Эпилог
Четыре года спустя
— Это шутка?! Метелица! Да кто такую рассадку гостей делал? — Инна Журавлева пылает праведным огнем, а голос ее вот-вот в крик сорвется.
— Что случилось? — спрашиваю, хотя догадываюсь, чем она так возмущена.
— Ярослав с Тамарой, твоя мама, твой папа с женой и мой «король туалетов» за одним столом?! Да они же все поубивают друг друга! Холодов яду подсыплет твоей мачехе, но она его еще раньше отравит. Твоя мама… хотя, нет, не успеет. Альберт случайно уронит потолок на их стол — и хана всем!
Я рассмеялась. Конечно, не так я вижу собственную свадьбу, но реакция подруги не может не вызвать улыбку.
— Обиделась, что тебя нет за столом? Ты бы не хотела такое пропустить, верно? Если бы все они и правда уселись вместе? Или из-за того, что Альберт будет без тебя?
Инна глубоко выдохнула и, опустившись в мягкое кресло, стала очень внимательно рассматривать узоры на ковре дорогого гостиничного номера. Сюда мы с ней заехали вчера вечером, чтобы хорошенько отдохнуть и подготовиться к тому, что произойдет уже завтра.
— Альберт будет один на вашей свадьбе, я знаю. И я тоже, — наконец, выдохнула она. — Я не хочу видеть его с другой, и он это знает. Даже если она у него есть. Он не сделает мне больно, никогда не делал.
Тактично помалкиваю, хотя мне есть что сказать. Они были самой экстравагантной парой, что я знала. Даже Полянских переплюнули. Но потом что-то случилось. Инна даже мне ничего не сказала, а Дудкин без объяснений просто взял и уехал обратно в Волгоград. Но ненадолго, через пару месяцев сиганул в Москву, затем в Питер, а когда прислал фотку с Камчатки, мы с Маратом уже не удивились. Но завтра он будет с нами.
— Альберт вчера прилетел, правда без чемодана. Там что-то напутали в аэропорту и отправили в Архангельск его вещи. В общем, они с Маратом разбираются, но наверняка уже купили ему костюм на свадьбу. Это чудо в шортах прилетело.
— Все как всегда. — Чуть успокоившаяся Инка кивнула. — Так это правда? Люб, это жесточайший троллинг!
Она помахала перед моим носом планом рассадки гостей и добавила:
— Нет, серьезно!
— Ну конечно, несерьезно. Инн, мы с Маратом просто дурью маялись, прикалывались, когда однажды устали уже думать, как бы всех так рассадить, чтобы все довольны были. Рассадка совсем другая. Ал приехал без пары, ты тоже одна, я могу поменять и посадить вас вместе. Если хочешь.
— Не-а, не надо! — Инка решительно махнула своей рыжей гривой. — Что прошло, то прошло.
— Ну, раз прошло…
Больше к этой теме не возвращались, хотя Инка стала более задумчивой, пару раз даже отвечала мне невпопад.
Инна сейчас работает вместе с Маратом в «Гольдштейне», правда, в разных отделах, занимается семейным правом. Говорит, что замуж никогда не выйдет. Потому что ни один нормальный мужчина не подпишет составленный ею брачный контракт. А идиота ей не надо. Я помалкиваю. У Журавлевой, как всегда, ворох поклонников, уверена, что многие готовы повести ее в загс, но Инка сейчас одна. Строит карьеру. У нее все уже распланировано лет на шесть лет вперед, и она точно знает, с каким багажом встретит свой тридцатник.
А вот я…
— Какое же классное платье! Необычное. — Почти всегда решительная Журавлева робко касается тонкого кружева, словно боится испачкать. — Я была уверена, что это Мадина. Или Оксана тебе его нашла. Все, что мы с тобой выбирали, просто штамповка бессмысленная.
— Хорошо, что мама тебя не слышит. Она бы обиделась. Знаешь, я сама… сама удивилась. Она так мою свадьбу восприняла…
— Еще бы! Столько времени. Вы четыре года вместе! Я думала, вы сразу поженитесь. Ну еще когда мы учились. Тебе все девчонки в группе завидовали, когда он тебя после пар встречал. А если бы они еще видели этот люкс! Слушай, а может, в «Инсту» пару фоток все-таки выложить?
