Глава 30

*** Марк ***

— Марк! — подлетает светловолосая Ника. Виснет на шее, пока я стою на пороге фешенебельного дома Черепановых на рублевке. До сих пор не верю, что дочь хозяина перестала пользоваться макияжем. Совсем. И одеваться как монашка. И перестала трахаться со всеми подряд.

Словно спасение от борделя в ту ночь, клиническая смерть брата что-то в ней переключили. Или это умелая играя?

Она рассказала свою историю, когда мы сидели в больнице возле операционной. И я должен был проникнуться, хотя бы потому что в нашей семье похожая ситуация. Но в тот момент мне было все равно. Боль в плече от пойманной пули, страх за Черепа и мысли о Даше напрочь сметали слова, что лила зареванная Ника мне в ухо.

— Ну, ну. Вероник, оставь парня в покое, — слышу голос Геннадия, и Ника тотчас слезает.

Встает рядом, как по струнке. Опускает глаза. Настоящая скромница… М-да.

— Марк, рад, что ты смог вырваться.

Не смог. Но кого это волнует?

Жму руку Геннадию, как всегда облаченного в строгий костюм, и сразу иду в сторону столовой, стоимость интерьера в которой превышает стоимость всего клуба. Позолота. Лепнина. Вычурность. Не дом, а музей.

За уставленным блюдами русской кухни столом сидит хмурый Череп. Он выжил тогда. Частично.

Как говорит порой Сладенький, зло выживает чаще, потому что дерьмо всегда всплывает.

Не хочется так думать о приятеле, все же я сам спас его. Рисковал жизнью. И тогда у меня не было корыстных мыслей. Надо признаться, в тот момент я мало думал, выступая против вооруженного мужика. Но получить клуб, а вскоре квартиру за спасение детей Черепанова весьма приятно.

— Клуб еще не сравняли с землей? — спрашивает сын хозяина, и я иду пожать руку. Еще несколько месяцев назад я бы скорее в нее плюнул. А потом в харю бы дал.

— Жду, когда ты сам его затопчешь, — усмехаюсь, но Черепа не пронять.

— Ждать придется до второго пришествия. Садись, рассказывай, что за стенами этой богадельни для убогих происходит?

— У тебя Ютуб отключили? — сажусь рядом с ним, и мы переглядываемся, вспоминая злополучное видео в этой видео-сети. Сейчас не осталось и упоминания, все все забыли. Кроме основных участников спора. Дашка точно не забыла.

Пью сок и снова замечаю на себе взгляд Ники.

Я для нее теперь спаситель. Герой, мать его.

Не то, чтобы она меня преследовала, но редкие смс и случайные появления нервируют. Особенно, если предположить, что обо всем узнает Даша и придумает невесть что.

Пока подают блюда вышколенные официанты, мне хочется оттянуть воротник рубашки, так стало душно в этой «семейной» атмосферы, и испариться.

Просто исчезнуть под внимательными взглядами этих людей. Но подарок Черепанова обязывает здесь находиться, жевать еду, пить вино и слушать рассуждения о нынешнем налогообложении.

Не то, чтобы мне не интересно, но ощущение такое, словно попал на вампирское застолье и скоро подадут главное блюдо. Меня.

— Слышал, Марк? Ника восстановилась в МГУ. Ты ведь тоже?

И откуда, интересно мне знать, ты уже в курсе.

— Да, я тоже. Поздравляю, Ника, — киваю напряженной девушке, потом подает голос Череп.

— Папа, а чего ты кота за яйца тянешь? Марк не дебил, все прекрасно понимает. Хочешь клуб, еби сестру.

После слов Харитона в воздухе повисает неприятная, скользкая тишина. Но и она обрывается.

— Харитон! — орет Геннадий, вскакивая, а меня как холодной водой обливают. От осознания. Вилка и нож падают со звоном на тарелку, а я резко отодвигаюсь, словно на столе теперь кишат тараканы. Стало противно. До тошноты.

