с кем тебе предстоит сражаться?

— Нет, конечно! Это станет известно после жеребьёвки, которая проводится в начале турнира.

Прощаясь, граф неожиданно привлёк её к себе, а она, непроизвольно, словно дикарка, тут же вырвалась из его объятий. Мария и сама не поняла, как у неё так получилось. Видимо, близость Фонтея чересчур её взволновала.

— Машенька, прошу меня извинить. Я вас ни к чему не принуждаю. Просто мне показалось, что вы испытываете то же, что и я. Видимо, я ошибся.

Мария смотрела на него, готовая от досады провалиться сквозь землю.

Нет, не ошибся! Она этого тоже хотела! Но из-за своего волнения, повела себя как перепуганная малолетка. Наверное, она его здорово разочаровала.

— Извини, извини! — выпалила она, а потом сделала ещё одну несусветную глупость — взяла и убежала. Молча, без каких-либо объяснений.

Мария полетела по гулким коридорам замка, не чувствуя под собой ног и глотая на ходу слёзы. А когда наконец-то оказалась в своей комнате, упала на постель и заревела в голос. Все накопившиеся в душе переживания, опасения и боль вырвались из её груди вместе с горючими слезами. И ей сразу же стало легче.

Через некоторое время Мария приподняла голову и осмотрелась. Всё! Хватит реветь! Если она действительно хочет осуществить свою мечту с турниром, то должна действовать сейчас же! Потом будет слишком поздно. А сейчас ей нужен Барт, только он может ей помочь…

Мария вскочила с постели, вытерла мокрое от слёз лицо и подошла к зеркалу. Подкрасила красные глаза, подрумянила щёки и уверенным шагом вышла из комнаты.

Колдуна она нашла в своём кабинете, проверяющим контрольную по антимагии. Увидев её, Барт задержал на ней внимательный взгляд, а потом опять приступил к своему занятию, как ни в чём не бывало. Но не успела Мария усесться напротив него, как он, даже не поднимая головы, задал ей вопрос:

— Из-за чего ревела?

— Что? — опешила она. — Тебе показалось. Просто устала и спать очень хочется, поэтому, наверное, и глаза красные.

— Ну, ну… Тогда зачем пожаловала? — усмехаясь, поинтересовался он.

Мария собралась с духом и продолжила:

— Барт, научи меня заклинанию двойников. Очень надо!

— Чего? Ты сама поняла, что спросила? А тебе известно, что это заклинание удалили даже из программы Магической Академии, а уж про колледж и говорить нечего.

— Слышала. Но мне очень надо. Ну, пожалуйста…

— И зачем же оно тебе понадобилось? — сухо спросил он.

— Понимаешь, граф пригласил меня на рыцарский турнир в четверг. Он будет в нём участвовать, а я буду, так сказать, в группе поддержки. Но у меня, как назло, в это время пересдача по начальной некромантии, — наврала с три короба Мария. Ведь как бы ей не нравилось брать в руки дохлых птичек, она всё-таки сдала этот зачёт на «четыре».

— Двоечница! — совсем не сердито заметил Барт. — А я тут причём? Да и заклинание двойников тоже. Зачем оно тебе понадобилось? А ты знаешь, что оно вроде бы как под запретом.

— Что-то слышала… Но мне оно просто необходимо! Так как я хочу оказаться в двух местах одновременно. А именно: мой пустоголовый двойник будет сидеть на трибунах и с приветливой улыбкой махать рукой графу. В то время как я буду пересдавать в колледже зачёт.

— Насчёт пустоголового, это ты в самую точку. Двойники действительно на редкость тупые. Они хоть и имеют физическую оболочку, то есть они не какие-нибудь фантомы, но у них нет мозга. Поэтому они могут лишь выполнять примитивные действия, и то, повторяя их за другими. Именно поэтому их применяли на полях сражений в неспокойные времена. Сотни двойников с одинаковыми лицами шли в атаку, глядя друг на друга и на других настоящих воинов.

Но проку от них оказалось мало. Тем не менее, это заклинание оказалось под запретом. Но это ограничение не распространилось на магов высшего ранга, таких как я, например.

— Барт, я даже не прошу научить меня этому заклинанию. Просто создай моего двойника, а я его посажу вместо себя на трибуне, и всё!

— И всё, — передразнил её колдун. — Ладно, сделаю. И то, только из-за уважения к графу Хатклиффу. Но у тебя будет ровно три часа. Ровно на столько я создам твоего двойника, после чего он просто исчезнет.

— Что от меня требуется? — серьёзно спросила его Мария.

— Только один поцелуй, — с ухмылкой ответил Барт. — Шучу, конечно. Выдернешь из головы несколько волосинок, и всё.

Мария смотрела на колдуна с замиранием сердца. Ведь просьба о поцелуе порядком её смущала. Ведь она и так порой, глядя на его красиво очерчённые губы, представляла, как они с ним целуются.

Тоже мне, шутник! Что-то у него сегодня слишком хорошее настроение. Хотя, это ей на руку.

— Спасибо, Барт, — пролепетала Мария. — И ещё одно. Как там насчёт перстня? Кажется, оно так и красуется на пальце у герцогини. Когда же ты его выкрадешь? Ведь она может ещё кого-нибудь убить!

— А это, Мышка, уже не твоё дело. Слышишь? И не смей совать свой очаровательный носик к Диане. Совсем скоро перстень будет у меня.

— Понятно. Просто я хотела предложить свою помощь…

— А теперь оставь меня, ты мне мешаешь работать, — уже привычным для него строгим тоном заявил колдун и погрузился в чтение.

Глава 21

Ага, как же! Да ведь он с ней спит! Разве будет Барт подставлять свою любовницу? Чтобы он там не говорил, но Барт не настолько коварный. И хитрющей Диане удастся его уговорить. И перстенёк она припрячет до лучших времён.

И Мария, несмотря на предостережения Барта, с твёрдой уверенностью решила внести в это дело свою лепту. Причём действовать она собралась этой же ночью, а что тянуть-то? А вдруг герцогиня прячет свой талисман на ночь? Тогда надо попытаться снять защиту с заколдованной картины с натюрмортом. А вдруг у неё получится?

Выполняя домашнее задание, Мария и не заметила, как наступил вечер. Не откладывая дело в долгий ящик, она прочитала заклинание невидимости и отправилась в крыло герцогини. Но сначала заскочила на кухню и услышала там въедливый командный голос Дианы (она любила рулить даже там, где ничего не соображала). После чего Мария радостно рванула в апартаменты мачехи. Ведь нужно было успеть разобраться с картиной до её появления.

Едва переступив порог спальни Дианы (вот ещё одна тайна, почему герцог и герцогиня не спят вместе?), Мария подскочила к таинственной картине и дотронулась до неё. Как и следовало ожидать, её пальцы наткнулись на обычный шершавый холст.

Всё-таки она идиотка. На что надеялась? Что любой вот так просто мог подойти и просунуть руку в нарисованную вазу? А так как антимагию проходят лишь на последнем курсе, то у неё не было и шансов отменить наложенную на картину защиту. Поэтому Мария стояла в растерянности около стены, рассматривая загадочный натюрморт.

Решив узнать о картине больше, она тотчас применила заклинании сущности. И как же Мария удивилась, когда увидела перед собой глубоко несчастную и запуганную мордашку. Картина захлопала затравленными глазами и стала в ужасе озираться.

Так… Всё ясно. Ещё одна жертва герцогини. Безропотная и молчаливая пленница, которая не по своей воле исполняет роль хранительницы злобного талисмана. И дураку понятно, что здесь замешана чёрная магия. А вот как раз-то с ней она не знает, как обращаться. Ведь чёрную магию изучают только в Академии.

И тут Марии вновь помогла её несравненная интуиция. Ей словно бы кто шепнул на ушко, посоветовав взглянуть на оборотную сторону полотна. И каково же было её удивление, когда она увидела там чёрную метку! Зловещий колдовской знак, который оживил картину и превратил её в пособницу зла.

Мария застыла в нерешительности и вдруг услышала чьи-то шаги. На всякий случай она, как и в прошлый раз, спряталась за портьеры. И не успела она этого сделать, как дверь открылась, и на пороге появились её мачеха со своим мужем — герцогом Ленардом!

От страха у Марии сердце ушло в пятки, ведь герцог без преувеличения являлся Великим Магом. И при малейшем шорохе он её с лёгкостью мог раскусить.

— Я долго терпел твои выходки! Хватит! В то время как я решаю нашу основную проблему, тебя беспокоит лишь твоя внешность! Они же, в конце концов, твои дочери! — буквально прорычал герцог Ленард.

— Но ты же для этого притащил сюда эту девчонку. Отдай Хранителю её, и всё, — спокойно возразила ему Диана.

— Ты думаешь, это так легко сделать? Все вокруг дураки, одна ты умная! Знатные фамилии нашего мира лишились из-за этого своих дочерей. Совсем скоро придёт очередь и до нас. Только представь, каково будет их удивление, когда вместо своей дочери я подсуну Хранителю приёмную, появившуюся у меня совсем недавно! Ведь никто даже и слушать не станет, что она необычная. Что у неё есть шанс спасти Обломки раз и навсегда от этой страшной дани.

Кровь стучала в висках у Марии. Она стояла и не верила своим ушам. Вот для чего Барт вытащил её из реального мира по приказу герцога! И вот для чего он хочет поскорее сплавить её замуж! Только непонятно, причём тут женитьба и какой-то Хранитель? Какая тут связь?

Мария еле дождалась, когда эта парочка покинет апартаменты герцогини. И как только это произошло, она стремглав бросилась к себе. Забралась в постель и с тупой безнадёжностью зарыдала в подушку.

Слёзы — удивительная вещь! После них действительно становится намного легче. И это притом, что все проблемы остаются при тебе, и ничего не меняется.

Поэтому, наплакавшись вволю, Мария с некоторым успокоением встала с кровати и привела себя в порядок. А затем направилась осуществлять решающий шаг навстречу своей мечте.

С содроганием сердца она явилась в организационный комитет рыцарского турнира и подала от имени своего брата (наплела им с три короба) заявку на участие. После чего с невиданным воодушевлением Мария направилась к Модесту с просьбой увеличить время их тренировок.

До начала турнира оставалось всего лишь три дня, поэтому она должна тренироваться и тренироваться. Хорошо хоть Фонтей тоже был занят этим же. Так что ей даже не приходилось врать ему, отказываясь от совместных прогулок. Один раз она даже присутствовала на его подготовке к состязаниям, впитывая в себя все его приёмы, а также непроизвольно замечая его слабые стороны. Хотя, у графа они почти отсутствовали, что говорило о его опыте и мастерстве.

Честно говоря, Мария осталась под большим впечатлением от увиденного. Ведь Фонтей оказался действительно первоклассным бойцом. И она лишь взмолилась в душе, обращаясь к Великой Магии, чтобы она помогла ей избежать боя с графом. Ведь если они сойдутся с ним в поединке, и она увидит Фонтея в прорезь для глаз своего шлема, то вряд ли она ещё что-либо увидит после этого…

Едва Мария встала с кровати, как её мысли разом поглотил предстоящий ей сегодня турнир. Она привела себя в порядок и побежала к Барту напомнить ему об его обещании сделать ей двойника.

С каким-то садистским удовлетворением колдун вырвал у неё из головы пучок волос, неотрывно глядя ей при этом в глаза, и приступил к заклинанию двойников. Но, предварительно он выпроводил её из своего кабинета, видимо, опасаясь, что она его запомнит.

После того как он закончил, Барт с подозрительной усмешкой пригласил её войти в кабинет. Как и следовало ожидать, здесь притаился грандиозный подвох. Ведь едва Мария переступила порог, как остолбенела от потрясения. Ведь посреди комнаты стояла полностью обнажённая она и бессмысленно моргала своими удивлёнными глазами!

Чёртов Барт. Неужели не мог её предупредить об этом моменте? Да и она тоже хороша, могла бы и догадаться, что двойник появится без одежды. А у неё, как назло, ничего с собой нет!

— Наверное, доволен собой? — едва сдерживаясь, спокойно поинтересовалась она у Барта.

— А отчего мне быть довольным? Я что, голой тебя не видел? Хотя, зрелище захватывающее…

От злости Мария подлетела к оконным гардинам и что есть силы рванула их вниз. С третьей попытки ей всё же удалось сорвать их. Но при этом она получила по голове ощутимый удар карнизом, который последовал вслед за занавесями. От боли она непроизвольно ахнула и схватилась руками за ушибленное место.

— Мария, ну что ты делаешь? Так можно и череп себе раскроить, — на ходу проронил Барт, быстрым шагом подходя к ней. Он тут же осмотрел ей голову и приложил к её шишке мокрый носовой платок.

Когда боль немного утихла, Мария подняла с пола гардины и укутала ими своего двойника.

— Вот, — с удовлетворением заметила она. Теперь я не буду позориться.

— Так ведь ты — это не она. А как ты думаешь провести её до трибун, не привлекая к себе внимания? — ехидно улыбаясь, поинтересовался у неё Барт.

— А это сделаешь ты. Только я сейчас принесу свою одежду и надену её на эту девицу. Я думаю, колдун в сопровождении своей ученицы не вызовет ненужных вопросов. А от тебя требуется лишь посадить её на трибуны, и всё.

Последовала долгая пауза, в течение которой Барт сверлил её пронизывающим взглядом. Наконец-то он тихо заметил:

— Как ты ловко всё распланировала. Так бы ты сдавала зачёты.

Барт отвернулся, всем своим видом давая понять, что разговор на этом окончен. А она, радостная, что колдун её не подвёл, бросилась в своё крыло…

Трибуны гудели как огромный рассерженный улей. Мария в тяжёлых мужских доспехах сидела на своей смирной кобылке и ждала результатов жеребьёвки.

Несмотря на прохладный воздух, она уже запарилась. Ведь это и не мудрено: ей пришлось намотать на себя множество порванных на широкие ленты простыней, чтобы латы не мотались на ней как на вешалке. И слава Великой Магии, что её вымышленная фамилия после жеребьёвки не прозвучала вместе с фамилией Хатклифф!

Конечно, это не давало абсолютно ни какой гарантии, что в конце турнира они с ним не встретятся. Но на это Мария даже и не рассчитывала: вряд ли ей удастся дотянуть до финала.

А дальше началось то, что можно было выразить лишь словами: бешеный восторг, дикое волнение и безграничное удивление от собственных побед. Ведь она умудрилась выйти победителем во всех схватках! Она — девушка, против сильных и опытных рыцарей! Поэтому Мария так и не смогла окончательно в это поверить. Но она объяснила это лишь своей невероятной везучестью и откуда не возьмись появившейся у неё ловкостью.

Хотя, она прекрасно знала, что даровало ей эти качества. Интересно, чем же её скромная персона заслужила такие привилегии?

И вот наступил финал. И произошло то, чего она так боялась. Жюри выбрало пятёрку сильнейших рыцарей, которым удалось одержать многочисленные победы. Понятное дело, что в неё попали и она и Фонтей. Причём в этот раз удача от неё отвернулась: жребий выпал ей и графу Хатклиффу!

Что же делать? Потихоньку смыться отсюда? Но у неё это вряд ли получится. Ведь за ними наблюдают тысячи глаз! Добровольно снять свою кандидатуру с финала? И тем самым расписаться в собственной трусости? Нет, ни за что на свете!

Мария решительно сжимала в руке копьё и смотрела на графа. Даже в латах он казался ей на удивление привлекательным. Скромное поведение (никаких тебе заигрываний со зрителями), и уж тем более, граф не позволял себе никаких провокаций. Ведь Мария пребывала в шоке от поступков некоторых рыцарей. Так как далеко не все оказывались такими уж благородными. Некоторые даже осмеливались на подлость, подкупая слуг своего противника!

Так, например, в самом начале турнира с позором выгнали одного рыцаря, слуга которого подложил под лошадиное седло его противника большую колючку. Понятное дело, что скакун забеспокоился и в самый ответственный момент сбросил своего наездника. И хорошо, что всё выяснилось. Ведь этому несчастному грозил бы пожизненный позор!

По сигналу герольда Мария и Фонтей заняли свои позиции. Раздался звук гонга, и Мария пустила свою лошадь в галоп. В ту же секунду в прорезь шлема она увидела мчавшегося ей навстречу графа, и всё её сердце затрепетало от страха за него. Ведь больше всего на свете она опасалась его ранить! Поэтому, как только Фонтей к ней приблизился, она резко отвела копьё в сторону. Мария также попыталась увернуться от удара графского копья, но ей это не удалось.

Грудь обожгла резкая боль, весь ужас происходящего вспыхнул в её мозгу… и Мария не смогла сдержать вскрика. С металлическим бряцаньем она свалилась с лошади, и словно издалека до неё долетел изумлённый возглас графа:

— Девушка?! Не может быть!

Сквозь пелену полусознания она почувствовала, как с неё снимают шлем.

— Маша?! Девочка моя, что же ты наделала?

Граф начал быстро снимать с неё рыцарское облачение. И когда она осталась лежать перед ним как мумия, обмотанная вся простынями, Мария услышала чуть слышный стон Фонтея. Она опустила голову и с ужасом увидела на своей груди огромное ярко-красное пятно. У неё тотчас всё поплыло перед глазами, и она в страхе схватила графа за руку.

— Не бойся, любовь моя, с тобой ничего не случится, — впопыхах заверил её Фонтей.

Он подхватил её на руки и куда-то понёс, прижимая к себе и шепча ей на ухо безумно ласковые слова…

Глава 22

Спокойный и завораживающий голос графа до сих пор звучал у неё в голове. И Мария прекрасно понимала, что подобное всегда говорят, чтобы успокоить больного. Но как тогда ей относиться к словам о его чувствах к ней?

В прошлой жизни она зачитывалась романтическими книгами о любви. Так вот там, на восклицание одного из героев «я люблю тебя» всегда следовал ответ: и я тебя тоже. Или же кардинально противоположный вариант, это уж как сердце подскажет.

А что скажет она Фонтею? Люблю? Это будет недалеко от истины, но не стопроцентная правда. Но это же то же самое, как быть немного беременной! Любовь или же есть, или её нет!

Кажется, их взаимоотношения развиваются слишком быстротечно. Будто бы граф специально торопит события, или же кто-то подталкивает его к этому.

Конечно же, это очень романтично, когда супруга влюбляется в собственного мужа. Но что касается её лично, то она предпочитает читать об этом в романах, а не экспериментировать с этим в реальной жизни.

Подозревая, кто в этом замешан, Мария решила призвать Барта к ответу. Он притащил её в этот мир, вот пускай теперь и рассказывает ей о Хранителе. И почему её замужество — единственный путь к спасению.

С тихим скрипом открылась дверь в спальню, тем самым прервав её размышления. И Мария невольно повернула на звук голову.

— Хвала Великой Магии, ты очнулась! Я думал, с ума сойду. Ведь это я тебя… —в несколько шагов Фонтей оказался у её постели и почти с благоговейным трепетом взял в руки её ладонь.

— А я думала, ты будешь меня ругать, — с облегчением выдохнула Мария.

— Я?! Да что ты! Я безумно рад, что тебя не покалечил, — граф улыбнулся ей лучезарной улыбкой, от которой у неё всё внутри затрепетало. — Хотя, стоило бы сделать тебе небольшое внушение.

— Можешь даже не стараться. Барт это сделает и за себя, и за тебя и за того парня, — с сожалением отозвалась она, со страхом представляя свою экзекуцию.

— Какого ещё парня? — не понял её граф.

— Не обращай внимания, это шутка.

— А-а, юмор. Значит, не всё так плохо. Но я должен перевязать тебя.

— Ты?! — ошарашено выдохнула Мария.

— Тебя это смущает? Но я…

— А нельзя ли, чтобы это сделал кто-нибудь другой? — взмолилась Мария.

— Но кто? Я послал за лекарем. Стинк быстро примчит его сюда. Но, раньше, чем через час он здесь не появится. А служанки даже пальцем не желают к тебе прикоснуться. Почему-то ты внушаешь им страх. Наверное, потому, что ты из другого мира.

— Ага, я в курсе. Но тогда, пускай это сделает Барт, — с надеждой предложила она.

— Что?

— Пускай он меня перевяжет. Он меня и так видел сто раз голой, так что… — Мария сразу же поняла, что сболтнула лишнего. Так как глаза графа заметно округлились, и он застыл, не сводя с неё ошеломленного взгляда.

Она лихорадочно соображала, после чего выдала ему, как ей показалось, довольно правдоподобное объяснение:

— Он же не только колдун, но и известный лекарь. Так что не надо было беспокоиться.

— Да? — уже спокойным голосом заметил Фонтей. — Если бы я только знал, сразу бы послал за ним. А так он появится, лишь когда…

Его прервал Барт, который буквально ворвался в комнату, меча глазами молнии направо и налево.

— Граф Хатклифф, не могли бы вы нас оставить? У меня мало времени, так что извиняюсь за столь неожиданное вторжение, — обратился колдун к Фонтею, в то время как сам не сводил с неё ледяного взгляда.

— Как вам угодно. И прошу не затягивать с перевязкой. Так как кровотечение у неё до сих пор не прекратилось, — вежливо, но довольно твёрдым голосом заметил Фонтей.

Едва за графом закрылась дверь, как колдун прошипел сквозь зубы:

— А ведь он тебя защищает! Глупец! Не понимает, что так он делает тебе только хуже. Ведь голос разума в тебе молчит, когда к тебе относятся по-хорошему. Пряник тебе противопоказан, тебе нужен только кнут!

— Потише, ковбой.

— Что?! Я не знаю, что это такое! И как тебе в голову пришло участвовать в турнире? Я убью Модеста, — почти спокойным голосом закончил Барт.

— Я не посвящала его в свои планы. И, между прочим, в этом нет ничего ужасного. В давние времена в моём мире существовал даже женский рыцарский орден. Вот так!

— Ничего удивительного. Да у вас до сих пор на престоле сидят женщины, — отмахнулся от неё Барт. — Дикость какая! А почему граф думает, что я буду делать тебе перевязку?

Потупив взгляд, Мария объяснила ему ситуацию. На что её наставник среагировал неожиданно: сначала удивился, а потом даже развеселился.

— А ничего, что граф уже делал тебе перевязки, когда ты была без сознания? И я, между прочим, действительно являюсь лекарем, — насмешливо произнёс Барт, явно испытывая удовольствие.

Эта новость оказалась для неё шокирующей. Мария представила, как длинные пальцы графа касаются её груди, и от этой мысли у неё сразу же потемнело в глазах. И, от безвыходности она позволила колдуну себя перевязать.

— После я дам графу рекомендации по твоему уходу и воспитанию, — Барт сделал ударение на последнем слове, — а сейчас мы с тобой побегаем в волчьей шкуре.

— Самое время! Да я еле хожу! — возмутилась Мария.

— Для этого и будешь обращаться. Это лучший способ быстрее встать на ноги. Регенерация, сопровождающая обращение, с невероятной скоростью залечивает любые раны. Да и иммунитет зверя превышает человеческий в разы, — заявил Барт и тут же начал раздеваться.

Мария еле успела отвернуться, чтобы не увидеть, как её учитель снимает с себя штаны. А его это, похоже, абсолютно не волновало…

И только когда она превратилась в волчицу и с неё упали совершенно бесполезные бинты, она задумалась. И зачем, спрашивается, он сделал ей перевязку? Это очередной бартовский прикол и повод над ней поглумиться?

Но совсем скоро раздражение по поводу его очередной выходки бесследно улетучилось. Ведь она снова вдохнула лесной аромат звериной грудью! А это многого стоило.

Они бежали, чуть ли не нос в нос, и Мария краем глаза замечала на себе его внимательный взгляд. Видимо, Барта беспокоила её рана, в отличие от неё. Так как она уже совсем не чувствовала боли! Это действительно походило на какое-то чудесное выздоровление. Хотя, в магическом мире слово «чудо» звучало почти обыденно.

Как жаль, что у неё нет возможности превращаться в волка чаще. Ведь Барт строго настрого запрещал ей это делать самостоятельно. Но приказы для того и существуют, чтобы их нарушать. Поэтому Мария иногда позволяла себе побегать по окраине леса, не привлекая к себе внимания местных обитателей.

— Ну как? Это тебе не прогулка между двух сосен, поджав от страха хвост. В чаще леса даже дышится по-другому, не правда ли? — услышала она в голове голос Барта.

— Так ты знал? Откуда? — Мария остановилась как вкопанная. — Ты за мной следил?

— Естественно. На то я и твой наставник. Но не сам лично. Я подобными вещами не занимаюсь. Делать мне больше нечего, как бегать за тобой. Просто у меня везде есть свои глаза и уши.

— Ну надо же! Даже ни какой попытки наказать меня за ослушание! — Удивление Марии было на редкость искренним.

— Мышка, ты из меня делаешь какого-то монстра. Я ведь тоже когда-то был юн и неопытен. И тоже нарушал приказы старших.

— Ты хочешь сказать, что был когда-то нормальным?

Мария так и не узнала, оценил ли Барт её сарказм, или же нет, но то, что произошло в следующий момент, повергло её в шок. Крупный волк, не сводя с неё жёлтых пронзительных глаз, медленно подошёл к ней. А затем начал нежно зализывать её рану на груди!

Его язык скользил почти незаметно, ввергая её в омут неслыханной животной страсти. Мария не могла понять, что это: акт милосердия или же проявление сексуальности?

После Барт привёл её к тому самому лесному озеру, где она училась летать, и где они с ним поцеловались. Там они с огромным удовольствием искупались в прохладной воде, резвясь как два несмышленых волчонка. После чего вернулись в замок через чёрный ход и уже в её комнате вновь приняли человеческий облик.

Увидев на лице колдуна обычное для него надменное выражение, Мария поймала себя на мысли, что Барт-волк понравился ей гораздо больше, чем Бард-человек. Ведь именно под звериной шкурой у него проснулась необыкновенная человечность!

Глава 23

Кажется, надо объясниться с графом. Ведь у него были глаза по плошке, когда он смотрел, как из её спальни выскакивают два волка. Конечно, он догадывался, что к чему, но всё-таки лучше найти его и успокоить.

И не успела Мария подумать о нём, как Фонтей собственной персоной появился в начале длинного коридора.

— Машенька, я очень рад, что вы окончательно выздоровели! Поэтому я хотел бы пригласить вас на ужин, — низким бархатным голосом заявил граф.

— А мы что, опять перешли на «вы»? — Мария посмотрела на него и улыбнулась.

Вот ведь чудак-человек! Стоило ему лишь увидеть её обнажённую грудь, как он снова заВЫкал. Интересно, все влюблённые мужчины такие странные?

Фонтей рассмеялся:

— Да, ты права. Сам не знаю, как это получилось. Наверное, отчасти потому, что я сейчас от Бартоломеуса. И он был настолько официален… Можно сказать, он выдал мне целый свод указаний касательно того, как я должен с тобой вести.

— Не обращай внимания, он всегда такой, — отмахнулась Мария. — Ну ладно меня он воспитывает, теперь и за тебя принялся?

— Ты к нему несправедлива, он же ведь о тебе беспокоится. Кроме того, он просил тебе передать, чтобы ты срочно явилась к нему.

Граф сделал шаг ей навстречу и оказался рядом с ней. Мария сразу же почувствовала его волнение, отчего ей враз стало жарко.

— Я на твоём месте не заставлял бы его ждать, — почти шёпотом продолжил Фонтей. — Успехов в учёбе, моя дорогая. А вечером я за тобой зайду.

Это прозвучало настолько проникновенно и чувственно, что у Марии сразу же появилась в ногах слабость. Она слегка пошатнулась и, неожиданно для себя самой, потянулась к нему! Словно в тумане она поцеловала графа в уголок его красивых губ и тотчас в страхе отшатнулась.

Кажется, его и без того белая кожа стала светлее снега. И Фонтей в свою очередь ответил на её поцелуй. Но совсем не так, как ей бы того хотелось. Его прикосновение губ показалось ей настолько целомудренным, что Мария даже почувствовала лёгкое разочарование. Ведь в его глазах пронёсся такой ураган страсти, что она, честно говоря, рассчитывала на другое.

В прошлый раз он был совершенно другим. По всей видимости, на него здорово влияли нравоучения Барта. Интересно, до каких пор граф будет сносить её провокации? Ведь он мужчина, причём очень темпераментный, хотя по его виду этого и не скажешь. Ему нужно гораздо больше, чем обжимания и поцелуи.

— До вечера! — как ни в чём не бывало пролепетала Мария, и лихо крутанулась на своих каблучках.

Она направилась в сторону учебного крыла, чувствуя спиной горячий взгляд Фонтея. Завернув за угол, она с облегчением выдохнула, вытерла с висков холодный пот и вновь заспешила навстречу неизвестности.

Барт встретил её холодно, даже слишком. Да он вообще сделал вид, что не заметил её появления! Поэтому Мария тихо присела на краешек стула и замерла.

— И долго ты будешь прикидываться мебелью? — процедил сквозь зубы Барт, не подымая головы и не отрывая взгляда от тетради. — Ты должна была появиться у меня ещё полчаса назад. С графом не могла расстаться?

— А ты мог бы предупредить меня заранее. Ровно час назад тебе ничего от меня не было нужно. Что изменилось? — ровным голосом заявила она, стараясь не выглядеть оправдывающейся.

— Изменилось. Заболел преподаватель по тёмным силам и меня попросили заменить его. И я хотел бы, чтобы ты присутствовала на занятии по проникновению в призрачные миры.

— Но ведь это третий курс! Нашёл вундеркинда! Ты совсем сошёл с ума? — воскликнула Мария и тотчас осеклась.

— Ты как со мной разговариваешь?!

Не успела Мария и глазом моргнуть, как он очутился перед ней с глазами, налившимися от праведного гнева. И её вдруг обожгла мысль, что он ей сейчас влепит пощёчину. От страха она даже от него непроизвольно отшатнулась.

Барт тут же побледнел и гнев в его глазах сменился неописуемым удивлением. И Мария еле расслышала его слова:

— Неужели ты подумала, что я тебя ударю. Я?!

— Не знаю… — прошептала Мария, и картина перед её глазами сделалась размытой из-за подступивших слёз.

Барт поднёс свою руку к её щеке и нежно провёл по ней тыльной стороной ладони. Затем он прикоснулся указательным пальцем к её нижней губе и застыл так, глядя на неё остекленевшим, ничего невыражающим взглядом.

Мария отрывисто вздохнула и тем самым вывела его из ступора. Барт сразу же отдёрнул руку от её лица и тихо произнёс:

— Ты должна этому научиться. Возможно, в призрачных мирах ты найдёшь поддержку.

Зависла напряжённая пауза.

Кажется, сейчас самое время расспросить его о тайнах, в которых она оказалась замешанной против своей воли. А о том, что сейчас приключилось, она подумает позже.

И Мария, набравшись смелости (скорее, наглости), спросила:

— Бард, а кто такой Хранитель? И почему мои приёмные родители, если так можно выразиться, хотят сплавить меня ему вместо своей дочери? И что это за дань такая?

Колдун сразу же изменился в лице. Немая сцена в его исполнении оказалась настолько выразительной, что холодок побежал по её коже. Мария и без слов поняла, что всё очень плохо.

— Откуда тебе это известно? — взяв себя в руки, поинтересовался у неё колдун.

Совершенно ничего не скрывая, Мария поведала ему о своём визите к герцогине. Повторила всё слово в слово. Ведь этот разговор отпечатался в её памяти, словно она услышала собственный приговор!

Барт выслушал её молча, тяжело вздохнул и устремил свой задумчивый взгляд в окно.

— Как бы я хотел, чтобы всё это тебя не касалось, но…

Великая Магия для нас как Богиня. Она создала наш мир и вдохнула жизнь во все мистические существа, живущие в нём. Раньше наши с тобой миры, как я тебе уже говорил, были одним целом. И чисто из милости в свой вновь созданный мир Великая Магия забрала тех людей из Реального Света, которые выбрали чародейство вместо технического прогресса.

Её никто и никогда не видел, но все испокон веков почитали её и преклонялись ей. Кроме того у Великой Магии всегда существовал помощник — Хранитель. И его власть на протяжении всего времени оставалась безграничной.

Как написано в старинных фолиантах, Хранитель изначально имел супругу, которая помогала ему во всех делах. И жили они счастливо, шагая через столетия рука об руку. Но, не смотря на мир и гармонию в их семье, они не могли ощутить всю полноту жизни, так как им запрещалось иметь детей!

Магия насколько милосердна, настолько же требовательна, а порой даже жестока. Поэтому она требовала от них полной отдачи, не желая делить ни с кем их любовь. Но, несмотря на эти требования, Хранительница всё же лелеяла мечту о потомстве. И, в конце концов, она осмелилась забеременеть.

Что с ней случилось после этого, неизвестно. Она просто исчезла и всё. А спустя сотню лет Хранитель наложил на свой мир страшную дань. С тех пор раз в год жители Обломков присылали ему невесту, с надеждой, что она займёт место Хранительницы. Но, к большому сожалению, ему так и не смогли угодить. Всё оказалось понапрасну. Девушки так и не вернулись, ни одна!

И, как ты уже, наверное, догадалась, в этом году пришла очередь до семьи герцога Ленарда…

Мария застыла в прострации, не слыша и не видя ничего вокруг себя. Она даже и не заметила, как к ней подошёл Барт и положил руку ей на голову. От полной безысходности, пытаясь найти у него защиту, она прильнула к нему и уткнулась лицом ему в грудь. И тотчас слёзы побежали из её глаз прямо на его шёлковую рубашку.

— Мышка, не плачь, я не смогу вынести ещё и это. А ты думала, почему я стараюсь выдать тебя замуж? В Обломках только невинная девушка может стать невестой, а уж Хранителю и подавно никто не посмеет подсунуть негодную претендентку.

— А когда наступает время для дани? — всхлипывая, откликнулась Мария.

— Обычно в конце года. Сигналом служит прилёт золотого дракона.

Наконец-то ей удалось справиться с истерикой. Поэтому, обдумывая рассказ колдуна, она поняла, что в нём много нестыковок и непонятностей. Но, так как сейчас немыслимо найти к ним ответы, она решила выведать у Барта как можно больше информации.

— А почему посылают только девушек из человеческого клана? Разве известно, что Хранитель — обыкновенный мужчина? В смысле, конечно же, он далеко не обычный, но он точно человек?

— Вот! Именно за это я тебя и уважаю. Да, это известно. Так как после исчезновения Хранительницы он был настолько зол, что позволил увидеть себя одному могущественному магу. Именно этот чародей и поведал о том, кого он видел в магическом зеркале.