Один из предсвадебных подарков моего жениха. Номер и правда шикарный. Мы с Инной не так много времени проводим вместе — она вся в работе, постоянные командировки, я тоже без дела не сижу. Занимаюсь защитой прав потребителей в нашем городском управлении и веду свой блог. Да, мой «сладкий» опыт пригодился сейчас — рассказываю людям об их правах, подробно разбираю сложные случаи, в которых может оказаться любой человек. Марат, правда, говорит, что я слишком часто подмешиваю сарказм в свои тексты и что юрист должен быть непредвзятым. Но читает почему-то с удовольствием.
Марат. Моя любовь. Единственная любовь моей жизни.
Говорят, что любовь живет всего три года, а потом наступает что-то другое — привычка, дружба, благодарность, партнерство. Много чего приходит на смену любви. Вранье! Я и мои десять лет это точно знают.
Десять лет. Любовь не уходит от нас, если она сильная и мы ее бережем. Любовь меняется, она не становится другой, любовь — это всегда любовь. Просто со временем она раскрывает свои тайны, как огромная вселенная, она поначалу скрыта от твоего взгляда, ты видишь лишь маленькую ее часть, но она сразу поглощает тебя целиком, и ты полагаешь, что это все и есть. Я так думала, ощущала себя, когда мне было пятнадцать, тогда казалось, я познала всю любовь до самого конца. Я не знала, что любовь бесконечна, она не знает границ ни в пространстве, ни во времени. Ее невозможно измерить, пощупать. Но в чем я точно была права в свои пятнадцать и что точно не изменилось, так это то, что моя любовь и есть я. Просто я сама меняюсь, расту вместе со своей любовью. С нашей любовью.
— О чем задумалась? — Инка уже валяется на огромной белоснежной кровати с телефоном в руке. — Как же мне нравятся эти цветы в напольных вазах. Здесь столько романтики, Люба… Давай ты каждый год будешь выходить замуж за Марата, и мы будем вдвоем тусить в этом люксе? Но брачная ночь не здесь ведь будет, так?
— Не здесь. Это сюрприз Марата, я сама еще не знаю. Он обещал, что мне понравится.
Инка так выразительно на меня посмотрела, что я даже покраснела.
— Уверена, что не хочешь никуда выбираться? У Бухтиярова сейчас мальчишник, между прочим, а ты никого звать не стала.
— Не стала, верно. Знаешь, я просто хотела этот последний перед своей свадьбой вечер провести здесь с тобой. И кое-что почитать. Завтра утром придут мама, Мадина, Оксана, девчонки, Тамара обещала прийти, Варя с Машей. Здесь будет не протолкнуться и столько волнений, суеты. То есть я надеюсь на это, а ты будешь в сторонке стоять и снимать на телефон все это безобразие. Но это завтра, а сейчас другое.
— Ты хочешь прочитать свои дневники. — Инка понимающе кивнула.
— Я хочу вспомнить всю жизнь Любы Метелицы. Завтра я уже буду Бухтияровой.
— А я бы оставила такую красивую фамилию. Ну или двойную бы сделала. Ладно, ночь у нас будет длинная, это же сколько у тебя здесь тетрадей!
— Пять, Инн. Кое-что я давно не перечитывала. Представляешь?
— Давай я закажу мороженого в номер. Очень много мороженого. И еще кое-что к нему. Чтобы было сладко вспоминать прошлое.
Несколько часов спустя
— Ну! Все как ты и хотела. — Инка трясет перед глазами своим мобильным. — Все в мыле, твоя мама чуть не покусала твою мачеху, Мадина Хасановна… слушай, я не знала, что она умеет так выражаться! Полянская тоже снимала весь этот шухер, кстати. Но, главное, невеста вся в белом. Во всех смыслах.
— Ага… все, умолкаем. Марат идет!
Инка отходит мне за спину, а я… я смотрю на него как в первый раз. Как тогда, десять лет назад, столкнувшись с ним в школьном коридоре. Такой… Один. На всю жизнь.
— Только не реви! — Журавлева шипит рядом.
— Я не реву, просто, знаешь… все приехали, я не ожидала…
— Главное, что жених на месте.
— А где же ему еще быть, как не здесь? — Марат слышит Инкин шепот. — Привет, моя Любовь.
Мы долго думали, где играть свадьбу. Инка права — от нас почему-то ждали, что мы быстро поженимся, заведем детей. А нам просто хотелось быть вместе и ни о чем не думать. А сейчас просто время пришло. Наше время, чтобы стать друг другу мужем и женой. Я так и сказала маме, но она, кажется, не очень меня поняла. И вот сейчас мы едем на «Мост», да, это по-прежнему самое популярное место в городе для влюбленных парочек. Многие туда приезжают гулять после росписи в загсе. У нас же все будет по-другому.
