Глава 23
Шесть лет назад
— Какое будешь? Давай, не стесняйся!
Смотрю воровато по сторонам — вроде нет ни одной знакомой физиономии. Тихонько выдыхаю, но тут же вздрагиваю от тренькания колокольчика у входной двери кафе. Пронесло! Но если кто узнает?! До сих пор не верю, что я здесь с Маратом. Он меня вспомнил! Вспомнил!
— Шоколадное, с ванилью. Е-если есть.
— Твое любимое? Сейчас.
Обалдеть! Прижимаю к себе сумку с учебниками, словно Чача с Багряновым снова могут ее отобрать и начать издеваться. Но их тут нет. Здесь я с Маратом. Сам привел меня, я пыталась отказаться, пыхтела что-то, но он вряд ли слышал. Я и не была здесь раньше, хотя до школы тут рукой подать.
Небольшое такое кафе, несколько столов, пара диванов и витрина со сладким. Пирожные на любой вкус, тортики, бутерброды для любителей здорового образа жизни, еще мороженое на развес и еще запах кофе. Любовь и сладкое. Ну да! Скажи еще, Любовь на сладкое. Совсем голова кругом идет.
— Держи! — Ставит передо мной вазочку с двумя шариками: один белый, другой черный. А у самого большой стакан с кофе. — Ну как, в порядке? Я с Чачей поговорю, он придурок, но договориться можно.
— Не надо.
Слышу, как садится рядом, но мои глаза только мороженое и видят. Как такое вообще возможно? Марат со мной. Я столько раз наблюдала, как он сюда шел с Элиной и своими друзьями. Господи, а если кто увидит?! Такие сплетни пойдут!.. Бежать надо!
— Ты куда?
Вскакиваю так резко, что чуть стакан с его кофе не уронила. Озираюсь по сторонам — никого, совсем никого из школы, но ведь в любой момент… И официант так презрительно ухмыляется. Знает, что Марат сюда с Бойченко ходит…
— Люба? Я тебя обидел?
— Нет! — На нас оборачиваются, и я, прижав к груди сумку, уже готова дать деру.
— Ну тогда садись обратно. — В его голосе слышу раздражение. — Что ты все время бегаешь от меня?
— Я не бегаю!
— А после конкурса куда рванула? Ты зачем вообще туда пошла, если читать не стала?
— Ниночка сказала, что я должна… я не умею писать… все бы еще больше смеялись. Хорошо, что так… я просто торопилась, вот и ушла.
— Там такую чушь несли, но читали, — ухмыльнулся Марат. — Уши уже болели, но я не понимаю ничего в литературе. А я буду юристом… Садись давай.
Пальцы дрожат, разворачивая белый лист бумаги… Не верю, что все это время он был у Марата…
«Рассказ «Сто слов о настоящей любви»
Настоящая любовь — когда ты полюбил кого-то, а он не обязательно любит тебя. Даже, может быть, никогда не полюбит. Потому что этот кто-то и не должен любить меня.
Настоящая любовь — это когда ты любишь кого-то и не требуешь ничего взамен. Тебе достаточно того, что он живет, дышит, улыбается, ест вкусную еду, любим, здоров и счастлив.
Настоящая любовь — когда ты любишь кого-то, а не когда кто-то любит тебя. Она бескорыстна. Если ты любишь человека, нельзя отнимать у него право на счастье не с тобой.
И еще я точно знаю, что мою любовь невозможно убить. Потому что моя любовь и есть я сама.
Любовь Метелица, 9 «Б» класс»
Листок подрагивает в руках, я не знаю, что сказать. Улыбнуться? Пожав плечами, рассмеяться и сказать, что все это было давно, что я больше не та глупенькая девочка? Но ведь ничего не изменилось за эти шесть лет. Сейчас прочитала и понимаю, что слово в слово могу повторить. Любовь ничего не требует от любимого. Вот и моя никогда от тебя не требовала ничего. Просто жила и продолжает жить.
