Глава 34

*** Месяц спустя ***

— Марк! Алкашку привезли! Примешь? — отрывает меня от отчетов Димыч, и я, не глядя, киваю. Выхожу из кабинета и иду по коридорам, мимо сотрудников, на улицу.

Людей пока немного, так что многие вещи приходится делать самому.

Но грех жаловаться. После того, как мы смогли обезвредить Черепанова, наплыв проверяющих контор, отбивающих пороги, резко снизился. Я смог вложить деньги в рекламу.

После приема такого количества алкоголя, которым может ужраться небольшое поселение, как обычно заглядываю в телефон.

Куча не отвеченных звонков от поставщиков, сотрудников, даже от Алекса. И ни одного от нее.

Я дал нам время.

В конце концов ее очередная истерика в офисе чуть не порушила все дело. Я дал время себе, чтобы понять, а нужна ли вообще мне эта истеричка.

Вот только каждый день этого чертового месяца стоит только подумать о ней, о ее теле, смехе, мышцы начинает ломить, как от мороза, а голову заполнять образы и звуки, как от психотропных препаратов.

И даже ее крик разъяренной фурии: «Ты опять меня обманул, скотина!». Не кажется таким раздражающим.

Руки сами тянутся к кнопке вызова со сладким именем «Булочка», но я себя останавливаю.

Я все ей рассказал. Все, как есть. От начала до конца.

И если она не поверит мне, если ее обида, ее психи окажутся сильнее, то может… К черту?

Может, я зря мучал ее и себя?

Можно начать встречаться с милой девочкой Эллой, что смотрит на меня оленьими глазами из-за бара, и жить в свое удовольствие, работать.

Можно, да…

Но когда я искал легкие пути?

Буду как дебил ждать, когда королева соизволит навестить шута и выслушать еще раз, может быть задать вопросы.

И я отвечу. Отвечу на каждый. Сотню раз признаюсь в любви. Поставлю раком и нежно выебу. И кончится ломка, и начнется счастье.

Хмыкаю на собственные мысли, когда вижу вдалеке брата.

Вот уж поворот событий.

Нет. Сдавать Малышеву я его не стал. Тем более теперь в его шпионаже нет причин. Как, впрочем, и в нашем общении.

Но он брат, и я не могу выгнать его.

— Привет, — жму руку, когда он приближается, и мы сегодня удивительно гармоничны. Я в черном, он в светлом. Указываю на столик в углу.

Скоро помещение будет забито под завязку, и, наблюдая за этим каждый вечер, я могу хоть немного отвлечься от мыслей о Даше.

Но сейчас не получается. Сейчас эти мысли трансформируют в желание избить подонка, что, как и я, использовал Дашку.

Но я-то давно и мне можно. А он просто ублюдок.

— Привет, — кивает он и идет за мной. Элла тут же приносит разбавленное виски и в шоке смотрит на Кирилла. Может их свести? Хотя вряд ли. Этот извращенец продолжает сохнуть по сестре.

— Спасибо, Элла, — ничего не объясняю я. Чем обижаю хрупкую блондинку. — Дальше мы сами. Ну… Брат. Хочешь что-то рассказать.

— Хочу, — помешивает он лед в бокале.

— А месяц ты мариновался, чтобы…

— Не все такие смелые, как ты.

— Ну, чтобы подойти к чужой бабе, ты был очень смелый. Чтобы соврать, смелость нашел, чтобы оклеветать меня, тоже не труханул. Думаю, и трахнуть был готов! Жаль, она тебя опрокинула.

— Марк… Она не была твоей девушкой.

Что?!

— Была! — ору, чувствуя, как злость уже хлещет изо всех щелей. Не будь этот гандон братом, уже бы лежал с разбитой рожей. — Даша моя! И ты, тварь, знал это!

— Ладно, — внезапно срывается Кирилл на крик, и я вижу, как работа замерла в клубе. — Но ты сам знаешь, кто такой…

Черепанов. Ладно.

Я догадывался, что там идет речь о шантаже. И Кириллу было проще использовать Дашу, которая, по сути, для него ничего не значит, чем рисковать семьей.

— Он бы убил их, пойми. Я не мог…

— Да знаю я. Что ты мне объясняешь.

— Почему его не посадят в тюрьму. К чему этот домашний арест?

— Потому что куплены слишком многие. Но Алекс работает над этим.

