13

Когда она пряталась в зарослях возле дома, огромный живот видно не было. Когда убегала, тем более — слишком густой кустарник хорошо скрывал ее тело. (Как же она с таким-то бежала вообще?) Да в тот момент я больше о мужчине думала, который неожиданно появился за моей спиной. Сейчас я ее разглядела. И ужаснулась. Широкая длинная рубаха не могла скрыть от глаз нереально большой живот. Двойня? Или даже тройня у нее будет! Как рожать их в вот в таких-то условиях? Верная смерть… Кесарево нужно делать. Операционная нужна. Ну, теоретически-то я могла бы попробовать, только к нам ее нужно. Успеем ли вернуться до того, как роды начнуться? Разрешат ли мне ее к нам привезти? Да и кто потом этих младенцев выхаживать будет? Е-моё!

Старик подошел к девушке, ласково погладил по плечу, подтолкнул к кровати. Она легла, он укрыл ее:

— Ты не пугайся, она ничего не отвечает, да и не разговаривает почти. Я выйду ненадолго. Проголодалась, наверное, бедняжка моя. Сейчас что-нибудь придумаю. Картошку-то съели всю, наверное. Доктор, посмотри ее, прошу тебя! Может, как помочь сможешь!

Он и сам понимал, видимо, что все плохо. Да только видно было, что жалел девчонку сильно.

— Тут у меня погребок есть неподалеку — сбегаю. Ей-то все время есть хочется, тянет из неё соки обжора такой! Посмотришь?

— Посмотрю.

Он ушел. Девушка молчала, но её глаза неотрывно следили за мной. Я подошла ближе, села рядом с ней. По всему ее виду, по странному поведению, было понятно, что она психически ненормальна.

— Лина, тебя же так зовут? — старалась говорить, как можно, спокойнее, ласковее, чтобы расположить девушку к себе.

Она все так же молчала.

— Лина, можно я живот твой посмотрю. Я не обижу тебя. Только потрогаю.

Чуть спустила вниз одеяло, не встретив сопротивления, взялась за край рубахи. Блядь, я ж не гинеколог! Принимала роды несколько раз. Но мне везло — бабы сами со своим делом справлялись. А вообще у нас в группе тётка одна живет, так вот она акушеркой когда-то работала. И больше меня о таких вещах знала. Поэтому я и не старалась в эти дела вникать — Ирина всегда беременных сама обслуживала.

Лина, наверное, понимала, что я не представляю опасности — не мешала. Позволила задрать на себе одежду, только сжала руками, вытянутыми вдоль тела, одеяло. Я пощупала, попыталась послушать, приложив ухо к животу, — без инструментов тут совсем делать нечего. Живот был ещё не опущен. До родов, по внешним признакам, еще время есть.

Вот кто её так? Неужели дед этот? Ничему не удивлялась уже в этой жизни, да только все равно как-то неприятно, мерзко на душе было. Он же знает, что она ненормальная! Зачем?

… Вышла на улицу. Старик сидел возле входа на деревянном чурбаке, повесив голову и опустив плечи. Не смогла уйти сразу, остановилась возле него, хоть и хотелось сразу показать мое к нему отношение. И он заговорил:

— Полгода назад они приехали. Не помню уже, сколько их и было, человек шесть-семь. Машина, тоже военная — видно, такие служат дольше, чем гражданские. И она с ними. Один из этих подонков с собой для удовольствия, как котёнка ручного, возил… А ей плохо — тошнит, блюет без конца. Они уехали. Ее оставили возле дома. Я не хотел в дом к себе звать — зачем мне лишний рот, сам себя-то с трудом кормлю? Да, гляну в окно — сидит на траве, на земле голой. И день сидит. И ночь сидит. Жалко стало. Забрал. А она-то от горя, от тоски по твари этой, отцу ребенка своего, с ума сошла. Твердит одно и то же: "Лина, Лина..". А кто Лина эта, я и не знаю. Может, ее саму так зовут? Сидит и в игрушки играет, как ребенок. А я их принес для малыша будущего… Вот и живем с тех пор. Как думаешь, доктор, сможет она сама родить?

Слушала его, молча, сжав зубы. Поражаясь одновременно и человеческой жестокости одних людей, и доброте душевной другого человека. Видела, что он любит… Может, по-своему, неумело и неловко, но любит несчастную девушку.

— Многоплодная беременность у нее. Сама при таком раскладе вряд ли сможет родить.

Я не слышала, как он приблизился к нам в темноте. Смотрела на мужчину перед собой и думала, как же помочь ему. Только вдруг над ухом раздался злой холодный голос:

— Я же просил никуда без меня не уходить.

Испуганно повернулась к нему. Он продолжил:

— Что вы здесь делаете?

Я неуверенно посмотрела на старика — можно ли о девушке говорить Яру. Но он молчал, а в темноте по глазам не поймешь. Поэтому решила дать им возможность разобраться самим. Я тут, собственно говоря, не при чем. Повернулась, чтобы идти назад и, не встретив никакого сопротивления со стороны мужчин, спокойно пошла уже знакомым путем. Слышала, что они о чем-то говорят за моей спиной, но старалась не вслушиваться, да и с каждым шагом прочь от них, становилось слышно все меньше. Спешила, чтобы не догнал, чтобы не пришлось оставаться наедине, только уже во дворе того дома, где я удаляла зуб, это все-таки случилось. Схватил за руку и резко дернул:

— Ненормальная, совсем чувство самосохранения отсутствует? Куда поперлась? Просил же тебя, как человека!

Попыталась выдернуть свою руку, чувствуя, как закипает где-то внутри злость на этого самоуверенного мужлана.

— Почему, ну вот почему, ты считаешь, что можешь мной командовать? Я взрослый человек и сама буду решать, куда и когда мне идти! — снова дернула руку, но он захват не ослабил. — А ты, а ты… достал ты меня уже!