ГЛАВА 22

Остаток дня прошел так, будто мы и не расставались. И хотя я знала, что у Кости наверняка дела, он их отложил ради того, чтобы остаться рядом со мной, за что я ему была очень благодарна. Мы обсудили наши дальнейшие планы — я устроилась в гостиной на диване, с шоколадом, как и хотела, Костя рядом, положив мои ноги себе на колени. Он рассказал подробнее про предстоящий завтра ритуал, подтвердил то, что рассказала Радмила.

— В отличие от того, на котором настаивал Гришка в споре, — Северов подарил ехидный и немного насмешливый взгляд, его ладонь погладила мою коленку, — этот — двусторонний, и привязка совершается с обеих сторон. Ничего сложного, просто обмен кровью в месте силы и слова обета, и все. И никто больше не встанет между нами, — чуть тише добавил Костя серьезным тоном, глядя на меня.

— Вот и замечательно, — невозмутимо кивнула я, отпив глоток густого и вкусного шоколада.

— Раз так, тогда предлагаю обговорить свадьбу, — так же невозмутимо продолжил Костя, а у меня внутри все радостно-пугливо замерло.

Все равно оставалась тень сомнения, на самом ли деле Северов готов связать свою жизнь со мной. Для меня, выросшей среди обычных людей, "свадьба" звучало весомее, чем какой-то непонятный ритуал. Поежившись от внезапного холодка, я уткнулась в чашку, обхватив ее ладонями, и пробормотала:

— Не хочу ничего грандиозного. Это реально? — и с надеждой покосилась на Костю.

На его губах мелькнула усмешка.

— Торжественная часть — официальная, от этого не убежать, — ответил он, продолжая поглаживать мою коленку. — А дальше оставим всех в ресторане и уедем, — доверительно сообщил Северов и наклонился ко мне, опершись ладонью о спинку дивана. — Пусть празднуют без нас, а мы за город отправимся.

Звучало просто отлично, и я благодарно улыбнулась. Официальную часть как-нибудь переживу.

— Тогда я занимаюсь техническими деталями, а ты — делаешь все, чтобы стать самой красивой невестой, — он мягко улыбнулся и нежно коснулся моих губ. — Ты же мне доверяешь? — и хотя Костя продолжал улыбаться, я заметила мелькнувшее в серой глубине беспокойство.

Я обняла его за шею и вернула поцелуй.

— Мне не нужны никакие церемонии, и неважно, как все будет выглядеть, — честно ответила моему мужчине. — Так что, делай, как считаешь нужным.

Услышав громкий облегченный вздох, я не сдержала смеха, зажмурившись и притянув Костю к себе. Уютный вечер с суши плавно перетек в ночь, и когда мы доели ужин, до спальни меня торжественно несли на руках. А потом…

Мы никуда не торопились. Сначала долго и упоительно целовались, стоя посреди комнаты, и от бесконечной нежности подгибались колени. Я цеплялась за широкие плечи, задыхаясь от эмоций, медленно уплывая в царство наслаждения. Костя раздевал меня очень медленно, лаская губами каждый открывшийся обнаженный кусочек кожи. От влажных прикосновений языка волнами разбегались обжигающие искры, заставляя вздрагивать и выгибаться, подставляясь под умелые руки и рот. Как мы оказались на кровати, даже не вспомню, просто вдруг осознала, что лежу на спине, вцепившись в покрывало, и на мне только трусики, которые уже мучительно неторопливо с меня стягивают. Горячее дыхание Кости щекотало живот, легкие, как прикосновения лепестка, поцелуи спускались ниже, а мои нервы от предвкушения натягивались все сильнее, грозя лопнуть в любой момент.

Наконец, последняя деталь белья улетела куда-то на пол, и я, судорожно вздохнув и изогнувшись, широко развела колени в безмолвном приглашении. Тело ликовало, соскучившись за эти дни по Северову, по венам текла расплавленная лава, разливаясь внизу живота огненным озером. Между ног все тяжело пульсировало в ожидании откровенной ласки, а Костя дразнил, не торопясь приступать к главному. Его ладони скользнули под попку, чуть приподняв мои бедра, большие пальцы мягко раздвинули давно мокрые складочки, и жаркое дыхание заставило мышцы сжаться в нетерпении. Мой судорожный вздох закончился коротким всхлипом, я стиснула покрывало, выгнувшись сильнее и подавшись навстречу. И снова целая вечность ожидания, а потом игривое прикосновение языка к трепещущему кусочку плоти, отчего в сознании взорвался огненный фейерверк. С губ сорвался стон, я широко распахнула невидящие глаза, но… Костя отстранился, лишь его пальцы ласково погладили шелковистое лоно, обходя вниманием средоточие всех моих желаний.

