Глава 26

«Совпадение, Метелица, просто совпадение», — талдычу себе, надеясь унять неприятное ощущение, что эти две стервы явились в летнюю школу по мою душу. Да мало ли, что они тут делают, не надо считать, что всем есть до тебя дело, Люба! Может, Зарецкая и Плаксина тоже на «магу» хотят, или еще есть какие-то причины — например, этот симпатичный аспирант, на которого поглядывают две девушки, сидящие перед нами.

Да и откуда Янка могла узнать, что я здесь? Непрошеный голос внутри услужливо объясняет: Максимова легко могла «слить», они же общаются, да и ты сама не делала тайны из своих планов.

В перерыве наталкиваюсь на высокомерный взгляд Жанны. Она не идет, она плывет по аудитории, задрав вверх нос. Ну да, весь мир должен тут же распластаться перед ней и замереть в восхищении. Вот это самомнение! Его ничем, наверное, не прошибешь. Хотя это больше не мое дело. Она меня не задирает, и я ее трогать не буду.

Пока все хорошо идет, похоже, я и правда себе напридумывала лишнее. Все мирно и доброжелательно, группа у нас очень разношерстная, Инка права. Хотя в основном наши ровесники, но кто откуда — даже два искусствоведа из Волгограда обнаружились. Один минус: Зарецкая вызвалась быть кем-то вроде старосты, никто не был против — кому охота заниматься организационными хлопотами? Да никому, кроме Зарецкой. Она, как и Жанна, лишь криво усмехнулась, услышав мой голос, когда мы все знакомились.

Время пролетело неожиданно быстро. Наверное, потому что всё, ну или почти всё оказалось для меня непривычным — новый вуз, совсем другая атмосфера, преподы… Или же я просто соскучилась по новым знаниям.

— Ну как тебе? — задает вопрос Инна, едва лекция закончилась. — Более живо и не так нудно, как на парах, верно? Здесь больше свободы и как бы на равных с ними. Так ведь?

Я уже открыла рот, чтобы сказать «Да, это было круто», но меня опередили. Громко так, на всю немаленькую аудиторию.

— Да ладно, Ян. Ты же не тупая, чтобы вести дневник! Как там было… не помнишь?

Я похолодела. Мимо, не обращая на меня внимания, из аудитории выходили люди, Инна уже почти дошла до двери и недоуменно обернулась, не заметив меня рядом.

— Эй, Метла! — Жанна добилась своего. Теперь на нее смотрели все — человек пятнадцать, кто еще не успел выйти. — То есть Метелица. Не помнишь, как в «Сплетнице» было? Ну в школе… лет пять или шесть назад про одну дурочку, которая перед старшеклассником сама стелилась, а он ее лесом слал? Должна же помнить!

Она знает! Все знает! Элина обещала молчать, но глупо, конечно, глупо, что я ей поверила.

— Понятия не имею, о чем ты. — Губы чуть подрагивают, но я заставляю себя улыбнуться. — Я со школой давно простилась. А ты нет?

Жанна молчит, чуть прищурившись, меня эта тишина напрягает.

По твою душу они сюда пришли, Метелица, по твою!

— Да, эволюция не всех идиоток метлой вымела, а зря. — Инна чиркнула недовольным взглядом по Плаксиной и потянула меня к себе за рукав. — Люб, пошли уже.

Последнее, что замечаю, — напряженный взгляд Зарецкой. Яна тоже в курсе?

— Ты знаешь этих куриц? И что за метла? — Инна аккуратно разделяет пальцами свои рыжие кудри и кивает на Жанну с Яной, которые как раз садятся в такси.

— Долгая история… в общем, забей лучше.

Рассказывать, на что именно намекала подружка Бойченко, я определенно не собиралась. Но настроение мне похоронили капитально. Они на этом не остановятся. Янка, Янка, а ведь мы с тобой за одной партой сидели. Ты же сама стебала «маникюрный набор». Она так прозвала Жанну, Ксению и Элину. Они ходили с какими-то сумасшедшими ногтями в школе, даже перья наклеивали. А теперь…

— Слушай, а пошли в «Smuzi & Шаурму»!

— Куда? — не сразу поняла я.

— Ну ты точно только приехала! «Smuzi & Шаурма» — самое тусовочное место этим летом. Они только в мае открылись, но к ним не пробиться. Парень с девчонкой, на пару лет всего нас старше, открыли — выиграли какой-то грант на развитие бизнеса или еще что, да и неважно. Но там такие снеки…

Журавлева закатила глаза и начала качаться, как зомби. Я не выдержала и расхохоталась.

— Не, не слышала, но если это топовое место, то там очередь километра на два.

— Запомни слово из трех букв, Люб. Оно открывает все двери.

Инка быстрым шагом спускается по лестнице и поднимает руку, ловя такси.

— И какое же это слово? — Похоже, мы и правда едем в кафе с таким чудным названием.

— Кир, — лаконично отвечает приятельница в тот момент, когда перед нами останавливается желтое такси.

— Он, что, работает в кафе?

Мне просто любопытно, к тому же мысли об этом рыжем дуэте забивают воспоминание о другой, не такой приятной парочке.

— Кир? В кафе? — Инка посмотрела так, что я сразу поняла: глупость сморозила. Представляю себе почти двухметрового рыжего амбала со скорпионом на шее в белом фартуке официанта, почтительно склонившегося… Да, я погорячилась.