На нас оборачиваются, нам хлопают и кричат «горько», а мы, взявшись за руки, идем по «Мосту», туда, где еще никто и никогда не женился. Ну и замуж тоже не выходил. По крайней мере, нам так сказали.
Только мы вдвоем. И наше первое свидание.
Сейчас, как и тогда, я завороженно смотрю на огромные плакучие ивы, которые склонились над рекой. Набережная, знаменитый «Мост»… Здесь, как всегда, тихо и уединенно. Мы не стали никого звать. Вообще никого, даже родителей. Только мы, тетушка из загса, два видеооператора и один фотограф. Конечно, все потом увидят и фотки, и запись, но сейчас… сейчас только мы вдвоем.
— Как красиво…
Я смотрю на арку из белых цветов, которую соорудили только для нас. Именно здесь я и хочу сказать свое официальное «да».
— Волнуешься? — Тихий шепот щекочет шею, и я невольно улыбаюсь.
— Даже не знаю. Я так люблю тебя и так верю в нас, что, наверное, печать в паспорте мало что изменит. Хотя нет, изменит, конечно. Я буду Бухтияровой.
— Дудкин вчера, напившись, предлагал мне стать Метелицей, — хмыкнул Марат.
— Ну уж нет! — Я рассмеялась, глядя, как к празднично украшенному столу подходит та самая тетушка. — Это я сейчас стану Бухтияровой!
— Горько! Горько! Горько!
— Сладко! Сладко! — Ярослав Холодов выхватил у ведущего микрофон и продолжает кричать: — Сладко! Сладко!
Кое-кто понятливо ухмыляется, но многие гости удивленно таращатся на высокого брюнета в белом костюме. Они с Дудкиными вырядились совершенно одинаково. И что бы ни втирал Холодов, я уверена, они что-то задумали. Сложно представить, что эти двое так споются.
Ярик с Тамарой уже год как женаты, мы были на их свадьбе, иногда заходим в их кафе «Скалка». Душевное и очень домашнее местечко для людей с самым разным достатком. Такое душевное, что иногда мне хочется открыть свой старый блог и написать…
— Можно? А? — Дудкин, как тот Карлсон, что всегда рядом. — Обнять можно? Руки чистые, если что.
Альберт демонстративно повертел ладонями.
— Конечно, можно. Я так рада, Ал! Ты не представляешь, как я скучала.
Крепко обнимаю его, стараясь не думать о сохранности платья. Просто это же «король туалетов», всего можно ожидать.
Он изменился, вроде такой же клоун, но за четыре года нашего с ним знакомства Дудкин потихоньку превратился в очень интересного мужчину. Да, он по-прежнему крушит все, что рядом. Да, когда родители Марата узнали, что Альберт обязательно будет на нашей свадьбе, они уже не так рьяно настаивали на праздновании в «Али», и все же… Альберт Дудкин в ослепительно белом костюме сегодня притягивал к себе немало женских взглядов. Одна девушка так вообще весь вечер только на него и смотрит. Про невесту даже забыла.
— Скучала, говоришь? Больше не будешь. Я умею радовать красивых девушек.
— И чужих жен тоже? — Холодов вальяжно похлопывает по плечу Дудкина. — Интересный выбор для свадьбы. Удивлюсь, если никто не искупается сегодня. Ты плавать научился, а, Дудкин?
Я не знаю, что ответил Альберт. Отвернувшись, поймала взгляд стоящего чуть поодаль молодого парня, одетого как официант, и едва заметно ему кивнула. На самом деле мы его специально наняли, чтобы он приглядывал за «Альбертино». Прав ведь Холодов — как-никак сотня человек на корабле…
— Ну и как тебе в качестве жены? — Оксана возникает как из ниоткуда. — До тебя и не добраться. Спасибо, что посадила нас подальше от твоей матушки. Вообще, у вас своеобразная рассадка — обычно с родителями и близкими друзьями сидят молодые. Хотя…
— Вот именно, что «хотя»! Скажи мне самое важное, Оксан. Что-то такое, что может сказать мне только мегакрутой профессор и доктор наук.
— Я тебе как женщина скажу и как жена. Ваши отношения после свадьбы только-только начинаются. Все, что было до, лишь прелюдия. Дерзай, Метелица, то есть Бухтиярова. Красивая фамилия. Кстати, тебя когда воровать будут?