Я беспомощно захныкала, вцепившись пальцами в темные пряди, попыталась заерзать, тяжело сглотнув вязкий ком. Казалось, если Северов немедленно не приступит наконец, я разлечусь на тысячу осколков, перестану существовать. В душе бушевал настоящий ураган, грозя смести к чертям сознание, и с моих губ сорвался прерывистый, умоляющий шепот:

— К-костя-а-а…

— Да… любимая?.. — проникновенно ответил этот садист, перемежая свои слова едва ощутимыми поцелуями к жаждущей ласк плоти.

А мне хотелось большего. Хотелось его порочный рот, его умелые пальцы везде, где он захочет. Хотелось самого Костю, всего, целиком. Господи… В голове все смешалось окончательно, и я едва слышно пробормотала:

— Сделай это… п-пожалуйста…

На этот раз его губы прижались к сокровенному на доли мгновений дольше, и язык нежно скользнул между складочек, обведя горящий огнем бугорок. Стон вышел тягучим, низким, а перед глазами засверкали искры.

— Да-а-а… — заметалось под потолком эхо моего голоса, и мелькнула одинокая мысль: как здорово, что это дом, и нет соседей.

Опять мучительная пауза, осторожное дуновение на раздразненное местечко, и его пальцы медленно провели вниз и уверенно проникли в горячую, тугую глубину. Всего на чуть-чуть, и тут же исчезли, а меня прошила молния от макушки до пяток, и я захлебнулась очередным стоном. Упоительно нежные, неторопливые ласки продолжались, а я то взмывала вверх, на самый пик, замирая в шаге от обрыва, то плавно скользила вниз, потеряв счет времени. Это было мучительно волшебно, дрожать в руках Кости, замирать от любого, даже самого легкого прикосновения пальцев, губ, языка… Он отлично знал, сколько я могу выдержать, и когда надо остановиться в нескольких мгновениях от моего сокрушительного оргазма. Ураган внутри набирал обороты, вместо крови давно тек напалм, я царапала плечи и спину Кости, оставляя красные следы, что-то лихорадочно шептала — может, признания, может, умоляла закончить эту сладкую пытку и подарить долгожданное освобождение…

Когда Костя вдруг отстранился, я чуть не умерла от разочарования, застонав сквозь зубы, но сильные руки подхватили под коленки, высоко подняв мои ноги, и наконец я ощутила резкое вторжение, захлебнувшись в волне эмоций. Мышцы тут же сжались, вбирая твердый ствол глубже, я крепко обняла, прижимаясь ближе, и реальность исчезла в яркой, бесшумной вспышке. Мощные толчки отдавались дрожью во всем теле, сгоравшем от разбуженного огня, и я рухнула в огромный горячий океан, увлекая за собой и Северова. Мир сузился до движений внутри, с каждым мгновением становившихся быстрее, хриплое, тяжелое дыхание музыкой звучало в ушах. Мы снова принадлежали друг другу, и это было непередаваемо, волшебно. И теперь так будет всегда… Мысль молнией мелькнула в сознании, и это было последнее, что я помнила связно. Еще один сильный толчок, и меня накрыла сверкающая волна оргазма, тело выгнулось дугой, и из груди вырвался ликующий крик, которому вторил низкий стон Кости. А потом еще одна, и я потерялась в удовольствии, выпав из реальности и растворившись в наслаждении.

Потом мы долго лежали, обнявшись и пытаясь отдышаться, губы Северова время от времени касались моего виска, макушки, а подушечки пальцев мягко скользили по спине, рождая дрожь — кожа оставалась еще очень чувствительной. И не нужны были никакие слова, мы чувствовали друг друга и без них. Я прижала раскрытую ладонь к груди Кости, чувствуя, как неровно бьется его сердце, и тихо улыбнулась.

— Я люблю тебя, — шепнула и коснулась губами слегка влажной, теплой кожи.

— А я — вас, — довольно мурлыкнули мне в ухо и подтянули ближе к себе.

Кажется, я так и уснула на Косте, даже не заметив, как это получилось.

Утром мы проснулись довольно поздно, и за завтраком я словно невзначай обронила:

— Наверное, я продолжу заниматься со своим даром. Раз нет причины скрываться.