— Понятно. Нет, ни черта мне не понятно! Что-то здесь не так. За столько лет ему не понравилась ни одна из девушек? Прямо гурман-извращенец какой-то!

Но сколько бы она не психовала, жизнь продолжалась. Поэтому Мария взяла себя в руки и пообещала колдуну не опаздывать на занятие в колледже…

Решительным шагом Барт вошёл в аудиторию, скользнув по Марии равнодушным взглядом. Украдкой осмотревшись, она поняла, что все смотрят на её наставника чуть ли не с благоговением. А ещё она вспомнила слова Барта о том, что почти все его ученицы в него влюблены. По всей видимости, колдун сказал ей правду. Причём этот факт показался ей настолько неприятным, что она почему-то разволновалась и загрустила.

— Девочки, сегодня мы научимся проникать в призрачные миры. Кто мне скажет, что они из себя представляют? — Барт загадочно улыбнулся и обвёл глазами класс.

Одна из старшекурсниц, похожая причёской на пуделя, аж подпрыгнула на стуле и вытянула вперёд свою длиннющую руку. И хотя первоначально Барт остановил выбор на другой ученице, увидев такое рвение, он не смог не вызвать эту выскочку к доске. Поэтому девушка с дикой радостью тут же устремилась к учительскому столу.

— Призрачные миры — это миры, где обитают призраки, — выдала восторженно пуделиха и уставилась на колдуна восхищённым взглядом.

— Верно. Очень тонкое замечание, Сьюзен. Что ты можешь добавить помимо этого?

Лицо девушки заметно вытянулось, и она неуверенно протянула:

— После смерти духи всех ведьм и колдунов отправляются туда. Это их дом. Они там живут и колдуют.

Послышались робкие смешки. Но стоило Барту поднять руку вверх, как в аудитории снова воцарилась тишина.

Вот это он их выдрессировал! Прямо учитель года. Теперь понятно, почему он так её строит. Ему, наверное, невыносима сама мысль, что кто-то не желает шагать под его барабаны.

— Спасибо, Сьюзен. А теперь можешь вернуться на своё место. В призрачных мирах действительно обитают духи умерших людей, которые при жизни занимались колдовством. И, конечно же, они там не живут, а находятся. Так как жизнью это вряд ли можно назвать. И уж тем более, они там не занимаются колдовством. Для этого требуется физическая оболочка, а её-то как раз у них и нет.

Сегодня мы научимся проникать туда на очень непродолжительное время.

— А зачем это надо? — перебила его Мария, заметив, как по классу пронёся недовольный ропот.

Она сразу же поняла, что в один миг настроила против себя всю группу. Мало того, что Барт привёл её сюда с первого курса, тем самым подчёркнув особое отношение к ней, так ещё она позволила себе такое! Будь проклят её длинный язык!

Напряжённая пауза явно затягивалась. Колдун смотрел на неё убийственно холодным взглядом, и на его скулах отчётливо двигались желваки.

— Мария, чтобы больше я тебя не слышал, — процедил он сквозь зубы.

— Да, учитель, — с готовностью отозвалась она, радуясь, что ещё легко отделалась.

— Так вот, а нужно это для того, — Барт бросил на неё выразительный взгляд, — чтобы обратиться за помощью к своим умершим родственникам. Так как за их плечами лежит огромный жизненный опыт и накопленные колдовские знания. А ещё они знают то, что нам живым неведомо. Записывайте заклинание…

Когда ученицы оторвали свои носы от тетрадок с конспектами, колдун вызвал к доске первую девушку-добровольца. Она встала лицом к классу и приготовилась. И не трудно было догадаться, что она вызвалась лишь для того, чтобы постоять рядом с Бартом.

— Запомните! — обратился ко всем колдун. — После прочтения заклинания вы должны соблюдать осторожность. Ведь это не духи придут к вам, а наоборот, вы сами отправитесь в их призрачный мир. А кроме них там обитают и другие сущности… Главное — не бойтесь. Даже в том случае, если вы встретите там свою злобную бабулю, с которой у вас при жизни не сложились отношения. Она всё равно не сумеет навредить вам.

Девушка прочитала заклинание, и сразу же её окутал серый полупрозрачный туман. А через некоторое время за её спиной показались две зловещие фигуры в балахонах. При виде призраков класс ахнул, и все замерли, превратившись в неподвижные изваяния…

Мария присматривалась к духам, и волосы на её голове шевелились от неописуемого ужаса. Ведь в их капюшонах не было лиц, лишь черная бездонная пустота!

— Вот, прошу любить и жаловать, духи собственной персоной. По всей видимости, это твоя прабабушка и ещё кто-то из дальних родственников. Ещё найдутся смелые девушки? — поинтересовался Барт с лёгкой усмешкой.

Как и следовало ожидать, желающих оказалось пруд пруди. И совсем скоро в аудитории не осталось ученицы, которая бы не побывала в мире призраков.

— А теперь ты, Мария. — Колдун смотрел на неё настороженно, словно хотел проверить её реакцию.

Он что, издевается над ней? Кого она там может встретить, если у неё в Обломках родственников отродясь не было?!

— Я думаю, не стоит, — холодно ответила ему Мария.

— А я не спрашиваю твоего мнения, иди к доске, — отозвался колдун, очевидно, еле сдерживая свой гнев.

Когда вокруг неё поплыл удушливый туман, Мария абсолютно не взволновалась, в отличие от класса. Ведь все почему-то разом уставились за её спину. Причём на девичьих лицах застыла маска неприкрытого ужаса.

Мария повернула голову и увидела позади себя очень высокую фигуру в чёрном балахоне. Но даже не это показалось ей странным, а то, что у явившегося к ней духа было лицо! Женское! И оно показалось Марии каким-то одухотворённым, с запоминающимися прекрасными глазами. Но самым странным оказалось то, что незнакомка смотрела на её скромную персону с огромной любовью!

Этого не может быть! Неужели у неё тоже есть защитник в призрачном мире? Но откуда?!

Глава 24

Мария смотрела на призрачную женщину, в то время как в голове у неё не было ни одного вразумительного ответа к происходящему.

Если это не её родственница, тогда кто? И почему у неё есть лицо, в то время как духи бесплотны? А нет тела — нет и лица! Может, это вовсе и не фантом, а что-то другое?

В памяти крутились слова Барта о том, что в призрачных мирах кроме духов обитают ещё и другие сущности. Возможно, это и являлось объяснением, которое она так мучительно искала. И, понятно дело, этот вопрос мучил не только её одну. Так как одна из девушек, которая входила в свиту Амалии (за герцогской дочкой преданными собачонками бегали даже старшекурсницы!), отчётливо произнесла вполголоса:

— Вероятно, это покровительница всех несчастных сироток.

Ясное дело, что Мария расценила это как шпильку: плаксивый и показушный голосок девушки не оставлял в этом сомнений. Поэтому Мария на какой-то миг забыла о привидении, и зыркнула с неприкрытой злобой на эту нахалку. Но то, что произошло в следующий момент, компенсировало сполна её непродолжительное унижение.

Сначала Мария почувствовала холод, а затем мимо неё прошла высокая фигура в балахоне и беспрепятственно перешла полупрозрачную границу, разделяющую их миры! И это притом, что совсем недавно Барт всех заверил, что это человек-заклинатель попадает в мир призраков, а не наоборот. И в то время как Мария вся заледенела от страха, дух неизвестной женщины вышел из своего призрачного мира и в один миг оказался рядом с её обидчицей.

Барт тотчас выкрикнул какую-то тарабарщину, видимо, неизвестное ей защитное заклинание. Мария даже не уловила какого-либо движения со стороны призрака. Но девица с длинным языком в один миг отлетела к стенке с невероятной скоростью, словно её отшвырнула туда неведомая сила!

А дух, совершенно не обращая внимания на заклинание колдуна, степенной походкой вернулся за призрачную черту. После чего таинственная женщина тепло улыбнулась Марии, отступила назад несколько шагов, оставаясь при этом лицом к классу, и тут же исчезла. Первым опомнился Барт. Он подскочил к пострадавшей девушке и помог ей подняться на ноги. По-видимому, ей ещё повезло, и она легко отделалась. Но, несмотря на это, колдун с невероятной заботой усадил её на стул и принялся её охаживать. Мария даже почувствовала небольшой укол ревности при виде этого.

Чего, спрашивается, он около неё крутится? Подумаешь, получила пару синяков! В следующий раз будет держать язык за зубами.

И не успела Мария насладиться этим невероятным возмездием, как поняла, что стала центром всеобщего внимания. Все, как по команде, уставились на неё (даже Барт!) и смотрели на неё с неописуемым ужасом…

До вечера Мария прослонялась без дела по замку, прокручивая в голове таинственное происшествие. А вспомнив о предстоящем ей свидании с графом Хатклиффом, бросилась приводить себя в порядок. В итоге, когда Фонтей зашёл за ней с очаровательным букетом цветов, отдалённо напоминающих лилии, она предстала перед ним во всей красе.

Реакция графа стала для неё наилучшей наградой за бестолково проведённое время около зеркала. И почему, чтобы понравиться мужчине, нужно разукраситься как клоун на ярмарке?

Мария хоть и не имела большого опыта в общении с сильным полом, но уже предельно ясно понимала, что внешность здесь играла огромную роль. И чтобы там не говорили мужчины о важности внутреннего мира девушки, в первую очередь они смотрели на её лицо и всё остальное…

Граф не сводил с неё восхищённого взгляда, а Мария чувствовала себя, чуть ли не королевой. Она вышагивала с ним под ручку по гулким коридорам замка и размышляла: куда в таких случаях кавалеры водят здесь своих избранниц? Ведь, насколько ей было известно, в Обломках не существовало ресторанов и заведений вроде этого. Имелись какие-то сомнительные забегаловки, что-то вроде трактиров, но дам в такие места уж точно не водили.

Как выяснилось, в крыле графа их ждал небольшой сервированный столик. Атмосфера небольшой залы, интерьер которой был выполнен в романтическом стиле, навевала воспоминания о сказках с прекрасными дворцами и благородными принцами. Обилие свежесрезанных цветов и мягкий струящийся свет, падающий через витражные стёкла розоватого оттенка, невольно наполнял её душу трепетным восторгом. Мария догадывалась, что этот вечер обещал стать для неё знаменательным. Недаром же Фонтея буквально трясло от волнения, хотя он это старательно скрывал.

После лёгкого ужина (ревенанты ели мало, но с изыском) за бокалом хорошего вина граф, по-видимому, приступил к самому главному. Он накрыл её ладонь своею и глубоким волнующим голосом начал:

— Машенька, я не буду утомлять вас помпезными речами. Да вы и сами, наверное, уже поняли, о чём пойдёт речь.

— И поэтому ты опять перешёл на «вы»? — как можно мягче заметила Мария.

— Видимо, да, — улыбнулся граф и легонько сжал её ладонь. — Машенька, я прошу вас стать моей спутницей по жизни, моей горячо любимой супругой. И я обещаю тебе, что… — Фонтей запнулся, судорожно сглатывая от волнения.

— Не надо мне ничего обещать, умоляю! — с улыбкой возразила она. — Я принимаю твоё предложение.

И без того прекрасное лицо графа словно бы вспыхнуло изнутри безграничной радостью. Он поднёс её ладонь к своим губам и нежно поцеловал. Но, по всей видимости, ему этого оказалось мало. Так как Фонтей неожиданно вскочил и затем подхватил её со стула словно пушинку.

— Я надеюсь, на твоё решение не повлияло то, что тебе угрожает смертельная опасность? Бартоломеус посвятил меня в некоторые детали. Машенька, если это так, то не бойся признаться мне в этом. Это никак не повлияет на наши с тобой отношения. Я в любом случае не допущу этого, независимо от того будешь ты моей женой или нет, — эмоционально, почти на одном дыхании высказался Фонтей.

— Честно говоря, если бы у нас было время, я не торопила бы события. Но то, что ты мне дорог, в этом я даже не сомневаюсь. Но меня пугает другая сторона… а вдруг я тебе не подойду как женщина? — пересилив себя, озвучила Мария свои опасения. Ведь они ей в буквальном смысле отравляли всю жизнь!

Граф с облегчением выдохнул и улыбнулся ей своей неповторимой завораживающей улыбкой:

— Зная твою прямолинейность, я приготовился к худшему. Но меня твой ответ даже порадовал. И спешу тебя заверить, что всё у нас будет прекрасно, уверяю тебя. Эту сторону отношений я полностью беру на себя. Не бойся, я не буду тебя торопить или принуждать. Это случится только тогда, когда ты будешь готова и сама меня захочешь, — тихо закончил граф, всё ещё держа её на руках.

Мария попыталась сделать загадочное лицо, и, не смотря на все её усилия, почувствовала на щеках нестерпимый огонь.

Надо же! Прожил не одну сотню лет, а не может определить, когда этот момент наступает. Да ведь она его уже давно хочет! Но не просить же его об этом! Как, вообще, это происходит?

Фонтей подошёл к небольшому диванчику и сел на него, не спуская её со своих колен. Он вытащил из фрачного кармана бархатную коробочку и достал из неё изящную подвеску в виде двух лебедей.

— У ревенантов есть обычай дарить своей невесте подобное украшение. Так как лебеди — это символ любви и верности. А при нашей вечной жизни, это очень актуально, — печально усмехнулся граф.

Мария подставила руку, и подвеска блестящей струйкой стекла на её ладонь. Мария поднесла украшение к глазам, и что-то в нём показалось ей странным. Так оно и есть! Ей не померещилось!

Сделанные из какого-то ослепительно блестящего материала, напоминающего цветом розовый кварц, лебеди двигались! Они, то нежно соприкасались друг с другом своими длинными грациозными шеями, то словно бы обнимались, расправляя изящные крылья.

Мария невольно залюбовалась подвеской, которая оказалась не только ошеломляюще красивой, но ещё и волшебной.

— У меня нет слов! Фонтей, это же чудесно! — не сдержалась Мария, которую переполнял почти детский восторг.

— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся граф. — Машенька, но я хочу попросить тебя об одном одолжении.

— Фонтей, всё что угодно.

По лицу графа пробежала тень, и он ненадолго задумался.

— Я не вправе просить тебя о вечной любви ко мне. Во-первых, ты ещё не испытываешь ко мне этого чувства, а во-вторых, ты физически на это не способна из-за отсутствия у тебя гена бессмертия. Поэтому, когда твой жизненный путь подойдёт к концу, прошу не требовать от меня невозможного. Ещё одну такую потерю я не вынесу. Я хочу, чтобы ты отнеслась с пониманием к моему желанию остановить своё существование вместе с тобой.

Мария смотрела на графа и понимала, в чём заключалось вечное проклятие ревенантов. Терять своих любимых и близких, заставляя себя жить дальше, разве это не самое ужасное? Но этот злой рок касался и её. Каково это стареть, изо дня в день наблюдая, как время обезображивает твоё тело, в то время как твой любимый человек остаётся прежним?

Радость сразу же сменилась невыносимой грустью. Поэтому Мария отвернулась от Фонтея, чтобы не делать его ещё более несчастным.

— Машенька, не переживай! Может, жизнь со мной покажется тебе настолько несладкой, что ты будешь только рада избавиться от меня, — попытался пошутить граф.

Мария с обидой посмотрела на Фонтея и, неожиданно для себя самой, заплакала навзрыд.

Глава 25

День свадьбы был назначен, и Марии не верилось, что уже через неделю она станет графиней Хатклифф!

Как и следовало ожидать от герцога Ленарда, он и слышать не хотел о её предстоящем замужестве. Поэтому все приготовления целиком ложились на плечи Фонтея. А вклад её новоявленной семьи заключался лишь в том, что свадьбу намечалось проводить в колонном зале замка. И, по всей видимости, герцог настолько её ненавидел, что даже свадебное платье отказывался ей покупать! Что само по себе являлось вопиющим поступком для Высшего Света!

Честно говоря, зная о коварных планах своего приёмного отца, Мария ожидала от него всё что угодно. Вплоть до собственного похищения или же чего-то подобного. Не мог же он из-за неё жертвовать собственной дочерью!

Поэтому она постоянно находилась под охраной Барта и Фонтея (к её огромному неудовольствию). Они пасли её, несмотря на угрозы со стороны герцога и герцогини. А в том, что они были, Мария даже не сомневалась, хотя граф с колдуном отрицали это в один голос. Недаром же Барт ходил темнее тучи, да и количество занятий с дочками герцога подозрительно уменьшались с каждым днём. А что касается отношений графа Хатклиффа и герцога, то здесь всё было покрыто мраком, который Мария и не стремилась развеять. В общем, она чувствовала себя паршиво только от одной мысли, что неприятности у близких ей людей происходят по её милости.

И вот то, чего она так опасалась, свершилось. Ровно за три дня до свадьбы граф запретил Барту появляться в замке. Поэтому Мария смотрела на нового учителя, и в её душе закипало праведное возмущение.

В сопровождении Фонтея Мария покинула замок для встречи с колдуном. Ведь она не могла успокоиться, что Барт пострадал из-за неё!

— Какие люди! — довольно бодрым голосом встретил их колдун.

К её огромному облегчению, Барт так и остался преподавателем в колледже. Поэтому Мария, не скрывая своей радости, подумала вслух:

— А я боялась не застать тебя здесь. Думала, что герцог Ленард тебя и отсюда вышиб.

— Руки у него коротки. Не так часто колдуны из Высшей Ложи становятся обыкновенными преподавателями в Магическом колледже. Но теперь пускай герцог сам разруливает свои делишки, я на него больше не работаю.

— Но как же ты собираешься выкрасть у Дианы перстень?

— Собираюсь? Так я уже… А ты думала, почему меня попросили оставить должность при замке? Диана постаралась.

— Ты не представляешь, как я рада! Хоть одна проблема отсеялась.

И как бы Марии этого не хотелось, но пришлось подымать тему об её неожиданной защитнице из призрачного мира. Но, к её удивлению, у Барта не имелось ни одной приличной гипотезы на этот счёт. Оказывается, он давно предполагал, что у неё имеется какой-то покровитель в Обломках. Но чтобы в призрачном мире, да ещё не дух, а вообще непонятно что! Так кто же эта женщина? Почему она её защищает?

— Но одно нам известно точно: это женщина из человеческого клана и при жизни она была колдуньей, — вывела несложное заключение Мария и довольная посмотрела на своих собеседников.

Но реакция мужчин её убила наповал. Барт с Фонтеем переглянулись и прыснули со смеху.

Граф взял её за руку и с деликатностью, которая порой её раздражала, заявил:

— Машенька, то, что эта неизвестная сущность выглядела как женщина из человеческого клана, ещё ни о чём не говорит. Так как в призрачных мирах нет ничего постоянного и определённого. Так как все сущности оттуда могут изменять свою внешность. Но, как правило, они приходят в обличии того, с кем входят в контакт. То есть если бы ты была девушкой из клана баггейнов, вероятнее всего, она бы трансформировалась в баггейна. Понятно?

— Понятно, что нам ни черта ничего не известно. Интересно, а для чего они это делают? А как тогда они выглядят на самом деле?

— Тебе этого никто не скажет. Если только сама Магия или же её Хранитель, — грустно отозвался граф.

— Кстати о Хранителе. А у него есть имя? — Мария окинула взглядом своих собеседников. Но, кроме недоумения на их лицах она ничего не прочитала. — Вы хотите сказать, что не знаете его имени? Ничего себе! Героев надо знать в лицо, или хотя бы поинтересоваться, как их зовут.

— Честно говоря, я никогда не задумывался об этом, — ответил за двоих Фонтей. — Ты меня заинтриговала. Я не знаю, как его зовут, но через полчаса мне это будет известно. В моём окружении есть один ревенант, который живёт очень долго даже по нашим меркам. Уж он точно будет это знать, — Фонтей встал и быстрым шагом удалился.

Стоило графу их покинуть, как Мария сразу же почувствовала странную неловкость. Ведь ей показалось, что Барт хочет её о чём-то спросить, но не решается.

— Мне теперь придётся посещать занятия в колледже. Так как после свадьбы я же не останусь в замке. И меня это несколько напрягает, — заявила Мария, чтобы поддержать беседу.

Барт внимательно посмотрел на неё и промолчал. Наступила пауза, которая показалась ей бесконечной. Но вот, наконец, колдун тяжело вздохнул и ответил:

— Мышка, это тебя уже не должно волновать. Ты переведёшься в другой колледж и там продолжишь своё обучение.

— Как это в другой? Почему? — поражённо возразила она, чувствуя, как её бросает в холодный пот.

— А ты как думала? Ты же станешь замужней дамой и вернешься вместе со своим мужем в его родовой замок. А это почти на другом конце Обломков, именно там обитает клан ревенантов.

Мария смотрела на колдуна, ничего не понимая. Да она просто отказывалась в это верить! Неужели ей суждено отсюда уехать? Но ведь это так далеко от этих удивительно красивых мест, от её друга Модеста и от… Барта! Разве она сможет прожить без своего несносного, вредного, но такого верного и заботливого колдуна?!

Она посмотрела на него глазами полными слёз, с которыми она даже и не пыталась бороться, и отвернулась.

— Мышка, почему ты плачешь? Ведь ты уезжаешь вместе с любимым человеком, который будет оберегать тебя и в буквальном смысле носить на руках. Граф безумно тебя любит и…

Барт умолк на полуслове. После чего не сделал даже попытки продолжить их разговор. А Мария поплакала, вспомнила о графе и поняла, что не сумеет объяснить ему причину своих слёз. Поэтому с трудом взяла себя в руки и стала молча ждать Фонтея.

Граф появился возбуждённый, так как ему удалось узнать имя не только самого Хранителя, но и его жены. И когда он назвал их имена, Мария немного задумалась, а потом с радостью воскликнула:

— А может быть такое, что мифы и легенды наших миров каким-то образом связаны? В конце концов, мы же когда-то были одним целым.

— В принципе это возможно, — задумчиво протянул Барт.

— Вот и я так думаю! Ну не может быть это простым совпадением. Ведь если сложить вместе имя Хранителя — Тавриус, суффикс можно сразу отбросить, и имя его супруги — Мины, то получится Минотавр!

— Что-то знакомое. Я недостаточно хорошо знаком с вашей мифологией, — отозвался колдун.

— Минотавр — мифическое чудовище, людоед, с головой быка и телом человека. Якобы он жил на острове Крит и ему, как и нашему Хранителю, платили дань. На пожирание ему привозили девушек, юношей и даже детей! И мне почему-то не дают покоя слова Хранителя, которые он сказал тому чародею в магическое зеркало. Да, Фонтей мне тоже кое-что рассказывал, — предугадала Мария вопрос колдуна, который с удивлением смотрел на неё. — Ведь Хранитель выказал тогда своё недовольство. Он заявил, что в Обломках хватает прекрасных девушек, подходящих для него, но ему почему-то присылают одних уродин! Это, конечно же, моя импровизация, но смысл тот же.

Вот мне интересно, почему он сразу не мог объяснить, что ему нужно? Или же божеству не пристало общаться с рядовыми гражданами? Самовлюблённый индюк, был бы попроще, давно бы уже нашёл себе жену. А нам теперь ломай голову…

— Мышка, я тебя сколько раз просил не использовать слова, неизвестные в нашем мире! И будь уважительнее, пожалуйста, — как малолетку отчитал её Барт. — Скажи прямо, к чему ты клонишь?

— Уж не знаю, насколько моё предположение покажется вам бредовым… Но я думаю, что наш Хранитель — это тот же Минотавр, только немного видоизменённый.

— Ничего себе, немного! У твоего чудища была бычья голова, а наш Хранитель имеет человеческий облик, во всяком случае, наполовину. Ведь магические зеркала не настолько велики, фигуру в полный рост увидеть в них невозможно, — внёс свою лепту Фонтей.

— Вот! Правильно ты сказал. Человек, но наполовину! Минотавр тоже получеловек и полубык. А что если и Хранитель такой же? Только лишь половины у него другие: вверху мужчина, а внизу бык. Ведь наши миры тоже кардинально отличаются друг от друга.

Мария с торжеством посмотрела на обоих мужчин почти уверенная в своей правоте. А Барт после непродолжительных раздумий заметил:

— А в этом что-то есть! Если ещё вспомнить слова Хранителя о подходящих ему девушках, то всё становится на свои места. А какая красавица может понравиться мужчине, который сверху человек, а снизу бык?

— Девушка-кентавр! — не удержалась Мария.

Все переглянулись и замолчали…

Мария открыла глаза и тотчас прикрыла их от яркого слепящего света. Несмотря на глубокую осень, солнечные лучи проникли в окно, и разбудили её самым возмутительным образом. Ведь она так и не смогла как следует выспаться. Да это и неудивительно, ведь сегодня же у неё свадьба!

Мария посмотрела на своё платье невесты, и её сердце в очередной раз зашлось от восторга. А ведь она едва успела его вчера спасти от гибели! Оказывается, Амалия с Ивонной сговорились и проникли в её комнату, чтобы испортить ей платье. Удивительно, что сестрицы проявили такое редкостное согласие, так как обычно они грызлись между собой почище дворовых псов.

Но, на её счастье она подоспела вовремя. Возможно, счастье здесь было абсолютно не причём. А всего лишь ей в очередной раз помогла её таинственная покровительница из призрачного мира. И когда Мария зашла в свою спальню, то увидела там Ивонну с ножницами в руках.

Всё-таки подготовка к рыцарскому турниру не прошла для неё даром. Она умудрилась нарастить себе такую мускулатуру, которой позавидовал бы и юноша. Так что ей удалось без особого труда вышвырнуть из своих апартаментов обеих сестриц. А Ивонне она с огромным удовольствием отвесила такой знатный пендель, что та щучкой пролетела несколько метров и распласталась на полу в позе летящей лягушки.

Мария быстро вскочила с кровати, приняла ванну и с помощью помощницы надела свадебное платье. Почти два часа ушли на причёску, которую ей делали два парикмахера, специально доставленные на драконе из Баггейнбурга.

И вот, наконец, настал тот момент, когда она в сопровождении Барта направилась в колонный зал. Колдун повёл её, держа под руку, бросая на неё косые восхищённые взгляды. А после подоспел и Модест, одетый во фрак.

Как ни странно, но одежда на человеке-коне сидела более чем прилично, хотя и вызывала некоторое недоумение. Мария с изумлением смотрела на его копыта, намазанные по такому случаю чем-то чёрным и блестящим, и ей на ум приходил лишь крем для обуви. И она думала о том, что даже у кентавров-мужчин имелись парадные копыта, которые своим блеском поспорили бы с начищенными лакированными ботинками.

Барт подсадил её на спину Модеста и бережно расправил складки на её ниспадающем до самого пола платье. Сам он пошёл рядом с ними, не спуская руки с лошадиного крупа кентавра.

Зал гудел как переполненный улей. И кого здесь только не было! Баггейны из знатных родов, сатиры, кентавры, ревенанты, которых никак нельзя было спутать с людьми из-за их броской внешности. Здесь присутствовали даже морские люди, которых она определила по заострённым ушам и ослепительно зелёным глазам. В середине этих ярко одетых людей стоял её старый знакомый — виконт Оушен из клана людей-амфибий, и смотрел на неё так, как дети смотрят на шикарно убранную новогоднюю ёлку.

Недалеко от богато сервированного стола стояло её семейство во главе с герцогом Ленардом, которое отличалось от других гостей своими кислыми физиономиями. Диана как всегда выглядела блестяще, но даже это не делало её красивой из-за неприязненного выражения на её лице.

При виде невесты, в зале воцарилась полная тишина. Все (кроме её семейства, конечно) смотрели на неё с неприкрытым восторгом и даже с преклонением! Поэтому Мария, несмотря на свою радость, чувствовала себя очень неуютно. Не привыкла она к такому всеобщему вниманию!

Пёстрая нарядная толпа расступилась, пропуская сквозь свои ряды жениха. Фонтей, который выглядел в парадном фраке просто ослепительно, пошёл ей навстречу, сжимая в руке изумительный по красоте букет неизвестных ей цветов. Он спустил её с кентавра и, придерживая под локоть, повёл к центральному свадебному столу.

Когда все уже расселись по своим местам (кентавры, конечно же, остались стоять) Фонтей поднял руку с кубком и произнёс торжественную и в то же время трогательную речь. Мария тоже поднесла свой кубок к губам и сделала глоток вина. То, что произошло в следующий момент, она не забудет до конца дней своих, как бы она и не стремилась стереть эти страшные секунды из своей памяти.

Белое лицо Фонтея вдруг посерело, и он схватился за горло. И на её глазах он превратился в неподвижное изваяние с тёмно-перламутровой кожей и лицом, покрытым лёгкой сеткой из мелких трещинок. Ей даже сначала показалось, что Фонтей окаменел, превратившись в прекрасную античную статую. Но тут, откуда не возьмись к застывшему графу подлетела прекрасная острокрылая бабочка. Вероятно, она каким-то образом вырвалась на свободу из большого садка, который привезли с собой ревенанты. Они доставили этих прекрасных созданий из своих тёплых земель, чтобы выпустить их в торжественный момент бракосочетания.

Бабочка изящным крылом едва коснулась щеки Фонтея, и он тотчас рассыпался, превратившись в кучку пепла. А Мария недоумённо уставилась на горстку тлена около своих ног. Неожиданно огромный зал поплыл у неё перед глазами, и она словно бы провалилась в беспросветную бездну…

Глава 26

Мария открыла глаза и обвела взглядом незнакомую ей комнату. Она села в кровати, но тяжесть в голове тут же всколыхнула в ней тошноту. На всякий случай она прикрыла рот ладонью, прикидывая, куда лучше бежать: направо или налево, ведь обе двери выглядели абсолютно одинаковыми.

— Налево, эта дверь ведёт в уборную, — послышался голос Барта.

От неожиданности Мария даже вздрогнула. Она и не заметила, как сюда вошёл колдун. К тому же, ей хватило одного только взгляда на его скорбное лицо, как у неё тотчас всплыли воспоминания. Серое, затянутое сеткой из мелких трещин лицо Фонтея, острокрылая бабочка…

Вместе со слезами вновь подступила и рвота, поэтому она тут же вскочила и побежала в левую дверь, как ей и советовал Барт. Но от неожиданной слабости её сильно качнуло в сторону. Мария еле успела схватиться за дверной косяк, а то бы она точно упала. В ту же секунду около неё оказался колдун, который поддержал её и проводил в уборную.

— Спасибо, дальше я сама, — вяло пробормотала она, еле сдерживая рвоту.

— Как же, сама она… — И, несмотря на её протесты, Барт подвёл её к дырке в полу, выложенной декоративной ракушкой (местный аналог унитаза).

И не успела Мария опомниться, как он, ухватив её сзади за шею, заставил её в буквальном смысле согнуться пополам. Отчего содержимое её желудка тотчас устремилось вниз, ввергая её в пучину невыносимого стыда. После чего он бережно вытер ей лицо мокрым полотенцем, придерживая её за талию одной рукой.

— Тебе надо обязательно похлебать горячего супчика, у тебя в желудке уже двое суток кроме воды ничего не было. От этого у тебя слабость и тошнота, — уговаривал её колдун, словно девочку.

— Я не хочу есть.

— Знаешь что? А я тебе уже и не предлагаю, я тебе приказываю есть для твоей же пользы, — совершенно другим тоном откликнулся колдун.

И как бы ей того не хотелось, но пришлось подчиниться. Поэтому она съела суп, и сразу же почувствовала облегчение. В физическом смысле, так как душа у неё болела, как открытая рана.

Наверное, она никогда не сумеет оправиться после этого. Ведь Фонтей стал для неё самым близким человеком на свете! Как обидно, что она это поняла только после его смерти.

Словно прочитав её мысли, Барт тихо выдохнул:

— Подожди немного. Это тебе сейчас кажется, что ты не сумеешь с этим жить. Но пройдёт время, и ты найдёшь успокоение, поверь мне.

В памяти сразу же всплыла фраза Модеста о том, что после смерти Элизы прошло уже много лет. Ведь тогда она умудрилась подслушать разговор между Модестом и Бартом с помощью заклинания.

Интересно, кем эта девушка приходилась колдуну, женой или же просто возлюбленной? А ведь Барт её любил по-настоящему. Тем не менее, со временем его сердце заняла другая. А значит, слова колдуна об успокоении недалеки от истины. Просто надо ждать… А как ей, прикажете, жить сейчас?!

Слёзы брызнули с новой силой, несмотря на все её попытки сохранять самообладание. Поэтому колдун не церемонясь, сгрёб её в охапку и, прижав к себе, замер. А Мария, оцепенев от его искренности (неужели это тот самый Барт?), вдруг ощутила глухие удары его сердца. И ей сразу же стало легче! Ведь рядом был он.

Окончательно успокоившись, Мария осмотрелась уже вполне осознанно, после чего поинтересовалась:

— А где мы находимся?

— У меня дома. А так как я живу в пристройке к зданию колледжа, поэтому необходимо, чтобы тебя здесь никто не видел. Ученица ночует у своего преподавателя, сама понимаешь…

— Но ведь это не может продолжаться до бесконечности, — неуверенно возразила ему Мария.

— Я уже этот вопрос решил. И совсем скоро ты переедешь в надёжное место. Туда, где тебя не сумеет достать твоя приёмная семейка.

— Барт, ведь это они, вернее, герцог убил Фонтея? — почти неслышно прошептала она.

— Да. Я в этом даже не сомневаюсь. Но с его связями и колоссальной магической силой ему удалось ускользнуть от наказания. К сожалению, в нашем мире правда на стороне сильных.

— А разве есть миры, где дела обстоят по-другому? — с сарказмом отозвалась она.

Мария задумалась, размышляя о превратностях своей судьбы. А Барт, по-видимому, чисто из деликатности превратился в неподвижного и молчаливого сфинкса.

Через некоторое время колдун встрепенулся и промолвил:

— Мышка, и ни на секунду не забывай о своей безопасности! Дело в том, что я наложил на свои апартаменты защитное заклинание. И никто не сумеет проникнуть сюда кроме меня. Но запомни, если ты сама пригласишь кого-нибудь войти в дом, то моя магия будет нейтрализована. Так что сиди, молча, как будто тебя нет в доме. Поняла? — чересчур строго спросил её колдун.

— Поняла. Я же не дура. Барт, я давно уже хотела тебя спросить, а почему вы назвали свой мир Обломками? Согласись, довольно странное название.

Колдун усмехнулся и ответил:

— Раньше у него вообще не было названия как такового. Испокон веков существовали лишь два мира — магический и реальный. Говорят, где-то на других планетах якобы есть ещё миры. Но мне в это верится с трудом.