— Что вы нашли тогда в офисе? И… — он обводит глазами помещение. — Почему Даша не с тобой. Я думал, вы помирились.

— Ну, пока документы тырили, помирились, а потом я увидел компромат, отказался ей показать. Там был пиздец. Не для ее неуравновешенной психики. Но она все равно устроила истерику, хотя я хотел защитить ее. Кричала, рыдала, звала охрану. Чуть не сдала нас. Я тогда решил, что может правда ее взбодрит, рассказал все, как было. Что виноват лишь косвенно. Что спас Черепа. Даже показал пулевое ранение. Но эта дура не поверила. Ну или очень удачно сделала вид. Короче, когда ее отец приехал на вызов включенной ею сигналки, мне пришлось ее вырубить… После этого я снова в глубоком бане…

— И что теперь?

— Сама придет.

— Самоуверенно, — хмыкает

Кирилл и все-таки пьет принесенный виски. Закашливается, а я хмыкаю. У него всегда были проблемы с двумя вещами. — Может, стоит ей написать?

— Не знаю, — протираю лицо ладонью, чувствуя, как дрожь неприятного липкого страха касается кожи. — Может и напишу. Или позвоню.

— Может прямо сейчас? — предлагает Кирилл дружелюбно, и я понимаю его позицию. Он хочет мира. Но я еще нескоро смогу быть близкими, как до рождения Лели. Когда мы все делили на двоих.

Кручу в руках телефон и киваю сам себе. Попытка не пытка.

— Алло, — на той стороне вызов принимает Саша, жена Алекса.

— Саша, добрый день, — надо хоть попытаться быть вежливым, хотя голос дрожит, как и стакан в другой руке. — Не могли бы позвать к телефону Дашу.

— Марк… — сначала она, выдавая всю ненависть своей падчерицы, отвечает грубо, но тут же как будто задумывается. Говорит теперь мягко, словно хоронит. — Марк… Мне очень жаль. Но она едет в аэропорт. У нее самолет до Парижа.

Что, блять! В руке лопается стекло, но боли я не чувствую.

— Когда?

— Сейчас… Она там поступила в университет. И там тетка ее живет.

— Во сколько самолет?

— Через час… Марк, наверное, уже поздно.

— Поздно будет, когда я сдохну, — выплевываю я, и неожиданно для самого себя спокойно говорю. — Спасибо, Саша.

Телефон падает из рук, как и настроение. В голове куча вопросов, мыслей, и самая главная: «сама придет, ага». Придурок.

— Ты не успеешь за час в аэропорт, — неожиданно вмешивается брат, и я поднимаю голову. Он не сказал ничего нового, но мне хочется его задушить. Париж, блять? Совсем охуела? Пидара французского трахать? На Эйфелевой башне?

— Зато в универ успеем. Да не делай ты такое выражение. Я себе тупым кажусь, — Алекс мне должен. Пусть он звонит и останавливает ее. — Поехали!

Мой крик полководца заставляет отмереть тех, кто смотрел за представлением разинув рты, а мы с братом уже бежим к машине.

— А твоя где? — спрашивает Кирилл, газуя с места.

— Продал, чтобы первоначалку взять на ипотеку, — говорю я, сжимая кулаки и молясь всем Богам, существующим и выдуманным, только чтобы успеть, только чтобы этот принципиальный хрен не заартачился.

В универ мы примчались за пол часа. Я тут же выбегаю из машины и несусь на третий этаж в кабинет Алекса.

Пока бегу по коридорам, невольно ностальгирую о том, что именно здесь началась наша с Дашей история. Именно здесь я впервые ее поцеловал в раздевалке спортивного зала. В одном из коридоров пригласил на первое свидание. Именно здесь первый раз опозорил. Может быть поэтому карма крутит передо мной задницей и требует вытерпеть все ее закидоны.

Дверь к Алексу поддается с первого раза. Но вот то, что предстает перед моими глазами, заставляет потерять дар речи.

— Жаль у меня нет камеры, — говорю достаточно громко, чтобы стройная женщина не первой свежести отлипла от его члена.

Алекс тут же подскакивает, не церемонясь отталкивает от себя… Ну кто бы сомневался.

— Здравствуйте, будущая теща.

— Это… — Алекс, судя по красным пятнам на лице, теряется. Ему стыдно, но сейчас мне на его личную жизнь насрать. Но теперь ясно, почему в том сейфе лежали фото групповушки с участием пяти человек. И двое из них сейчас здесь. — Все не так, как ты думаешь.