— Хорошо, — невозмутимо ответил Костя, разделываясь с омлетом. — Как захочешь.

Что там Радмила говорила, что Северов будет меня ограничивать? Мысленно фыркнув, я тоже занялась завтраком — сегодня мне вдруг захотелось свежевыжатого морковного сока, и хорошо, что у Кости на кухне соковыжималка нашлась. Или он ее купил в мое отсутствие?.. Неважно, главное, что я смаковала желаемое, жмурясь от удовольствия, хотя раньше морковка не входила в число моих любимых овощей. А после завтрака мы пошли собираться на место проведения ритуала.

Костя рассказал, что оно за городом, как раз недалеко отсюда, в лесу. Подумав, я надела удобные туфли на плоской подошве, простое длинное платье темно-синего цвета и заплела косу. Мой спутник вовсе обошелся джинсами и тонким свитером, без всяких костюмов и официоза. Правильно, там будут только вчерашние ведьмы, этих свидетелей ритуала вполне хватит, чтобы признать его законным. По пути к машине Костя позвонил Радмиле, сообщил, что будем через полчаса, и вскоре мы уже ехали к месту.

Погода радовала солнечным днем и теплом, хотя лето потихоньку подходило к концу. Вокруг расстилался прозрачно-зеленый лиственный лес, пейзаж самый умиротворенный, Костя ехал по грунтовой проселочной дороге, пока она не уперлась в поляну, где уже стояли машины.

— Дальше пешком, но тут близко, — пояснил он, открывая передо мной дверь.

От своеобразной стоянки вела хорошо утоптанная тропинка, по которой мы и пошли. Ладонь Северова лежала на моей талии, и я не испытывала никакого волнения, уверенная, что все пройдет, как надо.

— Кость, а что говорить-то надо? — спохватилась я, вспомнив, что не уточнила насчет слов.

— Просто повторишь за мной, ничего сложного, — успокоил он и улыбнулся уголком губ.

Тропинка закончилась на еще одной поляне, и там нас ждали все те же ведьмы, что и вчера. На всех были одинаковые белые балахоны, женщины стояли по кругу около старых, вросших в землю и покрытых мхом камней, в центре — еще один, отдаленно похожий на алтарь. И Радмила застыла около него, с непроницаемым лицом и взглядом, направленным мимо нас. В полной тишине мы с Костей подошли к ней, Верховная ведьма протянула нам узкий кинжал — по его лезвию тянулся прихотливый узор гравировки.

— Приступайте, — ровным голосом произнесла Радмила и отступила на шаг, а Костя развернулся ко мне, глядя в глаза.

Медленно провел лезвием по ладони и вытянул руку над камнем, не отводя взгляда. Темно-красные капли упали на зеленый мох, составляя резкий контраст, и Костя негромко заговорил:

— Я, Константин Северов, темный маг, добровольно и по обоюдному согласию заключаю обряд на крови с Викторией Загорской, ведьмой-провидицей. Да будут наши узы крепкими и нерушимыми, — и он протянул мне кинжал, рукояткой вперед.

Настала моя очередь, и принимая ритуальное оружие, я невольно сглотнула, чувствуя, как от поднявшегося волнения сердце забилось быстрее. Только сейчас, ощущая в пальцах шершавую замшу и глядя на ладонь Кости, я осознала, что этот ритуал в самом деле больше, чем просто красивый жест. Не сомневаясь ни мгновения, резким движением провела по ладони лезвием, и боль была вполне терпимой, чтобы не зашипеть сквозь зубы. Вытянув руку, коснулась ладони Кости и крепко сжала, так, чтобы наша кровь смешалась, и повторила за ним:

— Я, Виктория Загорская, ведьма-провидица, добровольно и по обоюдному согласию заключаю обряд на крови с Константином Северовым, темным магом. Да будут наши узы крепкими и нерушимыми.

Наша кровь на алтаре тут же вспыхнула ярко-синим, бесшумным пламенем, такое же окутало наши руки, не обжигая, а лишь слегка грея, и на коже проступил темно-коричневый рисунок, начинаясь на тыльной стороне ладони и убегая наискосок под рукав платья. Через несколько секунд пламя пропало, кровь с камня — тоже, и ушла боль от пореза. И когда я отняла руку, посмотреть, от него не осталось и следа. А узор обвивал спиралью предплечье почти до локтя и смотрелся очень непривычно. Ритуал совершен, и… мы теперь связаны с Костей навсегда, крепче, чем штампом в паспорте.