Ника, заливаясь слезами, убегает, а я смотрю ей вслед и понимаю, что, наверное, год назад согласился бы на такой расклад, но теперь есть Даша.

— Жаль я не могу так же вскочить и сказать, какой ты хуевый отец, — бросается Череп словами и откатывается от стола на инвалидной коляске. Напрягаться ему незачем, колеса крутятся автоматически. — И сколько не покупай Марка, твоим сыном он не станет. Смирись с калекой и шлюхой. Именно этого ты заслуживаешь.

Геннадий молча выслушивает, а Череп укатывается, быстро кивнув мне на прощание.

Я же сглатываю тошноту от услышанного и поднимаю голову.

Геннадий садится. Теперь за круглым столом нас остается двое.

— Не я, так жизнь научила Харитона, что за все нужно платить, — говорит седовласый хозяин дома и продолжает есть и запивать.

А я так и сижу, не зная, дернуться и сбежать или ждать, когда мне скажут, что нужно освободить мою коморку. Клуб закрыть и идти спать к матери. Или в подъезд к Даше.

— Так что насчет Вероники? — спрашивает Геннадий в лоб и, вытерев рот салфеткой, облокачивается на стул.

Ответ должен быть максимально деликатным. Она может и перестала торговать пиздой, и меня такие формальности не интересуют, но желания прикасаться к ней не возникает.

— А что с ней? Если мне нужно освободить клуб, вы так и скажите.

— Нет, нет, — посмеивается он и ставит локти на стол, впиваясь в меня клешнями-глазами. — Это не нужно. Но неужели она совсем тебе не нравится? Она изменилась.

— Дело не в симпатии, Геннадий.

— Ты вроде трахал ее…

Я и еще хуева туча народу.

— Вы женитесь на всех, кого трахаете? — спрашиваю и тут же прикусываю язык. Нашел тоже, что сказать.

Геннадий усмехается и кивает.

— Неплохо. Всегда хотел такого сына как ты.

— А у вас и есть такой сын, как я, — рассказываю.

Без отца который, но за семью сдохнуть готов.

— Харитону далеко до тебя.

— Он такой же. Когда потребовалось впрячься за сестру, он, невзирая на опасность для жизни, сделал это. Я бы поступил так же. И только это позволяет мне сидеть с ним за одним столом.

Иначе бы убил!

— Даша… — поднимается Геннадий из-за стола, идет к бару и наливает себе коньяку. — Помню эту историю. Много вы шума тогда наделали. Но видео удалили. Знаешь, кто?

Пожимаю плечами. Только брата подставить не хватало.

— Она трахается лучше Ники?

Странный вопрос, тем более Нику мы пускали по кругу, и трахалась она отменно со всеми.

— Не знаю. Просто я люблю Дашу.

Геннадий вздергивает брови, и я поднимаюсь. Кажется, мне пора.

— А она тебя? Ты понимаешь, что женитьба на Веронике открывает перед тобой удивительные перспективы…А, что будет с Дашей? Квартира на окраине? Постоянные проблемы с клубом, даже, если без моего вмешательства? Ты ведь не бизнесмен, многих тонкостей просто не знаешь.

— Справедливо. Только вот перспектива будущих измен меня не привлекает. А они неизбежны в подобных браках. Даже расставшись с Дашей, я рано или поздно к ней вернусь.

— Ты еще молодой, раз переживаешь об этом, — говорит Геннадий, фыркая, но спустя пару секунд кивает. — Ладно. Я должен был попытаться. Хоть в старости сделать жизнь своих детей чуть лучше. Ты вот рос без отца, почему ты не превратился в ублюдка?

— На это не было времени, — говорю спокойно, хотя тело трясет. Гадкое предчувствие гложет, забирает остатки разума. — Но я не идеальный.

— Конечно, нет, — гаденько усмехается он, и ком тошноты поднимается к горлу. Сглатываю, пока он продолжает давить на больное. — А вот твой брат, да. Наверное, поэтому Даша пошла в театр с ним?

— Какой спектакль? — еле выговариваю я, пока глаза застилает красная пелена ярости.