Как ты уже знаешь, когда из-за вашего компьютерщика пострадали оба мира, в конце концов крайним остался всё-таки наш. И когда вы сплавили нам своих монстров-мутантов, то у нас не осталось никого, кто бы верил в хороший исход. И вот тогда с помощью Великой Магии мы в буквальном смысле стёрли наши города с лица земли, похоронив под их обломками самых опасных монстров.

Сейчас уже ничто не напоминает о тех ужасных временах, только лишь название — Обломки…

Он снова задумался. А Мария тем временем тихо прошла на кухню. Она с жадностью напилась воды и поставила на огонь небольшую кастрюльку. По всей видимости, Барт принёс ей из учительской столовой обед. Но Мария решила накормить им колдуна, так как ей показалось, что за эти два дня он сильно осунулся. Наверное, из-за неё, ему бедному, так и не удалось по-человечески поесть!

— Мудрое решение. Тебе надо набираться силёнок. — В дверном проёме стоял Бард и пристально смотрел на неё.

— Вообще-то это для тебя. Я же совсем недавно кушала. Судя по твоему виду, за последнее время ты ничего не ел, — твёрдым голосом заявила Мария, выкладывая на тарелку содержимое кастрюльки.

Барт уставился на неё, как будто она сморозила что-то из ряда вон выходящее. И вместо того, чтобы занять место за столом, он демонстративно привалился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. При этом он продолжил буравить её пристальным, каким-то изучающим взглядом.

— Я жду, — уже не так уверенно добавила она.

— Ты меня удивляешь, откуда такое беспокойство о моей скромной персоне?

— А кто ещё будет о тебе заботиться?

Колдун, молча сел за стол и начал есть. Мария скользнула взглядом по его щеке и заметила на ней несильный румянец.

Ничего себе! Колдун засмущался! Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо. Вот где у него слабое звено. Всего-навсего нужно чаще проявлять о нём заботу, и он будет как шёлковый.

Мария вышла с кухни и, пользуясь моментом, начала осматривать дом Барта. И он сразу же показался ей милым и уютным. А войдя в соседнюю комнату, она тут же обомлела от восхищения. Ведь просторное помещение оказалось библиотекой. Книжные полки выстроились в ряд и в высоту достигали нескольких метров, упираясь прямо в потолок.

Мария даже на какой-то миг забыла о своём страшном горе и бросилась изучать это сокровище. За этим занятием её и застал колдун.

— Любовь к книгам, конечно же, похвальна, но у тебя есть домашнее задание, — с неизменной ухмылкой обратился к ней Барт.

— Как, уже? Ты что, не понимаешь, что мне сейчас не до этого?

— Прекрасно понимаю. Но от полученных в колледже знаний зависит твоя жизнь. Дальше продолжать?

Вместо ответа Мария тяжело вздохнула и направилась за своей учебной сумкой, которую она видела лежащей около кровати. К её огромному удивлению там оказались и другие её пожитки, которые каким-то образом Барт вывез из замка.

Совсем скоро Мария поймала себя на мысли, что глядя в учебник, она думает о Фонтее. Да ещё этот металлический стук, который начался сразу же после того, как она приступила к занятиям.

Ей показалось, что звук раздавался совсем рядом. Не выдержав, Мария пошла на разведку. Открыв последнюю дверь и с удивлением переступив через порог, она очутилась в какой-то мастерской. А когда она увидела нарушителя тишины, то сразу же поняла, что находится в кузне. И самое удивительное заключалось в том, что кузнецом оказался сам Барт!

Он был обнажён по пояс, и Мария невольно залюбовалась его мощным торсом. Его блестящая от пота кожа сияла, и в ярких бликах, которые отбрасывал огонь в печи, колдун напоминал героя древнегреческих мифов.

Вот почему у него такая мускулатура! А она-то терялась в догадках: ну откуда у учителя, протирающего штаны, такое телосложение? Однако, странное хобби для колдуна.

— Может, хватит на меня таращиться? — откуда-то издалека до неё донёсся голос Барта.

Засмотревшись на колдуна, она и не заметила, что он в свою очередь тоже наблюдает за ней краем глаза. Тотчас смутившись, Мария растерянно пролепетала:

— Просто я не ожидала тебя здесь увидеть. Неожиданное увлечение для преподавателя Магического колледжа.

— Любовь к металлу привил мне мой учитель. Мантикор хоть и был великим чародеем, но большую часть времени проводил в кузне.

Между прочим, все кузнецы в Обломках владеют ещё и колдовством. Ведь приходится в основном иметь дело с волшебными свойствами металлов. Но это не только очень увлекательное занятие, которое поглощает тебя без остатка, но ещё и очень опасное. Ведь волшебные металлы очень капризны и независимы, поэтому не желают подчиняться человеку.

Колдун быстро подцепил клещами что-то ослепительно блестящее и опустил это в кадку с водой. Оттуда сразу же повалил пар.

— Вот, — с удовлетворением заметил он, глядя в воду. — Теперь только осталось вдохнуть в него жизнь.

Он вытащил из воды клещи и, сняв с одной руки толстую рукавицу, смело положил этот блестящий предмет прямо себе на раскрытую ладонь. Мария подошла ближе и тут же ахнула от восхищения. А колдун тем временем прочитал короткое заклинание, и выкованный из волшебного металла цветок ожил!

— Мышка, это тебе, — тихо промолвил Барт и протянул его ей.

Мария уставилась на это чудо, затаив дыхание. Ведь прямо на её глазах из маленького упругого бутона проклюнулись первые лепесточки. Затем цветок полностью распустился, заставив её тихо ахнуть от восхищения. Застыв в этом положении некоторое время, цветок начал быстро вянуть и ронять свои сморщенные лепестки. И не успела Мария испугаться, как поняла в чём тут дело. Ведь смятые комочки тут же упали на широкие фигурные листья и словно бы растворились в них. После чего бутон опять превратился в тугой комочек, и всё, по-видимому, началось сначала.

— Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не перестанешь на него смотреть, — заметил колдун, вложив длинный изящный стебель ей в руку.

Мария с трепетом приняла подарок, не в силах оторвать глаз от этого символа вечной жизни. А цветок уже успел закончить третий цикл и теперь вновь начинал распускаться.

— Это будет уже мой второй волшебный подарок, — с некоторой грустью произнесла она и потянула за цепочку на своей шее.

Мария посмотрела на подвеску из волшебных лебедей и только сейчас поняла, что цветок Барта выполнен из того же металла, что и подарок Фонтея. А лебеди тем временем, словно обрадовавшись проявленному к ним вниманию, нежно прильнули друг к другу.

Спрятав подвеску на груди, Мария с отчаянием посмотрела на Барта глазами полными слёз…

Глава 27

На драконоведении Мария сидела и слушала учителя вполуха. Она вообще не понимала целесообразность этих занятий. Ведь побыв рядом с живым драконом совсем непродолжительное время, она узнала о нём почти всё, о чём говорилось в этом учебнике. А не проще ли заменить такие занятия практикой? Процесс обучения рядом с живым драконом прошёл бы с наибольшей пользой и интересом.

Тем не менее, Мария сидела и, старательно делая умное лицо, думала совсем о другом. Ведь любое упоминание об огромных ящерах тут же переносило её к воспоминаниям о Фонтее. И от этого ей становилось просто невыносимо!

Интересно, что теперь будет со Стинком? Ведь графа и дракона соединяла большая дружба. Как он сумеет пережить эту утрату? И кто теперь будет за ним ухаживать?

На перемене Мария обратила внимание, что её одногруппницы, входящие в фанклуб Амалии, бросали на неё насмешливые взгляды. А по обрывочным фразам, долетевших до её ушей, ей стало всё предельно ясно. Да они злорадствовали по поводу её несостоявшегося замужества!

Ярость тотчас затмила её разум, и если бы не проходивший мимо Барт, она бы разобралась с ними по-своему. И плевать ей на правила и нормы поведения в магическом заведении!

— Мария! Что с тобой? — поинтересовался он, увидев её состояние.

— Ничего! Вот только сейчас повыдираю космы вон тем идиоткам, — со злостью прошипела она, кивая головой на своих обидчиц.

Колдун, видимо, сразу же понял в чём дело, так как он тут же взял её за локоть и повёл в кабинет. И когда за ними закрылась дверь, он чуть слышно процедил сквозь зубы:

— Ты с ума сошла? А ты чего ожидала? Что многочисленные подруги твоих сестёр будут тебе сочувствовать?

— Нет, конечно. Но чтобы злорадствовать… — Мария судорожно вздохнула, из последних сил сдерживая слёзы.

— Вот только не надо плакать, — уже по-доброму заметил Барт. — Этим ты только распишешься в своём поражении. Пускай они не увидят твоей слабости. И ещё одно, Мышка. Вообще-то я искал тебя по одному делу. Ты не могла бы после занятий пойти со мной в пещеру к графскому дракону?

— К Стинку? — тут же позабыв о своих обидах, откликнулась она.

— Вероятно. Я не знаю его кличку. Но дракон уже второй день отказывается от пищи. Наверное, он очень переживает. Ведь ящеры чувствуют смерть своего хозяина, тем более что их связывала многолетняя дружба. Может, тебе удастся его как-нибудь успокоить. Ведь ты с ним знакома, в отличие от меня.

Согласившись с большой охотой, Мария побежала на следующий урок по амулетозащитным силам и оберегам. Но как только она зашла в аудиторию, тотчас почувствовала неладное. Мария медленно подошла к своему столу и остановилась в нерешительности. Ведь её интуиция буквально сорвала себе горло в беззвучном крике.

Осторожно дотронувшись до своего стула, она почувствовала на пальцах что-то липкое. Мария поднесла руку к носу и понюхала это совершенно невидимое липкое вещество, хотя и так уже знала ответ.

Так оно и есть! Смола местного дерева «Слеза призрака». Своё название это дерево, вероятно, получило из-за волшебной смолы. Дело в том, что в это время года она становилась абсолютно невидимой. Это уникальное свойство нашло для неё много применений, в том числе и для сотворения мелких пакостей подобно этой.

Как мелко! Могли бы придумать что-нибудь и пооригинальнее. А невидимая липкая гадость на стул — это старо как мир. То же самое, как в её мире канцелярская кнопка.

Мария молча села за свободный стол, краем глаза наблюдая за реакцией своих «доброжелателей». Как она и предполагала, исполнителем оказалась одна из шестёрок Амелии. Потому что эта девушка даже и не скрывала своей злости, увидев, что Мария догадалась о подвохе.

Любое зло, пускай даже самое мелкое, должно быть наказано. Поэтому Мария, уверенная в своей правоте, отправилась на большой перемене в дом Барта. Там она стащила из лаборатории колдуна банку с колонией местных листорезов (насекомое, очень напоминающее муравьев из реального мира). После чего выловила оттуда их матку и отсадила её маленький коробок. Затем она вернулась в колледж, пряча за пазухой банку с семейством листорезов.

Воспользовавшись толкучкой в дверях, Мария ловко подбросила за шиворот той самой зловредной ученицы матку листорезов. После чего с невозмутимым видом села за стол и быстро спрятала банку с насекомыми в свою сумку. Теперь оставалось дело за малым — Мария лишь приоткрыла на сосуде крышку, оставаясь при этом абсолютно спокойной.

Возмездие не заставило себя долго ждать. И почти сразу маленькие букашки отправились искать свою потерянную королеву. С помощью её феромонов (в Обломках это считалось волшебством) листорезы быстро нашли свою матку. Они моментально облепили девушку и стали её нещадно жалить, видимо, наказывая так злостную похитительницу своей королевы.

А Мария сидела и наблюдала, как её обидчица носилась по классу, в безумии стягивая с себя одежду… Это было очень занятное зрелище!

Как выяснилось, это горе-ученица подкладывала себе в лиф большие комки ваты, чтобы грудь казалась больше. И теперь этот секрет выплыл наружу самым неподобающим образом.

Мария смогла бы до бесконечности наблюдать эту картину, но в ту же секунду колдун подскочил к мечущейся ученице и прочитал какое-то заклинание. Девушка тотчас замерла, после чего с огромным облегчением рухнула на стул.

Но зачем? Зачем Барт так быстро пришёл ей на помощь, и прервал это шоу?!

Мария застыла с невинным лицом, наблюдая за возбуждёнными одноклассницами, которые рассаживались по своим местам. И тут она почувствовала на себе его взгляд. Мария непроизвольно посмотрела на Барта и напоролась на его холодные сканирующие глаза. Безусловно, каким-то непостижимым образом он всё понял…

— Мышка, как ты могла так поступить? Ты испытываешь к ней хоть немного жалости? Ведь укусы листоедов довольно болезненны, — читал ей нотации Барт, когда они направлялись в драконью пещеру.

— Ещё чего! Они же меня не жалеют. Зато в следующий раз она подумает, прежде чем делать мне какую-нибудь подлость, — уверенно ответила ему Мария.

— А ты стала другой, — с едва скрываемым сожалением заметил Барт.

— С волками жить, по-волчьи выть. Но ведь ты сам меня этому учил. Говорил, что я должна уметь постоять за себя. Видимо, я оказалась способной ученицей.

— Да, даже слишком.

В пещере они провели два прекрасных часа. Именно столько ей понадобилось времени, чтобы уговорить дракона покушать. После чего Мария успокоила ящера, напоследок пообещав ему приходить к нему как можно чаще.

— А ты поняла, что стала обладателем прекрасно обученного, преданного и очень умного ящера? Он признал в тебе хозяйку, и это уже навсегда, — заявил ей колдун, когда они подходили к его дому.

— Чего? — переспросила она колдуна, отказываясь в это верить. — Зачем мне дракон? Ведь мне самой, можно сказать, жить негде! А чем я буду его кормить?

— Не волнуйся. С этим мы разберёмся. Зато теперь ты владеешь собственным драконом, который сможет найти тебя за тысячи километров, ведь у них отменный нюх.

— Раньше я даже собаку не осмеливалась себе завести, ведь это такая ответственность! А теперь дракон…

Колдун только усмехнулся в ответ и промолчал.

Когда они подошли к колледжу, Барт снова вернулся на занятия, а Мария незаметно проскользнула к нему домой. Вспомнив о его наставлениях касательно безопасности, она проверила замки и с удовольствием направилась в библиотеку. Но не прошло и пятнадцати минут, как с улицы послышалось надрывное мяуканье.

Да что же это такое! Стоит ей только зачитаться хорошей книгой, как её обязательно что-то отвлекает!

С нарастающим раздражением она слушала непрерывные кошачьи стенания, которые становилось всё громче и громче. В конце концов не выдержав этой пытки, Мария встала и пошла к входной двери. Приложив ухо к замочной скважине, она прислушалась.

Так и есть, приблудный котейка надрывал свою глотку прямо на пороге дома. И пускай Барт строго настрого велел ей в его отсутствие притворяться мебелью, она всё же не могла бросить на произвол судьбы бедное животное. А вдруг этот горлопан голодный? А вдруг он раненный? Ведь последние его «мяу» казались особенно душераздирающими!

Мысль о том, что животное испытывает сильные мучения, поставило все точки над «и». Поэтому Мария решительно открыла замок и распахнула дверь.

Как и следовало ожидать, на пороге сидела кошка. Но она совсем не выглядела брошенной или же больной. Наоборот, холёная чёрная киска производила впечатление очень ухоженного животного, мех которого блестел на солнце подобно соболиному. И при всём этом кошечка жалобно мяукала, явно на что-то жалуясь.

— Ты, наверное, потерялась, — ласково проворковала Мария, поймав себя на мысли, что разговаривает со зверем.

Поразмыслив, что ничего страшного не случится, если она пустит в дом несчастное животное, Мария подозвала кошку к себе. Но, или же местные кошаны не понимали обычного «кис-кис», или же эта кошечка оказалась излишне скромной. Но сколько Мария её не звала, животное наотрез отказалось переступать через порог. Пришлось ей самой взять киску на руки и занести её в дом.

И как только она опустила её на пол, произошло то, чего Мария совсем не ожидала. Кошка моментально исчезла, а вместо неё появилась… Диана!

— Что, не ожидала меня увидеть? — со злорадством произнесла герцогиня, улыбнувшись ей самой хищной улыбкой на свете.

Мария даже не успела испугаться, настолько она была поражена.

Но как? Ведь Барт говорил, что наложил на дом защитное заклинание! Ох, какая же она идиотка. Мало того, что она приглашала герцогиню пройти в дом, так она ещё сама занесла её внутрь!

И только Мария решила закричать во всё горло (единственное, что пришло ей на ум), как у неё перед глазами что-то вспыхнуло, и комната тотчас погрузилась во мрак…

Глава 28

Мария открыла глаза, но тут же в ужасе опустила веки. Внезапная боль, пронзившая её голову при одном лишь взгляде на дневной свет, не оставила ей выбора.

И что теперь делать? Ведь без зрения у неё нет шансов на спасение!

Не верилось, что герцогиня намеренно и навсегда лишила её возможности видеть. В конце концов, не будут же они подсовывать Хранителю в качестве невесты калеку! Скорее всего, это последствия того заклинания-вспышки, с помощью которого Диана её вырубила.

Мария опустила голову вниз и чуть-чуть приоткрыла глаза. Боль вспыхнула, но не такая ошеломляющая как в прошлый раз. Стараясь отворачивать голову от источника света, предположительно окна, она умудрилась рассмотреть помещение, в котором находилась.

Холодные прямоугольные камни, покрытые налётом столетий не оставляли надежды: она была в замке. Вероятно, её держали в одном из подвальных помещений, на что указывали сырость и холод. До неё и раньше доходили слухи, что под замком расположен целый город, вернее, тюрьма. И она всегда горела желанием это проверить, и вот ей представилась такая возможность… Вот только обстоятельства такого приключения её совсем не радовали.

До неё вдруг долетел гулкий звук шагов. Мария в панике забилась в угол и не придумала ничего умнее, как произнести заклинание невидимости.

Вошедшая Диана удивленно осмотрелась и с усмешкой заметила:

— Ты серьёзно? Думаешь, если ты стала невидимой, то у тебя появился шанс сбежать отсюда? Почти ослепшей и со связанными руками? — Диана приняла демонстративную позу, отставив в сторону маленькую ножку. — Я думала ты умнее.

И не успел её рот закрыться, как герцогиня принялась выкидывать вперёд ноги, словно бы била по несуществующему мячу.

Ничего себе! Об этом она как-то не подумала. Однако очень эффективный способ найти в небольшом каземате слепую невидимку. Фу, как грубо, а ещё герцогиня!

Окончательно поняв, что у неё нет ни малейшего шанса увернуться от ощутимого удара ногой, Мария отменила наложенное на себя заклинание.

Увидев её, Диана тотчас воскликнула издевательски приветливым голосом:

— Доченька! А мы тебя тут заждались. Ведь мы решили восполнить твою потерю. Надеюсь, второй жених окажется более удачливым, чем первый. Хотя жаль графа, такой красавчик…

И не успела Мария, охваченная неописуемым гневом, подскочить к герцогине, как та успела ускользнуть и закрыть за собой железную дверь. А она в отчаянии упала на пол и тихо заплакала.

Как и следовало ожидать, через некоторое время зрение к ней вернулось. А ещё позже за ней пришли несколько охранников, которые повели её наверх в замок.

Она с удивлением посмотрела на ванну, заполненную до краёв горячей водой, и на служанку герцогини, которая замерла неподалёку. И после некоторых уговоров, Марии всё-таки удалось спровадить служанку за дверь. Ведь девушка на полном серьёзе собралась её искупать! Вот ещё!

Прекрасно понимая, для кого так старается её семейка, Мария пришла к неутешительным выводам. И словно в подтверждение её страшной догадки, после ванны её ждало очень дорогое и красивое платье. По такому случаю герцогиня даже не пожалела для неё некоторые из своих украшений, которые она с нескрываемым сожалением приказала надеть на неё.

Несмотря на все эти приготовления Мария ещё на что-то надеялась. Вернее, на кого-то. Но, обводя глазами многочисленную охрану, она прекрасно понимала, что у Барта не было ни малейшего шанса её спасти.

Когда Марию, словно цыганскую лошадь, закончили украшать, Диана отдала распоряжение вывезти её из замка. Охранники посадили её в карету, которая, громыхая коваными колёсами, помчалась в сторону города.

Марию сопровождал эскорт из нескольких лучников, стрелков со странным огнестрельным оружием, напоминающим обыкновенную мясорубку, и двоих наёмников-кентавров. По рассказам Модеста, мужчины его клана всегда славились своими воинскими умениями и боевым духом. Поэтому их пытались заполучить в качестве охранников многие богатые семейства. И, как она убеждалась на деле, Ленарды были не исключение.

Когда её карета завернула за холм, сердце Марии ушло в пятки. Ведь увидев на холме золотого дракона, она окончательно поняла, что этот момент настал.

Рассмотрев странного ящера поближе, Мария пришла к выводу, что вовсе он не золотой. Просто этот дракон оказался альбиносом, о чём свидетельствовали его красные, немного жутковатые глаза. А его бесцветная чешуйчатая кожа загорела на солнце так, что действительно стала напоминать цветом благородный металл.

И не успели охранники усадить её в богатое, инкрустированное драгоценными камнями седло, как ящер быстро взмыл в воздух. Он набрал высоту и понёс её навстречу неизвестности, возможно, даже смерти…

Несмотря на свои безрадужные перспективы, Мария не могла не восторгаться полётом. Ведь под ними простирался изумительный по красоте ландшафт: дремучие необъятные леса, блистающие ленты рек и такие удивительные и разнообразные города! Причём они совершенно не напоминали ей Баггейнбург. Все они разительно отличались друг от друга.

В основном преобладали города с постройками, напоминающими людские жилища, но попадались и такие, при виде которых у неё отпадала нижняя челюсть. Вот, например, как этот. Мало того, что он располагался в неприступном месте и его сотоподобные дома были высечены прямо в скалах, так ещё по его узким улочкам передвигались маленькие непонятные существа. То ли гномы, то ли карлики (а может, лепреконы?). Но они явно не контактировали с внешним миром. Это становилось ясно по их поведению. Ведь едва заметив огромную тень дракона, они подымали вверх свои крохотные головёнки и указывали пальцем в небо. Судя по всему, для них это зрелище казалось непривычным и устрашающим. А ведь по рассказам Фонтея, драконов знали и почитали во всём магическом мире. Но, как видно, этот низкорослый народец об этом и не догадывался.

Неожиданно суша закончилась и началась необъятная водная гладь. Они пролетели над ней довольно долго, прежде чем вдалеке показалась земля. А когда дракон подлетел к ней ближе, стало ясно, что это большой остров.

В памяти сразу же всплыли слова Барта о том, что Хранитель, подобно печально известному Минотавру, тоже обитал на острове. И как бы Мария себя не обманывала, но она вдруг с предельной ясностью поняла, что этот остров — конец её пути.

Неожиданно, боковым зрением она заметила огромную тень. Повернув голову, Мария чуть не закричала от радости.

Стинк! А на нём сидел Барт!

Колдун приветливо помахал ей рукой. А потом, сложив ладони рупором, прокричал:

— Мышка, около берега прыгай с дракона в воду. Ничего не бойся!

И не успела она опомниться, как Стинк сделал резкий выпад в сторону, в результате которого он оказался от неё на расстоянии вытянутой руки. В этот самый момент Барт ловко перерезал путы, которыми она была привязана к седлу.

Золотой дракон прибавил скорость, и Стинк заметно отстал. А когда до берега оставались считанные метры, Мария сделала глубокий вдох и решительно спрыгнула вниз.

Увидев кружащегося поблизости Стинка, она подумала, что они хотят подобрать её прямо с поверхности воды. Но, вспомнив, что её дракон относился к сухопутным, которые даже ручейка панически боялись, Мария тотчас поплыла к берегу. Но когда до живописной береговой линии оставалось совсем немного, она увидела разношерстную группу из нескольких существ, которые явно бежали к ней…

От усталости она еле-еле держалась на воде. Налившиеся свинцом ноги уже отказывались двигаться. Мария смотрела на эти странные создания, которые, судя по всему, горели желанием с ней встретиться, и не знала, что же ей делать дальше. А когда паника своей когтистой лапой уже сжимала её сердце, Мария почувствовала, как что-то тянет её вниз.

Она усиленно задвигала ногами, пытаясь освободиться от чьей-то цепкой хватки, но ей это не удалось. Мария вскрикнула и тотчас погрузилась с головой в воду, и её с невероятной скоростью потащило вниз. А когда она уже мысленно распрощалась с жизнью, её лёгкие вновь вдохнули опьяняюще восхитительный глоток свежего воздуха.

Как это ни странно, но она стояла не на морском дне, а в просторной комнате, напоминающей гостиную. Вода ручейками сбегала с неё и растекалась под ней блестящей лужицей. Рядом с ней стоял виконт Оушен из клана людей-амфибий и улыбался ей приветливой улыбкой.

Он протянул ей большое пушистое полотенце и приветливо отчеканил:

— Здравствуй, Мария! Рад видеть тебя в своих владениях. — Его лицо вдруг стало грустным, и он тихо добавил: — Приношу тебе свои соболезнования. Граф Хатклифф был благородным человеком.

Последние события стали для неё серьёзным испытанием. Мария ещё не осознала в полной мере, что ей всё-таки удалось спастись. Поэтому слова виконта с трудом вернули её в реальность. Она посмотрела на него с огромным удивлением и воскликнула:

— Но как? Ведь я же была в воде! Как мы очутились на суше, да ещё в помещении? Это какое-то волшебство, заклинание?

— Ни какое это не волшебство, если только самую малость. Ты находишься в моём доме, вот только он стоит не на острове, а в море. Ты, Мария, сейчас под водой.

— Не может быть! — в глубоком потрясении выдохнула она.

У неё не укладывалось в голове, как такое возможно. Она вспоминала виденные ею причудливые деревья, больше напоминающие разросшиеся кораллы, странные здания, казавшиеся ей станциями инопланетян. Получалось, это был не бред, и она действительно это видела в подводном мире!

— Нет, Мария, может. С помощью технической мысли. Не всё в моём мире подвластно одной лишь Магии. Иногда приходится работать и мозгами. А если тебя волнует, как я оказался в нужном месте и в нужное время, то с этим вообще всё просто. Со мной связался Бартоломеус и попросил меня спасти тебя. И я не стал с ним спорить, не мог же я ему открыть нашу тайну!

— Тайну? Что ты хочешь этим сказать? — переспросила его Мария, подозревая что-то нехорошее.

— А то, что хочешь ты того или нет, но мы обязаны показать тебя Хранителю. Мало того, я сам лично организую это.

Глава 29

Мария смотрела на симпатичное и открытое лицо виконта и отказывалась в это верить.

Да… Недаром же говорится, что внешность обманчива. Но не настолько же! А куда смотрела её хваленая интуиция?! Причём, он ввёл в заблуждение не только её, но и Барта.

Мария поджала губы и отвернулась от этого двуличного представителя людей-амфибий.

— Не делай скоропалительных выводов. Я ведь тебе ещё ничего не объяснял. Дело в том, что у моего народа с Хранителем довольно тесная связь, которая продолжается вот уже несколько столетий. У нас с ним, можно сказать, взаимовыгодные отношения. Мы укрепляем дно и всячески не даём волнам размывать его остров, а он обеспечивает наш подводный город воздухом.

В течение уже многих веков огромные механизмы позволяют нам жить под водой так, как живёте вы на суше. И здесь заслуга не только одной Магии. Ведь мы на протяжении всего времени усовершенствуем работу этой системы, делая свою жизнь ещё комфортней. Также следим за механизмами, обеспечивая их бесперебойную работу: смазываем и заменяем сточившиеся от времени детали. Но вот за счёт каких сил это всё вращается, мы понятия не имеем. Магия не раскрывает своих секретов.

— И из-за этих крутящихся железок ты решил стать предателем?! — не удержалась Мария.

— Ну вот. Я не успел и рта открыть, как ты уже записала меня в предатели, — с сожалением откликнулся юноша. — Кстати, меня зовут Рейн.

— Неужели ты думаешь, что после всего, я буду с тобой общаться? Хотя, если ты сдашь меня Хранителю, то мне уже ни с кем больше не придётся разговаривать.

Реакция виконта оказалась странной. Он рассмеялся, весело, легко, так смеются только дети над какой-нибудь безобидной шуткой. Затем взял Марию за руку и насильно усадил её рядом с собой на диван.

— А-а, вот в чём дело! Мог бы и раньше догадаться. Какой же я дуралей, да ведь ты приготовилась к смерти! Ведь все в Обломках убеждены, что девушки, которых привезли для дани, мертвы. Мария, на самом деле это не так. Все они живы-здоровы, более того, очень счастливы.

Дело в том, что когда пропала Хранительница, наш Господин очень переживал. Ведь они любили друг друга. Но прошли годы, и он решился на отчаянный поступок. Хранитель попытался найти себе новую спутницу жизни.

Все думают, коли он сам является божеством, то для него нет ничего невозможного. Но это далеко не так. По злой иронии, он может осчастливить любого в Обломках, но только не себя. И с каждым годом Хранитель становится всё несчастнее и несчастнее. Ведь он даже не хочет знакомиться со своими невестами! Почему он так поступает, никто не знает кроме него самого, — задумчиво произнёс виконт последнюю фразу.

На какой-то миг недоумение по поводу услышанного заглушило в ней неприязнь к нему. Мария взглянула на Рейна и поняла, что он действительно находится в полном неведении касательно поступков своего Господина. Хотя, отгадка была настолько очевидной…

Находясь в полном замешательстве, Мария поинтересовалась:

— Так вы никогда его воочию не видели? Как же вы с ним общаетесь?

— Нет, конечно! Кто он и кто мы! Он с нами связывается с помощью магического зеркала.

Всё вставало на свои места. Пускай морской народ и имел привилегии по сравнению с другими кланами, но даже и они не догадывались, что их Хранитель — получеловек-полубык!

— А что ты там говорил насчёт его невест? Где они сейчас? — Мария с нетерпением ожидала ответа.

— Они вышли замуж за юношей нашего клана и преспокойно живут под водой.

— Значит, все невесты живы, и уже это одно меня радует. Но разве можно с такой уверенностью утверждать, что они счастливы? Ведь родители этих девушек их оплакивают, так как убеждены, что их дочери погибли!

— Да, в этом ты права. Это единственное, что омрачает их безоблачную жизнь, — грустно усмехнулся Рейн, видимо довольный своей шуткой по поводу отсутствия здесь облаков.

— А разве нельзя было сообщить семьям, что их дети живы? — возмущенно воскликнула она.

— Одно из условий наших отношений с Господином — строжайшее сохранение этой тайны.

— Понятно. А вы этому только рады. Раз в год к вам попадает красивая девушка из благородного семейства.

— А что в этом плохого? За счёт этого наш клан процветает. Ведь из-за нашей немногочисленности и обособленности нас бы ждало неумолимое вырождение. Мария, поверь, и ты найдешь здесь своё счастье! — произнёс с излишней горячностью Рейн, пристально глядя ей в глаза.

Она смотрела в его красивые малахитовые глаза и не верила своим ушам. Оказывается, в этом морском царстве кое-кто имеет на неё виды! Рейн, похоже, уже планирует их совместную жизнь, детишки и всё такое…

— Неужели ты думаешь, что можно насильно сделать человека счастливым? — тихо спросила Мария, всё ещё надеясь на его порядочность.

И не зря надеялась. С каждой минутой она убеждалась, что первое впечатление о человеке, действительно, наиболее верное. Ведь Рейн всё больше и больше внушал ей доверие. Единственное, что её напрягало — его радужные надежды на их совместную жизнь в будущем.

В конце концов, Мария окончательно убедилась в благородстве виконта. Так как не выдержав, он честно признался ей в том, что готов ждать её столько, сколько того потребуется.

Мария смотрела в его открытое лицо и понимала, что он в чём-то прав. Ведь если ей суждено остаться здесь навсегда, то кандидатура виконта для неё самая подходящая. Но почему тогда, только от одной мысли об этом, она чувствовала себя глубоко несчастной? Что это, боль утраты по Фонтею, или же что-то другое?

От вынужденного заплыва все её мышцы ныли, словно после первого превращения в волка. Ко всему прочему её буквально шатало от усталости! Как же ей хотелось забыться сном и, если повезёт, проснуться как можно дальше отсюда.

Заметив её состояние, Рейн предложил ей отдохнуть. И Мария с радостью согласилась. Её проводили в богато обставленные апартаменты. И едва переступив через порог, она с огромным удовольствием сбросила с себя одежду. Мария упала на высокую кровать, и не успела её голова коснуться подушки, как она тотчас провалилась в глубокий сон.

Проснулась она отдохнувшей и очень голодной. Долго лежала в кровати и смотрела в потолок. Но, несмотря на её превосходное самочувствие, на душе у неё скреблись кошки.

После долгих умозаключений, Мария приняла для себя непростое решение — она не останется здесь навсегда. И пускай этот водный рай пленил её с первой минуты, ей здесь не место. А ещё она с ужасом осознала, что привело её к таким выводам, вернее, кто. И это открытие потрясло её до глубины души. Ведь им оказался тот, о ком ей непозволительно было и мечтать!

Барт, вот о ком тосковало её сердце! Одна только мысль о том, что она его больше не увидит, приводила её в ужас! Вот чёрт, сколько бы она с собой не боролась, но это произошло. Получается, её желание выйти замуж за Фонтея — лишь неосознанная попытка вычеркнуть колдуна из своего сердца!

Ошеломлённая таким открытием она вышла из апартаментов решительным шагом. Ей не пришлось долго искать Рейна.

— Мария, рад тебя видеть! Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера, — радостным и чересчур громким голосом приветствовал её Рейн.

— Вчера? А что уже наступил другой день? Интересно, как вы это определяете без солнца? — с иронией отозвалась она, даже забыв с ним поздороваться.

— Очень просто. У нас здесь есть своё, искусственное солнце. Это что-то вроде огромной тарелки, излучающей ослепительно яркий свет. Ещё один из подарков Хранителя.

— Понятно. Всё у вас здесь… ненастоящее.

— Зачем ты так? — с грустной улыбкой заметил Рейн. — Все девушки с суши поначалу испытывали подобное. Но со временем привыкали. Особенно, когда находили здесь свою вторую половинку.

Мария тут же сделала вид, что не придала значения его последней фразе. И поспешила перевести разговор в другое русло:

— А чем у вас можно здесь заниматься? В смысле, что тут делают женщины?

— Всё что угодно! Ведь они ничем существенным не отличаются от земных. И занятия у них такие же.