— Понятно!

— Последнее его место работы, которое я знаю, это… — Тут Инна покосилась на водителя. — Короче, продукцию поставлял в магазины.

— Какую?

— Лучше тебе не знать, но магазины были особенные, для взрослых.

«Smuzi & Шаурма» совершенно точно поймали свой хайп — у кафе, спрятанного в обычном сером жилом доме на первом этаже, тусовалось человек двадцать. Сюда случайно не забредешь, это место определенно надо знать. Ладно, посмотрим, что это за ноу-хау!

Свободных мест внутри почти нет, но это и неважно. Практически сразу я замечаю одиноко сидящего за столом брата-близнеца Инки.

— Пошли, он, поди, заскучал! Только сразу скажу, чтобы тебя не клеил.

— Да, похоже, и не придется. Смотри!

— Что за дела? — Инна в не меньшем шоке, чем я. Хотя, что я? Я уже смирилась, что Жанна с Янкой теперь всюду будут за мной следовать.

Уйми свою паранойю, Метелица.

— И почему парни такие кретины? — Журавлева выдыхает, качает головой, но все равно продолжает идти четко к столику брата. Хотя за ним уже не осталось свободных мест.

— Они только сейчас познакомились? Не похоже…

Жанна нас не видит, она вообще никого не видит, кроме Кирилла, так откровенно впилась в его губы, что даже неловко смотреть.

— Это ни о чем не говорит. Курицам придется идти пастись в другом курятнике.

Последнюю фразу произносит громко, даже не удосужившись понизить тон, а ведь мы уже подошли.

— Любовь? — Кир оторвался от Плаксиной и теперь смотрел на меня. — Сама пришла ко мне? Ну молодец.

Жанну перекосило от его слов, но пока она молчала. Точно ненадолго. Янка в шоке смотрит то на меня, то на Инку. В глазах мелькает понимание, и она пытается улыбнуться Журавлевой.

— Мы так и будем стоять? — Инна смотрит только на брата, на куриц (как мне нравится!) никакого внимания.

— Сейчас организую.

И точно, через пару минут он уже тащит два стула. Столик небольшой, мы впятером за ним едва помещаемся, но уходить пока никто не собирается.

— Кстати, хотел спросить. Люб, тебе понравился джаз?

На меня уставились три пары любопытных глаз. От неловкости меня спас официант, который принес меню.

А здесь и правда есть на что посмотреть! И как я могла пройти мимо такого места?

— Мне что-нибудь из вашей грузинской кухни. Где отдельное меню?

Наверное, на нервах, но тон Плаксиной мне сейчас жутко напомнил Элину. Она именно так и говорила, когда Марата не было рядом.

— Сейчас, минута.

Цены демократичные, фотки красивые, состав блюд и названия усложняют и без того непростой выбор. Однако все остальные заказ делают быстро. Я все еще копаюсь. Интересно же! Так увлеклась, что опомнилась, лишь когда почувствовала запах настоящего харчо — точно грузин на кухне есть. Наверняка курицы в курсе.

— Это чо? — презрительно говорит Жанна, глядя на официанта, как солдат на вошь.

— Харчо, — робко и вежливо говорит парень.

— Чо-чо, харчо! Ты мне тут не рифмуй. Поэт выискался.

Жанна не на шутку распаляется, вскакивает места и начинает орать на официанта, бурно размахивая руками. Инка смотрит во все глаза, а я не удивляюсь. Плаксина всегда занимала первое место по хамству в школе. Но с ней никто не связывался, даже учителя. Себе дороже.

— Ты не видишь, что суп отвратительно пахнет? Ты не видишь, что у него неправильный цвет?

— Жанна, умолкни! — неожиданно жестким тоном говорит рыжий. Не думала, что он так умеет.

Но поздно.

Официант краснеет, не успевает ответить, как распоясавшиеся руки Жанны случайно выбивают поднос. Часть супа достается фартуку официанта, но и Жаннина юбка не осталась голодной. Теперь она с запахом и вкусом настоящего харчо. И цвет очень даже правильный.

Взвизгнув от неожиданности, Плаксина начинает орать так, что окна кафе дрожат, а ее рык наверняка слышен на нескольких соседних улицах. Мир в ужасе замер.

— Я вас всех урою! Этот суп отольется тебе горючими слезами! — говорит громко и очень зло, но очень спокойно. И от этого спокойствия мурашки по коже. — Тебя уволят в два счета и не возьмут даже посудомойкой в самую вонючую забегаловку! Я закрою нафиг эту помойку. Мой папа — прокурор. Он сделает так, что вы тут захлебнетесь смузи и подавитесь шаурмой. Валим из этой клоаки, Янка. Нам нечего делать в отстойной столовке с тупорылым персоналом.

К нам спешат двое — парень и девушка в униформе кафе, но Жанна уже хватает со стула сумку и… мой телефон, который лежал рядом с ее на столе. Остановить этот ураган не успеваю, так как в руках Плаксиной громко начинает петь Наргиз: «Ты моя нежность, ты моё небо…»

Густо накрашенные глаза брюнетки округляются от удивления. И я знаю, что именно она видит на экране. «Марат Бухтияров».

— Шикарная песня, — одобрительно говорит Инка. — Для особенного абонента, верно? — Она выразительно смотрит на своего брата, а потом переводит взгляд на притихшую Плаксину. — Мобильник чужой гони обратно и уже выметайся.