— Твоей сестры. Анны, кажется.

Слышу, слышу его, но меня уже здесь нет.

Я выбегаю из особняка. Сажусь в машину. На нервах только с третьего раза завожу двигатель. Руки трясутся. В голове гул. Газую со свистом. Не различаю цвет светофора, все в красных оттенках. Кровавых.

Не различаю лиц людей, все плывет.

И в голове настойчивая мысль: дрянь, тварь, шлюха!

Значит Кирилл?!

Значит так ты меня любишь?!

Значит это твой ответ на мои чувства! Тебе не нужен такой, как я? Прилизанного, образованного придурка подавай?

Театры, рестораны подавай!?

И брат хорош! Ну, сейчас все выскажу! Сейчас я его смазливую рожу подпорчу!

А потом на скорой машине к Роме отправлю!

Потому что я предупреждал! Предупреждал! — бью ладонью по рулю, сигналю — К Даше ни ногой!

И эту суку за шиворот и к себе в коморку, к батарее, запру и буду трахать. Держать голой и кормить только моей спермой!

Тварь! Вот же блядская сука!

Подъезжаю к театру и иду прямиком в зал, срать на орущих билетеров.

Нахожу Дашу, ее голова на плече Кирилла, а пальцы скрещены. Как, блять, мило! Дыхания от злобы и гнева почти не остается, разум теряется окончательно.

Остается инстинкт. Единственный. Убивать.

Я прохожу мимо расплывающихся лиц зрителей.

Я не смотрю на сцену. Хватаю высокий хвост Даши и тяну на выход под ее пронзительный крик и ругань Кирилла. На выходе, под взглядами собравшихся зевак я бросаю худую суку на пол. Мне плевать, больно ли ей. Больно мне!

Мне сейчас больно! Теперь покажу, насколько.

Иду к Кириллу, хватаю за воротник пидарского пиджака и дергаю на себя. Лбом разбиваю нос, так что кровь брызгает во все стороны. Но мне мало. Коленом даю в пах.

Обхожу сзади, давлю рукой на шею, душу и смотрю в заплаканные глаза Даши. Она лежит в синем платье и молчит.

Что же ты молчишь, сука? Что ты молчишь?!

Кирилл немного дергается, но в итоге падает замертво, а я к испуганной Даше. Рву в клочья платье, белье, оставляю ее голой.

На всеобщее обозрение.

Расстегиваю ширинку, держа ее за гладкий хвост, приставляю налитый кровью член и торможу.

Что-то не так.

Что-то здесь не так…

Почему Даша не сопротивляется?

Почему просто молчит?

— Марк, ты слышишь меня?

Моргаю несколько раз и осознаю, что нахожусь все там же. На рублевке, в доме Черепанова.

Напротив меня Геннадий.

— Марк?

— Слышу, — протираю лицо ладонями. Потными и прохладными.

Я представил, как убил брата и снова чуть не изнасиловал любимую на глазах у всего театра. Блять. Тоже что ли к мозгоправу сходить. Но сейчас важно ответить на провокацию хозяина дома.

— Даша пошла в театр с братом, чтобы заставить меня ревновать, — поднимаю голову, хотя в глазах еще круги.

Хватаюсь за стол… Тошнит адски. Сейчас вырвет.

— Смотрю, у нее получилось? — спрашивает Геннадий и наливает мне разбавленное с водой виски. Протягивает и я залпом выпиваю.

— Нет. Не получилось. Нет смысла ревновать того, кто принадлежит тебе. Даша любит меня, остальное метания. Мы их преодолеем.

Геннадий даже застывает от неожиданности.

А на что он рассчитывал? Что из-за ерундовой обиды на Дашу я на его дочери женюсь?

Хотя и отказывать опасно…

Такой, как Черепанов, может все, что угодно придумать.

— Значит любовь важнее денег?

— Нет. Важнее денег самоуважение. Именно его я потеряю, если пойду на поводу ревности. Бессмысленно, ведь несмотря на идентичность Даше нужен именно я, и я потеряю ее, если из-за клуба начну обхаживать вашу дочь.

