Глава 71

Марат

— Но обидел меня ты! — В ее голосе слышны обида и боль. — Мне безразлично, кто что пишет в комментариях или в директе. Ты мне важен, а не они. И не от них меня защищай, а от своего непонимания! Ясно? Я вернусь через пару дней, наверное в понедельник рано утром. Тогда и поговорим. Если захочешь.

Она не оставляет мне шанса вставить хотя бы слово, а потом и вовсе отключается. Что за хрень происходит?! «Защити от своего непонимания»? И поэтому ты свалила в ночь с одним ублюдком, который только и мечтает, чтобы с тобой переспать?!

— Смотри, Ромео, не убейся о лобовое стекло. И мобильный положи куда-нибудь! — Холодов, развалившись в водительском кресле, лениво держит одной рукой руль. — Хреново, да, когда твою женщину увозит какое-то недоразумение, а ты как олень несешься за ними, не разбирая дороги и обламывая себе рога по пути?

— У тебя сегодня лучший день в жизни, Ярик? — Чуть прикрываю глаза, чтобы успокоиться.

— Определенно запоминающийся. Где они?

— Уже подъезжают к Волгограду.

— Н-да… нам еще пилить и пилить. Может, расскажешь, из-за чего сыр-бор? Развлеки уж своего водилу.

— Сам себя развлекай, дятел!

В голове, не переставая, крутятся полные разочарования слова Любы. Ты ее подвел, дурак, не поддержал, не сказал, какая она храбрая, что пишет нелицеприятную правду, не поблагодарил ее, что она бросилась спасать репутацию «Али». Да какая, к чертям разница, чем она вообще занимается, если это делает ее счастливой? Блог ее радует, а не ты! Ну не сказала, да. Значит, пока не заслужил. Мама так и сказала, только вежливо.

— И все же, — не унимается Холодов. — Неужели она узнала о тебе что-то неприличное? Ты же стерильно чистый, Бухтияров, нудный и скучный. Тебя даже твоя бешеная Барби не испортила как следует. Неужели из-за Барби?

— Элька ни при чем, — нехотя объясняю, потому что Холодов сейчас вцепится, как бульдог. А нам еще четыре часа мариноваться вместе. — У всех свои тайны, вот и все.

— У Любови оказались тайны? — Ярик от удивления нажал на тормоз, и нас ощутимо тряхнуло. — Она же…

Тут он споткнулся о собственный длинный язык и замолчал. Жаль, что ненадолго.

— У меня была безумная идея, — продолжил Холодов. — Тамара обозвала меня извращенцем и запретила плохо думать о невинной хозяйке гулящего чемодана. И я, дурак, послушался…

Он не со мной разговаривает, бормочет себе под нос, а потом со всей дури бьет ладонью по рулю.

— Я идиот!

— Наконец-то. Не можешь еще раз повторить? Я запишу на диктофон. Буду потом слушать, когда в Москву свалишь.

— Люба ведет блог про «Сладкое»? — совершенно обычным голосом, без намека на ерничество спросил Холодов.

— Как? — Теперь я чувствую себя идиотом. Мама с Яриком вот догадались, я один влюбленным слепым кротом ходил! — Как ты понял?

— Значит, она все-таки! Чертовка! Я еще в аэропорту понял, она тебе не ровня, Бухтияров! Есть в ней задор и здоровый стеб. Вот это да!

Холодов заржал, как полоумный, от избытка эмоций и еще пару раз ударил по рулю.

— В чем она прокололась, Яр?

Тот посмотрел на меня серьезно и без привычной издевки пояснил:

— Если боишься, что ее раскроют, то не бойся. Тут надо быть наблюдательным мизантропом. Как я. А я один такой. Серьезно. Просто психовала часто. Когда ты грозился уши блогерше оторвать. Краснела, вела себя так, будто хочет в чем-то признаться, но боится. Ты б ее глаза видел, когда истерил на блог. Ничего, приедем, я лично буду снимать видос, как ты там ее за уши дерешь. Или за что другое. Ладно, я пошутил! Ты на нее наехал за блог?

— Ты бы промолчал? Вспомни, как ты Скалкину гонял.

— Ей было полезно, чтобы в себя пришла. А то в бессознанке кормила эту малолетнюю шваль и себя не знала. А Любе твои наезды только во вред, Марат. — Холодова понесло, не остановить. — Она — язва, естественный тролль, которому не дали проявить себя, видимо. Вот она и нашла, где ей пар выпускать. Могла бы над тобой издеваться, придурок. А она на метле летает в строго отведенном месте. Радуйся, кретин.

— Яр, — говорю как можно спокойнее, — твои советы — последнее, что мне нужно.

— Потому что ты кретин, Бухтияров. Тебе с ней повезло, ей c тобой — нет.

— То же самое и про тебя со Скалкиной.

— Не спорю. Но мне повезло больше. Я никогда не отказывал своей женщине в праве быть самой собой.

— Ты ставил на ней свои психологические опыты! Поэтому она и свалила со мной в Москву!

— Она свалила, потому что обиделась из-за бреда двух дурных баб! Ладно, перерыв. Надо отлить.

Резко перестраивается вправо и съезжает на обочину.

— Серьезно? Здесь? — Киваю на кромешную тьму справа — никаких фонарей уже нет. даже не понятно, что за окном: то ли пролесок, то ли овраг. — Не продержишься хотя бы до заправки? Они здесь как грибы возле дороги.