— Ага. Понятно, в общем, выбор невелик: ведение домашнего хозяйства, на досуге вышивание крестиком или же рисование, и как предел мечтаний — танцы на пышных балах.

Виконт Оушен залился молодецким смехом. После чего он вытер влажные глаза и заявил:

— Смешная ты, Мария. Ты разительно отличаешься от других девушек.

— Тем, что несу всякую чепуху?

— Нет. Тем, что не боишься говорить то, что думаешь.

— А ещё я отличаюсь тем, что мне до фонаря обычные женские хобби, типа всякого рукоделия. Я, знаешь ли, люблю верховую езду, обожаю в волчьей шкуре побегать на просторе, а ещё моя страсть — левитация. Это непередаваемо, когда в лицо бьёт воздушный поток, когда сердце выпрыгивает от сумасшедшего восторга…

Рейн посмотрел на неё задумчивым и каким-то отрешённым взглядом.

— А ты думала, другим девушкам не пришлось идти на какие-то жертвы? К тому же, если думаешь, что тебе суждено здесь изнывать от безделья, то ты глубоко ошибаешься. В отличие от ваших земных порядков, у нас здесь для девушек обязательное магическое образование. Так что у нас любая женщина — морская ведьма.

— Ты меня прямо успокоил, — подчёркнуто саркастическим тоном заметила Мария.

Так-так… Он её совсем не понимает. И уж точно не поможет ей сбежать отсюда. Но у неё есть один козырь. Поэтому вся надежда только на Хранителя…

— По случаю прибытия очередной невесты у нас всегда проводится в честь неё бал. И, как ты уже догадалась, новая девушка становится королевой этого бала.

— Да подожди ты со своими танцами, — отмахнулась от него Мария. — Скажи лучше, когда я встречусь с Хранителем?

— Никогда. Как и следовало ожидать, он передал через своих слуг, что ты ему не подходишь, — с недоумением ответил молодой виконт.

— Но я должна с ним поговорить! Рейн, слушай меня внимательно. Передай Хранителю, что я знаю его тайну. Что я догадалась, почему ему не понравилась ни одна из претенденток.

Мария с удовлетворением смотрела, как округляются зелёные глаза юноши, как он начинает смотреть на неё чуть ли не с благоговейным ужасом…

Как бы то ни было, но уже к вечеру её доставили на остров. Неизвестные ей человекоподобные существа, одетые в длинные хламиды, провели её в полутёмную комнату. Помещение оказалось пустым, не считая высокой ширмы, которая стояла в центре.

Время ожидания потекло невыносимо медленно. И когда Мария уже не надеялась увидеть Хранителя, она вдруг услышала едва различимые звуки, раздававшиеся из-за ширмы. Мало того, ей почудилось, что там кто-то дышит! А присмотревшись к ширме внимательнее, она различила в ней примерно на высоте двух с лишним метров небольшое отверстие.

Её тотчас бросило в холодный пот. Мария поняла, что за ней всё это время наблюдали! И не трудно догадаться, кто это делал…

Видимо, Хранитель догадался, что его засекли, или же он увидел все, что ему требовалось. Так или иначе, но из-за ширмы послышался хриплый бас, от которого у неё мурашки побежали по коже:

— И какой же у меня секрет, юная леди?

Мария на секунду задумалась и брякнула первое, что ей пришло в голову:

— Я знаю, что вы не умеете вальсировать, потому что у вас четыре ноги.

Тишина, которая последовала за этим, показалась Марии просто оглушительной. И вот наконец-то послышался характерный цокот копыт и из-за ширмы медленно вышел Тавриус во всей своей красе.

Он на самом деле выглядел очень эффектно. Большая косматая голова, такого же рыжеватого оттенка, как и волосы, окладистая бородка и буквально горящие на выкате глаза. И мощная бычья (ведь это почти так и было) шея, переходящая в необъятную великанскую грудь.

Как она и предполагала, все остальные части тела человека-быка выглядели вполне предсказуемо. В общем, он казался огромной горой мускулов. И не понятно, что было в голове у этого монстра?

Словно в подтверждение её опасений, Тавриус медленно направился к ней. И когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, её губы сами по себе прочитали заклинание для перехода в призрачные миры.

Её тотчас окутал сизый дым. И почти сразу же Мария почувствовала присутствие своей защитницы. Но то, что произошло дальше, оказалось намного эффектней, чем появление самого Тавриуса.

Как только она очутилась в мире призраков, Хранитель резко остановился и перевёл взгляд с её скромной персоны на таинственную незнакомку, стоящую у неё за спиной. После чего он изменился в лице так, что у Марии сердце остановилось от страха!

Губы Тавриуса вдруг затряслись, и он с хрипом выдохнул:

— Мина?!

Глава 30

Ничего себе поворот! В это просто не верилось. Что в ней такого особенного, что её опекала сама Хранительница?!

Мария стояла между ними, ощущая себя третьей лишней. Она и рада была бы тихо постоять в сторонке, да ноги отказывались её слушаться. А немая сцена тем временем явно затягивалась…

— Да, любовь моя. Я не приходила к тебе не по своей воле, ты же знаешь. И наша встреча сейчас — огромная милость Магии. Поэтому я буду краткой. Девушка, которая стоит перед тобой, несёт в себе сущность нашего неродившегося ребёнка.

Когда меня наказали за ослушание, заперев в призрачных мирах, я успела-таки спасти её. Из-за этого я обрекла себя на вечное прозябание здесь, без малейшей надежды на помилование. Но я ни разу об этом не пожалела! Ведь это того стоило! Я не нашла другого выхода, как только отправить нашу девочку в реальный мир, надеясь на её безопасность. Но, как видишь, этого оказалось мало. Один из могущественных магов сумел достать её и там. Зачем ему это понадобилось, я поняла лишь тогда, когда узнала о его планах насчёт Марии. Причём, он сумел узнать лишь то, что она особенная. То, кем она являлась на самом деле, он так и не догадался.

Ради этого он придумал хитроумный план, который действительно заслуживал всяческих похвал. Если бы не его последствия… Появление монстров в реальном мире — его рук дело, следовательно, и печальная участь Обломков тоже. Так что ты, мой дорогой Тавриус, обязан наказать его по заслугам. Но, не забывай, у него есть смягчающие обстоятельства — он спасал своего ребёнка, — почти неслышно закончила Хранительница.

А вот теперь пришла очередь удивляться Марии. Да какое там, от этой новости она просто превратилась в соляной столб! Короткий экскурс в историю обоих миров пролетел у неё, можно сказать, мимо ушей. Она запомнила лишь то, что она, по сути, приходится Хранителям дочерью!

Вот это да! Значит, если бы она осталась в этом мире, она стала бы чем-то вроде божества! Ага, причём с четырьмя ногами и копытами. Как говорится, что не происходит, всё к лучшему…

Мария и не заметила, как призрачный дым вокруг неё рассеялся, а вместе с ним исчезла и Хранительница. Тавриус застыл с протянутыми вперёд руками. И, судя по его позе, скорбь несчастного божества переполнила все мыслимые и немыслимые пределы.

Хранитель пришёл в себя также быстро, как он в это состояние и скатился. Рассмотрел её с лёгким недоверчивым прищуром и, сделав ей жест следовать за ним, чинно куда-то направился по длинному коридору.

Мария удивлённо рассматривала богато обставленную гостиную, где всё поражало своими великанскими размерами. Это и неудивительно. Видимо, Хранитель не хотел ощущать себя слоном в посудной лавке. Поэтому вся мебель превосходила свои обычные размеры где-то втрое. Особое внимание приковывала к себе софа. Она напоминала маленький аэродром на невысоких ножках, которые больше походили на толстые поленья.

Тавриус подошёл к этой софе, которая помимо своих размеров также притягивала взгляд обивкой из ярко-красного бархата, и вольготно расположился на ней полулёжа. Запихнув под спину несколько диванных подушек, человек-бык (а по совместительству ещё и её отец) уставился на неё пристальным взглядом.

— Только не жди от меня слёз умиления по поводу нашего воссоединения, — пробасил Хранитель, — не могу воспринимать двуногую девушку как свою дочь.

— Честно говоря, у меня та же проблема. К тому же, вы у меня будете уже третьим, — спокойно отозвалась Мария.

— Не понял?

— Ну, вы третий по счёту мой отец. А толку-то…

В ответ раздался громоподобный смех, который разверзся настолько неожиданно, что Мария непроизвольно вздрогнула.

— Нет, я ошибался, сходство всё-таки есть. Ты такая же смелая, как и твоя мать, — с чуть уловимой грустью произнёс он, и его демоноподобные глаза слегка потускнели. — Как я понимаю, ты не желаешь оставаться среди морского народа. Хочешь вернуться в замок? Ты только скажи, и от семейства герцога Ленарда не останется и следа. К тому же, он заслуживает особого наказания.

Мария смотрела на Хранителя и, соблазн дать добро на карательную операцию был очень велик. Но как это будет выглядеть со стороны? Никому не известная приёмная дочь вдруг становится полноправной владелицей целого замка! А что она скажет Барту? Ведь рано или поздно придётся рассказать ему о своём непростом происхождении. И как после этого он к ней будет относиться? Ведь она не переживёт, если он начнёт видеть в ней богиню! Нет, пускай уж остаётся всё как есть…

— Вот только не надо из-за меня извергать молнии. Я хочу лишь свободы и полной независимости.

— Как скажешь.

На этом их разговор был окончен. А ближе к вечеру она уже покидала неприветливый с виду замок Тавриуса, который внешне напоминал ей Бастилию с картинки старого учебника по истории. Мария с непонятной тоской смотрела на удаляющийся от неё замок, в одном из окон которого она отчётливо видела огромный мужской силуэт…

Карета доставила её прямо к берегу, где её уже поджидал Рейн.

Вместо обыкновенного дружеского приветствия он низко поклонился и только после этого торжественно произнёс:

— Рад видеть вас госпожа!

Так-так… Вот этого она и боялась. Не так уж много у неё друзей, чтобы они превращались в подобострастных слуг, которые только и делают, что пытаются угодить своей Госпоже!

— Рейн, ты с ума сошёл? Какая я тебе госпожа! Чтобы больше я этого от тебя не слышала.

— Но ведь ты и есть госпожа, как и любая другая девушка не из прислуги, — с улыбкой, и уже заметно расслабившись, заметил виконт.

— Ох, никак я не могу привыкнуть к вашим буржуйским замашкам.

— К каким замашкам? — переспросил её Рейн.

— Долго объяснять. Не обращай внимания, это из прошлой жизни, — отозвалась Мария, с горечью вспоминая, как её в таких случаях отчитывал Барт за непонятные словечки.

— Значит, ты нас покидаешь, — с грустью заметил юноша и прожёг её умоляющим взглядом.

— Покидаю. Но мы же останемся друзьями? Ведь без них очень тяжело в незнакомом мире, — извиняясь за свой отъезд, пролепетала Мария.

— Ещё бы! Ведь меня приставили к тебе в качестве твоего наставника.

— Только не это! Мне нужен друг, а не воспитатель. К тому же, один у меня уже есть. Просто он сейчас далеко.

— Ты о Бартоломеусе? Кстати, почему ты не хочешь возвращаться обратно в Баггейнбург? Из-за своей приёмной семейки? Так ведь ты сейчас от них не зависишь. Они на тебя теперь даже взглянуть не осмелятся.

— Понимаешь, я хочу стать по-настоящему независимой. Если я сейчас вернусь обратно, то доставлю своим друзьям много хлопот. Но я не желаю становиться чей-то обузой, особенно Барта. А для этого я должна твёрдо стоять на ногах и самое главное — я обязана закончить Магический колледж. Возможно, на это у меня уйдёт меньше времени, чем у других студенток. Ведь я, как выяснилось, что-то вроде магического вундеркинда, — с усмешкой заметила она, но, увидев на лице Рейна непонимание, тотчас пояснила: — В смысле, у меня талант к изучению магии.

Мария не стала вдаваться в подробности о причинах появления у неё таких способностей. А зеленоглазый юноша-амфибия из деликатности промолчал. Но по выражению его лица Мария догадалась, что он о чём-то знает.

Как выяснилось позже, виконт Оушен очень серьёзно подошёл к своему наставничеству. И как она поняла, на это его толкнуло не только распоряжение «сверху»…

Это её очень беспокоило. Она не хотела давать ему надежду, прекрасно понимая, что ей вряд ли удастся вытравить колдуна из своего сердца.

Для её нового места жительства Рейн горячо советовал ей Дарлингг, в котором проживали в основном одни лимнады. Во-первых, этот город располагался неподалёку от побережья, а во-вторых, как утверждал её новый наставник, лимнады славились своим миролюбивым характером и благосклонностью к чужакам. А это для неё с некоторых пор казалось, чуть ли не самым главным.

Лимнады, о которых Мария до этого момента абсолютно ничего не слышала, относились к клану людей-амфибий. Вернее, к его ветви, которая являлась результатом кровосмешений между двумя кланами — чистокровных людей и человекоподобных амфибий. Как утверждал Рейн, внешне они практически ничем не отличались от обычных людей. У них отсутствовали перепонки между пальцами, и глаза у них в основном были нормального человеческого цвета.

В то же время, Мария заметила в голосе виконта некоторое пренебрежение, когда речь заходила о мужчинах-лимнадах. Как выяснилось позже, Рейн их слегка презирал за предсказуемость и некоторые привычки (вероятнее всего, неблаговидные), так характерные для человеческого клана.

— Они хоть и любят посидеть в питейных заведениях после работы, но они безобидны как мальки, — рассказывал ей виконт о местных мужчинах. — Женщины у них очень трудолюбивы и из них, как правило, выходят хорошие жёны…

И уже через два дня Мария в сопровождении виконта Оушена вышагивала по узким улочкам Дарлингга. Вот уже в течение нескольких часов они разыскивали для неё приличное жильё. И чем дольше они его искали, тем больше Мария убеждалась в том, что таких апартаментов просто не существует. Ведь Рейн предъявлял к ним такие требования, которые не мог бы обеспечить ни один из хозяев.

— А этот чем тебе не понравился? — устало спросила его Мария, когда они вышли из очередного дома. Причём она имела в виду не само жилище, а его хозяина.

— Вид у него какой-то неблагонадёжный. И он как-то нехорошо на тебя смотрел.

— Ты понимаешь, что найти столетнего слепого лимнадца, который бы сдавал просторные, светлые апартаменты с видом на море практически невозможно! Мы так неделю с тобой будем ходить и ничего не найдём, — возмутилась Мария, прекрасно понимая, какую цель он преследует.

— Вот именно! Давай я просто куплю тебе небольшой дом, и ты станешь там полноправной хозяйкой.

— Опять? Кажется, это мы с тобой уже обсуждали.

Примерно через час она категорически отказалась уходить из одного уютного дома, который ей очень понравился. И пускай окна сдаваемой комнаты не выходили на море (обязательное условие Рейна), и совсем рядом по улице располагалось игорное заведение, она всё-таки настояла на своём. Виконт, конечно, на неё обиделся, а у Марии наконец-то появилась возможность остаться одной.

Прощаясь, Рейн ещё раз предложил ей оплачивать её жильё, и она уже в который раз категорически отказалась.

Весь следующий день Мария посвятила поиску работы. Она обошла все магазинчики, все цирюльни и лавки, где могла бы понадобиться девушка её возраста. Но, как выяснилось, в основном там требовались прожженные старые ведьмы, способные обсчитать, запудрить клиенту мозги и даже самостоятельно вышвырнуть его на улицу.

Единственные места, где её ждали с распростёртыми объятиями — были всевозможные забегаловки, пивнушки и бары. Вот здесь в её услугах нуждались, причём очень сильно. И Мария примерно догадывалась почему.

В конце концов, решив, что она всегда сумеет постоять за себя, Мария решилась на отчаянный шаг. Причём она не стала выбирать из подобных заведений самоё для неё подходящее (если такое вообще существовало), а прямиком направилась в близлежащий от её съёмной комнаты игорный дом.

Его хозяин — неопределённого возраста лимнадец окинул её оценивающим взглядом и сразу же предложил ей место официантки. На её просьбу поработать посудомойщицей, он сразу же ответил категорическим отказом. Объяснил он это тем, что на том месте у него уже работает шестипалая старуха-дриада. И, несмотря на его откровенную радость из-за того, что у него будет работать симпатичная работница, он провёл для неё ликбез. В результате чего его радужное настроение слегка омрачилось. Ведь Мария практически ничего не умела!

Она не знала, как нужно с помощью несложного заклинания притягивать к себе деньги, не умела с помощью магии угадывать аферистов-колдунов, которые воздействовали своими чарами на рулетку. В общем, её «профессиональные» качества оставляли желать лучшего.

— И чему вас только в колледже учат? — возмущался её будущий начальник, размахивая руками.

— Ну уж точно не тому, как дурачить не вполне трезвых клиентов, оправдывалась Мария.

В результате она предпочла замолчать, опасаясь потерять свою будущую работу. А уже на следующий день она рассекала между столиками в кружевном фартучке, разнося между столами напитки и лёгкую закуску. Посетители, которые были исключительно мужского пола, дарили ей улыбки и провожали её красноречивыми взглядами. Сначала её это порядком напрягало, но уже ближе к вечеру Мария почти к этому привыкла.

До прихода её сменщицы оставался где-то час, когда она, остановившись около одного из столов, почувствовала на своём заде чью-то руку.

— Ну что, красавица, мне встретить тебя после смены? — процедил сквозь зубы молодой лимнадец, слащаво ей улыбаясь.

Мария поставила свой поднос на стол и, не раздумывая, отвесила наглецу увесистую пощёчину. И всё бы на этом и закончилось (лимнады действительно оказались на редкость уживчивыми созданиями), но к её обидчику подскочил один из посетителей и со всего размаху врезал ему по физиономии.

Мария даже опешила от неожиданности. Но когда она подняла глаза на своего заступника, то чуть не проглотила язык от удивления. Им оказался Рейн собственной персоной!

— Ну что, тебя устраивает такой способ зарабатывания денег?! — возмутился он, вращая своими зелёными глазами.

— А что ты мне посоветуешь, кроме как предложения содержать меня? — ответила ему Мария не менее эмоционально.

Она совершенно не ожидала увидеть здесь кого-нибудь из своих знакомых. И её до глубины души возмущало то, что он следил за ней.

— А если я тебе найду более достойную работу, ты уйдёшь из этого ужасного места? — с надеждой поинтересовался он.

— Возможно…

Глава 31

Наконец-то из Баггейнбурга вместе с почтовым драконом прибыли и её документы для перевода в колледж. Теперь ей осталось лишь отнести их секретарю, после чего она смогла бы посещать занятия.

Честно говоря, Мария очень надеялась, что вместе с бумагами она получит письмо от Барта, но, увы, весточки от него не оказалось. И это несмотря на то, что именно он занимался подготовкой и отправкой её документов. Получалось, что она не очень-то его и волновала. Не зря же он всегда мечтал спихнуть её куда подальше. Хотя, колдун так только говорил. Но Мария знала, что его слова далеки от истины.

Директор местного Магического колледжа внимательно изучил её выписку об успеваемости и остался ею очень доволен. Ну, ещё бы! Ведь у неё были почти одни пятёрки по всем зачётам! Так что проблем с её зачислением у Марии не возникло. Более того, её сразу же допустили к годовым экзаменам, до которых оставалось совсем немного времени.

Теперь ей нужно было лишь договориться со своей напарницей по работе о подмене сменами, и всё — можно приступать к учёбе. Правда, Мария плохо себе представляла, как она после ночной работы собиралась идти ещё и на занятия. Наверняка, ей придётся очень нелегко, но это того стоило. Ведь она, как и мечтала, начинала новую самостоятельную жизнь!

На следующее утро она лежала в постели и смаковала удивительное послевкусие от чудесного, прямо-таки волшебного сна. Лицо Барта так и стояло у неё перед глазами. Ведь в этом сновидении колдун смотрел на неё так, как ей того хотелось уже очень давно. Так смотрят на женщин, которых любят, желают всем сердцем…

Мария дотронулась до своей щеки и ощутила ладонью нестерпимый жар. И всё потому, что Барт из сна дотронулся до неё своей рукой. Он лишь слегка прикоснулся до её кожи, настолько нежно, что это показалось ей дуновением ласкового ветерка. Затем колдун небрежно перебрал своими длинными пальцами пряди её волос, откинул со лба её чересчур отросшую непослушную чёлку.

Просто удивительно, но этот сон показался ей явью. Поэтому она положила ладонь на подушку рядом с собой, где ещё совсем недавно находилась голова Барта. И Марии вдруг показалось, что она всё ещё хранит его тепло!

Наваждение какое-то! Колдун поленился ей даже весточку прислать, а она, как последняя влюблённая идиотка, грезит о нём во сне!

Тем не менее, Мария медленно встала с кровати, словно опасалась расплескать в груди своё маленькое счастье, и начала неторопливо собираться на работу. А уже совсем скоро она носилась между столами, забыв о своём странном сне, и переживала лишь по поводу первого учебного дня в новом колледже.

К её огромному облегчению с этим проблем не возникло. Новый коллектив принял её охотно, без каких-либо намёков на неприязнь и обычного недоверия к новеньким. Как и говорил Рейн, девушки-лимнады оказались на редкость дружелюбны. Поэтому у Мария даже забрезжила надежда завести здесь настоящих подруг, чего ей так не хватало в этом мире.

Единственное, что омрачало её настроение — это обязательный зачёт по подводному кроссу. Так как являясь людьми-амфибиями, лимнады считали важным всё, что связано с водной стихией. Поэтому умению быстро плавать и дышать под водой они уделяли огромное значение. А вот как раз с этим у неё и не ладилось. Вернее, её просто этому никто и никогда не учил. Ведь в своём прежнем колледже она подобного не проходила, да этого вообще не было в программе! Но её новый Магический колледж готовил исключительно морских ведьм, которые в совершенстве владели всеми водными заклинаниями.

Сначала Мария здорово расстроилась. Но вспомнив, что её новый наставник — амфибия, тотчас поспешила его разыскать, после чего откровенно попросила его о помощи. Как и следовало ожидать, Рейн даже покраснел от удовольствия, когда услышал её просьбу. Поэтому он сам предложил ей тут же отправиться к морю и заняться подготовкой.

С запоминанием заклинания, с помощью которого дышали под водой, у Марии не возникло проблем. Она выучила его быстро (спасибо её магическим корням). А вот с умением быстро передвигаться в водной стихии — с этим возникли сложности.

Лимнады с пелёнок плавали как рыбы, ей же пришлось нарабатывать эти навыки за считанные дни! И если бы не её отличная физическая форма, Марии пришлось бы очень туго. Всё-таки подготовка к турниру не прошла для неё даром.

А в свой первый раз она смотрела на слегка волнующееся море, и её сердце выпрыгивало от восторга. Такой мощи, необъятной свободы и чарующей красоты ей приходилось видеть не очень часто. Волны с небрежной грацией перекатывались одна на другую, разговаривая с ней мягким шуршанием песка.

Мария вошла по пояс в воду и вопросительно посмотрела на Рейна.

— Боишься? — с участием поинтересовался зеленоглазый юноша.

— Ещё чего! — бессовестно соврала она и начала читать заклинание.

Как только она произнесла последнее слово, то сразу же почувствовала жжение в области шеи. Непроизвольно схватившись за это место, Мария нащупала пальцами что-то из ряда вон выходящее!

Мария в недоумении водила подушечками пальцев по длинным непонятным углублениям по обе стороны шеи, которые появились у неё сразу же после заклинания. Догадка будоражила её мозг, но она отказывалась в неё верить.

— Да, ты не ошибаешься, у тебя действительно появились жабры, — подтвердил Рейн её опасения. — Такие же, как и у меня. Вот только я с ними родился.

Он расстегнул ворот своей рубашки, и Мария увидела на его шее странные борозды. Виконт демонстративно напряг мускулы, и эти полоски слегка раздвинулись, оголив ярко красные жаберные щели.

— Ой! — невольно вырвалось у неё. И к своему ужасу Мария поняла, что на её лице застыла непроизвольная маска отвращения.

— Ничего, со временем привыкнешь, — снисходительно обронил он.

— Так у меня теперь тоже такое? Навсегда? — ошеломлённо пролепетала Мария, чувствуя, как её волосы на голове зашевелились от страха.

— У тебя тоже такое, — передразнил её Рейн. — Не бойся, спустя некоторое время, как ты выйдешь из воды, они у тебя исчезнут.

— Фух, — с облегчением выдохнула она, нисколько не заботясь о том, что же подумает виконт.

Сначала она даже не поняла, насколько это удивительно. И первой реакцией оказалась привычка всегда выныривать для глотка воздуха. Поэтому Мария на какое-то время зависла около поверхности воды. Ведь она не на шутку испугалась: а вдруг её жабры не заработают?

Но вскоре это странное ощущение, когда твои лёгкие находятся в полном бездействии, а ты каким-то образом дышишь, развеяло все её страхи. И Мария, полностью позабыв о боязни захлебнуться, отдалась во власть удивительной стихии.

Морское дно было воистину прекрасным. И она никак не могла налюбоваться на окружающее её великолепие. Не менее удивительными казались и его жители. Кроме известных ей обитателей морских глубин, которые жили и в её мире, она наблюдала здесь совершенно незнакомых ей волшебных существ. Их разнообразие просто потрясало!

Особенно Марию поразил моллюск в виде человеческой головы! И если бы Рейн заранее не предупредил её о жутковатом виде этого морского обитателя, она точно испытала бы шок. Причём этот моллюск оказался удивительно похож на изображения головы Медузы Горгоны. Вот только вместо волос-змей, эта морская голова заимела себе щупальца, которые зловеще шевелились и хватали проплывающих мимо неё мальков.

К сожалению, плавать так, как это делал её наставник-амфибия, Мария, конечно же, не умела. Во-первых, у неё отсутствовали перепонки между пальцами, а во-вторых, её движения чертовски сковывала нижняя сорочка. И пускай Рейн советовал ей избавиться от неё, она ни за что на свете не позволила бы себе такого.

В результате нескольких заплывов Мария совсем скоро почувствовала себя загнанной лошадью. Именно поэтому в последнем кроссе она осмелилась на маленькую хитрость. И едва ей на глаза попался морской конёк, как она поймала его и подвергла заклинанию роста. В результате чего перед ней оказался настоящий морской скакун, который и без ног умудрялся передвигаться быстрее своих земных собратьев. Не раздумывая, Мария ухватилась за его колючую шею и дала ему хороший пинок под хвост…

Рейн без труда раскусил этот манёвр. Поэтому не засчитал ей последний кросс, пристыдил её и посоветовал ей как можно больше тренироваться.

Домой она возвращалась усталая, но очень довольная. Рейн, видимо, догадываясь о её состоянии, шёл рядом и загадочно улыбался.

— Мария, я забыл сообщить тебе радостную новость, — хлопнув себя от досады по лбу, заявил виконт Оушен. — Ведь мне передал Главный Колдун Дарлингга, что с помощью магического зеркала с ним связался твой друг!

Сердце Марии тотчас остановилось, а потом застучало в три раза быстрее обычного.

Барт! Это мог быть только он! Всё-таки он не забыл её…

— Смею предположить, что это Бартоломеус. Ведь у меня не так много друзей, — усмехнулась она, в нетерпении ожидая ответа.

— А вот тут ты ошибаешься, это какой-то Модест, — возразил ей Рейн, бросая на неё подозрительные взгляды. — Он передал, что в самое ближайшее время прилетит к тебе на почтовом драконе.

От неожиданности Мария даже остановилась. И тут же поспешила скрыть своё разочарование. Надо же, она так обманулась!

— Интересно, а разве кентавры летают на драконах? — невольно вырвалось у неё.

В ответ раздался громогласный хохот. Насмеявшись вволю, Рейн ответил:

— Нет, конечно! Как ты себе это представляешь?

— Ну, тогда посмеёмся вместе. Так как Модест — это кентавр, — заметила Мария, и снисходительно посмотрела на остолбеневшего виконта.

Глава 32

Почтовый дракон прилетал в Дарлингг раз в неделю примерно в одно и то же время. Вот уже два часа Мария стояла на специальной площадке и горячо надеялась, что прилёт Модеста состоится по расписанию. Поэтому она всматривалась в горизонт, надеясь увидеть в небе чёрную точку.

— Давно стоишь? — услышала Мария знакомый голос.

Обернувшись, она увидела приближающегося к ней Рейна.

— Боялся помереть от любопытства? — хмыкнула она.

— Разве мог я пропустить такое зрелище — летающего кентавра? Тем более что они у нас вообще редкость. Честно говоря, я бы на его месте лучше бы совершил морское путешествие. Не представляю, как он полетит на драконе? — Рейн умолк и тоже посмотрел в небо. А после короткой паузы добавил: — На наш материк попадают в основном по воздуху, морем возят только товары. Видно, у него к тебе важное дело.

Сердце вдруг резко ухнуло в желудок. Кажется, она что-то увидела. Если только от напряжения у неё в глазах не появились точки. Присмотревшись внимательнее, Мария поняла, что не ошиблась.

Чёрная точка на горизонте быстро росла, пока не превратилась в тёмно-серого дракона с объёмной поклажей на спине. А когда до ящёра осталось несколько десятков метров, Мария смогла как следует рассмотреть и Модеста и его носильщика.

Как и следовало ожидать, это зрелище казалось комичным и одновременно немного жутковатым. Ведь кентавр был привязан к спине дракона как мешок с картошкой к автомобильному багажнику! Его лежащий на боку лошадиный корпус оставался неподвижным, в то время как его руки оставались полностью свободными. Поэтому одной рукой, согнутой в локте, Модест подпирал себе голову, а другую держал поднятой вверх в знак приветствия. И вся его поза прямо-таки источала показное спокойствие.

Не выдержав, Мария побежала навстречу приземляющемуся дракону, размахивая от радости руками как ветряная мельница.

— Модест, ты бесподобен! — на ходу выкрикнула Мария, подбегая к дракону.

— Естественно, — самодовольно отозвался кентавр, но в его голосе чувствовались ироничные нотки. — Правда, пару раз я чуть не обделался от страха, а так всё прошло отлично. Впечатлений море! И какие же вы люди всё-таки счастливые, что можете без проблем рассекать на драконах. А вот мне с моими копытами…

— Как долетели? — поинтересовался подоспевший виконт Оушен. И тут же приступил к развязыванию пут, которыми кентавр был привязан к дракону.

— Да всё отлично. Но вам придётся долго меня распутывать, Барт накрепко меня захомутал.

— А я и не буду стараться. Есть более радикальный метод, — отозвался Рейн и вытащил из-за пояса нож. Он быстро перерезал верёвки и уже через секунду кентавр стоял на земле на всех своих четырёх ногах.

Оказавшись на твёрдой почве, Модест, словно молоденький жеребчик, на радостях встал на дыбки и издал оглушительный победоносный клич. А Рейн, видимо, удивлённый его несдержанностью, на всякий случай сделал пару шагов назад. И на его лице застыла маска неприкрытого удивления.

Марию насмешила реакция виконта, ведь он явно пребывал в шоке: как педагог (она рассказала ему о профессии Модеста) мог так себя вести? Поэтому она поспешила успокоить своего четвероногого друга, погладив его по лошадиной спине.

— Колись, Модест, зачем ты сюда пожаловал? Да ещё, можно сказать, с риском для жизни? — вкрадчиво произнесла Мария, пристально глядя в угольно-чёрные глаза кентавра.

— А может я соскучился? — Обольстительные губы Модеста растянулись в насмешливой улыбке. — А если серьёзно, то мне стало известно о твоих проблемах с работой. И у меня появилась одна дельная мысль, вернее, серьёзное к тебе предложение.

Мария застыла. Ей не верилось, что виконт растрезвонил об этом на весь белый свет! Да кто давал ему на это право?!

И не успела Мария высказать Рейну всё, что она думает по этому поводу, как кентавр протестующе поднял руку.

— Тише, тише! Не надо бросаться на человека лишь из-за того, что он о тебе беспокоится! К тому же, он абсолютно не виноват. Ты же знаешь Барта, он вытянет всю информацию клещами, если это потребуется.

При разговоре он просто поинтересовался у твоего нового наставника, как у тебя дела. А тот, как честный и открытый человек, не смог утаить от Барта правды и рассказал ему о твоих проблемах на работе.

— Нет у меня никаких проблем! — возмутилась Мария и тотчас замолкла, так как до неё дошёл смысл оброненных Модестом слов. — Я не поняла, о каком разговоре шла речь? Когда это Барт общался с Рейном?

— Мышка, ты только не волнуйся. Но на днях Барт летал на Стинке в резиденцию Высшей Лиги, и по пути заглянул сюда. Вероятно, он хотел встретиться с тобой, но ты в это время была на занятиях. А он очень спешил. У него сейчас дел невпроворот: годовые экзамены, сдача хвостов, ну ты понимаешь…

Мария не могла прийти в себя. Колдун находился здесь и не пожелал её видеть! В сказку об отсутствии времени она, конечно же, не верила.

— А почему ты мне не рассказал об этом? — Мария в гневе стрельнула глазами в сторону Рейна.

— Опять нападаешь на человека? — кентавр упорно продолжал защищать виконта. — Потому что Барт попросил его об этом. Он решил, что перед экзаменами не стоит лишний раз тебя волновать.

Горечь обиды разливалась в её душе чернильным пятном. Мария, чтобы не заплакать, до боли прикусывала себе губу и всячески старалась не показывать и виду.

Какая забота об её успеваемости! Сказал бы уж честно, что ему просто не хотелось тратить на неё время. Подумаешь, какая-то там непутёвая ученица! Он и так уделил ей слишком много своего драгоценного времени…

Откуда-то издалека до неё долетел голос Рейна:

 — Мария, я дал слово.

Но она его не слушала. Апатия, полное равнодушие… пожалуй, это и всё. Ей было абсолютно на всё наплевать. Её уже ничто не волновало.

И Мария, не обращая ни на кого внимания, медленно побрела домой, который стал им совсем недавно. Тем не менее, она уже ощутила в полной мере, что новая квартира — её крепость. Ведь только там она смогла бы побыть сама собой и тихо поплакать в подушку.

Но не успела Мария пройти и нескольких метров, как услышала позади себя лошадиный цокот. Модест тут же преградил ей дорогу и посмотрел ей в лицо странным взглядом.

— И как я дурак раньше этого не заметил? — как всегда, не скрывая своих мыслей, подумал кентавр вслух.

— Чего ты не заметил? — равнодушным голосом откликнулась Мария.