— Справедливо, — после небольшой паузы поджимает Геннадий губы, и я осознаю, что разозлил его.

Мальчишка качает права.

— Ну что ж. Беги. К своей любви. Надеюсь, вы будете жить долго и счастливо.

Вот уж точно этого ты не желаешь никому.

Киваю, жму руку и пошатываясь выхожу из дома…

Тут же понимаю, что это реальность, потому что воздух наполняет легкие, а запахи щекочут вкусовые рецепторы.

Зараза. В театре значит. Один вечер. И вот она уже в загуле.

Наказать ее сексом? Обойдется. Из-за этой игры в баскетбол забросил дела, а теперь Черепанов явно будет ставить палки в колеса.

Спускаюсь с лестницы к машине и уже сажусь, чтобы выехать не в театр, а домой к Кириллу.

Надо бы переговорить. Спокойно так. Может пальцы сломать, чтобы звонить Даше не мог больше.

На выезде из ворот останавливаюсь. Понимаю, что одно колесо спущено.

Заменяя и матерясь, слышу шаги за спиной.

Начинается.

Поворачиваю голову и вижу Нику в черном плаще. Довольно скромном.

— Колесо?

Занимательно, что все то же, что я проколол Кириллу…

— Да. Сейчас заменю и уеду.

— К Даше?

Поднимаю голову, с силой заворачивая болты. Такое выражение у нее побитое.

— К ней.

— Помню, как она злилась, когда мы… Ну. Спали… — говорит она с улыбкой, словно рассказывает что-то хорошее.

Хотя не спали мы ни разу… Раза три я нагнул ее в туалете, трахнул и даже не взял номер. Она сама каждый раз меня находила.

— Ты знала, что я нравлюсь ей?

— Нравишься — это мягко сказано. Она была твоей фанаткой.

— Но ты все равно под меня легла? — выплевываю, поднимаясь, вытираю руки тряпкой. — Разве вы не были подругами?

— Соседками, — поправляет она. — И я тоже тебя любила.

Да ну?

Внезапно, я даже не успеваю осознать происходящее, она прижимается ко мне всем телом. Рукой дергает ширинку и довольно профессионально достает член, пока ее губы скользят по губам. Отвожу назад голову, пытаясь понять, чего она добиться-то пытается?

— И сейчас люблю, Марк… И ты хочешь меня. Посмотри, какой он твердый.

— Это лишь значит, что твои руки хорошо выполняют свою работу, — легонько отстраняюсь и пихаю член обратно в штаны.

Обида на Дашу жжет грудь, но желания трахнуть Нику нет.

— Не трогай.

— Разве мы не должны бороться за то, что мы хотим больше всего?

— Должны. И больше всего я хочу Дашу. Извини, Ника, мне надо ехать.

Иду убирать спущенное колесо в багажник и слышу голос, что начинает уже раздражать. Настолько, что я жалею, что спас ее.

— Марк…

— Ну?

— Ты выпил. Давай я довезу тебя до города, а оттуда вызову такси?

Смотрю внимательно в красивое некогда лицо и качаю головой. Хитра. Но я хитрее.

— Спасибо, я тогда вызову водителя. Слышала о такой чудесной функции?

— Слышала, — поджимает она губы точно так же как отец, но все равно довольно резво садится в машину… — Но мне все равно надо в город.

И выкинуть эту шмару хочется из машины и не совсем прилично делать это под камерами видеонаблюдения, что натыканы на каждом углу.

Ладно, что мне стоит довезти ее до города?

Ничего.

Иду к водительскому месту, как вдруг на краткий миг глаза слепит свет фар. Но не издалека, а как будто машину только что завели и тут же на ней уехали. Слежка? Но кому это надо в такой час?

Неприятное чувство, что терзало еще в доме, усиливается. Но я сажусь в тачку и почти сразу газую с места.

По дороге любые попытки начать разговор со стороны Ники заканчивались усилением уровня звука динамиков.