— Надеюсь, что не будут. Мы не планировали. Просто веселимся и все!
— Да? Я что-то не вижу счастливого жениха.
Оглядываюсь по сторонам. На верхней палубе его и правда нет. Здесь я вижу лихо отплясывающую Машу Полянскую со своим рыжим мужем, Леднев о чем-то разговаривает со Светой Рудник. Когда-то Света училась вместе с Маратом в одном классе, но ушла из школы всего за несколько месяцев до окончания. Элина с подружками ее выжили с помощью своего анонимного паблика. Но Света вернулась. И не одна. Сейчас я вижу очень симпатичную и собранную молодую девушку, которая держит в руке стакан с апельсиновым соком и вежливо улыбается своему боссу. Но я точно знаю, переходить дорогу ей не стоит. И срок давности она не признает. Элинка тоже об этом знает. И не одна она.
За эти четыре года Бойченко ни разу не объявлялась на радаре, я понятия не имею, где она и чем занимается. Главное, что в нашу жизнь с Маратом бывшая школьная королева давно не лезет.
— Давай лучше веселиться, пока мужа нет. — Оксана ведет меня в самый круг танцующих гостей.
Прыгать вместе с Тамарой, Оксаной и Машей в узком платье все-таки затруднительно. И уже очень хочется расслабиться. Честно говоря, я не собиралась танцевать, в это время мы с Маратом должны еще были слушать поздравления и целоваться под «горько», но вся программа как-то незаметно сбилась и все превратилось в сплошной экспромт. Вообще не очень понимаю, что происходит, но вроде все довольны. Надеюсь, что торт все-таки вынесут ровно в десять вечера, а потом будет салют в нашу честь.
Но, вообще, правда, где жених?!
С трудом пробираюсь к столу, где должен лежать мобильный и ключ от нашего номера. Там меня дожидается легкое платье, в котором удобно танцевать, да и вообще передвигаться.
Марат не отвечает — неудивительно при таком-то шуме. Придется самой искать своего мужа! Интересные ощущения от слова «муж»… Только переоденусь сначала.
Спуститься вниз и найти нашу каюту я не успеваю. Вспыхнувшее сообщение на экране телефона заставляет остановиться. «Поздравляю, малышка! Будь счастлива в своей моногамии».
Кир. Кирилл Журавлев. Наглый, рыжий, бесстыжий.
Вот уж кто никогда не изменится. Я не стала его звать на свадьбу, да и он бы не приехал. Перекати-поле, которое нигде подолгу не задерживается. Даже Инка не знает, где он сейчас. После того как он увез меня в Волгоград, Марат был жестко против того, чтобы я общалась с Киром. А тот в те редкие наши встречи вел себя так, словно я не занята, не живу вместе со своим мужчиной и что стоит мне чуть кивнуть… Но я никогда не кивала.
Кир… Где ты сейчас?
«Этот салют только для тебя, малышка. Прощай!»
Я едва успела прочитать новое сообщение, как над головой загрохотало. Яркие золотистые, зеленые, синие, красные шары…
Прощай, Кир.
— Какой шикарный салют! — Инна остановилась рядом. — Тоже, наверное, кто-то свадьбу сегодня на реке справляет.
— Наверное.
— Альберта не видела?
— Нет. Я вообще жениха ищу. На телефон не отвечает.
— На верхней палубе нет… Пошли вниз. Чует мое сердце, а опыт так вообще орет благим матом.
— Ты о чем, Инн? — На душе уже не так благостно. — Ты думаешь, что-то случилось?!
— Уверена!
И мы рванули вниз по лестнице. У меня уже нет никакого желания тратить время на переодевание. Сначала Марат. Дудкин не отвечает, Марат тоже. Чуть было не бросилась к новоиспеченной свекрови, но вовремя остановилась. Нечего пугать Мадину, я ничего не знаю еще, может, все в порядке.
— Люб! — Инка кивает мне куда-то вниз и, не дожидаясь меня, начинает медленно спускаться по железной винтовой лестнице.
— Вы что тут столпились? — Я слышу грозный голос Журавлевой, а сама, мысленно чертыхаясь, снимаю свои свадебные туфли и собираю в руку кружевной шлейф.
— Да ничего. Так, просто отдыхаем.
— Чисто мужской компанией. Любопытных дам не звали.
Дудкин и Холодов, судя по голосам.
— Ну конечно, не звали. Вы это сейчас невесте скажете. Люб?
— Уже спускаюсь. Марат где?