Словно не расслышав её вопроса, кентавр продолжил:

— Хоть бы для приличия поинтересовалась моим предложением. Ради тебя я даже стал летуном!

Как она и думала, Модест предложил ей работу. Каким образом он сумел это провернуть, для неё осталось полной загадкой. Так как он, сославшись на свои связи, попросту ушёл от ответа. Также кентавр не раскрыл никаких подробностей, сославшись на то, что ему нужно уточнить некоторые детали. В конце концов, заинтриговав её настолько, что у неё вновь появился интерес к жизни, Модест распрощался с ней до следующего дня. А Мария прогулочным шагом подошла к знакомому дому, открыла собственным ключом дверь своей комнаты и захлопнула её за собой с некоторым облегчением…

Мария проснулась с тревожным сердцем ещё задолго до рассвета и долго лежала и смотрела невидящими глазами в потолок. Сегодня ей предстоял зачётный кросс по подводному плаванию. И от этого зависело всё — годовые экзамены, её пребывание в колледже, а значит и её судьба в целом.

Зачёт должен был начаться сразу же после занятий, а сейчас она стояла на перемене и никак не могла отделаться от тревожных мыслей.

— Маш, ну что стоишь, скучаешь? Переживаешь по поводу своего зачёта? Брось, сдашь как миленькая, у тебя же способности, — успокоила её Лиза.

Елизавета — одна из её одноклассниц, которая с первого же дня взяла над ней шефство. Мария в свою очередь старалась отплатить ей тем же, поддерживая с ней тёплые дружеские отношения.

— Скажешь тоже, способности! Ведь я всё-таки не амфибия, поэтому море для меня лишь приятное место отдыха, в отличие от вас. А для лимнад вода — родная стихия, их дом.

— Только не это! Я гораздо уютнее чувствую себя на суше. Мы хоть и относимся к амфибиям, но мы не такие как чистокровки. И перепонок у нас тоже нет. А ты, поэтому не плаваешь с нами на большой перемене? Стесняешься?

— Честно говоря, да. Я как-то смотрела, как вы здорово передвигались под водой, и чувствовала себя при этом чужой, какой-то лишней. Ведь вы плавали в стае, вернее, косяком как рыбы! Я не верила своим глазам. Ведь девочки двигались синхронно, как одно целое! У меня ни за что так не получится!

— А ты и не пробовала. Кстати, а твой наставник разве не показывал тебе, как нужно плавать в стае?

— Нет, у нас даже и речь об этом не заходила, — растеряно протянула Мария.

— Понятно. Если он не уделил этому внимания, значит, он и сам этого не понимает. Ведь это умение здорово влияет на скорость! Ты ловишь малейшие потоки, подстраиваешься под них, и тем самым двигаешься гораздо быстрее. А если не секрет, кто твой наставник?

— Виконт Оушен, мы с ним давние приятели ещё с Баггейнбурга, — выдала Мария, не желая скрывать это от своей одногруппницы.

— Виконт? Да к тому же ещё чистокровка-амфибия. Ведь у них скорость и без этого о-го-го какая за счёт перепонок! К тому же он и понятия не имеет, что такое плавать в стае. Ведь знатные, как правило, не ходят на занятия как все. Им нанимают персональных учителей, так-то, — закончила Лиза и улыбнулась.

Мария не нашлась, что и ответить. Ведь совсем недавно она и сама принадлежала к избранным. И с ней тоже занимался наставник-педагог. Но ей не хотелось и здесь становиться белой вороной. Поэтому она решила не раскрывать свою тайну.

— И что же мне делать? — вслух растеряно подумала Мария.

— Научиться плавать как мы, — как само собой разумеющееся, ответила Лиза. — Причём хватит и одного раза, в большую перемену уложимся. Тебе нужно лишь одно заклинание для дыхания под водой, ведь мы тоже им пользуемся. Как видишь, у лимнад тоже нет врождённых жабр.

И Елизавета повертела головой, демонстрируя свою идеальную шейку без каких-либо дефектов.

После звонка все девушки наперегонки побежали к морю, на ходу сбрасывая себя одежду. Лиза, вцепившись Марии в руку, потащила её к берегу, хотя этого и не требовалось. И вот они вошли в бурлящие пенные волны и быстро прочитали заклинание.

Почувствовав жжение в области шеи, Мария хотела уже нырнуть в воду, но Лиза её остановила.

— Если внимательнее прислушаешься к своим новым ощущениям, то кроме жара на шее почувствуешь ещё и едва заметное жжение по обе стороны своей талии. Это появляются твои боковые глаза, как мы их называем. Это они помогают нам двигаться синхронно, улавливая малейшие колебания воды. Твоя задача состоит лишь в том, чтобы подстроиться под любое малейшее течение, а ещё лучше поймать хороший поток. Он будет подталкивать тебя, наподобие того, как ветер гонит парусник вперёд, — с каким-то весёлым задором произнесла Лиза и ловко нырнула в воду.

Только после её слов Мария действительно ощутила на теле какое-то неприятное ощущение. Но из-за сильного жжения в шее, оно показалось ей практически незаметным. Не мешкая, Мария с содроганием сердца последовала за своей наставницей.

К её великой радости у неё сразу же всё получилось! И это оказалось совсем несложно, нужно было лишь внимательнее прислушаться к своему телу. Мария плавно влилась в стайку резвящихся девушек и задвигалась с ними заодно: слаженно и умело, словно всю свою жизнь так и плавала!

На зачёт по кроссу Мария шла с гордо поднятой головой. И возвращалась с него она также, так как твёрдая «пятёрка» давала ей на то право. Теперь ей предстояли годовые экзамены, но здесь Мария и вовсе чувствовала себя спокойной как удав. Ведь она знала, что её знаний хватит для успешного окончания учебного года. Зря что ли она вкалывала как вол?

Засыпала Мария уставшая, но безмерно довольная собой, надеясь получить заслуженную награду — сон, в котором Барт ласкал бы её сильными, но такими нежными руками…

Глава 33

Модест поджидал её, как они и договаривались, в скверике неподалеку от колледжа. Даже издалека Мария видела, как он прохаживался из стороны в сторону на неестественно напряжённых ногах. Кентавр явно нервничал.

Когда Мария к нему приблизилась, то сразу же поняла причину его состояния. Ведь он стал объектом внимания почти всех посетителей парка! Недаром при разговоре Рейн заметил, что кентавры в их городе — очень редкие гости. Так что бедному Модесту пришлось испытать на собственной шкуре, каково это — оказаться чуть ли не неведомой зверушкой!

— Мария, давай-ка быстрее уйдем отсюда. Они вылупились на меня, словно увидели слона с крыльями.

— А ты думаешь, получеловек-полуконь выглядит менее забавно? — шутливо откликнулась она.

— Издеваешься? Этого я от тебя не ожидал, — с наигранным укором заметил Модест и неожиданно подхватил Марию на руки, после чего ловко перекинул её через свою голову.

Не успела она и опомниться, как уже сидела у него на спине. Кентавр рванул с места галопом, и уже через пару минут парк остался далеко позади них.

Модест остановился лишь за чертой города. Резко замер и с притворным недовольством пробурчал:

— Слазь с меня. Всю спину мне отсидела.

Мария спрыгнула и уставилась на него, с нетерпением ожидая новостей.

— Как я и обещал, я нашёл тебе достойную работу, в смысле оплаты и безопасности. Но сразу предупреждаю: достойная, не означает лёгкая и приятная. Так как мой друг далёк от совершенства, и к нему нужен особый подход.

Мы с ним познакомились очень давно, когда ещё не существовало самого названия «Обломки». А после того, как начался весь этот кошмар, и нашу землю заполонили проекции людских фантазий из вашего мира, мы с ним пошли истреблять всю эту нечисть. . Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Из нас получилась отличная команда — кентавр и смелый рыцарь. Я даже позволил ему стать моим всадником, так как доверял ему как себе.

И мы прошли с ним почти всю войну, но в одном из сражений нам пришлось с ним разделиться. До сих пор не могу себе этого простить! Нас атаковали полчища двуногих монстров верхом на злобных огнедышащих драконах. Силы оказались неравными. И Бентон попал под прямую струю драконьего огня. В секунду его латы превратились в раскаленную сковородку, на которой он и поджарился. Он чудом остался жив.

С тех пор он обезображен до неузнаваемости, поэтому носит на себе специальный балахон, скрывающий его весьма непривлекательную внешность. И главное его занятие сейчас — это чтение книг и написание научных трудов, он ведь к тому же ещё очень умён и образован. Но с недавних пор он жалуется на свои глаза, которые стали его подводить. По всей видимости, им тоже досталось.

Именно поэтому я предложил ему тебя в качестве чтеца, писаря и просто компаньонки. На что он согласился, правда, без особого энтузиазма. Ведь со временем Бентон превратился в затворника, который потерял всякие связи с внешним миром.

И сразу предупреждаю. Кроме его тяжёлого характера, у него ещё и предвзятое отношение к женскому полу. И единственные женщины, которые у него вызывают уважение — это его мать, умершая от старости и жена, покинувшая его в результате страшной болезни. Так что, работёнка не сахар. Но тебя там никто не будет удерживать силой. Не выдержишь — покинешь его в любой момент, — закончил Модест, рассматривая её с задумчивым видом.

Мария опешила. Честно говоря, она засомневалась, а стоит ли ради какого-то несносного чудака уходить из игорного дома? В конце концов чаша весов всё же перевесила на сторону книг и рукописей, а не вонючей вяленой рыбы и кружек с пивом.

— Я согласна. Благодаря Барту, я получила хорошую закалку. Не думаю, что твой Бентон окажется намного вреднее и заносчивее его.

Модест заразительно рассмеялся, после чего заметил:

— Тогда, держи адрес. Его дом прямо на берегу моря. Можешь отправляться туда прямо сейчас.

Кентавр протянул ей бумажку.

— А ты как? Надолго останешься? Мы могли бы погулять…

— Спасибо за приглашение. Но ты же знаешь, какая сейчас напряжённая пора, экзамены и всё такое. Лучше ты на зимних каникулах приезжай к нам в Баггейнбург. И, кстати, Стинк по тебе очень скучает. Не забывай, что ты теперь его хозяйка.

А я через два часа выхожу в море на торговом судне. Как бы не было здорово летать, но судьбу дважды не испытывают. Так что, давай прощаться.

Кентавр сгрёб её в охапку и прижал к своей могучей груди. Её ноги оторвались от земли, и Мария повисла в его руках как тряпичная кукла.

— Ты меня задушишь! — смущённо пропищала она. А когда вновь почувствовала под ногами твёрдую землю, продолжила: — Модест, я тебе очень благодарна, что ты пошёл на такой риск ради меня. Я никогда этого не забуду, ты самый лучший!

— Все вы так говорите. А потом бац, и влюбляетесь в какого-нибудь парня, — отшутился он, но по его заблестевшим глазам стало ясно, что кентавр не на шутку расчувствовался.

— Мария, если хочешь меня отблагодарить, то постарайся ужиться с Бентоном. Он совсем не такой, каким кажется.

— Постараюсь, — заверила она его, после чего у неё почти непроизвольно вырвалось: — Кстати, а как там… Барт? У него всё нормально?

— Конечно. Это же Барт! У него по-другому не бывает.

Они вернулись в город, и Мария окончательно распрощалась со своим очаровательным другом. Потом тяжело вздохнула, посмотрела на башенные часы и раскрыла бумажку с адресом.

Дом Бентона она нашла быстро. Заблудиться здесь оказалось просто невозможно, так как жилище её нанимателя стояло особняком на самом краю берега. Высокий каменный дом показался ей маленькой неприступной крепостью, и даже его окна напомнили ей чем-то бойницы.

С замирающим от страха сердцем Мария дёрнула за верёвку дверного колокольчика. Дверь открыли сразу же, и она тотчас застыла, глядя на широкоплечего мужчину выше среднего роста. Даже ожидая увидеть что-то подобное, Мария здорово испугалась.

Как и говорил Модест, Бентон носил длинный балахон из лёгкой серой ткани. На голове, из той же ткани что и балахон, у него было надето что-то наподобие мешка с прорезями для глаз и рта. Его фигура в целом казалась зловещей, и Бентон больше напоминал средневекового палача, чем образованного вельможу.

— Мария? — низким неестественно скрипучим голосом спросил он и пригласил её жестом пройти внутрь. — Бентон, прошу любить и жаловать. Это сарказм. Любить меня совсем не обязательно. Да это и вряд ли возможно.

Его тон совсем не располагал к общению. К тому же его намёк на собственное увечье и вовсе ставил её в неудобное положение.

Мария молча прошла за ним в полутёмную гостиную, окна которой оказались наглухо закрытыми, и остановилась там в нерешительности. А хозяин тем временем вольготно уселся в кресло и уставился на неё откровенно изучающим взглядом.

— Кажется, кроме ужаса я вам ничего не внушаю. А я говорил Модесту, что из этого ничего хорошего не выйдет. Но он настоял на своём. Мой друг, как ты уже заметила, слишком наивен, особенно в вопросах касающихся женщин. И любая хорошенькая девица способна без труда вскружить ему голову. Кстати, ничего, что я сразу же перешёл на «ты»? — проскрипел человек-мешок.

— Ничего. А что касается вскруженных голов, то Модест и сам разбил немало сердец. Так что он не настолько безобиден, как кажется.

В ответ раздался приглушённый смех, который сразу же перешёл в надрывный кашель. От неожиданности Мария остолбенела. Но потом, заметив на столе графин с водой, она быстро наполнила ею стакан. Мария протянула его хозяину дома, который с некоторой опаской взял стакан из её рук.

Только сейчас она заметила, что его руки обтягивали тонкие сетчатые перчатки. И Марию будто полоснуло изнутри болью и острым сочувствием к этому отшельнику. Ну надо же! На нём живого места нет! Да и с голосом у него какие-то проблемы. Видно, голосовые связки оказались почти выжжены. Вот ведь несчастный одинокий бедолага…

— А ты, как я посмотрю, очень жалостливая девочка. Аж в лице изменилась, — с едва скрываемой злостью заметил он. — Ты всех мужчин жалеешь, или же только таких калек как я?

— Жалость и сострадание — далеко ни одно и то же. Чрезмерная жалость бывает зачастую унизительна. А я вам просто сочувствую. К тому же, более сильные эмоции вы у меня никогда не вызовите, так как у вас есть вполне действующие руки и ноги. Так что вы далеко не калека.

— А вот мне сказали, что ты настолько добрая, что даже позволяешь лапать себя всякому сброду! — Из-за гнева его голос стал и вовсе глухим, так что она с трудом поняла его слова.

— А ты, как базарная торговка, собираешь обо мне сплетни? — уже не церемонясь, выдала ему Мария.

В комнате враз стало тихо, так что она отчётливо расслышала, как сопит в своём мешке этот несчастный нахал. А Бентон тем временем застыл, словно превратился в статую. Причём этот серый балахон, плавно переходящий в мешок на голове, действительно придал ему схожесть с изваянием, высеченным из природного камня.

— Ты мне подходишь, — услышала Мария свистящий голос стоящего напротив её мужчины.

Сначала она отказывалась верить своим ушам. Ведь она ждала чего угодно, но только не этого! Думала, что он обрушит на неё весь свой гнев. Предполагала даже рукоприкладство в виде хорошей оплеухи или же пинка под зад.

— Да?! — невольно вырвалось у неё. — И ты думаешь, после таких слов я соглашусь на тебя работать? Если при первой встрече ты так себя ведёшь, что же будет дальше? Розги пустишь в ход?

— А что, это мысль. Между прочим, меня отец в детстве всегда порол. И знаешь, это помогало! Как выяснилось, зад и мозги тесно связаны. И не куда ты не уйдёшь, потому что ты действительно добрая девочка. Модест мне о тебе много рассказывал.

— Ага, даже слишком.

В ответ раздался какой-то булькающий звук. Вероятно, хозяин дома вновь рассмеялся. Мария даже испугалась, что это опять закончится непрерывным кашлем, но нет, на этот раз всё обошлось.

— Иди на кухню и принеси мне чай. А то в горле что-то пересохло, — тоном, не терпящим возражений, заявил Бентон.

И Мария, сама того не желая, шустро сорвалась с места и полетела на кухню выполнять распоряжение…

Глава 34

Вот уже неделю как она работала у Бентона, скорее, прислуживала. Обещанной компаньонки не было и в помине. Но и под лежачий камень вода не течёт. И, кажется, за последние два дня чувствовался некоторый прогресс по растапливанию льда в душе этого человека-загадки.

Сначала ему не нравилось абсолютно всё, чтобы она не делала. Читала она, оказывается, без души (кто бы говорил!), писала коряво, или как говорил Бентон, что она даже до курицы с её кривой лапой не дотягивала. Даже чай, как утверждал он, она не могла заваривать, как полагается!

Но чем больше Марии приходилось высказывать свою точку зрения по самым разнообразным вопросам, абсолютно не считаясь с его мнением, тем больше Бентон начинал к ней прислушиваться. Поэтому Мария горячо надеялась, что со временем она завоюет его уважение и даже дружбу. Зачем ей это было нужно, она и сама не знала.

В колледже начались годовые экзамены, которые Мария сдавала без особых усилий. Вот только её беспокоила некромантия и лишь из-за того, что у неё не лежала к ней душа. Ну не нравилось ей сначала убивать невинных зверушек, а затем их воскрешать. Поэтому она тратила много времени, бродя по парку в поисках мёртвых птичек. Ей редко везло, ведь эти беззащитные создания в основном находили свою смерть в лапах какого-нибудь хищника. Поэтому зачастую Мария находила лишь жалкие останки, абсолютно непригодные для воскрешения.

А сейчас Мария шла на работу и переживала как последняя нервозная девица. Ведь уже через два дня у неё экзамен по начальной некромантии, а у неё так мало практики! И всё потому, что ей не попадаются свежие трупики несчастных животных. Но убивать зверушек лишь из-за того, что ей, видите ли, нужно тренироваться, да ни за что на свете!

Мария уже подходила к дому Бентона, когда её озарила мысль. И как она раньше не догадалась? Ведь она не там ищет! Воодушевлённая этой идеей, она принялась поджидать подходящего момента…

— Что-то ты сегодня слишком задумчивая. Какие-нибудь проблемы? — небрежно заметил Бентон.

— Нет, тебе показалось. Просто я устала, и у меня язык заплетается, — отозвалась Мария, захлопывая книгу. — Можно, я немного передохну, а потом опять почитаю?

— Отдыхай сколько хочешь, только мне не мешай, — ответил ей человек-лёд и демонстративно наклонился над географическим атласом.

Ей только это и требовалось. Мария тотчас вышла из кабинета и направилась на кухню.

Как она и предполагала, здесь она нашла аж три мышеловки. И в одной из них она обнаружила уже охладевший трупик мыши. Мария прошлась по комнатам, и её улов оказался более чем приличным — три бездыханных мышки и один крысёныш. Довольная таким результатом, Мария быстро сложила мёртвых звёрушек в холщёвый пакет и положила его в свою сумку.

Ну вот. Теперь у неё достаточно материала для оттачивания своих навыков по некромантии. Возможно, в этот раз она получит пятёрку.

— Куда ты пропала? — услышала она позади себя скрипучий голос.

Мария вздрогнула от неожиданности и даже уронила на пол свою сумку. Ведь он чуть не застал её складывающей в свою сумку дохлых мышей!

— Могу поклясться, что полчаса назад видел в этой мышеловке мёртвую пленницу! — изумлённо выдохнул Бентон.

Мария потупила взгляд и сделала вид, что не придала значения его словам. В то время как испытующие глаза в прорезях мешка остановились на ней, буквально пригвоздив её к полу.

— Пошли в библиотеку, я отдохнула и могу продолжить, — как ни в чём не бывало прощебетала Мария, направляясь к выходу.

Через полчаса Бентон неожиданно встал и заявил:

— Мария, найди мне вчерашние манускрипты, а я схожу в кабинет за рукописью.

И едва его внушительная фигура скрылась в дверном проёме, как Мария бросилась к мышеловке, которую приметила ещё задолго до этого. А когда она выуживала бездыханное тельце уже из другой мышеловки, спиной почувствовала на себе взгляд…

— Скажи мне на милость, зачем тебе понадобилась эта дохлятина? — В его и без того скрипучем голосе слышался откровенный скрежет металла. — По всей видимости, пропажа из мышеловки в прихожей тоже твоих рук дело. Я, конечно, не настолько наивен. И прекрасно знаю, что даже самые хорошие работники иногда подворовывают у своих хозяев. Но чтобы таскать дохлых мышей, это что-то новенькое.

У Марии всё похолодело внутри, но она постаралась не подать и вида, насколько ей страшно.

— Это некромантия, я хотела…

— Колдовство? Я так и знал! Ты что-то задумала против меня? — на редкость зычным голосом пробасил Бентон и грубо схватил её за плечи.

— Несчастный параноик! Да кому ты нужен, чтобы замышлять против тебя!

Слова вылетели из её уст раньше, чем ей того хотелось бы. Да она вообще не хотела говорить ему такого! Это произошло неосознанно, на одних эмоциях.

Он крепко держал её за плечи, а его глаза с неописуемой злостью следили за ней из своих прорезей-бойниц, словно бы он держал её на прицеле. Такого она ещё никогда не испытывала! И пускай Мария знала, что перед ней ни какой-нибудь маньяк, тем не менее, её буквально трясло от ужаса.

— Действительно, кому я нужен? — с ядовитым сарказмом откликнулся Бентон и со злостью оттолкнул её от себя.

Марию отшвырнуло назад, и она едва не потеряла равновесие. Но, несмотря на это, она, проклиная себя за глупость, тотчас шагнула ему навстречу. Затем вздёрнула подбородок, и смело посмотрела ему прямо в глаза.

Марию словно током ударило. Отчаянное одиночество, боль, тоска и в то же время огромная тяга к жизни смешались в израненной душе Бентона и как в зеркале отразились в его глазах. Не ведая, что творит, Мария протянула к нему руку и нежно прикоснулась к его щеке. Ладонь легла на ткань, через которую она ощутила обжигающее тепло.

— Бентон, я могу сейчас уйти и больше не вернуться. Только скажи. Но если ты позволишь мне остаться, то обещаю тебе, я стану тебе другом, настоящим. Несмотря на то, что я девушка, — грустно улыбнулась Мария и, опомнившись, тотчас одернула руку от его щеки.

— Девочка, мне не нужна твоя жалость, — каким-то уставшим голосом тихо отозвался Бентон.

— А я тебе не это предлагаю.

Секунды молчания растянулись в утомительное ожидание. Мария так и не дождалась от него ответа. Поэтому она с трудом проглотила обжигающий комок в горле и безжизненным голосом изрекла:

— Ладно, тогда я пошла.

Но едва она покинула библиотеку, как до неё донёсся его сухой надрывный скрип:

— Останься.

Марию не нужно было просить дважды. Она тут же развернулась и с выпрыгивающим от счастья сердцем вернулась обратно.

— Так зачем тебе понадобились мёртвые мыши? — поинтересовался он, как ни в чём не бывало.

Пришлось доходчиво объяснять ему причину такого странного поступка. Но чего она совсем не ожидала, так это того, что Бентон попросит её оживлять мышей прямо здесь, в библиотеке! Видите ли ему стало интересно, как она будет это делать.

Довольная собой, Мария с блеском продемонстрировала ему своё умение. После чего поочерёдно пересажала всех оживших шустриков в высокую напольную вазу.

— А это ещё зачем? — Кивнул мешок в сторону вазы.

— Если ты не против, то я выпущу их на улице, — пролепетала Мария и посмотрела на Бентона умоляющим взглядом.

— Между прочим, твои милые пушистые создания грызут кожаные переплёты моих книг, — заметил он, потом тяжело вздохнул и закончил: — Ох, Мария, жалеешь всех подряд.

Сделав вид, что не поняла его чёрного юмора, Мария ловко подхватила огромную вазу и с осторожностью понесла её к выходу…

Наконец-то был сдан самый последний и самый выстраданный ею экзамен — начальная некромантия. Она шла по коридору колледжа, не чувствуя под собою ног. Мария даже не шла, она парила над землёй от счастья! И на то имелась причина: она теперь круглая отличница!

Жаль, что нельзя поделиться своей радостью с Модестом и Бартом. Её прежний наставник уж точно бы остался ею доволен.

И совсем скоро Мария просто физически не могла сдерживать свою радость, поэтому прямиком помчалась в высокий дом на берегу моря. Как ни странно, но этот факт нужно было признать: именно Бентон оказался для неё самым близким здесь человеком.

Едва переступив порог его дома, Мария тотчас выплеснула на него свою безграничную радость:

— Между прочим, перед тобой стоит круглая отличница, — заметила она, с гордостью поглядывая в глаза-прорези. — А не бездарь, лентяйка и несносная девчонка, как ты частенько меня называешь.

Мария застыла, ожидая от него какой-нибудь ответной реакции. И тут до неё только дошло, да она готова была поклясться, Бентон улыбался! Конечно, нельзя утверждать это с твёрдой уверенностью, когда на его голове надет этот нелепый мешок. Но как ещё можно объяснить те морщинки около глаз и его теплоту во взгляде?

— Неужели я тебя так называл? — недоверчиво пробурчал он.

— И не единожды.

— Наверное, у меня было плохое настроение.

— А если учесть, что оно у тебя такое почти всегда…

— Ну, ладно. Возможно, иногда я к тебе несправедлив и излишне придирчив. Но это для твоей же пользы.

— Между прочим, в этом ты очень похож на моего прежнего наставника. Тот тоже всё время меня воспитывал. Но Барт меня иногда и хвалил, — с тоской произнесла Мария.

— Тебе его не хватает? — глухо проскрежетал Бентон.

Этот вопрос поставил Марию в тупик. Во-первых, он ещё ни разу не спрашивал её о чём-то личном, а во-вторых, она не собиралась изливать ему свою душу.

Тем не менее, его слова всколыхнули в ней воспоминания, и Мария с невыносимой остротой осознала свою потерю.

Да, ей не хватало Барта. Причём настолько сильно, что хотелось кричать! Мария безумно скучала по его чуть прищуренным наблюдательным глазам, которые постоянно следили за ней (словно волк выслеживал свою добычу), по его колючим замечаниям, которые держали её в постоянном напряжении. Всё, что касалось Барта, вызывало в ней невольный протест, и в то же время, её непреодолимо влекло к колдуну! Поэтому Мария злилась на себя за такую непростительную глупость как любовь к самому высокомерному, самовлюблённому, язвительному и… самому притягательному мужчине на свете! Ну, разве не идиотка? Пламя и мотылёк, удав и бедная, бедная Мышка…

— Давай, отпразднуем мои успехи. Я в кондитерской купила кое-что вкусненькое, сейчас поставлю на огонь чайник, — откровенно проигнорировав его вопрос о Барте, Мария тут же рванула на кухню.

Ей хотелось просто наслаждаться своей радостью, а не бередить душевные раны. Тем более что она ещё не готова разговаривать с ним о колдуне. Только не с ним, и не сейчас…

Глава 35

Начинались зимние каникулы. Они хоть и назывались так, но ничего не имели общего с этим временем года, как она это понимала. Ведь они ассоциировались у Марии с ослепительно-белым снегом, с ёлкой в огнях, с Новым годом… Здесь ничего этого не было. Даже, несмотря на холодный воздух, деревья здесь не сбрасывали листву на зиму. А привычные для неё многодневные новогодние празднества считались бы в этом мире непростительной роскошью. Ведь в Обломках отмечали всего лишь два праздника — день Освобождения, да день Магии, и всё! Два дня в году!

Единственные у студентов каникулы длились тоже недолго — всего неделю, а потом вновь начинался учебный год. Но для Марии перспектива провести эти дни в полном одиночестве казалась, чуть ли не катастрофой. Поэтому, вот уже два дня, как она с самого утра отправлялась к Бентону и находилась с ним до позднего вечера (всё лучше, чем куковать одной).

— Я не слишком провожу у тебя много времени? Если я тебя напрягаю… — обратилась она как-то к хозяину дома.

— Даже если это и произойдёт, я не осмелюсь сказать об этом. Ведь я же тактичный человек, — глухо проскрежетал Бентон-колючка.

Прекрасно понимая, что он говорит не всерьёз, Мария откликнулась:

— Да… Везёт же мне на тактичных.

— А это ещё о ком?

Мария помолчала, но потом нехотя ответила:

— Я о своём прежнем наставнике. Он тоже, как и ты, не отличался повышенной деликатностью.

— Вот как? Но, несмотря на это, он достиг больших результатов. Посмотри на свои успехи в учёбе.

В знак согласия Мария просто промолчала, в отличие от Бентона. Кажется, он намеревался превратить её сегодняшний визит в вечер воспоминаний.

— Тебе его не хватает? Как мне показалось, он для тебя много значил, — небрежно заметил он.

О нет! Она не готова обсуждать с ним ещё и это! И почему они не могут оставить её в покое?

Мария тяжело вздохнула и без особого энтузиазма ответила:

— Тебя это интересует? То Рейн, теперь ещё и ты. Тот тоже у меня всё выпытывал, как я отношусь к Барту.

— Твой друг-амфибия? Это уже интересно. Ладно, закрыли тему, — сухо отрезал Бентон. — Ты мне говорила о каком-то письме.

Мария даже опешила. Ведь она настолько разволновалась, что совершенно забыла о нём! Поэтому волнуясь, начала копошиться в своей сумке в поисках белого конверта.

Это письмо она нашла в своём почтовом ящике сегодняшним утром. И тотчас его вскрыла, так как сразу же узнала казённый штемпель Высшего Судейства.

Новости казались просто невероятными. Ведь она, на правах приёмной дочери, являлась теперь одной из трёх наследниц всего состояния герцога Ленарда! И в связи с этим её вызывали в Баггейнбург для оформления каких-то там документов.

Бентон внимательно прочитал письмо. Затем усмехнулся и протянул его ей.

— Теперь ты у нас богатая наследница. И, вероятнее всего, больше не захочешь возиться со странным ворчуном в балахоне. Ты ведь это делала только ради денег.

Мария смотрела на Бентона и понимала, что он в чём-то прав. Если она становилась материально независимой, то у неё действительно отпадала необходимость работать. Разве это не замечательно? Но почему тогда ей совсем не радостно от этой мысли?

— Не знаешь, как от меня отделаться? Как ни странно, но я хотела бы остаться у тебя работать. Возможно, даже без оплаты.

— Очередной приступ вселенской доброты? — усмехаясь, спросил он. — А ещё, наверное, мой четвероного-копытный друг попросил тебя проявить ко мне чуткость и заботу. Модест может быть очень убедительным.

— Не скрою, кентавр просил меня об этом. Но я остаюсь только из-за того, что я так хочу. Возможно, мне это нужно больше, чем тебе, — напрямую высказалась Мария.

— Да? И почему же? — Она еле расслышала его свистящий шепот.

— Бентон, я не пойму, ты что-то имеешь против? Я и так тебе сказала слишком много.

— Спасибо, Мышка, — прохрипел он и резко отвернулся.

Мария застыла. Она и сама не поняла, что произошло. Но она вдруг испытала острое желание прижаться к этому одинокому человеку в мешке, обнять его и положить свою голову ему на грудь. Странный порыв, однако…

Но вскоре Мария поняла, в чём тут дело: ведь он назвал её Мышкой, ну совсем как Барт! Поэтому она невольно перенесла свои чувства, которые она испытывала к колдуну, на Бентона.

Мария тоже невольно смутилась и сделала вид, что ищет книгу.

— И когда ты отправляешься в Баггейнбург? — небрежно поинтересовался у неё Бентон, но она отчётливо расслышала в его голосе напряжение.

— Послезавтра прилетает почтовый дракон, вот на нём и отправлюсь. Думаю, два дня мне хватит, чтобы разобраться с делами. Не хочу пропускать начало учебного года.

— Отлично. Передавай от меня привет Модесту, — проскрипел Бентон и больше не проронил за вечер ни слова…

И вот Мария вновь застыла на драконьем «аэродроме», с волнением всматриваясь в горизонт. И когда в небе появилась чёрная точка, она дико обрадовалась в предвкушении скорого полёта.

Как она и ожидала, передвижение по воздуху на драконе вновь оставило у неё массу самых лучших впечатлений. Кажется, имей она возможность летать каждый день, ей всё равно бы это ни капельки не надоело.

Оказавшись в знакомом ей городе, Мария вдруг с предельной ясностью поняла, насколько она не хочет здесь находиться. Потому что воспоминания обрушились на неё подобно снежной лавине, и хорошими их вряд ли можно было назвать. Лица ненавистных ей родственничков, смерть Фонтея… это оказалось слишком больно.

Единственное, что придало ей сил — это мысль о скорой встрече с Бартом и Модестом. Поэтому она тут же направилась к Магическому колледжу в надежде встретить там друзей-педагогов. И не успела она пересечь огромную лужайку перед знакомым зданием, как услышала позади себя конский топот.

— Мария! Всё-таки решила навестить своего старого друга? — Кентавр приближался к ней с улыбкой от уха до уха.

Затем последовала сцена встречи, которая ничем существенным не отличалась от их прощания в Дарлингге. И когда её ноги вновь оказались на земле, Мария смущённо ответила:

— Честно говоря, если бы не это письмо, я бы вряд ли приехала. Ведь Бентон остался совсем один. А он в последнее время слегка отвык от одиночества.

Модест как-то хитро на неё посмотрел и заметил:

— Какой я всё-таки молодец, что вас познакомил. Я знал, что у вас получится.

Мария пропустила его замечание мимо ушей. Она не пожелала развивать эту тему.

— Расскажи мне лучше последние новости. Почему я стала вдруг наследницей? Как я понимаю, все живы-здоровы, так как в Обломках нет смертной казни. Даже если бы и была, толку-то. Ведь герцогу Ленарду со своей женой-убийцей преспокойно удалось уйти от правосудия. Деньги сделали своё дело.

— Я бы так не сказал. С тех пор как ты покинула наш город, много воды утекло. По решению старейшин Высшей Ложи у герцога Ленарда отняли его колдовскую силу, лишили титула и всех привилегий. Так что он потерял всё своё богатство. С Дианой хотели проделать то же самое, но этой чертовке удалось сбежать. Поэтому она так и осталась ведьмой, причём очень сильной. Так как герцог сумел каким-то образом передать ей львиную часть своей колдовской силы. Так-то.

Модест с сочувствием смотрел на неё. А Мария старалась переварить эти ошеломляющие новости, но у неё они не укладывалось в голове.

— Почему ты не рассказал мне всё в Дарлингге?

