Глава 67

Марат

— Мне нужно остыть, Люба. И серьезно подумать. Как и тебе, — выдыхаю, чтобы не сорваться окончательно. — Я сам тебе позвоню. На следующей неделе. И тогда уже поговорим. И не по телефону.

Нажимаю на «отбой», чтобы не было соблазна наговорить лишнего.

Люба, вот тебе и моя нежная девочка… ну хоть отпираться и врать не стала. «Любовь на сладкое», значит. Похоже, я ошибся, тебя моя защита совсем не нужна, ты прекрасно со всем справишься и без моей помощи. А может, и вообще без меня.

Олух! Какой же ты влюбленный идиот! Снова!

— Марат? Вот ты где! Зайди к шефу. Он тебя искал.

Молча киваю и поднимаюсь на этаж выше. Это хорошо, очень хорошо. Убираю мобильный в карман, подальше, чтобы не было желания снова ей набрать. А то и вообще, бросив все, сорваться к ней. В глаза ей посмотреть, понять, что, черт возьми, происходит!

Разнос шефа за косяки в акционерном соглашении воспринимаю молча и почти с благодарностью. Его мат перекрывает, наконец, дурные мысли в голове и заставляет сосредоточиться на работе.

Косяки, кстати, не мои, но, да, я обещал посмотреть это соглашение. Не вопрос, сейчас все исправлю. Лично каждую букву перепроверю. Дудкин, чихавший все утро как заведенный и потому отправленный домой лечиться, оставил еще правки в свои два договора. После шести прилетела обиженная дочка крупных клиентов, которую штрафанули за неправильную парковку. Не мой профиль, но вежливо ее выслушиваю и предельно мягко объясняю, что оспорить штраф не получится. Да, да, конечно, я понимаю, вы знак не видели, но тысяча рублей для вас не такая уж большая сумма. Наши услуги стоят намного дороже. Ах, дело не в деньгах…

Из офиса ухожу в начале одиннадцатого. В принципе, можно было бы еще посидеть, торопиться мне сегодня некуда.

Люба… Моя маленькая Метелица. Не такая уж ты и маленькая, как выяснилось. Вот же язва, а?! Но талантливая. Моя.

Дома повсюду ее вещи, раньше никогда не замечал, а сейчас все вокруг просто кричит о ней. Ее расческа, которую она оставила утром в ванной, зарядка от планшета, который она постоянно таскает с собой, возле кровати спотыкаюсь о ее тапки…

Падаю на покрывало, которое… пахнет ее духами.

Что за черт?!

Когда раздается трель мобильного, первая мысль возникает, что она.

Нет!

— Привет, мам. — Сам поражаюсь, до чего у меня бесцветный голос. — Как дела?

— У меня? Отлично, Марат. Завтра последние приготовления перед фестивалем мяса. Будем кормить горожан стейками из мраморной говядины. Я мимо твоего дома скоро буду проезжать. Не помешаю, если заеду?

— Мам… Ну ты о чем? Я жду.

Через десять минут на кухне уже варится кофе, а мама с воодушевлением рассказывает об их совместной акции с Жаровым. Согласно киваю, хотя пока Скалкина утром не позвонила, и думать про нее забыл. Да я о многом забыл.

— Кстати, завтра вечером приезжай в «Али», будут последние приготовления. Заодно продегустируем, чем людей кормить будем. И Любу обязательно привози. Кстати, где она?

— У себя дома. Наверное. — Чуть прикрываю глаза и тут же вспоминаю их съемную квартиру, как Дудкин ей сорвал кран в ванной, как ночью остались вдвоем.

— Что-то случилось? Ты так грустно вздыхаешь.

— Мам! Как часто ты проезжаешь мимо моего дома в такое время? А? Мы поссорились, мне нужна пара-тройка дней, чтобы все обдумать.

— Понимаю. Что натворил-то?

— Я?

— Вряд ли Люба. Она так выросла за эти годы, но осталась такой же нежной и чудесной девочкой, какой была в школе.

— Люба изменилась, мам. Не говори о том, чего не знаешь.

— А ты знаешь?

— Я думал, что знал ее, но я ошибся.

— Мы никого до конца не знаем, самих себя в том числе. Так что произошло?

— Она скрывала от меня… кое-какую свою деятельность. — Я не готов рассказывать маме, да и кому-либо другому про блог. По крайней мере, до тех пор, пока мы не поговорим с Любой. — Я сам чудом выяснил, без нее. И мне никогда не нравилась эта… деятельность. Спасибо за кофе, мам.