Хотя, что я знаю о настоящей любви? Я знаю безответную настоящую любовь, но не представляю, что бывает, если тебе вдруг ответят взаимностью. Я не знаю, как реагировать, если тот, кого ты любишь издали, ни на что не надеясь, вдруг начинает оказывать тебе знаки внимания. Я не знаю, как не разочаровать его. Я не знаю, не убивают ли настоящую любовь рутина, быт, взаимные ссоры. Дурочка, я начинаю рассуждать так, как будто мы пара. Ты, Люба, кажется, совсем потеряла голову. Ты даже не знаешь, что он хочет сказать!
— Это лучшее, что я прочитал в школе о любви. — Марат сидит рядом и смотрит прямо перед собой. От его слов сердце замирает. — Помню, ты убежала тогда, а я поднял листок и завис. Сколько тебе тогда было? Четырнадцать? Пятнадцать? Совсем ребенок. И столько всего в душе… Но кто знает больше о любви, чем сама Любовь, верно? — Он грустно улыбается. — Ты все время от меня бежишь, Люба. И даже не узнала, когда мы снова встретились.
— Нет!
— Что нет?
— Я узнала тебя сразу, Марат. Еще в аэропорту. Я никогда не забывала.
— Узнала? — Марат удивлен и совершенно этого не скрывает. — Надо же. А я был уверен, ты забыла все, ведь столько времени прошло.
Он деликатно замолкает и великодушно не напоминает мне о том, что я сделала. Да я бы сама с собой не поздоровалась, прошла бы мимо. Но тогда в школе мне казалось, что у меня просто не было другого выбора.
— Шесть лет, у меня был девятый класс, у тебя — выпускной. Я просто смутилась в аэропорту. — Чистая правда, до сих пор удивляюсь, как вообще впопад отвечала. — Я растерялась… как-то неловко, мы были не одни. Знаешь, напоминать о себе под взглядом Холодова… Я думала, ты и не помнишь, зачем напрягать человека и напоминать ему о старом знакомстве. …
— Забавно. — Марат откинулся назад, положив левую руку на спинку скамейки. Сначала я подумала, что случайно дотронулся, но через мгновение почувствовала нежное и очень осторожное касание моего плеча. Захотелось придвинуться к нему еще ближе, прикрыть глаза и окунуться в запах цитруса. — Я думал примерно так же и решил не смущать тебя.
В сквере есть еще две лавки, чуть поменьше, чем наша. И обе заняты влюбленными парочками — целуются, обнимаются, никого не стесняются. Хочу их беззаботность прямо сейчас.
Марат молчит, на чистом высоком лбу прорезалась морщинка. Я знаю, о чем он думает. Почему в один очень плохой день «совсем ребенок» тебя кинул и не сдержал обещания. А потом и вообще ушел в несознанку, перестав даже здороваться. В душе всколыхнулась горечь.
Взгляд падает на холодные ладони. Мороженое же в руках! Самое время заморозить горечь, чтобы не поднимала больше головы.
— Оборачиваюсь — и ты перед глазами, — продолжает рассказывать парень с самыми пронзительными черными глазами на всем свете. — Я даже не успел сообразить, что это ты именно, как ты снова исчезла.
— Знаешь, мне иногда кажется, что Ярослав это специально сделал — сбил меня с ног. Не понимаю только зачем.
— Забей на него. — Марат поморщился, словно Холодов — это не красивый харизматичный мужчина, которого обязательно заметишь везде, а надоедливая муха, которая все кружит рядом и никак не улетит.
— Ладно, бог с ним, с Холодовым. Он никуда не денется, а вот я…
— А потом посмотрел тебе в глаза и сразу узнал. Нельзя было не узнать. — Марат мягко улыбается, и от его улыбки у меня больно щемит сердце. — Светлый и грустный ребенок. Уже не ребенок — взрослая и очень красивая, — быстро поправился он. — Приятные изменения, верно?