— А смысл? Чтобы ты волновалась и в итоге завалила годовые экзамены? Хвались, наверняка ты отличилась. Моя подруга теперь отличница?

— Угадал, пятёрки по всем предметам. Но что-то мне подсказывает, что ты об этом уже знал.

Модест многозначительно улыбнулся.

— У меня свои каналы. А насчёт наследства, теперь ты вместе со своими сводными сёстрами владеешь всеми богатствами династии Ленардов. Также ты должна принять решение по поводу того, что будешь делать с одной третью замка. Эта часть теперь по праву принадлежит тебе.

— Понятия не имею, я ведь не собираюсь жить в Баггейнбурге. Пускай остаётся всё как есть, а потом видно будет.

— Нет, так дело не пойдёт. Ты должна сейчас определиться. Замок очень древний, за ним нужен постоянный уход.

— Модест, а можно я подарю его тебе и Барту? Будете жить там как короли! — с надеждой предложила Мария.

— Нет уж, спасибо. Мне и при колледже неплохо живётся.

— Барт тоже откажется, чисто из вредности. Я его знаю, — с уверенностью заметила она.

Кентавр по-молодецки рассмеялся, после чего еле вымолвил:

— Нам уже поздно становится королями. А насчёт замка, давай сходим в Городскую Власть, насколько я знаю, в Баггейнбурге всегда сложно с общественными зданиями.

Эта мысль вспыхнула у неё неожиданно. Мария вспомнила небольшие аудитории своего бывшего колледжа, его тесную столовую… Её дворец (вернее, его часть) как нельзя лучше подошёл бы для студентов, ведь он ничем не хуже сказочного Хогвартса!

— Я знаю, что сделаю со своей частью замка. Я подарю его вашему Магическому Колледжу! Хватит вам ютиться в маленьких аудиториях, — радостно заявила Мария и посмотрела на кентавра.

Большие иссиня-чёрные глаза Модеста округлились ещё больше. Он уставился на неё так, словно она сморозила непростительную глупость. Потом сделал шаг ей навстречу и заключил её в крепкие дружеские объятия. Через некоторое время кентавр опустил её на землю, стараясь не смотреть ей в глаза. И Мария догадалась почему: он опять не на шутку расчувствовался.

— Модест, ну что за привычка? Я уже начинаю думать, что тебе просто нравится тискать беспомощных студенток! — Мария насмешливо смотрела на кентавра.

— А ты до этого только сейчас додумалась? Конечно, нравится. Особенно таких привлекательных как ты, — шутливо отозвался он. — А если серьёзно, то я тобой очень горжусь. Не каждый способен на такой щедрый подарок.

— Модест, хватит меня нахваливать. Знаешь, что меня действительно беспокоит? Вернее, кто. Диана! Зная её характер и злопамятность, нельзя с полной уверенностью утверждать, что мы все находимся в безопасности. Она и раньше была не подарок, а сейчас, с колдовской силой своего мужа… Её хотя бы разыскивают?

— Естественно! Но поиски пока не дали результатов. Она словно сквозь землю провалилась. Единственное, что я могу сказать, так это то, что тебе ничто не угрожает. Здесь в Баггейнбурге я от тебя ни на шаг не отойду, а в Дарлингг она не сумеет попасть. Предупреждены все хозяева драконов, все судовладельцы. А перелететь через море она не сумеет даже с её силой, это в принципе невозможно. Так что тебе нечего опасаться.

— А я не только о себе беспокоюсь! А как же ты, Барт?! Ведь она сейчас злая как фурия, и от неё всё что угодно можно ожидать!

Её аж трясло от волнения. От одной только мысли, что её мачеха может навредить её друзьям, у Марии подкашивались ноги. Она не могла допустить этого!

По-видимому, догадавшись о её состоянии, кентавр взял её за руку и тихо промолвил:

— Машенька, да не переживай ты так. С Бартом всё будет хорошо, да и я смогу постоять за себя.

— Кстати, о колдуне. Он хоть и игнорирует меня в последнее время, но я хотела бы с ним встретиться, — её голос отчего-то предательски дрогнул.

Модест грустно посмотрел на неё и тут же отвёл взгляд. Сердце в её груди забилось быстрее, предчувствуя что-то нехорошее.

— Мария, я не хотел сразу говорить тебе об этом. Как ты уже знаешь, Барт связывался с виконтом Оушеном, и поэтому знал, что ты находишься в полной безопасности. А он всё это время занимался поисками сбежавшей Дианы, и даже напал на её след!

Поэтому Барт не смог отказаться от заманчивого предложения о повышении его по службе, ведь это давало ему все возможности для поимки Дианы. Так что наш Бартоломеус стал вице-секретарём Высшей Ложи. Вот почему ты не сумеешь увидеть Барта, так как его даже нет в городе. Ведь он теперь обосновался в столице.

Мария смотрела вокруг себя и видела, как краски резко теряли свою насыщенность. Всё вокруг неё блекло и превращалось на глазах в бесцветный унылый пейзаж. В её душе происходило то же самое, и надежда на то, что она когда-нибудь увидит Барта, угасала как огарок свечи…

Глава 36

Начинался учебный год, а вместе с ним новые волнения, переживания и бессонные ночи за учебниками. Но Мария была этому даже рада, ведь вся эта учебная лихорадка хоть как-то заглушала её тоску о Барте. Поэтому она с головой погружалась в изучение магии, вытравливая из себя такую неуместную безответную любовь.

Сегодня второй парой у неё шло оборотничество — чуть ли не самый её любимый предмет. Его вела вредная старая грымза Пульхерия Бояновна по кличке жаба (она и действительно на неё очень походила). Несмотря на это, Мария чувствовала внутри радостное предвкушение. Та неописуемая внутренняя свобода, появляющаяся у нее, когда она становилась волком, безумно ей нравилась. И вообще, тема оборотней её давно привлекала, начиная с того момента, как она посмотрела знаменитые «Сумерки».

Но в этот раз они направлялись не в лес, а прямиком к морю. И лишь для того, чтобы превратиться там в дельфинов! Оказывается, девушки почти всегда выбирали этих доверчивых и игривых животных, в то время как в мужском отделении предпочитали обращаться в акул и других хищников.

Несложное заклинание, отличающееся от превращения в волка всего лишь несколькими словами, Мария заучила быстро (на память она никогда не жаловалась). После чего вместе с остальными девушками зашла в воду и произнесла его вслух.

Вот это да! Ощущения показались ей несколько необычными, но в то же время потрясающими и просто упоительными. Ведь её тело враз стало на редкость гибким и ловким. И Мария, словно выпущенная из лука стрела, полетела с ошеломляющей скоростью наперегонки с другими дельфинами, с лёгкостью управляясь с плавниками.

А когда они уже возвращались из умопомрачительных морских глубин обратно к берегу, Мария заметила в зарослях буйно разросшейся ламинарии испуганное девичье личико. Это показалось ей странным, тем более что лицо явно прячущейся там девушки напомнило ей одну из её одноклассниц. А подплыв к ней ближе, Мария с изумлением рассмотрела в зелёных водорослях изящное русалочье тело!

Но как такое возможно? Ведь это Эльвира, и Мария её прекрасно знала. Ведь эта девочка всегда сидела на последней парте в среднем ряду. И буквально полчаса назад у неё вместо рыбьего хвоста были стройные человеческие ноги, какие и полагается иметь восемнадцатилетней девушке!

Мария сделала резкий разворот и нашла глазами среди резвящихся дельфинов Елизавету. Как это ни странно, но она это сделала с большой лёгкостью.

Только для людей морские обитатели одного вида выглядели совершенно одинаково. На деле же выяснялось, что это далеко не так. Причём в теле животного без труда просматривался человеческий образ.

Так что в этой смеющейся дельфиньей мордочке Мария без особого труда узнала свою подругу. И подплыв к ней ближе, она отправила ей мысленное сообщение:

— Лиза, а почему Эльвира превратилась не в дельфина, а в русалку? И зачем она прячется в водорослях?

Девушка-дельфин посмотрела в заросли ламинарии, где скрывалась русалка, и с сожалением ответила:

— Опять у Эльвирки ничего не получилось. И как ты её назвала? Я это слово в первый раз слышу. И если хочешь ей помочь, не обращай на неё внимания, чтобы её Жаба не заметила. А то она ей, как и в прошлый раз влепит «неуд».

А Эльвирка тоже хороша. Неужели так сложно выучить заклинание? — возмутилась Лиза.

— Ничего не поняла. Так почему у неё рыбий хвост, а всё остальное осталось прежним? — в недоумении подумала Мария.

— А что тут непонятного? Просто она неправильно прочитала заклинание по оборотничеству. Достаточно переврать одно слово — результат ты видишь перед собой. Как и в прошлый раз, Эльвира ошиблась, и теперь она наполовину человек, а наполовину дельфин.

Мне кажется, девочка влюбилась. Так как в последнее время она скатилась на одни двойки, даже экзамены с горем пополам сдала. Надо у неё поинтересоваться, что же с ней происходит? Может, какая помощь нужна? А сейчас, давай отвлечем Жабу, чтобы та её не засекла.

Лиза сделала кульбит и помчалась к заметно располневшему дельфину, поджидающего их около берега. Даже издалека Марии стало ясно, что это и есть Пульхерия Бояновна, она же Жаба.

Елизавета начала мельтешить перед самым носом учительницы, вероятно, вешая ей на уши какую-нибудь лапшу. В то время как русалка, воспользовавшись моментом, бойко рванула к берегу. По всей видимости, сегодня ей всё-таки удалось избежать неприятностей.

Мария с грустью смотрела на удаляющийся русалочий хвост и думала о том, что от любви одни лишь неприятности. А ещё о том, что, оказывается, быть русалкой не настолько романтично и весело…

После занятий Мария спешила к Бентону чтобы поделиться с ним своими впечатлениями о дельфиньем заплыве, ну и о русалочьих конфузах тоже. Но чем ближе она подходила к его дому, тем сильнее в её сердце росла непонятная тревога. А так как она привыкла доверять своей интуиции, поэтому Мария с опаской посматривала по сторонам и непроизвольно прислушивалась.

Его она заметила сразу. Во-первых, потому, что незнакомец явно направлялся к дому Бентона, а во-вторых, Марии сразу же показалась подозрительной его походка.

Мужчина среднего роста шёл не торопясь, сильно выкидывая вперёд колени. Его ботинки небольшого размера как-то неестественно болтались на его ногах, словно его нижние конечности заканчивались желеобразными отростками.

Мария невольно опустила голову и посмотрела на его чёткий отпечаток ноги, оставленный им на влажной песчаной почве. Взглянула и тотчас замерла от неописуемого удивления. Ведь вместо длинного следа от подошвы мужского ботинка она увидела лишь отпечаток каблука, и всё! Словно бы незнакомец прошёл здесь на одних пятках!

Догадка не заставила себя долго ждать. И будто бы в подтверждение её мыслей, резкий порыв ветра неожиданно сорвал с головы незнакомца шляпу, оголив и наглядно продемонстрировав ей вытянутые, почти ослиные уши незнакомца. И Мария тут же узнала существо, которое совсем не ожидала встретить здесь, в Дарлингге. Ведь им оказался баггейн, который зачем-то принял образ человека! А ботинки он нацепил только лишь для того, что скрыть свои лошадиные копыта.

У Марии отродясь не было знакомых среди баггейнов, и как она надеялась, у Бентона тоже. Все старались держаться от них подальше, зная их дурной характер и склонность к чёрным делишкам. И вот теперь этот оборотень, маскирующийся под человека, зачем-то направлялся в дом к Бентону.

Зачем ему понадобился этот затворник? Неужели они всё-таки знакомы? А почему тогда он прикинулся человеком? Ведь если бы их что-то связывало, беггейн наверняка не стал бы скрывать от Бентона своё истинное лицо.

Мария на всякий случай спряталась за дерево. А незнакомец тем временем уже подошёл к дому и вместо того чтобы сразу же позвонить в дверь, распахнул свой плащ и начал что-то вытаскивать из-за пояса. Блеснуло серебро стали, и Мария оцепенела от ужаса — баггейн достал нож!

А дальше секунды растянулись для неё в минуты, а минуты в часы. Совсем как кадры замедленного видео. Словно она наблюдала за собой со стороны.

Мария тотчас прочитала заклинание превращения в волка. Слова слетели с её губ молниеносно, подобно барабанной дроби. Увидев свои звериные лапы, она перешагнула через ворох одежды и тут же бросилась к дому. Оборотня Мария настигла в тот момент, когда он уже переступал через порог, сжимая нож в руке так, чтобы его не заметил Бентон. Из её груди вырвался злобный звериный рык, и через секунду злодей растянулся на полу. Причём он в ту же секунду превратился в стопроцентного баггейна с уродливой физиономией бледно-зелёного цвета. И всё бы на этом и закончилось, но перед тем как упасть, оборотень успел взмахнуть ножом…

Мария лежала на чём-то ровном и жёстком, прислушиваясь к невыносимой обжигающей боли в боку. Затем над ней склонился Бентон, и жар в боку начал заметно стихать.

— Машенька, нужно будет потерпеть. Тебе необходимо зашить рану, — проскрипел человек-мешок и поднял голову. И она в буквальном смысле задохнулась от любви, струящейся из его прорезей-глаз. Бентон тотчас отвёл взгляд и добавил: — Я приложил к ране обезболивающий корень. Но ты сама понимаешь, медицина у нас не на том уровне, как в реальном мире. Был бы я колдуном…

Мария мельком увидела в руках у Бентона иголку с ниткой, и тут же невыносимая острая боль пронзила всё её тело. Она вскрикнула, непроизвольно приподняв голову, и посмотрела на свою рану. При беглом осмотре выяснилось, что при всём желании она не смогла бы пошевелиться, так как оказалась привязанной к столу, стоящему в библиотеке. А ещё ей в глаза бросился её окровавленный бок и… возмутительная нагота. Причём, светло-русый треугольник внизу её живота предстал перед ней во всей своей «красе»! Какой ужас!

Тут её настигла ещё одна волна нестерпимой боли, и словно со стороны Мария услышала собственный крик, после чего в глазах у неё всё потемнело…

Она приподняла веки, и первое, что она увидела, был Бентон. Он склонился над ней, заглядывая ей в глаза.

— Очнулась, самая смелая девушка на свете?

— Да. Прикрой меня чем-нибудь! Мог бы и сам догадаться. Все вы мужчины одинаковы! — Это первое что ей пришло в голову.

— Посмотрите-ка на неё! У тебя кровь не останавливалась, и мне было не до этого. А уж коли ты подняла этот вопрос… Честно говоря, я и не замечал, что передо мной лежит обнажённая девица. Возможно потому, что я за свою жизнь столько этого добра насмотрелся. А если ты испытала некий душевный дискомфорт, то приношу извинения. Как-то не подумал, что человек истекающий кровью будет волноваться по таким пустякам.

— Ладно, спасибо тебе. И где ты научился зашивать раны? Ты ещё и доктор?

— Представь себе. На войне приходилось латать и не такие ранения. Между прочим, ещё неизвестно, кто кому жизнь спас. Конечно, баггейн — не тот противник, который бы сумел меня одолеть. Но нож и элемент неожиданности, это тоже не стоит сбрасывать со счетов, — ответил он и закашлялся.

Мария с тревогой наблюдала, как хозяин дома боролся с надрывным удушающим кашлем. Только лишь после того, как он выпил свой травяной настой, эта напасть начала потихоньку его отпускать.

Бентон тяжело вздохнул и заметил:

— Кровотечение остановлено. Тебе нужно обратиться в волка, и через полчаса ты будешь как новенькая.

— Ты и об этом знаешь?

Вместо ответа Бентон бросил на неё снисходительный взгляд. Затем немного помолчал и добавил:

— Для удобства я открою тебе здесь окно.

Мария пропустила его слова мимо ушей, так как её всецело поглотила одна мысль. И не желая терпеть и малейшей неизвестности, Мария тут же её озвучила:

— Бентон, а почему этот баггейн хотел тебя убить? И кстати, что ты с ним сделал?

Человек-мешок уставился на неё долгим изучающим взглядом. Потом спокойно подошёл к окну и открыл его настежь. После чего он направился прямиком к выходу. Уже в дверях оглянулся на неё и скрипучим голосом обронил:

— Я буду отсутствовать около часа, этого тебе хватит, чтобы полностью восстановиться. Но имей в виду, твоя одежда неизвестно где. — Бентон усмехнулся и, уходя, добавил: — Не буду смущать стеснительную девственницу своим присутствием…

Глава 37

Вот чёрт! И почему из его уст эта фраза прозвучала снисходительно и в высшей степени унизительно?! Подумаешь, «много этого добра он насмотрелся»! А сам наверняка изучил ее, как полагается. В конце концов, он же мужчина.

От одной этой мысли по её телу расплылось приятно тепло и вскоре осело внизу живота. Мария встряхнула головой, чтобы отогнать от себя это наваждение, осторожно приподнялась и огляделась.

Как и следовало ожидать, Бентон ей не соврал, её платья и тёплого кардигана действительно нигде не было. Чёрт! Ей придётся обращаться в человека прямо на улице и там же одеваться, ведь её одежда где-то там. Хорошо хоть сюда никто не захаживает, и гости не толпятся на пороге этого дома. Просто удивительно, как ещё Модест с ним дружит? Они же такие разные! А вот с Бартом у него уж точно завязались бы дружеские отношения. Ведь они как два сапога пара.

От этой мысли ей стало весело. Мария невольно улыбнулась и аккуратно слезла со стола. Быстро прочитала заклинание и едва перед её глазами появились две волчьи лапы, как она тут же оказалась около распахнутого настежь окна. И Мария уже приготовилась к прыжку, как ей в нос ударил такой родной и знакомый ей человеческий запах.

Барт?! Как тут мог оказаться его запах? Неужели они знакомы с Бентоном, и он тут побывал, судя по всему, совсем недавно? Опять какие-то недомолвки! Хотя, это логично. Ведь Модест приходится другом и тому и другому, наверняка он их уже давно познакомил. Но почему тогда Бентон скрывал это от неё? Что тут такого?

Волчица прошлась по библиотеке и подошла к одному из книжных стеллажей. Встала на задние лапы и начала внимательно обнюхивать корешки книг. Несколько вдохов и ей сразу же всё стало ясно. Ведь она не только учуяла на них запах Барта, но и воочию узнала эти книги по их названиям.

Она не ошибалась, и Барт действительно держал эти фолианты в своих руках. Так ведь это и естественно, ведь эти книги принадлежали колдуну, и она видела их в его личной библиотеке!

Рыскать по чужому дому и вынюхивать в полном смысле этого слова Мария не осмелилась. Просто не пожелала шпионить за собственным другом. Поэтому волчица с лёгкостью перемахнула через высокий подоконник и помчалась к морю.

Она шла по самой кромке воды, и прохладная вода ласково омывала её лапы. Густые пенные шапки неспешно собирались в большие объёмные сугробы, навевая ей мысли о настоящей снежной зиме. Мария прогуливалась, размышляя о своей непростой судьбе, и её внутреннее волнение постепенно исчезало подобно белой дымке в ослепительно голубом небе.

А ещё она вспоминала запах Барта, и перед ней тотчас возникало его холодное надменное лицо. Но она-то как никто другой знала, что это всего лишь маска, позволяющая ему прятать от всех свою отзывчивую и ранимую душу.

Мария с лёгкостью взяла собственный след и вскоре нашла свою одежду, валяющуюся на земле. Боль в боку стала почти незаметной, поэтому она тотчас обратилась в человека и начала быстро одеваться.

Она подошла к дому и дёрнула несколько раз за верёвку дверного колокольчика. Бентон открыл дверь и встретил её с улыбкой. Об этом она догадалась по морщинкам в уголках его насмешливых глаз.

— О, как вижу, тебя можно поздравить с возвращением твоей одежды. Ведь здесь иногда бродят бездомные собаки, и они могли оставить от неё одни лишь лохмотья.

— Вот бы ты обрадовался. Сорвался такой повод надо мной посмеяться. В моём мире есть такая поговорка: скажи, кто твой друг, и я тебе скажу, кто ты, — сухо заметила Мария, проходя в гостиную. — И когда ты хотел рассказать мне про Барта? Интересно знать, а зачем ты меня о нём расспрашивал, если и так с ним знаком?

Бентон молча прошёл за ней в комнату и тут же расположился в кресле, закинув ногу за ногу.

— А что, я тебе должен докладываться с кем я встречаюсь? Ну да, он заходил ко мне на днях, когда был здесь проездом.

— И поэтому у тебя в библиотеке много его книг? — прошипела Мария.

— Мы с ним обмениваемся ими по случаю. Он тоже, как и я, большой книголюб. А что, в этом есть что-то ненормальное? — спокойно заявил ей человек-сама рассудительность.

— В этом нет. А вот в том, что ты от меня скрывал это, действительно есть что-то подозрительное.

— А тебе не кажется, что ты ко мне предвзято относишься? Ведь ты меня не спрашивала об этом, поэтому я не посчитал нужным посвящать тебя в свои связи с друзьями и знакомыми. Наверняка ты подумала, что их у меня попросту нет. И, кстати, как твой бок? Дай я осмотрю твою рану, — деловым тоном обратился к ней хозяин дома, решительно вставая с кресла.

Мария прекрасно поняла, что он таким образом перевёл тему в другое русло. И это показалось ей ещё более странным, чем в начале их разговора.

Как и следовало ожидать, от раны остался лишь небольшой розоватый шрамик. Мария посмотрела на него и небрежно заметила:

— Никак не могу к этому привыкнуть. Заживает всё как на собаке, вернее, на волке. К вечеру от шрама ничего не останется, — Мария набрала в лёгкие побольше воздуха и решительно выдохнула его вместе со словами: — Бентон, я давно хотела у тебя спросить: а почему бы тебе не попытаться обратиться? Ведь твои ожоги тогда…

Он перебил её раздражённо и довольно грубо:

— И чему тебя только в колледже учат? Ты ведь должна знать, что магия подвластна только лишь чародеям, то есть тем, кто прошёл обряд посвящения!

— А что мешает тебе его пройти? У тебя же в друзьях ходит сильный колдун, входящий в Высшую Ложу! — недоумённо возразила ему Мария. Повисла долгая пауза. И когда её нервы в буквальном смысле зазвенели подобно натянутым струнам, она не выдержала: — Я знаю, что обряд посвящения не могут пройти повторно бывшие чародеи, которые потеряли свой дар. Вернее, его у них отняли. Ведь для каждого колдуна потеря его магической силы равносильно смерти.

— Замолчи! Я не желаю выслушивать бред какой-то там недоучки! — проскрежетал Бентон и тут же мучительно закашлялся.

Мария тотчас сбегала на кухню и принесла ему в стакане лечебного отвара. Человек-мешок вырвал его из её рук с такой злостью, что из стакана выплеснулось немного тёмно-коричневой жидкости.

— Бентон, я знаю, что ты от меня что-то скрываешь. Я хочу тебе всего лишь помочь! Но у тебя столько скелетов в шкафу, что мне становится страшно!

— Какие ещё скелеты? Ты меня совсем за дурака держишь? Я ещё не выжил из ума, чтобы прятать трупы в шкафах. Я того баггейна закопал там, где его никто не найдёт.

Мария обмерла. И пускай она уже давно догадалась, что тот наёмный убийца не провалился сквозь землю. Тем не менее, правда сразила её наповал. Мария задрожала от волнения, но, взяв себя в руки, пробормотала:

— Скелеты в шкафу — это известный фразеологизм в моём мире, который обозна…

— Опять?! Сколько раз тебе можно повторять, чтобы ты не употребляла неизвестные слова и выражения? Неужели это так трудно запомнить? — проревел Бентон и даже не закашлялся как обычно. — И кто бы говорил о тайнах! Почему ты никому из своих друзей не рассказала, что с тобой произошло у Хранителя? Что ты скрываешь, Мышка?

Мария сидела как изваяние из камня, не в силах и пошевелиться. Ведь обвинения Бентона были небеспочвенны, и она действительно скрывала от всех свою главную тайну. Получалось, обвиняя его, она совершенно не задумывалась, что поступает также! Но что-то ещё, кроме этого тревожило её…

Догадка огорошила её неожиданно. И Мария вдруг с предельной ясностью поняла, что её так беспокоило всё время. И это показалось ей настолько очевидным, что она невероятно изумилась собственной глупости.

Какая же она идиотка! Где были её мозги?! Ведь всё, буквально всё указывало на него! Его фигура, запах, привычки… и неуёмная тяга к авантюрам и розыгрышам!

Мария вскочила с кресла подобно высвободившейся пружине. Она попыталась подобрать нужные слова, чтобы выразить ими всю степень своего безграничного возмущения. Но, как обычно в такие минуты, нужные фразы тотчас выветрились из её головы.

— Ты… ты… самый ничтожный человек на свете. Я тебя ненавижу, Барт. Снимай свой балахон, зачем весь этот маскарад?!

Мария тяжело дышала, не сводя гневного взгляда с неподвижной фигуры, сидящей в кресле.

Да, и взгляд его, волчий, настороженный, следящий. Но разве можно быть такой тупой?! Всё дело в его дурацком облачении, особенно в этом мешке на голове. Очень сложно что-либо рассмотреть в эти прицелы-щелочки. А в прорези для рта вообще ничего не видно. Недаром же он не ел при ней, а когда пил, то старался всегда отворачиваться. А она-то думала, что он это делает, чтобы она случайно не увидела его увечий. Но всё, с неё хватит! Сейчас она положит конец этому фиглярству!

Но едва Мария пошевелилась, как до неё донёсся чуть слышный скрип:

— А я всё думал, когда же ты догадаешься. Честно говоря, надеялся подержать тебе ещё в неведении. Я ещё не готов…

— Барт, зачем ты до сих пор меняешь голос, никак не можешь выйти из роли? Что это, какое-то колдовство или тот самый отвар? Что заставляет твои голосовые связки скрипеть как несмазанная телега? — с сарказмом заявила она, перебив его на полуслове.

— Если бы… — с горькой усмешкой ответил колдун. — Молодец, что догадалась. Но ты, как всегда, не узнав всей правды, делаешь поспешные выводы.

— Правды? Не смеши меня. Это слово из твоих уст звучит даже кощунственно. Наверняка Модест тоже был в курсе. Как вы могли? Ведь я считала вас своими друзьями! А кентавр наплёл мне сказочку про войну, про твои подвиги…

— Не смей! Всё что связано с войной — чистая правда. Меня в одном сражении здорово поджарили, но тогда я был колдуном и восстановился очень быстро. А сейчас…

Марию всю затрясло от возмущения. Несмотря на то, что его раскрыли, Барт продолжал ломать эту комедию! А ещё ей вздумалось посмотреть ему в глаза без этого нелепого мешка на его голове. Ведь, невзирая на весь этот вопиющий обман, она дико соскучилась. И ей нестерпимо захотелось увидеть его красивое лицо, пускай даже надменное и злое.

Не в силах выдерживать этот обман Мария быстро подскочила к Бату и сорвала с его головы мешок. А дальше окружающий мир перестал для неё существовать. Она застыла в глубоком трансе, не в силах оторвать от него свой взгляд.

А когда первоначальный шок схлынул, подобно прибрежным волнам, Мария неожиданно для себя самой тихо ахнула, и тотчас в испуге закрыла рот ладонями.

Обезображенное до неузнаваемости лицо Барта выглядело настолько ужасным, что у неё затряслись колени. Мария тут же ухватилась за спинку кресла, чтобы на беду не упасть. Нестерпимая боль тисками сковало её сердце, и она невольно отвела от него свой взгляд.

— Что, такой красавчик тебе не по нраву? А ведь когда-то ты совсем по-другому на меня смотрела. — Он умолк, затем со злостью выхватил у неё свой мешок и тут же водрузил его себе на голову. — Теперь ты видишь, зачем я устроил весь этот балаган. А теперь оставь меня одного.

Но Мария даже не пошевелилась. Она не смогла бы выполнить его просьбу, если бы даже этого очень захотела. Её ноги словно приросли к полу, и она оказалась почти беспомощной.

— Барт, я никуда не уйду, хочешь ты того или нет.

Секунды побежали, словно золотая пыль в песочных часах. Почувствовав, что ступор окончательно её покинул, Мария подскочила к колдуну и обняла его, прижавшись к нему всем телом. Но Барт, вместо того, чтобы ответить на её душевный порыв должным образом, неожиданно оттолкнул её от себя с довольно ощутимой силой. Во всяком случае, этого хватило, чтобы её отбросило назад, после чего она упала навзничь прямо на каменный пол…

Глава 38

Оказывается, выражение «искры посыпались из глаз» — вовсе не метафора. Яркие вспыхивающие точки сияли перед ней на чёрном фоне и никак не хотели затухать. Мария лежала на полу и с удивлением рассматривала это чудо иллюминации, невзирая на тупую боль в затылке.

— Мышка, я не хотел! — Барт подскочил к ней и слегка приподнял её голову. Он ощупал ей затылок, а потом поднёс руку к прорезям в мешке. Причём его пальцы оказались ярко-алыми. — Ты рассекла себе голову до крови!

— Я себе рассекла?! — гневно спросила у него Мария, глядя в его отчаянные глаза.

Барт быстро вышел из комнаты, оставив её сидящей на полу. Через минуту он вернулся назад с салфетками и чашкой в руках. Он намочил одну из тряпок в ледяной воде и приложил её к затылку Марии.

Не отрывая руки от её головы, человек-мешок глухо проскрежетал:

— Наверное, шишка останется. Ну, а кровь — это пустяки, лишь чуть-чуть кожу содрала, и всё.

— А жаль. Нужно было меня посильнее толкнуть, тогда бы я надолго запомнила этот урок, — горько усмехнувшись, произнесла она.

— С ума сошла?

— А что? — невинно удивилась Мария. — Ведь я так и не передумала, и собираюсь тут остаться. Во всяком случае, я не уйду до тех пор, пока ты мне всё не расскажешь. Куда делась твоя магическая сила, кто с тобой сотворил это… короче, всё.

Бентон-Барт отшатнулся от неё как от прокажённой, затем со злостью бросил тряпку в миску и резко выпрямился с колен в полный рост.

— Глупо было надеяться, что ты меня послушаешься. Ты же ведь не можешь вовремя остановиться, тебе нужно всё довести до абсурда! Когда будешь уходить, будь добра, захлопни за собой входную дверь. — Его голос буквально звенел от гнева, очевидно, он себя еле сдерживал…

Оглушающая тишина, воцарившаяся после его ухода, ввергла Марию в пучину чёрной тоски и тупой безысходности. Она смотрела в миску с водой, окрасившуюся в розовый цвет, и думала лишь об этом упрямом осле — Барте.

Ну, ладно. Этот раунд она проиграла. Но завтра она вновь сюда вернётся и заставит его принять её помощь. Но тут есть одно «но». А что, собственно, она может ему предложить? Сочувствие, свою безграничную жалость? Как раз то в этом он и не нуждается. Тогда, попытаться навязать ему свою любовь? Но, во-первых, это просто унизительно, а во-вторых, ему сейчас не до этого.

Решив, что подумает об этом позже, Мария встала и направилась в прихожую. По пути она заглянула во все комнаты и, не обнаружив там хозяина дома, бесшумно прошла до его кабинета. Мария осторожно потянула на себя дверную ручку. Так и есть, он заперся там, как она и предполагала. На носочках тихо проскользнув до входной двери, Мария выскочила на улицу и захлопнула за собой дверь.

Чтобы не произошло, она навсегда останется его другом. А друзей, как известно, не бросают. Поэтому, сколько бы он от неё не шарахался, она всё равно не оставит его в покое!

Пребывая в твёрдой решимости, Мария пришла к себе домой и тут же почувствовала безграничную усталость. Она еле смогла стянуть с себя одежду, после чего завалилась в кровать и тут же заснула.

Новый день встретил её хмурым небом и тревогой в сердце. Она еле дождалась окончания уроков, после чего выскочила из колледжа, собираясь тотчас направиться к Барту.

— Мария! — долетел до неё знакомый мужской голос.

Она обернулась и очень удивилась, увидев перед собой виконта Оушена. Быстрым шагом Рейн подошёл к ней. И ей хватило одного взгляда на него, чтобы понять: что-то случилось.

— Какие-то проблемы? — вместо приветствия с тревогой спросила Мария у юноши.

— Это мне надо у тебя спросить. Ко мне с утра заявился твой работодатель и сказал, что тебе угрожает опасность. И чтобы я не отходил от тебя ни на шаг и не позволял тебе даже выходить из твоего дома. Якобы вчера его пытались убить, и ты этому помешала. А ещё он сказал, что его враги могут причинить тебе зло, и что теперь они наверняка охотятся за тобой. Мария, во что ты опять впуталась?

Чёрт! Если бы она только знала! А Барт хитрец, взял и натравил на неё Рейна. Он теперь её ни на шаг от себя не отпустит. Ко всему прочему, Барт почему-то не признался ему в том, кто он есть на самом деле…

— Ладно, Рейн. Пусть будет по-вашему. Но сразу предупреждаю, я очень устала и хочу выспаться. А так как у меня не хоромы, а всего лишь одна комната, которая одновременно и гостиная, и спальня, то тебе придётся дежурить на улице.

— Нет, Мария. У меня есть лучше предложение. Мы сейчас отправимся в мой дом, вернее, в один из моих домов, который находится поблизости, и там останемся. У тебя будет всё — отдельная спальня, своя ванная. Короче, всё то, чего у тебя нет в твоей съёмной квартирке. Возможно, увидев разницу, ты передумаешь и согласишься перебраться в мой дом.

— А вот этого не случится никогда, — заявила она, ехидно улыбаясь.

Рейн что-то недовольно пробурчал в ответ, но не стал ей возражать открыто.

Вскоре они пришли к трёхэтажному каменному дому. В дверях их встретила служанка, которая с искусственной услужливой улыбочкой чуть ли не выхватила из рук Марии её тёплый кардиган.

После сытного ужина Мария сразу же изъявила желание отправиться отдыхать. И ни какие уговоры Рейна о посиделках около камина не заставили её передумать. Она решительно попрощалась с ним до утра, оставив Рейна в некотором замешательстве.

Но, несмотря на его сговорчивость, около двери её апартаментов виконт предупредил её:

— И не думай, что я такой наивный и доверчивый. Я знаю, что имею дело с ведьмой, так что даже забудь о левитации и других штучках. Если я тебя не обнаружу спящей в постели, то с завтрашнего дня привяжу тебя к себе в полном смысле.

— Неужели самовольно войдёшь в спальню к девушке? А где же твои хорошие манеры, виконт? — шутливо проворковала Мария.