— Деятельность? Ты про «Любовь на сладкое»? Прекрасный блог, я всегда говорила. Надеюсь, ты…

— Что? — перебиваю мать, и она замолкает. — Откуда? Мам? Как ты узнала?

Ушам своим не верю, смотрю на родительницу и вижу, как она снисходительно улыбается.

— Да это первое, о чем я подумала, когда вы чемоданами поменялись. Наверху у нее гид лежал ресторанный, весь в стикерах. Я полистала машинально, а потом чувствую — смущает что-то. Перепроверила — и точно: все отмеченные рестораны из «сладкого» блога. Правда, потом посмеялась своим глупым мыслям.

Замолчала, уселась в кресло и медленно пьет свой кофе. А я перевариваю.

— А потом, значит, проверила свою догадку?

— Да ты ее мне только что подтвердил! — Радостно улыбается. — Регионы совпадали, например, Новосибирск и Томск загадочным образом исчезли, когда Люба переехала сюда. Зато про наших — сразу три поста.

— Особенно последний.

— Папа счастлив. Он, правда, не знает пока, что это Люба. Я как прочитала… не поняла только про тыквенное варенье, у нас же его никогда не было в меню. Ты ее хотя бы поблагодарил за помощь?

— Немного. Я для нее в «Али» заказывал это варенье, будь оно неладно! Так и догадался.

— Марат! — непривычно громкий возглас матери. Большая редкость, кстати. — Ты, похоже, совершенно не понимаешь, в кого ты влюбился, вот и бесишься сейчас. Вижу же, что вот-вот взорвешься. И взгляд голодный. Ты хоть ел что-то?

— Так в кого я влюбился? — невольно спрашиваю, отмечая про себя, что реально жду ответа. Хотя давно наложил табу на обсуждение с родителями своей личной жизни. — Так в кого, мам?

— Люба — сильная девушка, намного сильнее, чем кажется. Она со стержнем, которого… в общем, не у всех девушек он есть. Она так себя выражает, понимаешь?

— А ты понимаешь, что тот же Харитонов многое даст, чтобы узнать, кто его «Лилию» расчленил в блоге? Сама рассказывала, что он в 90-х бойцов держал. И сколько таких Харитоновых?! Она даже не с огнем играется.

— Мы никому не скажем ведь, что это она. И надо быть совсем отмороженным, чтобы мстить за пост в Интернете. Так за нее переживаешь? Правильно.

— Даже не сказала мне! Должна была сказать! Мы вместе, пусть недолго, но понимает же…

— Да ничего она не должна, Марат. И не врала тебе. Ты слишком категоричен, сынок, — мягко добавила мама. — Если ты хотя бы при ней половину говорил про блог того, что дома… Ну вспомни себя маленьким — к кому ты шел и рассказывал о своих бедах?

— К тебе, конечно. — Улыбаюсь воспоминаниям, хотя не очень понимаю, какое отношение они имеют к нашему разговору сейчас. — Я всегда шел к тебе.

— Потому что я не ругала тебя, Марат, даже когда ты ошибался. Не требовала, чтобы ты делал только так, как я хочу. Ты не боялся, что я могу тебя не понять. Поэтому ты доверял мне. Надеюсь, и сейчас доверяешь. А вот папа твой… ну мы не о нем сейчас. Она очень чуткая и нежная девочка, ей нужна поддержка и принятие ее. Ну выражает она себя так! Она талантлива, пусть этого и не осознает. И что? Может, если бы ты не ругался на этот блог, она бы тебе рассказала. Она любит тебя, очень сильно любит. И ты ее тоже любишь, я же вижу. Но, если ты будешь так реагировать непримиримо, она будет и дальше скрывать от тебя саму себя. Пойми, Люба не перестанет писать или делать что-то другое, что тебе не нравится, просто будет это делать тайком, чтобы ты не знал. А это и есть начало конца.

Она замолчала, отвернулась и взяла в руки свою сумочку.

— Уходишь?

— Да, пожалуй. Дальше уж ты сам. Договорились?

— Конечно. Спасибо, ма. Не знал, что ты так любишь Любу.

— Я тебя люблю, Марат.

Не знаю, сколько бы я еще просидел, переваривая ее слова. Я всегда видел в этом блоге лишь желание задеть, обратить на себя внимание, заработать на славе. Люба не такая, совсем не такая.

Звонок по домофону заставляет все-таки встать с кресла. Слышу голос охранника.

— Марат Тимурович, добрый вечер! Не спите еще?

— Нет еще. — И вряд ли спать буду хорошо.

— К вам гостья. Говорит, подруга ваша. Зовут Элина Бойченко. Пропустить наверх?