Уже в Москве она с размаху хлопает дверьми и подходит со стороны окна.

Задом не виляет, но взгляд блядский.

Открываю окно.

— Ну?

— Это из-за шрама?

— Какого… — сначала не понимаю, о чем она, и только потом доходит.

От шеи до подбородка тянется еле заметная линия. В ночном освещении ее почти не видно, но в дневном можно рассмотреть.

— Она тебя не портит.

— Тогда почему ты не хочешь меня забрать. Ты сам меня спас, ты сам вернул меня отцу! Меня даже твои отношения с Дашей волноваться не будут! Мне секс с тобой не нужен! Марк! — начинает она частить, кричать, и ощущение пиздеца начинает закручивать в жгут внутренности. — Тебе срать на нас, да? Тебе бы побыстрее член в Дашу засунуть? Ты никогда не задумывался, почему я жила в общежитии? Почему я сбежала с таким как Ломоносов, почему я ложилась под каждого, кто предложит?

А должен был?

— Нет, Ника, не задумывался. Но, если тебе есть, что сказать, говори. Или убери руки, — она держала стекло, чтобы я не закрывал его.

— Всем наплевать на меня. Лучше бы я в том борделе сдохла. Там я хоть что-то стоила.

Она отпускает стекло и уходит, напоследок горько усмехнувшись, а меня колотит, потому что я не знаю, о чем она. Я ненавижу загадки. Терпеть не могу, если честно. Но говорила она так, словно боится, словно я своим спасением сделал только хуже.

Ну бред же?

Долго сижу, смотря в одну точку… Мне надо ехать к брату морду бить, а я сижу. Сижу и думаю.

Мы в ответе за тех, кого спасли?

Почему даже спустя два месяца я чувствую ответственность за Черепа и Нику. Почему у меня сидит таракан, которой показывает мне табличку с дальнейшим планом действий, а я не могу ее прочитать. Не вижу букв. Все размыто.

Пытаюсь вспомнить рассказ Ники в больнице и не могу. Не получается. Не о том в тот момент думал.

И меркантильная сторона вопроса как будто неоном светит.

Харитонов опасен — это факт.

И навредить он может, просто потому что ему этого хочется.

А где у меня слабое место?

Да везде, блять!

Начиная от матери и всей семьи, заканчивая Дашей и ее семьей. Заебись, встрял.

Завожу двигатель и еду к брату. Только вот настроения драться нет, скорее настроение выяснить все раз и навсегда. Но сначала.

— Чип, привет…

— Я тут занят, как бы…

— Подрочишь потом. Скажи, а ты можешь выяснить сферу деятельности Черепанова Геннадия? Ты мне еще номер его давал.

— Я тебе и без выяснений скажу. Сфера сетевой безопасности и менеджмента.

— Поясни, — закуриваю на светофоре.

— Он внедряет своих людей в компании для того, чтобы защитить их сервер от взлома. А на самом деле ворует информацию, затем шантажирует владельцев.

— Хакерство?

— Только законное. Круто придумано?

— Ясно, — башка кругом, я думал, он просто бандит. — Тогда вот какой вопрос. Откуда он берет спецов? Не думаю, что в России много, кто в этом разбирается.

— Он вербует их в игровых клубах еще подростками, отправляет учиться за границу. Что делает их рабами его компании ИнетИндестриз.

— Куда заграницу? — по телу пробегает волна страха. Ты не мог так попасть, брат. Не мог….

— В Англии и Японии лучшие вузы сетевого менеджмента.

Блять! Дымом закашливаюсь, выкидываю в окно сигарету. Зеленый свет светофора и я сразу газую со словами:

— Я перезвоню тебе, Чип. Найди инфу, где работает мой брат. Кирилл Синицын.

— Срочно?

— Время десять вечера! Конечно, срочно! Свой хер ты подрочить успеешь в любое время, а если завтра меня прихлопнут, времени не найдешь.

— Почему?

— Потому что смены в магазине ДНС по 12 часов! Живее!

Прости, Дашуль, но, кажется, одним соперником стало меньше.