Очень, потому что ты мне говоришь о них, но знал бы, чего они мне стоили!
— Я была очень рада, что ты тогда позвонил, — заставила я себя признаться. После того, что сказал Марат сейчас, мне уже не так страшно. Главное, что он помнит и не злится на меня. — И не только ради чемодана.
— Я тогда порвал с Элиной. Окончательно. Ее ведь тоже помнишь? Не забыла?
Забыть? Я ее никогда не забуду, Марат. Это такие, как Элина, могут забыть, скольких людей они ломают каждый день. Всех и не упомнишь, наверное. Кто я? Так, мешается что-то под ногами, можно и растоптать.
Я помню, с каким нескрываемым превосходством она со мной говорила. В один день рухнул весь мой крохотный мир.
— …и Марат никогда ни о чем не узнает. Поняла? Это в твоих интересах. Если он прочитает твой дневник, то станет презирать тебя. Поймет, наконец, что ты из себя представляешь. Ты хоть знаешь, как парни относятся к тем, кто их сталкерит?
— Я не… — Слезы, которые я с неимоверным трудом сдерживала, оказались сильнее меня. Теплая соленая влага полилась тонкими струйками по щекам.
— Что не? Тебе зачитать вслух? Нет, лучше это ты почитаешь — комменты под постом о твоих подвигах. А? Хочешь?
— Н-нет. — Я стою перед ней, глотая слезы, и молю бога, чтобы мое унижение больше никто не увидел. Особенно Марат, только не Марат! — Я сделаю, как ты хочешь.
— Будешь делом доказывать, Метла. Я понятно сказала? Повтори!
— Да. Понятно.
Тогда я успокаивала себя тем, что больно будет только мне. А он и не заметит моего исчезновения. Ведь у него есть Элина, вся такая идеальная и без постыдных тайн. Я ошиблась: Марат поначалу пытался понять, что случилось. Правда, очень скоро все изменилось — ему стало не до меня, вообще ни до кого.
— Конечно, я помню Элину. Незадолго до вашего выпускного с ней произошел несчастный случай. Она была в критическом состоянии.
И это еще больше привязало тебя к ней. Ведь ты был рядом с ней, когда она споткнулась и упала с обледенелой лестницы. Винил себя, что не предотвратил падения. Я помню, Марат, когда она выздоровела, школу потрясла новость, что вы поженитесь сразу после окончания.
— С ней давно все в порядке, но меня это больше не касается. Я хочу, чтобы ты просто знала.
Опускаю голову, чтобы спрятать довольную улыбку. Пусть Элина живет долго и счастливо, но где-то далеко от меня и Марата. Но сначала пусть вернет мне мой дневник!
— Я знаю.
Мой черный облезлый телефон показывает, что уже половина девятого. Нам пора идти, но не хочется, я слишком глубоко погрузилась в воспоминания, чтобы быстро вернуться в реальность. Однако Марат не двигается, ждет чего-то.
— Ты не скажешь мне, почему тогда разом оборвала все? Люба, что произошло? Я тебя обидел чем-то?
Все-таки спросил!
— А это важно тебе?
Мне много чего есть тебе рассказать, Марат. Боюсь, что не только про Элину и «Сплетницу», но и про себя. Но пока я не получу дневник обратно и не буду уверена, что самые мои родные люди ничего не узнают и не пострадают, — я не скажу.
Он молчит, а потом беззаботно и широко улыбается.
— Уже нет. Это было давно, зачем ворошить прошлое? Главный вывод я сделал.
— Какой? — вопрос срывается с моих губ.
Он встает с лавки и оборачивается ко мне.
— Больше не убежишь. Я тебя не отпущу.
И будто в подтверждение своих слов протягивает мне руку. Судорожно сглатываю комок в горле и протягиваю ему ладонь.
— Вот так лучше. А теперь пойдем слушать джаз.