Холодов чертыхается, но возвращается обратно на трассу. Молча проезжаем еще километров пятнадцать, когда я получаю СМС от Оксаны. «Привет! Люба уже дома и спит. Решила, тебе это важно».

Еще как важно!

«Спасибо. А Журавлев?»

«Свалил в ночь».

«Отлично».

«Ну пока!»

— Хорошие новости? — Никогда нельзя надеяться, что Холодов замолкнет надолго.

— Отличные. Заправка впереди. — Показываю ему на знак. — Облегчись.

— Хлев какой-то. — Холодов брезгливо поморщился, но все-таки вылез из тачки. — Я сейчас. А ты? Ехать еще долго.

— Потерплю.

Заправка доверия не внушала, но Ярик чуть ли не бегом направился к магазину, внутри которого должен быть туалет.

Я их сначала услышал, а увидел, когда они с грохочущей из открытых окон музыкой подъехали почти вплотную к магазину, наплевав на знаки, запрещающие парковку. Две тонированные старые «девятки» и один убитый «мерс».

Насчитал шестерых крепко сбитых невысоких парней и четырех девчонок. Может, и больше, освещение не сказать чтобы качественное.

Четверо зашли в магазин, двое остались на улице… Ладно, не мое дело. Мое дело — дождаться Ярика. Заснул, что ли, в сортире?

Он выходит не один, с тремя парнями, о чем-то споря. Недолго. Совсем недолго.

Тот, что ближе всего стоял к Холодову, внезапно выбросил кулак вперед. Недостаточно быстро — Ярик увернулся. Второй оказался точнее, но за это тут же поцеловал асфальт.

Выскакиваю из тачки, не забыв выдернуть ключи. Девчонки визжат, а Холодов уже махается один со всеми.

Уже не один…

— И правда, запоминающийся день. — Ярик вытирает кровь с разбитой губы, но она все равно продолжает течь. — Даже два дня. Уже полночь?

— Полпервого. — Стараюсь держать голову прямо, чтобы не долбануться о дверь полуразбитой полицейской «газели», на которой нас всех везут в отделение. — День только начинается. И теперь непонятно, когда доберусь до Волгограда.

— Ну с такой рожей тебе только в обезьянник, не надо пугать Любовь, — оскалился Холодов. — Кстати, спасибо.

Замолчал. Я тоже молчу. Собственно, мог и не говорить. Парни, хоть и крепкие на вид, дрались так себе, скорее, перед девками покрасоваться. Кроме одного хмурого бритого мужика лет тридцати пяти, который никак не мог успокоиться. Лез на Ярика, хотя тот его пару раз опрокидывал.

— Не за что. — Киваю. Смотрю в пол, а вижу лезвие ножа, которое чудом успел выбить из руки бритого. Ярик его тогда не заметил.

— Ты уже насчитал, сколько они статей нарушили при задержании? — негромко спрашивает Холодов. — Мобильники, сволочи, отобрали. Это же незаконно.

— Незаконно, — соглашаюсь. — Документы, ключи от машины. Слушай, она до утра не достоит на этой заправке.

— Васе это не понравится, — задумчиво протянул Ярик. — Тачка-то его. Беру, когда в город приезжаю.

— Васе? Твоему дяде?

— Ага! — Холодов улыбнулся. — Жаль, не увижу морды ментов, когда они тачку пробьют.

Василия Федоровича Холодова, родного дядю Ярика, знали если не все в нашем городе, то очень многие. Он возглавлял службу безопасности старшего Леднева, отца Никиты, и мало кто хотел переходить ему дорогу. Я, по крайней мере, лично никого такого не знал. Ярик, судя по его довольной улыбке, тоже.

«Газель» остановилась у невзрачного одноэтажного серого здания. Местность незнакомая, понятия не имею, куда нас привезли. Но в голове уже готов план, главное, чтобы Холодов больше не нарывался.

— Вась? — Удивленный возглас Ярослава заставляет обернуться. — Уже? Ну ты быстро в этот раз.

— В последний раз, Славка. В последний, — говорит невысокий мужик, мимо которого я только что прошел, не обратив внимания. А зря. — Садись в машину, придурок, если не хочешь здесь заночевать.

— Я, вообще, не один. И нас обчистили, как лохов на ярмарке…

— В какой Волгоград с такими харями?! Вы на себя в зеркало смотрели? — Василий Холодов, похоже, не собирается возвращать племяннику ключи от машины. — Вам в медпункт надо.

— Мы треть дороги уже проехали, Вась. Ты все же почему так быстро здесь оказался, а?

— Не твое дело. Лезьте в джип и по домам. Тамару хоть пожалей. Волнуется, поди!

— Она сама меня отпустила. Вась, ему надо. Правда.

Холодов, который последний год открыто меня ненавидит, просит дать мне машину?!

— А тебе чего там надо?

— Мне? Мне тоже надо.

Молчу на его «надо», потому что знаю Ярика. Если он не поедет, то и мне не даст. Еще три — три с половиной часа с Холодовым я потерплю. Но он прав, сейчас как никогда она нужна рядом. К черту все — просто обнять ее.

— Идиоты! — Пожимает плечами старший Холодов. — Езжайте. Но с моими ребятками.