— Представь себе, войду. Я на всё пойду, лишь бы тебя защитить, — без тени иронии ответил ей Рейн и, пожелав ей хорошего отдыха, тотчас удалился.

Мария прошлась по своим царским палатам и задумчиво посмотрела в окно.

Как выяснилось на деле, чувства Рейна к ней не только не поутихли, а кажется, разгорелись ещё с большей силой. А она-то понадеялась, что разлука заставит его позабыть несбыточные надежды касательно их совместного будущего. Кроме того, её взволновало, что Барт намеренно подтолкнул её к виконту, догадываясь о его чувствах к ней.

Она посмотрела из окна вниз и про себя улыбнулась. Конечно, третий этаж для неё не проблема. Да хоть десятый, с левитацией ей всё нипочём. Но вот как быть со всем остальным?

Эта идея появилась у неё неожиданно, и то благодаря тому, что её взгляд случайно остановился на собственной сумке. Мария с надеждой её схватила и достала из неё тетрадь с заклинаниями. Начала листать её с конца, молясь про себя, чтобы вложенный в неё листок с заклинанием не потерялся.

Ура! Вот этот свёрнутый вдвое лист! Недаром она рисковала, когда украдкой списывала с личной тетради Барта заклинание двойников. Ведь она тогда не могла успокоиться, пока ей не представилась такая возможность. И ей было наплевать, что заклинание находилось под строжайшим запретом, в хозяйстве, как говорится, всё пригодится. И вот оно ей понадобилось…

Не теряя времени, Мария вырвала из головы несколько волосков и прочитала заклинание. Едва она успела его закончить, как в метре от неё началось какое-то движение. В воздухе появилось тёмное пятно, которое зависло над полом и при этом двигалось, словно рассерженный пчелиный рой. И у Марии прямо на глазах из этого бесформенного сгустка начало формироваться её собственное тело! А уже через минуту перед ней стояла точная копия её (как и полагается, в полном неглиже) и хлопала своими бестолковыми глазками.

Мария тут же надела на своего двойника ночную сорочку и уложила её в постель.

— Закрой глаза и сделай вид, что спишь, — строго приказала она девушке, лежащей в кровати.

Затем Мария осторожно открыла окно и с беспокойством оглянулась на свою копию. Конечно, оставлять эту мадам надолго в гордом одиночестве — большой риск. Но у неё не было другого выхода.

Когда она прочитала заклинание левитации, и её ноги без труда зависли в воздухе, Мария испытала дикий восторг. Шутя она перевернулась через голову, но тут же взяла себя в руки. Аккуратно закрыла оконные рамы и отлетела от дома на безопасное расстояние. Затем приземлилась и что есть силы помчалась к Барту. А когда до его дома оставались считанные метры, Мария прочитала заклинание невидимости.

Она не спеша обходила здание в поисках открытого окошка. Мария прекрасно знала, что такое обязательно найдётся, и не одно. Ведь колдун (она всё ещё по привычке про себя его так называла) очень любил свежий воздух. Поэтому, даже невзирая на плохую погоду, в его доме всегда гулял освежающий морской бриз.

Ага, вот оно — лёгкая оконная штора так и волновалась на ветру, привлекая к себе внимание. Жаль, что заклинания не накладывались одно на другое. И как только начинало действовать второе волшебство, первое автоматически завершалось. Так что взлететь на второй этаж, оставаясь при этом невидимой, у неё не получилось бы при всём желании. Так что, приходилось идти на риск.

Мария мысленно попросила Магию помочь ей в её благородном деле, после чего смело взмыла к открытому окну. На её счастье Барта в библиотеке не оказалось. Поэтому, быстро прочитав заклинание невидимости, Мария отправилась на его поиски.

Интересно, а что она будет делать, когда обнаружит Барта? И наивно надеясь на то, что при его виде сердце само подскажет, как ей действовать дальше, Мария начала спускаться по лестнице.

Колдуна она застала в кресле, читающим какую-то старинную книгу. И на его голове не оказалось того безобразного серого мешка. Поэтому Мария сразу же остановилась от неожиданности, вернее, от ужаса.

Она глядела на его такое родное лицо, которое с трудом узнавалось под этими уродливыми красными шрамами, и её душа обливалась кровавыми слезами.

Нет, так дело не пойдёт! Он сразу же догадается, что она стояла и рассматривала его исподтишка.

Поэтому Мария на носочках развернулась и уже двинулась к выходу из гостиной, как тут же подпрыгнула от его гневного окрика:

— Какого чёрта?! Я и в собственном доме не могу остаться один?

Глава 39

Мария оцепенела. Кажется, она и дышать-то перестала от ужаса. И как он догадался, ведь он же теперь не колдун, и не мог её увидеть?!

И словно ответом на её немой вопрос прозвучала его коронная фраза, которую он ей не раз повторял:

— От тебя просто разит удушающим ароматом бильгерии.

Мария непроизвольно взяла прядь своих волос и поднесла её к носу. Так и есть. Сладковато пряный запах мыльного корня с вытяжкой из бильгерии она ощутила сразу. И этот аромат уже в тысячно первый раз её буквально очаровал.

Несмотря на свой провал, она стояла, прикидываясь статуей, и отчаянно ещё на что-то надеялась.

Барт вскочил с кресла с каким-то звериным рыком и со злостью отпихнул ногой декоративный резной стол. После чего быстрым шагом вышел из гостиной. И не успела она предпринять никаких шагов, как он уже вернулся назад с мешком на голове.

Посчитав, что оставаться и дальше невидимой просто глупо, Мария отменила заклинание-невидимку.

— Привет! — как ни в чём не бывало пролепетала она и уселась в кресло.

Барт сразу же подошёл к ней и завис над ней как коршун. Он положил руки на подлокотники её кресла и приблизил к ней голову-мешок так близко, что она вынуждена была упереться затылком в мягкую обивку спинки.

— Теперь ты будешь за мной шпионить? — прошипел он ей в лицо, буравя её своими глазами-щёлочками.

— Я же тебя предупредила, что приду сегодня, — возразила ему Мария.

— А я тебе сразу сказал, чтобы ты оставила меня в покое!

— Барт, ты же меня знаешь, я всё равно от тебя не отстану. Так что прими это как должное. Тебе сейчас плохо, и мне, как твоему другу, это далеко небезразлично.

— Так это была дружба? — с сарказмом спросил он, слегка закашлявшись. — А я в твоих глазах читал совсем другое.

Мария обмерла. Затем вскочила и бросилась на него как разъярённая кошка.

— Ах ты мерзавец! Так ты догадывался о моих чувствах?! — Она с размаху начала лупить его кулаками по плечам и груди, вымещая на нём всю свою злость.

Причём она нисколько себя не сдерживала. Наверное, поэтому Барт вскоре схватил её за руки и насильно пригвоздил их своими лапищами к подлокотникам. После чего её боевой запал улетучился также быстро, как и появился.

— Успокоилась? А теперь подумай и скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты оставила меня в покое?

— Ничего. Так как этого не случится в любом случае. И пускай ты приставил ко мне Рейна, я всё равно найду выход. Барт, я хочу помочь тебе!

— Мышка, это невозможно. Ты тут бессильна, а я теперь простой смертный. Так что…

Он умолк. Мария услышала его тяжёлое дыхание, и её сердце тотчас сжалось от безграничного сострадания к нему…

Даже через одежду она чувствовала жар его тела. Её это пугало и возбуждало одновременно. Мария сидела, вжавшись в кресло, и лихорадочно соображала, что же ей предпринять дальше.

Барт неожиданно с силой оттолкнулся от подлокотников её кресла и выпрямился в полный рост. Затем сел в соседнее кресло и замер.

Кажется, зверь внутри него немного утихомирился. И сейчас самое время сделать попытку. Поэтому Мария тяжело вздохнула и тут же огорошила не только его, но и себя своей смелостью:

— Барт, я хотела бы попробовать убрать эти шрамы. Знаю, такие повреждения проходят только после оборотничества, но мне кажется, у нас есть шанс.

— Не говори ерунды. У тебя и половины нет той силы, которая способна на это. А ещё это опасно для твоего здоровья. Такая потеря энергии не может не сказаться, так что я тебе даже и пробовать не позволю, — сказал, как отрезал он, даже не шелохнувшись.

— А откуда ты знаешь мои возможности? Ты же сам говорил, что я особенная, и что у меня есть покровитель в этом мире. Но, как выяснилось, у меня их аж два! И ты даже и не догадываешься кто они такие…

Марии пришлось рассказать ему о своём визите к Хранителю. Без утайки она поведала ему всё, что ей стало известно о своих несостоявшихся родителях из магического мира.

Закончив свой рассказ, Мария вопросительно посмотрела на Барта. А тот застыл неподвижно как изваяние, устремив взгляд на море. На какой-то миг ей даже показалось, что он настолько ушёл в себя, что ничего не видел и не слышал вокруг себя.

— Барт, ты ещё здесь? — как можно мягче поинтересовалась она. — Прежде чем приступить к лечению твоих ожогов, правда, я понятия не имею, как это делается, я должна знать об этом всё. Кто это сделал с тобой и за что тебя так… В общем, я рассказала о себе всё, и теперь жду того же от тебя.

Барт немного помолчал, затем встал с кресла и подошёл к открытому окну. Его поза, руки, скрещенные на груди, рассказали ей о многом. И Мария почти физически ощутила его боль. Пускай этот уродский мешок скрыл его лицо, но шрамы в его душе Барт не сумел спрятать под своей холодной отчуждённостью.

В бессильной ярости Мария слушала его довольно сухой рассказ. Очевидно, колдун не расписывал ей свои мучения, ограничиваясь лишь голыми фактами. И как она предполагала, это злодейство с ним совершила Диана.

По-видимому, герцогиня так и не смогла простить ему потерю своего магического кольца, поэтому и решила отомстить ему подобным образом. А с силой, доставшейся ей от своего поверженного супруга, для неё это не составило большого труда.

Мария внимательно слушала Барта и ловила себя на мысли, что он чего-то ей не договаривает. Кажется, герцогиня не только за это ему мстила. Вероятнее всего, здесь было замешено что-то ещё, личное, чисто женское. Возможно, Диана не могла простить ему то, что он отказывался от их интимной связи. А может, здесь скрывалось что-то другое…

Но её мачеха оказалась страшнее и коварнее, чем само воплощение Зла. Ведь для расправы над Бартом она выбрала самое сильное и самое ужасное заклятие из Чёрной Магии. Вернее, из его тайного учения для избранных, которым Диана овладела совсем недавно, и которое она обрушила с изощрённой жестокостью на своего бывшего любовника. Для этого герцогиня применила Огненных Демонов — так Барт назвал это заклятие.

Неспроста это колдовство во всех кланах оставалось под строжайшим запретом, и вовсе не из-за того, что оно несло мучительную смерть. Его вопиющее зверство заключалось в том, что после смерти сущность несчастного исчезала навсегда. Да, да, она не переходила в призрачные миры как обычно, а именно пропадала без следа!

Мария даже не осознавала, насколько нужно ненавидеть человека, чтобы сотворить с ним такое! И в то же время, почему герцогиня не убила Барта и оставила его в живых? Вероятнее всего, это просто не входило в её планы. Это была страшная месть — жизнь без магической силы и с обезображенной внешностью.

Мария не стала расспрашивать колдуна о других подробностях, чтобы не делать ему ещё больнее. Но один вопрос мучил её настолько, что она всё-таки не сдержалась:

— Барт, прости меня за неуместное любопытство, но я так и не поняла: ты же не умер, а куда тогда делась твоя магическая сила?

Колдун горько усмехнулся и ответил:

— Я и сам долго не мог понять, в чём тут дело. Ведь об Огненных Демонах мало что известно. Вероятно, это заклятие в буквальном смысле выжигает всё, как и тело, так и магическую силу в нём. В общем, не остаётся ничего кроме горстки пепла.

Ну, а что касается меня, здесь Диана постаралась. Она посчитала, что такая смерть для меня слишком лёгкая, поэтому продлила мою агонию, лишив меня колдовской силы.

— Понятно. — Мария специально остановила его, испугавшись, что он и дальше продолжит мучить себя. — А теперь дай мне попробовать излечить тебя. Возможно, у меня ничего не получится, но я хотя бы буду знать, что я пыталась.

— Попробуй… — каким-то безразличным тоном отозвался Барт. — Но если почувствуешь недомогание, тошноту — сразу же прекращай! Ты меня поняла? Мышка, я серьёзно.

— Угу, — кивнула она головой и подошла к нему вплотную.

Мария положила свои руки ему на грудь и закрыла глаза.

— Не смотри на меня, пожалуйста. А ещё лучше, опусти голову, — попросила она его, испытывая огромную стеснительность.

Когда он выполнил её просьбу, Мария сконцентрировалась и представила перед собой прежнего Барта. Его красивое лицо, чисто выбритую гладкую кожу на его скулах…

Кажется, прошло бесконечно долго, прежде чем она почувствовала на своих ладонях нестерпимый жар. И у неё возникло ощущение, словно из её рук струился огонь, который плавно перетекал от неё к Барту. Мария испугалась, поэтому оторвала ладони от груди колдуна, но продолжала удерживать их на некотором расстоянии. С выпрыгивающим от страха сердцем она открыла глаза.

Тонкие светящиеся дорожки струилось прямо из её пальцев, устремляясь к груди Барта. Затем они расплывались по его телу, словно обматывая его своими огненными нитями, после чего растворялись в нём без остатка.

Мария уже ни о чём не думала, она просто стояла и смотрела на это чудо. Эта игра ослепительного переливающегося света завораживала и заставляла погружаться в созерцание этой красоты. И ей уже ничего не хотелось, Мария даже не понимала, зачем она здесь.

Что произошло? Эта мысль вспыхнула где-то на задворках её сознания и тотчас растворилась в этих завораживающих, струящихся непрерывным потоком, дорожках.

— Довольно! — Откуда-то издалека до неё долетел чей-то гневный окрик.

Кто-то тряс её за плечи, называя по имени. Но ведь она точно знала, что её зовут Марией, а не какой-то там Мышкой! Кажется, человек, который обращался с ней самым неподобающим образом, глубоко заблуждался…

— Мышка, посмотри на меня! Родная моя. Что я наделал, как я мог позволить тебе…

Мария вдруг отчётливо поняла, что находится в доме у Барта. Она посмотрела в его щёлочки-прорези на этом уродском мешке и увидела там перепуганные, горящие раскаянием глаза.

Хм… а он не на шутку испуган. Неужели из-за неё? И пускай он строит из себя неприступного холодного манекена, которому и дела нет до её чувств, всё-таки Барт к ней неравнодушен.

И тут на неё обрушился поток информации. Память вернулась к ней настолько неожиданно, что Мария аж вздрогнула. Она посмотрела на Барта осмысленным взглядом, и её рука тотчас потянулась к его мешку. Но не успела она и дотронуться до него, как колдун перехватил её ладонь и крепко сжал.

— Нет, Мышка не надо! Я не хочу, чтобы ты видела меня в таком виде, — прошептал он, удерживая её руку.

— Но как же я узнаю, сработало или нет?! И давай договоримся на будущее: я тебе не просто друг, как ты это уже понял. И мне не важно, как ты выглядишь. Меня это волнует лишь потому, что тебя это волнует. И хочешь ты того или нет, но я хочу видеть твоё лицо, какое бы оно ни было!

— Нет! — пробубнил человек-мешок. И, как ей показалось, это прозвучало уже не столь категорично.

— Барт, не строй из себя супермена! — возмутилась Мария, прекрасно зная, что он не знает значения этого слова. — И… мне этого послышалось, или же ты действительно звал меня «родная моя»?

А вот сейчас ей действительно удалось его ошарашить. Поэтому, воспользовавшись произведённым на него эффектом, Мария изловчилась и быстро сдёрнула с его головы мешок.

То, что она увидела, одновременно обрадовало её и сильно огорчило. Конечно, глупо было надеяться на моментальный результат. А жаль, ей так этого хотелось… Но, несмотря на это, Мария посмотрела Барту в глаза и улыбнулась.

— Между прочим, всё уже гораздо лучше. Красноты нет вообще, а шрамы стали заметно меньше. И это только после первого раза! В следующий раз я постараюсь…

— Следующего раза не будет, — заявил Барт тоном, не терпящим возражений.

Мария всмотрелась в его упрямое лицо, плотно сжатые губы, и в её душе разлилась горечь обиды и разочарования. А она-то дурочка понадеялась, что он задохнётся от радости, заключит её в свои объятия и будет её горячо благодарить! Вот ведь глупый, упрямый осёл! А она — наивная влюблённая идиотка.

И в следующий момент произошло то, чего Мария сама от себя не ожидала. Вероятно, она так долго об этом мечтала, что просто не смогла удержаться.

Мария прильнула к колдуну, и её губы вжались в его красиво очерченный, плотно сжатый рот. А дальше сознание покинуло её, так как Барт буквально обрушился на неё со своей ошеломляюще неуёмной страстью…

Она словно в тумане чувствовала, как мужские руки крепко держат её (хотя у неё и мысли не было вырываться), как его язык властно вторгается между её податливых губ…

Мария и подумать не могла, что её сегодняшний визит выльется в это безумство. А сейчас она ни о чём не думала, лишь задыхалась от пылкости колдуна и его просто потрясающей нежности.

Глава 40

— Мария, прости меня. Я всего лишь мужчина. Если я сейчас останусь с тобой, то не смогу остановиться, — прошептал ей Барт заплетающимся языком, сильно сжимая ей голову ладонями. — Я вернусь утром. Приятных тебе снов… любимая.

С момента его ухода прошло уже достаточно времени, а Мария всё ещё сидела в кресле, бессмысленно уставившись в ковровый орнамент под ногами.

Неужели то, чего она так отчаянно желала наконец-то произошло? И Барт любил её? Хотя, колдун и раньше испытывал к ней некоторый интерес, но умело это скрывал за показной холодностью и чрезмерной придирчивостью. Но раньше она привлекала его своей непохожестью на других девушек и нежеланием становиться такой как все. Она постоянно его чем-то удивляла, держала в напряжении своей непредсказуемостью. Но это больше походило на интерес мага к одарённой ученице, на снисходительное отношение зрелого мужчины к неопытной наивной девочке. А сейчас он любил её по-настоящему и хотел её как женщину, как равную себе!

Но почему вместо радости она испытывала лишь опустошение и боль? Вероятно потому, что несмотря на их взаимное чувство, они не могли быть вместе!

Мария тихо заплакала. Свернулась в глубоком мягком кресле калачиком и дала вволю слезам.

Интересно, Барт хотя бы догадывается, как ей сейчас плохо? Почему же он бросил её здесь? Ах, да! Он же ведь доходчиво ей объяснил, почему…

Неожиданно Мария перестала плакать, эта мысль поразила её до глубины души. Какая же она идиотка! Да ей нужно было всего лишь остановить его! А она вместо этого застыла бревном и позволила ему уйти.

И почему они не могут остаться вместе и любить друг друга? Да ей плевать на все условности! В её жизни ещё ничего не случилось нормального, она сама по себе ходячая катастрофа. Так что одним безумством больше, одним меньше…

Мария приводила себя в порядок, изредка смахивая с лица последние слезинки. Одна только мысль о том, что Барт сейчас слонялся где-то в ночи, надрывала ей сердце. Ведь она прекрасно знала, что ему не к кому пойти. Хотя, в таком состоянии он наверняка хотел бы остаться в одиночестве.

Она открыла входную дверь, и ей в лицо тотчас ударил свежий морской воздух. Прочитав заклинание левитации, Мария резко взмыла вверх, захлёбываясь от опьяняющей свободы. И она, словно бесшумная сова, помчалась над берегом, высматривая в лунном свете одинокую мужскую фигуру.

Ночное море выглядело даже восхитительнее, чем при дневном свете. Лунная дорожка блестела загадочно и таинственно, приковывая к себе восторженный взгляд. Волны сонно шептались между собой, навевая умиротворённость и ленивую негу.

Невозможно не залюбоваться ночным пейзажем. Хорошо хоть левитация сама держит тело в подвешенном состоянии, а то она давно бы уже свалилась вниз. А это, оказывается, не менее чудесно, чем гонять на драконе!

Барт сидел на песке в небольшой живописной бухточке, о существовании которой она и не догадывалась. Его красивый профиль в бледном фосфорическом свете казался выточенным из мрамора. _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ Его сцепленные в замок руки расслабленно лежали на согнутых коленях, а слегка сгорбленная спина указывала на его глубокую задумчивость. И вся его поза говорила, скорее, о его внутреннем смятении, чем о праздном отдыхе на свежем воздухе.

Мария смотрела на его одинокую скорбную фигуру, и невыносимая жалость к нему надрывала её сердце. Ведь Барт так напоминал ей одну из любимых ею картин Врубеля «Демон сидящий». Только вот у неё был сидящий колдун.

Эта картина навевала ей воспоминания о прошлой жизни. И кроме щемящей грусти она уже ничего не испытывала.

Мария встряхнула головой, отгоняя невесёлые мысли и начала медленно спускаться неподалёку от колдуна. Но как выяснилось после посадки, темнота сыграла с ней нехорошую шутку. Ведь до Барта оставалось ещё приличное расстояние, так что ей пришлось топать по мягкому песку в туфлях на высоком каблуке.

Вскоре ей пришлось обходить невысокий пригорок, и Мария на какое-то время потеряла Барта из вида. А когда перед её взором вновь раскинулся ночной пляж, то она аж застыла от изумления.

Оказывается, в то время как она доблестно боролась с песчаными кочками, колдуну вздумалось искупаться. И теперь он грациозной походкой направлялся к морю полностью обнажённый!

Мария стояла около разбросанной на песке мужской одежды и не могла отвести от колдуна восхищенного взгляда. Она и раньше видела его почти раздетым, если считать набедренную повязку нижним бельём, и прекрасно знала, как он выглядит. Недаром его великолепная фигура приковывала к себе множество восторженных женских глаз, когда он стоял в центре арены на посвящении её в ведьмы.

Но тогда она не могла в полной мере оценить его мужскую красоту. А сейчас, кроме приятного созерцания, Мария испытывала к нему ещё и необыкновенное влечение. Ей так хотелось прикоснуться к его широким плечам, провести рукой по рельефному углублению посередине спины. Опуститься вниз к крепким ягодицам…

Не помня себя, Мария начала снимать с себя одежду и бросать её на землю. И когда на ней не осталось ни нитки, она смело направилась к колдуну. А он к тому времени уже вошёл в воду и собирался, по всей видимости, нырнуть в набежавшую волну.

Её ноги уже ласкала неожиданно тёплая вода, когда Барт вдруг застыл, после чего медленно оглянулся. Видимо, рефлексы бывшего колдуна не позволили ей приблизиться к нему незаметно. Он развернулся к ней лицом и замер, словно превратился в великолепную античную статую.

Совершенно не смущаясь его откровенного взгляда, Мария решительно вошла в воду и пошла к нему. И когда волны уже касались её груди, Барт протянул к ней руки и шагнул ей навстречу. Он ловко подхватил её и прижал к себе так сильно, что она чуть не задохнулась. Но, вероятнее всего, это случилось у неё от дикой радости и ещё от какого-то непривычного для неё чувственного восторга.

— Ты сумасшедшая, Мышка, — глухо простонал Барт, покрывая её шею обжигающими поцелуями.

— Я знаю, — охотно отозвалась она и начала целовать его грудь, чередуя нежные прикосновения с лёгкими укусами.

— Ты же отдаёшь себе отчёт, что сейчас будет? — прошептал он ей на ухо.

Вместо ответа Мария посмотрела в его сверкающие в лунном свете глаза и самозабвенно его поцеловала…

Проснулась она, когда в небе уже разгоралась изумительная по красоте заря. Полюбовалась ею и с удивлением вдруг поняла, что даже небо стало каким-то другим. Поразмышляв немного на эту тему, до неё дошло, что небосвод остался прежним. Просто она стала смотреть на мир другими глазами.

Несмотря на окружающую красоту и зашкалившую романтику, ей было холодно. Поэтому Мария отчаянно пыталась свернуться в клубок подобно кошке.

— Ну вот, отошёл на минутку, чтобы набрать хвороста для костра, а она уже превратилась в ледышку! — услышала Мария насмешливый голос колдуна. Он тут же нырнул к ней под кардиган и обнял её сзади, пытаясь накрыть её своим телом. — Сейчас ты согреешься. Ой, а ноги как у лягушки холодные. Не поймёшь вас женщин, то вам жарко, то холодно…

Мария прекрасно понимала, на что он намекает. И от одной только мысли об этом, её бедное сердце начинало биться как сумасшедшее. Она вспоминала их почти бессонную восхитительную ночь, и её девичья стыдливость отчаянно билась в запоздалой истерике.

— Может, всё-таки соизволишь высунуть наружу свой очаровательный носик и прочитать заклинание огня? А то действительно становится холодно, — пробубнил ей на ухо Барт, пытаясь своим телом заменить ей спальный мешок.

Мария тут же последовала его совету, и уже через минуту около них трещало два жарких костра.

Спустя некоторое время, ощутив приятное тепло, Мария осторожно высунула голову из-под кардигана. Она сделала попытку развернуться к колдуну лицом, но он сильнее прижал её к себе, не давая ей сделать это.

— Барт, я соскучилась по твоим глазам и улыбке. Ведь не так часто ты меня ею баловал. А сейчас у тебя есть повод поулыбаться, не так ли?

— Я и не перестаю улыбаться, — тихо выдохнул он и зарылся носом в её волосы. Но я не хочу, чтобы ты на меня смотрела.

Волна безграничной нежности и любви нахлынула на неё, в то время как сердце мучительно сжалась от сострадания. И Мария, решительно освободившись от его крепких объятий, повернулась к нему лицом.

— Зато я этого хочу! Я тебе уже не послушная ученица, и буду делать то, что хочу.

— Можно подумать, ты когда-нибудь была послушной.

Мария водила ладонью по его щеке и улыбалась. Как странно, но её уже не пугал его внешний вид. Или же её волшебство всё ещё продолжало действовать, или она смотрела на него глазами влюблённой женщины.

— Интересно, сколько сейчас времени? Я ещё успею на занятия, или же прикинуться сегодня болящей? — задумчиво произнесла Мария и тотчас пожалела, что озвучила свои мысли.

Барт резко сел и строго посмотрел на неё.

— Я как-то об этом не подумал. Быстро вставай и одевайся, — приказал он, выдёргивая из-под её попы одежду.

Пришлось подчиниться. Мария привела себя в порядок (насколько это было возможно) и, недовольно бурча себе под нос, отправилась вслед за Бартом.

Сколько бы она не злилась, но Мария понимала, что её бывший наставник (а теперь ещё по совместительству и наставник-любовник) абсолютно прав. Нельзя из-за любви пренебрегать учёбой и перечёркивать одним махом всё то, чего она так упорно добивалась. Ведь она же не хотела стать похожей на горе-ученицу типа Эльвиры, которая чуть не завалила годовые экзамены! К тому же у неё сегодня третьей парой шло «Зелье», и самый сложный для неё раздел про яды. Причём в её Магическом колледже делался упор именно на изучение водной стихии. А в морских глубинах чуть ли не треть его обитателей ядовита, и всех она должна была знать!

Недаром диплом этого колледжа ценился на вес золота. И морские ведьмы всегда считались сильнее своих земных коллег, так как обладали гораздо расширенными знаниями.

Не прошло и часа, как она уже сидела на первой паре. Мария прилежно записывала в тетрадь конспект, в то время как мысли её витали по берегу ночного моря… На переменах она штудировала учебник по зелью, стараясь запомнить ненавистные ей формулы, и морально готовилась к занятию по ядам. Ведь сегодня ей предстояло изучение самых опасных морских гадов, внешний вид которых зачастую оказывался очень обманчивым.

Когда в аудиторию вошёл педагог по зельям, дед из клана людей-амфибий, гудение в классе тут же прекратилось.

С ним лучше не шутить! Ведь Аполлоний Вилфордович из-за своего жёсткого характера и завышенной требовательности слыл в колледже злым гением.

Он был настолько древним, что у него на коже появилась даже рыбья чешуя. Его жабры из тонких, почти незаметных полосок на шее превратились в зияющие уродливые разрезы. А если сюда добавить ещё и недовольное выражение лица, не отличающееся человеческой привлекательностью… В общем, с первого занятия только одним внешним видом Аполлоний Вильфордович произвёл на Марию неизгладимое впечатление.

После мучительных (для учениц) поисков по классному журналу педагог-рыба объявил фамилию очередной жертвы. Как Мария и предполагала, ею оказалась она. Поэтому, тяжело вздохнув, она встала и направилась к доске.

На учительском столе стояли сосуды с копошащимися в них самыми разнообразными морскими тварями, начиная от рыб и кончая моллюсками и растениями. Как и следовало ожидать, ей нужно было выбрать из их числа ядовитые создания. А потом ещё и рассказать о защите от них и приготовлении противоядия.

Мария смело указала пальцем в большинство из сосудов, так как знала ответ наверняка. С оставшимися же тварями она решила применить заклинание сущности. И не успела она его про себя произнести, как почувствовала недомогание. После чего её затошнило, а в глазах появилась какая-то странная пелена. Мария опустила голову, и с удивлением увидела, как на блестящую поверхность стола капают ярко-алые капли…

Глава 41

Мария очнулась в лекарском кабинете (слово «доктор» здесь употребляли неохотно). Сначала её привели в сознание, после чего устроили допрос с пристрастием. Ведь у неё оказалась большая потеря энергии, а все заклинания из учебной программы не привели бы к такому в любом случае. Даже многие часы усердных занятий вызвали бы только головную боль и усталость, но ни как не обморок и кровотечение из носа. Но ей, несмотря на недоверчивость местного лекаря, удалось ловко выкрутиться. Она соврала, что совсем недавно при превращении ударилось головой. Поэтому он её лишь поругал и отпустил домой лечиться.

В колледже Мария старалась выглядеть бодрячком (и у неё неплохо это получалось), но по дороге домой она поняла, насколько ей плохо. Её до сих пор подташнивало и качало от слабости из стороны в сторону. Поэтому, как бы ей не хотелось помчаться вприпрыжку к Барту, вместо этого она лежала на кровати в своей комнате и предавалась мечтам.

Через некоторое время глаза сами по себе незаметно сомкнулись, а когда она их открыла и посмотрела в окно, то увидела зависшее над горизонтом солнце. Мария тотчас прихорошилась перед зеркалом, сделав упор на румяна (Барт сразу бы обратил внимание на её бледность) и побежала в такой знакомый ей дом на берегу моря.

Честно говоря, она ожидала там более тёплый приём. Вместо этого Барт смущённо отводил взгляд и с повышенным интересом расспрашивал её об учёбе. Создавалось впечатление, что если он и не сожалел об их безумной ночи, то здорово по этому поводу сокрушался.

Ничего себе! Запоздалые угрызения совести? И любят же порядочные мужчины всё усложнять. Казалось бы, будь счастлив! Так нет же, надо обязательно всё испортить.

В конце концов не выдержав напряжённой обстановки, Мария ему заявила:

— Барт, скажи мне честно: ты уже жалеешь? Я же вижу! А каково мне, представляешь? Я себя чувствую какой-то распущенной девицей, соблазнившей доверчивого мужчину!

Кажется, Барт этого не ожидал. Он сразу же побледнел, после чего хриплым голосом произнёс:

— Мышка, ты в своём уме? Да как ты могла такое подумать! — Он привлёк её к себе и поцеловал в висок. — Ты у меня вторая женщина в жизни, которой я сказал «люблю». И да, я в полной растерянности. Ведь для меня это более чем серьёзно. Поэтому я чувствую себя перед тобой виноватым.

— Виноватым?! — изумлённо переспросила его Мария.

— Представь себе. Счастливая эйфория рано или поздно пройдёт, а дальше что? Я ничего не могу тебе предложить. Фактически я уже не колдун, но по злой иронии продолжаю им быть. К тому же я состою в Высшей Ложе… И самое главное — в Обломках не приветствуются подобные связи.

— А мы никому не скажем, — с надеждой в голосе возразила ему Мария.

— Всё тайное рано или поздно становится явным. Между прочим, это сказал ваш Сократ, — колдун на время задумался. — Ты мне настолько дорога, что я хочу для тебя лучшей судьбы, то есть нормального мужа, семью… Слышишь, нормального! А не обожженного бывшего колдуна, у которого всё в прошлом: магическая сила, слава, работа… короче, всё.

— Ты меня хочешь сплавить виконту Оушену? Ведь он в твоём понимании будет для меня достойным супругом. Не так ли? А то, что я его не люблю, и никогда не буду с ним счастлива, это тебя абсолютно не волнует!

Мария резко вскочила с кресла. Горечь обиды окончательно отравила её сердце, поэтому она бросилась к выходу в твёрдой решимости.

Глупый несчастный осёл! По всей видимости, её любовь не очень-то здесь нужна. Хватит унижаться перед ним и навязывать себя, словно на нём свет клином сошёлся!

И не успела она спуститься по винтовой лестнице, как перед глазами у неё всё потемнело. Мария в отчаянии вцепилась в резные перила, чувствуя, как ступеньки резко поплыли из-под ног, словно ей кто-то сделал подножку. И в самый последний момент перед падением, словно из-под земли перед ней вырос Барт и подхватил её на руки…

Никогда ей ещё так сладко не спалось, несмотря на то, что ей уже приходилось засыпать в объятиях любимого мужчины (хотя на песочке тоже было неплохо). Мария прислушивалась к мерному дыханию Барта и её буквально переполняла необъятная нежность и любовь.

Она с удовольствием рассмотрела в ночи его обнажённый торс. Затем потрогала себя рукой и поняла, что на ней тоже нет ни нитки. И пускай в кромешной темноте у неё не было поводов для стыда, несмотря на это Мария тут же ощутила на щеках жар.

Ей почему-то вспомнились его расширенные от ужаса глаза, когда он нёс её после обморока, его дрожащие от волнения руки. И хотя забытьё продлилось у неё секунды, Барт тогда до смерти за неё перепугался. Поэтому строго настрого запретил ей даже приближаться к нему с целью врачевания. Мария поняла, что это решение было окончательным, и у неё не осталось даже надежды на его полное выздоровление.

Но это он так решил, а что касается её… И что мешает ей, например, поколдовать, когда он спит? Ведь Барт даже не заметит этого. А она постарается не перенапрягаться, чтобы избежать нехороших последствий. Ведь ей нужно всего лишь два-три сеанса, и Барт станет прежним!