— Не здесь.
— Нет его.
Бодро. Слишком бодро.
Они стоят вдвоем — плечом к плечу, оба в белом, загораживая нам с Инной проход. Холодов довольно скалится, а вот Дудкин… Дудкин выглядит виноватым.
— Альберт? — Инна тоже быстро сориентировалась, уже положила руки на плечи своего бывшего парня и смотрит ему прямо в глаза. — Куда дели Бухтиярова?
— Может, он лодку уже отцепил или в спасательном кругу к берегу отчалил? Семейная жизнь — она такая… не каждый сможет.
— Ярик, вот не сейчас… — Мой голос дрогнул, а с Холодова мигом слетела наглая ухмылка.
— Мы украли жениха! — замогильным голосом возвестил Дудкин.
— Что? — не поняла я. — Что?
— Жениха? — переспросила Инка. — Жениха? Это невест воруют, дурень, а не женихов!
— А мы украли жениха! — Теперь в голосе Альберта звучала неприкрытая гордость.
— Но… как? — Я все еще не верила. — Тут же… мы же… специально наняли, чтобы ты ничего не учудил!
— Вот! — Дудкин поднял указательный палец. — Мне Ярик так и сказал, что какой-то хмырь меня пасет. Поэтому я отвлекал внимание…
— Поэтому не мы украли, а я украл! — чуть раздраженно произнес молчавший до этого Холодов. — Люб, извини, шутка не удалась.
— Где он? Живой?
— Ну ты обижаешь, — протянул хам. — Просто заперт. Дверь сломалась. То есть кое-кто сломал замок. И это был не твой муж.
Инка молча оттолкнула Альберта, Ярик сам прижался к стене, открывая нам с Журавлевой проход по узкому коридору. В самом конце кто-то копошился, сидя на корточках.
— Не получается. — Наш псевдоофициант поднялся на ноги и стал отряхивать свои брюки. В руке у него сверкнуло лезвие ножа. — Надо звать спецов, дверь железная, ее даже не выломаешь. Это же служебное вроде помещение. Как вы вообще его сюда завели?
— Хорошо, хоть не в сортире заперли на собственной свадьбе, — донесся из-за двери уставший голос Марата. — Но мне очень не хватает своей невесты.
— Марат! — взвизгнула я от радости. — Я здесь!
— Люба!
— Как трогательно, — громко вздохнул Холодов. — Жаль, железная дверь мешает воссоединению.
— Выйду отсюда — урою обоих!
Раздался грохот, похоже, Марат изо всей силы ударил ногой о дверь.
— Ладно, ладно! — примирительно проговорил Ярик. — Сейчас вытащим тебя отсюда. Я сам приведу сюда кого надо. Просто на свою следующую свадьбу можешь нас с Дудкиным не звать. Так уж и быть.
— Люба, — негромко произнес Марат. — Закрой, пожалуйста, уши…
— Ну вот! Все живы и здоровы! — Дудкин сверкал своей белозубой улыбкой. — Вы даже на свой торт успели и на салют. Ну круто же…
Я сильнее прижимаюсь к Марату, опасаясь, что Альберт все-таки полетит сегодня за борт, но, похоже, зря переживаю. Все внимание моего мужа на мне. И это самое главное.
— Тебя ждут, Альберт. Вон там.
Я киваю в сторону, где, облокотившись на перила, стоит Инна. Альберт замер, с него на мгновение слетела клоунская бравада, он даже внешне изменился, а потом… потом он пошел туда, где его ждали.
— Как я рада наконец остаться вдвоем, — шепчу, чуть прикрыв глаза. — Вот это свадьба!
— Замечательная свадьба. Будет что написать, верно?
— Верно. А ты помнишь, с чего все началось?
— Мои «Сто слов о настоящей любви»?
— Ага!
Марат посмотрел мне прямо в глаза.
— Теперь я точно знаю, что у Любви есть имя. Когда я вижу ее, мое сердце начинает биться учащенно. Когда ее нет со мной, мне трудно дышать. Любовь — это когда мы смотрим друг на друга, как в первый раз. Любовь — это когда мы вдвоем смотрим в одну и ту же сторону. Любовь — это когда мы говорим и не можем наговориться. Любовь — это когда нам так хорошо молчать вместе. Любовь научила меня замечать каждый день любви. Благодарить за него. За это чудо совпадения двух человеческих жизней. Теперь я точно знаю, что такое настоящая Любовь. Хотя кое-кто знал это уже в пятнадцать лет…