Мария внимательно прислушалась к дыханию колдуна. Затем поднесла ладони к его груди и вошла в транс. После того как из её пальцев поплыл энергетический поток, который тотчас растворялся в теле колдуна, она лишь зачарованно следила за процессом, радуясь своей находчивости. И когда к горлу подступил тошнотворный комок, Мария не остановилась. Она лишь успокоила себя тем, что ещё одна минутка ей не навредит, поэтому не прервала подпитку…

Мария открыла глаза. По спальне вовсю прыгали солнечные зайчики. Барта рядом не оказалось, поэтому она, превозмогая слабость, поднялась с постели и начала одеваться.

Колдуна она застала на кухне, который подобно заправскому повару носился со сковородой и творил, по всей видимости, какой-то кулинарный шедевр. И судя по сногсшибательному аромату, это ему удавалось…

В подобной идиллии дни бежали почти незаметно. Барт больше не поднимал вопроса о своей ущербности, вселяя в её сердце надежду и радость. Честно говоря, у него не было повода сокрушаться из-за своей внешности, ведь он уже давно не напоминал обгоревшую головёшку. И о той трагедии напоминали лишь тонкие ниточки-шрамы, с которыми Мария собиралась расправиться в самое ближайшее время.

— Мышка, а ты действительно очень сильная ведьма. Возможно, даже намного сильнее меня прежнего. Тебе не хватает только знаний и опыта, но это вопрос времени, — признался ей Барт, рассматривая себя в зеркале.

Мария удивлённо посмотрела на колдуна, а сама возликовала в душе как сумасшедшая. Ей всё-таки удалось провести его! Ведь после того ночного сеанса у неё получилось ещё два раза! Правда в следующие ночи она постаралась быть умнее и прекращала подпитку при малейшем недомогании.

Вряд ли у неё прошёл этот номер, если бы она имела дело с прежним Бартом. Ведь теперешний влюблённый колдун оказался намного доверчивее колдуна из прошлого.

— Я надеюсь, тот самовлюблённый, высокомерный и напыщенный Барт никогда больше не вернётся. Ты мне больше нравишься таким, — откликнулась Мария. — И мне не верится, что ты наконец-то меня похвалил. А ведь раньше ты меня называл непутёвой ведьмой.

— Неужели это всё обо мне? А тебе не кажется, что ты несколько преувеличиваешь?

Вместо ответа Мария чмокнула его в щёку и побежала на занятия. И этот день прошёл бы как обычно, если бы на второй паре она снова не упала в обморок. Причём как в прошлый раз ей уже выкрутиться не удалось. Лекарь сообщил о случившемся директору колледжа, а тот пообещал вызвать её наставника, которым официально являлся виконт Оушен.

Только этого ей не хватало! Рейн может раздуть из мухи слона. И если об этом узнает Барт, то он сразу же обо всём догадается!

А вечером её ждал «сюрприз». И пускай морально она уже подготовилась к этому, Мария всё же не ожидала, что это случится так скоро.

Подобно оглушительному набату прозвенел дверной колокольчик. И Барт пошёл открывать дверь, даже не подозревая, какие тучи собрались над его домом. Рейн, увидев его без уродливого мешка на голове, застыл на пороге как статуя. Это и неудивительно: мало того, что он увидел хозяина в непривычном виде, так ещё им оказался знакомый ему колдун, её бывший наставник!

Но, надо признать, виконт быстро взял себя в руки. И после дежурных фраз он поведал Барту о случившемся в колледже.

Мария в это время сидела неподалёку от них и как нашкодившая девчонка прятала от них взгляд. Проклиная про себя Рейна на чём белый свет стоит, она надеялась, что Барт не будет на неё сильно сердиться. В конце концов, она старалась ради него! А ещё она делала ставку на то, что он её любит.

Когда Рейн закончил свою обвинительную речь в её адрес, Мария уже не могла сдерживаться. Её возмутило, что он сразу же нашёл виновника — её! Но разве она виновата, что упала в обморок?! А может у неё слабое здоровье? И как хорошо, что Рейн не догадывается, отчего оно у неё так резко пошатнулось…

— Это возмутительно, обвинять человека в том, что от усердных занятий у него случилось такое несчастье! — изрекла Мария с трагическим надрывом в голосе.

И не успела она закрыть рот, как Барт метнул в неё гневный взгляд. Бесспорно, он сразу же всё понял, и теперь, кажется, хотел придушить её как клопа. Но тут вновь заговорил Рейн и его обвинения уже посыпались в адрес Барта!

— Мне очень интересно, почему моя подопечная вот уже несколько дней не ночует дома? — сквозь зубы прошипел виконт, не сводя с колдуна горящих ненавистью глаз.

Мария ещё никогда не видела его таким злым. Его ярко-зелёные глаза потемнели от бешенства и теперь напоминали два искрящихся изумруда. И хотя Мария знала, что у амфибий не принято выяснять споры с помощью кулаков, сейчас она на этот счёт сильно опасалась.

— Хватит! Вы оба от меня требуете слишком многого. Я вам не маленькая девочка, и буду поступать так, как считаю нужным, — почти закричала Мария.

— Да, ты уже далеко не маленькая девочка… — с сожалением отозвался Рейн.

Мария откровенно смутилась, но взяв себя в руки, тотчас возразила:

— Вы не хотите меня понять. У каждого из вас своя правда. Но я знаю того, кто меня поддержит. Кто поможет мне стать по-настоящему счастливой. Рейн, у меня к тебе просьба: переправь меня завтра на остров. Я хочу встретиться с Хранителем.

В комнате воцарилось гнетущее молчание.

Мария случайно заметила, как колдун с виконтом переглянулись между собой и уставились на неё с каменными лицами. Они будто бы враз позабыли о взаимной неприязни.

Чёрт бы побрал эту вашу мужскую солидарность! Похоже, даже эту поездку ей придётся выбивать с боем…

Глава 42

Когда за Рейном закрылась дверь, Мария вздохнула с облегчением. Но, посмотрев на Барта, сникла. Кажется, все её хождения по мукам ещё впереди.

— Как ты умудрилась провернуть это? — словно в подтверждение её страхов воскликнул Барт. — Неужели когда я спал? Или ты меня опоила чем-нибудь, заколдовала, заставив забыть об этом?

— С ума сошёл? Если бы я даже могла, то не стала бы делать этого.

— Значит, всё-таки во сне. Наверняка заклинание памяти тебе ещё не по силам. Но отныне я не буду вести себя как влюблённый дурачок. И спать буду, как и прежде в гордом одиночестве.

— Ну и спи себе на здоровье! — ледяным тоном отозвалась Мария. Ей очень хотелось выглядеть в его глазах уравновешенной трезвомыслящей женщиной, а не обиженной девчонкой. Но, как бы она этого не желала, она всё-таки не выдержала: — Другой бы радовался, что ради него пошли на такие жертвы, а он вместо этого…

— Радоваться?! Да ты себя чуть не угробила! А ты меня спросила, нужна ли мне твоя жертвенность? Мне нужна ты, целая и невредимая. И что за расплывчатая фраза насчёт того, что Хранитель поможет тебе стать счастливой? Что это значит?

Мария смотрела на него и, вопреки всему, торжествовала.

Эх, какой быстрый! Так она ему и сказала, зачем едет к Хранителю. А с Бартом она справится. Ведь она теперь знала его главную слабость, и ею была она сама!

— А может, я хочу попросить его наделить меня огромной колдовской силой? — брякнула она первое, что пришло ей на ум. Так как ни за что на свете не сказала бы ему правду.

— Не говори ерунды, ты и так ею обладаешь. На его месте, я бы наоборот, её немного уменьшил. К такой мощной магической силе как у тебя нужны ещё мозги и опыт.

— Ты хочешь сказать, что я дура? — возмутилась Мария, прекрасно понимая, что он её попросту провоцирует.

— Нет, конечно. Но с логикой у тебя слабовато. Ведь совсем недавно ты мне заявляла, что не желаешь выходить замуж за виконта Оушена из-за того, что якобы его не любишь. И в то же время, в недалёком прошлом ты шла под венец с мужчиной, к которому испытывала лишь огромное чувство уважения. А любовь там наблюдалась лишь с одной стороны — с его.

— Да как ты можешь так говорить?! Ведь Фонтей был одним из самых благороднейших людей на свете!

— Я с этим и не спорю. Тем не менее, ты шла за него замуж без любви.

— Но я-то об этом не знала! Я только потом поняла, что на самом деле любила лишь тебя одного.

Барт промолчал. Но от неё не ускользнуло, как потеплели его серо-зелёные глаза.

По привычке её рука тотчас потянулась к цепочке на шее. Мария сжала в руке подвеску, подаренную ей Фонтеем, и ей сразу же стало спокойнее.

В последнее время она всегда так делала, когда волновалась. Ведь это украшение от близкого и дорогого ей человека вселяло в неё уверенность и какое-то умиротворение.

Вероятно, её жест показался колдуну излишне трепетным. Его скулы враз напряглись, и он насмешливо проронил:

— Изящная побрякушка, она тебе идёт.

— Это не просто побрякушка! — раздражённо возразила ему Мария. — Это символ вечной любви и верности. Но если для тебя это пустой звук…

— Ты же так не думаешь насчёт меня, — улыбнулся он. Затем протянул к ней руку и поддел пальцем цепочку на её груди. Барт долго рассматривал подвеску, после чего произнёс уже совсем другим тоном:

— А я действительно не знал, что у ревенантов так принято: дарить невесте двух лебедей в знак своей любви. Но как бы то ни было, я не в восторге от того, что ты едешь к Хранителю. Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь.

Мария ласково к нему прижалась, прислонившись щекой к его груди. Она сердцем почувствовала, что пора действовать. Что его наступление захлебнулось, и он готов сдаться на милость победителя, вернее, победительницы.

— Конечно, скрываю. В женщине должна быть загадка, — шутливо отозвалась она.

Барт крепче прижал её к себе и поцеловал в макушку как маленькую.

— Я надеюсь на твою благоразумность. Но это не означает, что я простил тебе ту выходку с врачеванием…

На следующий день сразу же после занятий она пришла на берег и стала ждать Рейна. Каково же было её удивление, когда неподалёку от неё прямо из воды появился непонятный предмет. Сначала ей показалось, что это перевёрнутая лодка. Но когда она увидела в этой загадочной полусфере смотровое окно, поняла, что ошиблась.

Небольшой батискаф медленно подплыл к берегу. Неожиданно в нём открылся люк, который откинувшись на берег, превратился в удобный трап. По нему на берег сошёл виконт Оушен и с натянутой улыбкой подошёл к ней.

И едва он открыл рот, как Мария поняла, что её наставник-амфибия обращается к ней чуть ли не как к королевской особе.

— Рейн! — с возмущением перебила она виконта. — Ты опять за старое? Кажется, мы этот вопрос уже выясняли. Я же не принцесса какая-нибудь!

— Но ты поступаешь так, будто тебе всё позволено. Мария, я буду просить, чтобы тебе дали другого наставника. Если я для тебя не авторитет, то…

— Но почему? В первую очередь ты для меня не наставник, а друг! — Мария смотрела на него и не могла понять, чем вызвано его возмущение.

— Вот именно, что друг! Но даже с ними так не поступают. Ты представляешь, как я испугался, когда не смог разбудить тебя утром? Но выяснилось, что в постели лежала не ты, а твой двойник!

Я сразу же подумал, что это сделали твои враги, те самые, которые хотели убить Бентона, вернее, Бартоломеуса, — с сарказмом уточнил он. — Перепугался, что тебя выкрали. И как сумасшедший побежал к тебе домой, а оттуда к твоему работодателю. Тогда-то я и увидел вас.

Вы возвращались ранним утром с моря, в обнимку. И выглядели очень счастливыми, — почти неслышно закончил Рейн и многозначительно посмотрел на Марию.

Она непроизвольно отвела взгляд. Щёки вспыхнули нестерпимым жаром.

Вот бы провалиться сквозь землю от стыда. Идиотка! Ведь она даже не вспомнила о своём двойнике! На ум сразу же пришли строки из её прошлой жизни: «До того ль, голубчик, было? В мягких муравах у нас…»

— А что ты с ней сделал? Ну, с той девицей… Я же забыла отменить заклинание двойников, — Мария со страхом ожидала ответа.

— Прежде чем применять подобное волшебство, хоть бы потрудилась узнать о нём побольше. Да будет тебе известно: двойник не может просуществовать более суток. Так что твоя копия давным-давно благополучно исчезла.

Мария выдохнула с облегчением, и это не скрылось от Рейна. Он грустно улыбнулся и спросил её:

— А ты думала, я держу её как живую игрушку?

— Скажешь тоже! — взорвалась она, испытывая дикое смущение.

Виконт помог ей зайти на трап морской кареты, так он назвал это чудо-сооружение, и они отправились в подводное плавание.

Тянули эту карету два огромных моллюска. Делали они это с помощью хитроумной системы ремней, которая совсем не стесняла их размашистые движения. Поэтому карета неслась с удивительной скоростью, с лёгкостью обгоняя удивлённых морских обитателей. Рейн стоял около «лобового» стекла и лишь слегка дотрагивался до пары рычагов, которые, по-видимому, выполняли функцию поводьев.

Как и следовало ожидать, Хранитель если и обрадовался её приходу, то сделал это абсолютно незаметно. Он лишь удивлённо вскинул одну бровь и жестом пригласил её следовать за ним. Они прошли в гостиную, напоминающую размерами тронный зал, и расположились на бархатных кушетках.

Чтобы не испытывать терпение хозяина, Мария набралась смелости и сразу же приступила к делу. Без излишнего заискивания она попросила наделённого безграничной магической властью человека-быка вернуть Барту колдовскую силу. И пускай не он забрал её, Мария надеялась, что Хранитель сумеет наделить колдуна Магией.

Но перед этим ей пришлось рассказать ему историю с перстнем, с помощью которого Диана ужаснейшим образом сохраняла свою молодость. И из-за которого её бывший наставник потерял свою волшебную силу. А для придания колдуну веса и значимости Мария вскользь заметила, что именно Барт догадался о его главной тайне. В результате чего в следующем году Хранитель получит «правильную» невесту, а не очередную двуногую девицу.

Мария смотрела на непроницаемое лицо своего первородного папаши и молчала. Она ожидала от него хоть какой-нибудь реакции. Но, видимо, загадочный властелин не считал нужным делиться с ней своими соображениями.

Она встала и, едва скрывая своё смятение, пошла к выходу. Но не успела Мария сделать и нескольких шагов, как её остановил грозный оклик.

— Стой! У меня для тебя есть… — тут Хранитель замялся, но уже через секунду уверенно закончил, — подарок.

Мария словно окаменела.

Ух ты! Это уже интересно. Не поймёшь этих правителей!

Хранитель подошёл к каминной полке и взял с неё массивную даже для него шкатулку. Открыл её, при этом буквально ослепив Марию сиянием драгоценных камней на крышке, и что-то из неё достал.

— Возьми и надень его на безымянный палец левой руки. — Он протянул руку и положил ей на ладонь огромный перстень.

Его оправа казалась довольно изящной, но вот камень… Своими размерами он напоминал голубиное яйцо. Бледно-бирюзовый, буквально искрящийся изнутри, благодаря умелой огранки, он тотчас приковывал к себе взгляд. Мария крутила его перед глазами, а тот блистал на свету подобно редкостному бриллианту (а может это он и был?).

— Перстень волшебный, точнее, его камень, — пояснил Хранитель, хотя она и так уже об этом догадалась.

Неужели ей придётся его носить? Да… Явно мужской вариант, но дарённому коню в зубы не смотрят. А они тут не отличаются особой оригинальностью. Ведь даже в сказках, как правило, всё волшебство творится с помощью перстней или же колец. Как будто больше нет других украшений! Интересно, как он это себе представляет? Ведь в этот огромный до вульгарности перстень поместятся сразу два её пальца!

И словно ответом на её немой вопрос тут же прозвучало:

— Не волнуйся, ты его не потеряешь. Надень.

Мария просунула в серебристый обруч безымянный палец и обмерла от удивления. На её глазах диаметр перстня уменьшился до нужных размеров! Жаль только, это же самое не произошло и с камнем.

— Им ты сможешь воспользоваться, если вдруг захочешь оказаться в своём мире. Но тут есть одно «но». Пока у тебя недостаточно опыта, чтобы вернуться обратно. Пройдут десятки лет, прежде чем это станет тебе под силу. Так что помни об этом! — прогрохотал Хранитель и пронзил её испытующим взглядом.

— Тогда он мне не нужен. Я не собираюсь покидать Обломки. — И Мария с решимостью стала скручивать перстень со своего пальца.

— Оставь его! — Властелин магического мира положил свою огромную пятерню на её ладонь. — Пускай он будет твоим, хотя бы в качестве украшения. Мне будет спокойно от мысли, что перстень у тебя. Пройдут годы, и многое изменится. Возможно, на закате своего жизненного пути ты захочешь оказаться в реальном мире. И тебе лишь останется снять перстень с левой руки и надеть его на безымянный палец правой…

Глава 43

— Поздравляю, — многозначительно протянул Барт, кивком головы показывая на её перстень.

— Только молчи! Я не представляю, как буду носить его в колледже. С таким же успехом я могла бы надеть на голову тыкву.

— Ты глубоко заблуждаешься. Невооружённым глазом видно, что он волшебный. Да любой ребёнок в Обломках знает, что такими перстнями владеют лишь избранные.

— Серьёзно? И надо мной никто не станет смеяться? — радостно вырвалось у неё.

Мария посмотрела на колдуна и сразу же заметила, что тот сильно чем-то расстроен. И не успела она узнать у него причину, как Барт раскололся сам:

— Мышка, я думаю, Хранитель рассказывал тебе о перстне. Глупо было бы дарить его как украшение, ведь он далеко не девичий. Поэтому осмелюсь спросить тебя о твоих планах на будущее.

Мария сразу же всё поняла, и в душе у неё запели ангелы.

— У тебя нет повода для беспокойства. Меня теперь из Обломков и метлой не вышибешь.

Барт внимательно на неё посмотрел, и его губы медленно растянулись в самодовольной улыбке.

— Между прочим, этот перстень когда-то и я носил. Ведь раньше он принадлежал герцогу Ленарду. И твой приёмный отец давал мне его, когда отправлял меня в реальный мир по поручениям. В одно из таких путешествий я имел честь встретить прелестную особу, которая…

— Ага, когда ты мне заморочил голову. А потом воспользовался моей беспомощностью и облапал меня самым бесстыдным образом. Помнишь? Якобы я должна прижаться к тебе, чтобы меня не разорвало в магическом коридоре!

Барт заржал как молодой жеребец. По всей видимости, эти воспоминания принесли ему огромное удовольствие, так как он долго не мог успокоиться.

— Между прочим, магический коридор действительно существует, — прохрипел он в изнеможении. — Но совсем не обязательно перемещаться по нему в обнимку.

— Я это уже поняла. И уверена, что мне больше не придётся пользоваться магией этого перстня, так как я не собираюсь возвращаться в свой мир. У меня тут есть более важные дела.

Мария подошла к колдуну и застенчиво прильнула к нему, обвив его руками. Барт тотчас её обнял, и они застыли так, словно два дерева, переплетённые друг с другом волею судеб.

Вскоре её беспокойная жизнь снова вошла в прежнюю колею, но с каждым днём Мария не переставала ждать чуда. И глядя на разгорающуюся зарю, надеялась, что это наступает тот самый день, когда к Барту вернётся его колдовская сила.

Но в это утро она проснулась с тяжёлым сердцем. Всё буквально валилось из её рук, и Мария со страхом понимала, что это неспроста. Ведь её ведьминская интуиция никогда ещё её не подводила.

Вопреки нехорошим предчувствиям, занятия в колледже у неё прошли как обычно. Но она так и не сумела избавиться от щемящей тревоги, которая в итоге окончательно отравила ей день. В конце концов, с выпрыгивающим от волнения сердцем Мария направилась к колдуну, отчаянно надеясь, что он сумеет-таки разогнать её печали.

У него это получилось. И только она забылась в объятиях Барта, как вдруг раздался глухой хлопок. Повалил дым, который постелился по полу гостиной, словно они вмиг очутились на сцене с какой-нибудь рок-группой. А когда серые клубы развеялись, Мария чуть не закричала от ужаса.

В центре просторной комнаты стояла Диана собственной персоной. Она смотрела на них торжествующим взглядом и мерзко улыбалась. Но это сложно было назвать улыбкой, скорее, это напоминало оскал хищника, гиены или шакала, например.

В тот же миг Мария почувствовала, как Барт крепче прижал её к себе.

— Ты всегда любила балаганные фокусы, — с сарказмом произнёс он.

— А ты, как я посмотрю, вновь обзавёлся симпатичной мордашкой. Неужели эта девчонка постаралась? — Диана посмотрела ей прямо в глаза, и Мария кожей почувствовала её небывалую магическую мощь. — Недооценила я свою падчерицу. Кто же знал, что у неё такие связи в магических кругах.

— Ты всегда была мудрой женщиной. Надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы не причинять ей вреда. Если с Марией что-нибудь случится, ты не отделаешься как твой муженёк потерей колдовской силы и глубоким забвением.

— Я не нуждаюсь в советах бывших любовников. Признайся, наверное, вспоминаешь меня, когда лежишь в объятиях этой неопытной девчонки. Мы ведь оба знаем, что тебе нужно в постели. Мне тебя жаль, ты никогда не станешь с ней по-настоящему счастлив.

Как бы Марии неприятно было слышать подобные слова, но она с предельной ясностью понимала, что испытывает сейчас Диана. Да ведь её мачеха ревновала! Причём делала это как самая заурядная женщина. И даже её огромная колдовская сила не помогала ей в этом.

— И что же такого особенного мне требовалось в постели? Скорее, этого хотела ты, а я всего лишь угождал даме, — насмешливо возразил ей Барт. — Диана, кроме этого нас с тобой ничто не связывало. Мария дала мне то, чего у тебя никогда не было — любовь. А она не приходит с опытом, любовь или есть или же её нет.

Мария заметила, как её мачеха побледнела. Но, надо отдать ей должное, Диана тотчас взяла себя в руки:

— Не волнуйся, я твоей серой мышке ничего не сделаю. Она сама это сделает с собой.

— Только посмей…

— Мария! — переключилась на неё бывшая герцогиня, не обращая на колдуна внимания. — Пришло время доказать свою любовь, о которой так восторженно говорил сейчас Барт. Как вижу, тебе подарили перстень герцога Ленарда. И теперь ты можешь совершать путешествия между мирами.

Ах да, ты же у нас ещё неопытная, и это дорога будет в один конец. Вот незадача.

Диана залилась звонким смехом, от которого у Марии по коже пробежал холодный озноб. Ведь она прекрасно поняла, к чему клонит герцогиня. Поэтому не выдержала:

— Что тебе от меня нужно? Перстень? Ты его получишь. — Мария про себя молилась, чтобы герцогиня согласилась на эту сделку. Хотя в душе понимала, что той нужно совсем другое…

— Какая щедрость! Не торопись, он тебе ещё понадобится, если ты, конечно, хочешь спасти своего Барта. От тебя лишь требуется надеть перстень на другую руку, — наигранно наивным голоском пролепетала нараспев Диана. — Стоило тебе появиться в этом мире, как вся моя жизнь пошла кувырком. Но наконец-то я избавлюсь от тебя раз и навсегда.

Последнюю фразу герцогиня произнесла с такой зашкаливающей ненавистью, что у Марии сердце сжалось от страха. Она непроизвольно с силой сдавила ладонь Барта, которую держала с самого начала этого кошмара. И не раздумывая ни секунды, Мария отпустила его руку, а затем стала снимать перстень со своего пальца.

— Нет! Я не допущу этого! — Барт перехватил её за запястье и с силой опустил его вниз. — Мышка, посмотри на меня!

Всё это время Мария старалась не глядеть ему в лицо. Она знала, что стоит ей только увидеть его бездонные глаза, как решимости у неё значительно поубавится. Поэтому Мария, разрываясь от боли и дикой безысходности, заколдовала Барта заклинанием неподвижности.

— А где гарантия, что ты не расправишься с ним, как только я исчезну из этого мира? — безжизненным голосом поинтересовалась Мария у мачехи, стараясь из последних сил сохранять самообладание.

Диана усмехнулась и лишь щёлкнула пальцами. Откуда не возьмись в воздухе появился лист бумаги, который плавно спланировал прямо в руки герцогини. Она пробежала его глазами и театрально подбросила его вверх. Загадочный листок сделал несколько изящных оборотов и вскоре упал на пол в шаге от Марии.

Из-за слёз буквы расплывались перед её глазами. Она читала разъезжающиеся строчки, стараясь вникнуть в суть договора. Самое главное — в документе стояла магическая печать, настоящая. А это было гарантией того, что Диана не посмеет обмануть её. Ведь никто в Обломках не осмеливался нарушать незыблемый закон Великой Магии.

Мария вытащила из нагрудного кармана Барта волшебное перо, которому не требовались никакие чернила, и которое она купила в подарок колдуну (он любил подобные вещицы). Затем поднесла его острие к своему указательному пальцу и вонзила его в тело. Кровь выступила сразу же, и Мария тотчас капнула несколько алых капель в нужное место на договоре.

Кровяные капли тут же соединились в одну маленькую лужицу, которая начала быстро вращаться вокруг своей оси. И прямо из этой маленькой воронки появился круглый барельеф с изображением головы дракона, в центре которого зиял всевидящий магический глаз.

Всё, назад пути нет. Её подпись принята…

Словно в тумане Мария вернула волшебное перо обратно в карман Барта, затем ласково провела ладонью по мужской, слегка колючей щеке. На прощание Мария поцеловала колдуна в губы, всё также, не осмеливаясь посмотреть ему в глаза.

— Люблю тебя, — почти беззвучно прошептала она и надела этот проклятый перстень на безымянный палец правой руки…

Мария с опаской открыла глаза. Она непроизвольно их зажмурила в тот самый момент, когда волшебный вихрь подхватил её и понёс по магическому коридору в реальный мир.

Похоже, в её доме опять проходил какой-то банкет. Мария крутила головой, и вся обстановка была ей удивительно знакомой. Даже гости, казалось, и не расходились после её исчезновения, всё те же лица!

Она опустила голову и увидела на себе то самое дорогущее платье, которое в дальнейшем высмеял Барт, и в котором она произвела тогда фурор.

И тут её осенило. Да ведь это не просто ещё один банкет, это и есть тот самый банкет в зимнем саду! На нём она познакомилась с Бартом, именно с этого торжества она исчезла из своего мира! И словно в подтверждение её догадки, мимо прошли два холеных бизнесмена, обсуждая вполголоса условия слияния компаний.

Какая же она глупая! Да ведь ничего и не могло измениться, ведь она отсюда никуда и не пропадала! И перстень не просто вернул её в реальный мир, он возвратил её в то самое время, из которого она исчезла.

— Мария! Где ты ходишь? — долетел до неё такой знакомый и родной женский голос. Она обернулась, и её сердце едва не выскочило из груди от неимоверного волнения. Мама! Как же долго они с ней не виделись! Как обычно, её вездесущая мать была в собственном репертуаре: — Почему ты такая бледная? Что-нибудь случилось? Если ты и в этот раз улизнёшь с вечеринки, отец на тебя сильно обидится.

Хм, а здесь всё по-старому. Тьфу ты, а как же иначе? Наверное, она никогда не свыкнется с мыслью, что никуда не пропадала. А мама как всегда задавала кучу ненужных вопросов, причём её, как и прежде, совершенно не интересовали ответы.

Мария во все глаза смотрела на мать, стараясь выглядеть при этом спокойной. А та всё щебетала о каких-то гостях: о том, что ей, как дочери известного бизнесмена, следует быть с некоторыми юношами чуть полюбезнее…

В конце концов, наговорив ей с три короба сомнительных советов, её чересчур активная мама убежала по своим важным делам. А Мария в растерянности осталась стоять одна, чувствуя себя ужасно одинокой в толпе расфуфыренной публики. Но не успела она сделать и шага, как к ней подошёл яркий представитель золотой молодёжи.

Кажется, его звали Павел. Он был сыном компаньона её отца, и именно о таких как он, только что говорила ей мама.

— Маш, привет! Можешь потусить со мной немного, если, конечно, хочешь весело провести время, — Юноша самодовольно ухмыльнулся, видимо, принимая её за дикарку, которая мечтала, но не смела окунуться в богемную жизнь.

Мария стояла и с ненавистью рассматривала этого придурка. Она даже не сомневалась, что его подослала её мама. Ведь той не терпелось познакомить её с каким-нибудь «хорошим мальчиком».

Неожиданно невыносимая тоска по Барту, боль по потерянным друзьям из Обломков и просто неописуемое раздражение на этого пижона вылились у неё в нервный взрыв.

— Потусить?! — буквально заорала она. — А ну неси отсюда свою лощеную задницу! И чтобы больше я тебя здесь не видела!

Если бы это случилось в другое время, она с удовольствием насладилась бы полученным эффектом. Но ей сейчас было не до этого. Мария вдруг поняла, что у неё не всё ещё потеряно! И она, может быть, скоро увидит своего Барта! Ведь если перстень вернул её в тот самый момент, когда она ещё не встретилась с колдуном, то…

Мария аж подпрыгнула на месте и как сумасшедшая сорвалась с места. Она прибежала на то место и стала крутить головой, в надежде увидеть знакомый широкоплечий силуэт.

С тупым отчаянием Мария высматривала в толпе Барта. Ей казалось, что всё вокруг неё замедляло свой бег, и даже люди двигались как в замедленном кино.

Ну, где же он?! Ведь колдун должен был уже объявиться! В прошлый раз он появился к началу торжественной части. А сейчас она уже почти закончилась! И не в силах вынести подобного напряжения, Мария в отчаянии закрыла ладонями лицо…

— Мышка? Я сразу же тебя узнал. Ты, и правда, похожа на серую мышь. Имея такую внешность и так бледно выглядеть! Не понимаю я скромниц.

Она открыла глаза и уставилась на Барта. Ей всё ещё не верилось, что он к ней вернулся. Поэтому Мария чуть не бросилась ему на шею, но вовремя передумала. Её поставила в тупик его фраза. Да и сам он выглядел так, словно не очень-то обрадовался их встрече.

Догадка больно резанула по сердцу. Неужели у Барта стёрлась память? Вероятнее всего, он не забыл, он её вообще не знал! Как можно забыть того, кого видишь впервые?!

Слёзы горячей волной подступили к горлу, и Мария в отчаянии потянулась к цепочке на своей груди. Она зажала в кулаке подвеску Фонтея и невидящими глазами посмотрела на Барта.

Надо успокоиться. Спасибо и на этом, главное — он пришёл за ней! И если колдун полюбил её в первый раз, полюбит и во второй.

— Вообще-то меня зовут Марией, — безжизненным голосом протянула она.

— До Марии ты ещё не доросла, — пробасил Барт знакомую ей фразу. — Что у тебя в руке? Милый сердцу подарок?

Его губы растянулись в ухмылке, в то время как прекрасные серо-зелёные глаза смотрели на неё испытующим взглядом.

— Да, он для меня много значит. — Мария разжала кулак и приподняла подвеску так, чтобы он смог её рассмотреть.

Как и следовало ожидать, лебеди оставались неподвижными. Магия подвески здесь не работала. Но, несмотря на это, украшение, как и прежде, покоряло своим изяществом и красотой.

— Искусная вещица, символ любви и верности, — небрежно обронил он.

Мария застыла. Несмотря на своё волнение, она сразу же уловила что-то странное. А колдун тем временем властно взял её за руку и потянул к выходу.

И вдруг она всё поняла! Ведь прежний Барт не мог знать про этот символ. Она же рассказала ему об этом совсем недавно!

Возмущение вперемежку с огромной радостью враз переполнили её и тотчас обрушились на голову бедного колдуна:

— Ах ты… Никогда тебе этого не прощу, Бартоломеус!

Непривычное для неё полное имя Барта буквально застряло у неё в горле. А он, крепко вцепившись ей в руку, лишь прибавил шагу. Вдруг он неожиданно заскочил в первую попавшуюся дверь, увлекая её за собой. И не успела Мария опомниться, как Барт прижал её спиной к двери и с жадностью поцеловал.

— Я хотел ещё немного тебя помучить, но ты меня быстро раскусила. Умная девочка, — прошептал колдун ей на ухо.

Мария заглянула ему в глаза и, неожиданно для себя самой, зарыдала в голос. Не замечая его ласк, она уткнулась носом ему в грудь и дала волю слезам…

Прошло немало времени, прежде чем после всех объяснений и горячих объятий колдун увлёк её на улицу. Очутившись в приусадебном парке, они остановились в тени раскидистых деревьев.

— Барт, я бы хотела попрощаться с мамой.

— Да? И как ты себе это представляешь? Она тебе не поверит, или подумает, что ты сошла с ума. Ты же мне не поверила когда-то, помнишь?

— Что же мне делать? — растерялась Мария.

— Ничего. Я уже об этом побеспокоился. Поговорил с твоим отцом и напомнил ему о его долге Ленарду. Теперь это его проблема. Поверь мне, он ей такого насочиняет…

— Не сомневаюсь. — Мария сразу же вспомнила об интрижках своего отца. Ведь о них было известно всем, кроме её матери.

— Межу прочим, Модест нас уже заждался, наверное.

— Как, разве он в Дарлингге?

— Уже недели две. Я уговорил его перевестись сюда учителем. Так что, все от него без ума, особенно молодые лимнады.

— А ты, получается… — Мария не осмеливалась задать ему главный вопрос.

— Да, Хранитель вернул мне Магию и помог мне попасть сюда. И я тоже начал преподавать в твоём колледже.

— Только не это! — почти искренне вырвалось у неё. — Неужели для колдуна не нашлось другого применения?

— Нет, конечно. А кто же тебя будет контролировать? — Барт потянул её за руку в укромное местечко за деревьями. — Надо торопиться, Модест обещал пожарить нам морские ушки.

— Я не пойму: меня не было в Обломках часа два, а сколько же на самом деле прошло времени?

— Почти месяц, — неожиданно серьёзным тоном отозвался Барт. — Представляешь, почти месяц без тебя!

Мария бросила прощальный взгляд на свой дом, на старые каштаны, с которыми она любила разговаривать в детстве… Вернётся ли она ещё сюда?

Барт осторожно снял перстень с её руки и надел себе на безымянный палец. Мария тут же обняла его, прижавшись к нему всем телом. А увидев его недоумённый взгляд, заговорщически прошептала:

— Чтобы не разметало по магическому коридору…

Конец