Дашина «мать», от слова блядь, пошло обтирает губы пальцами, от чего меня начинает тошнить.

И единственное, что приходит мне в голову, это подойти и довольно грубо вытолкать ее за дверь. После пары секунд видео, найденного в документах, мысли об этой женщине у меня только убийственные. Ей бы самой провериться в психушке.

Алекс пьет воду. Будем честны, он поласкает рот. Надо бы еще с мылом, если он умудрился с ней целоваться.

— Марк, только…

— Да мне плевать, вот правда. Сашку только жалко.

— Не тебе судить.

— Мне, я могу сколько угодно Дашу проклинать, но свой член никому в рот не сую. Сказали бы Саше, что не любите ее, да и дело с концом.

— Да как я ей скажу! Она же помешанная. Ладно. Ты насчет Даши. Она уже в самолете.

— Нет, если сейчас вы позвоните и скажите, что…

— Что я умираю? — усмехается он, окончательно приходя в себя. — Пусть она уедет. Пусть побудет одна.

— Я купил двушку. Вот сядет в одной из комнат и будет одна. Звоните!

— Что я должен сказать?! — орет в ответ Алекс, и я понимаю, что времени все меньше, а ультиматум должен быть радикальный.

— Черепанов на свободе и шантажирует вас.

— Марк, это бред.

— Нет, не Черепанов. Я, я. Я занял вам крупную сумму денег, и только она может ее отработать.

— У меня есть деньги.

— Ты заложил квартиру! Ты весь в долгах! Думай башкой, пока я ей не показал то, что видел в этом сейфе.

— Мы же договорились! — паникует он. Хотя после такого и я бы паниковал. «Мы были молоды и глупы», — говорил он мне. Только вот я тоже молод, но никого не насиловал и не убивал, чтобы скрыть следы. Ладно, допустим, только не убивал.

— Звони! И твоя тайна умрет со мной.

Алекс думает ровно три секунды, затем набирает телефон Даши. Но по каплям пота на висках видно, что сейчас он мысленно в прошлом, которого до сих пор стыдится.

Прошлого, которое может разрушить жизни и Алекса, и Геннадия, и Малышева.

Даша никогда не должна узнать, что Алекс выяснил, что она его дочь только по ДНК-тесту. А до этого варианта было целых три.

Здесь, конечно, можно пошутить, что денег можно стрясти с трех тестей, но не буду.

— Даша, — говорит в трубку Алекс, и я просто замираю в ожидании. — Даша, тебе нужно вернуться. Да, я понимаю, что посадка. Даша, я… Попал в нехорошую ситуацию. Меня… Шантажируют. Я объясню. Я, когда купил квартиру, встрял в историю.

Вот выдумщик.

— В общем влез в долги. Теперь с меня их требуют. Сделать можно… Но нужно, чтобы ты осталась. Можешь. Ты можешь мне помочь. Дело в том, что деньгами Черепанова теперь заправляет Марк.

Что? Она же меня с говном съест.

— Да, этот подонок меня шантажирует. Требует, чтобы ты осталась и… оплатила долг.

В трубке раздаются крики, так что Алекс даже отнимает ее от уха. Могу представить, какое удовольствие сейчас получают сотрудники аэропорта, наблюдая за моей истеричкой. Я даже рад, что я не там. Все-таки худой она стала какой-то нервной.

— Понял, понял, — отвечает Алекс и кладет трубку, а потом тяжело опускается на стул. — Она сказала шантажировать тебя изнасилованием. Если потребуется, приедет и подаст заявление в полицию.

— Это все?

— Еще она сказала снять со своего счета все деньги и засунуть тебе в задницу.

— Мило, — усмехаюсь, понимая, что проиграл. — Она уедет?

— Она уже в самолете. Мне жаль, Марк.

— Ничего не жаль, — решаю я, даже не думая сдаваться. Я в боях без правил не сдавался и с Дашей совладаю. — Она же прислала номер счета и пароль? Вот снимайте все деньги. И скажите, что я их взял, но их все равно не хватает.

— Марк, это уже безумие…

— Безумие — это любить человека, знать, что он любит тебя, но не быть с ним рядом. Я заебался дрочить! Я терплю ее психи, я голодаю в конце концов. И да, я эгоист. Но ее истерики дают мне надежду, что ей не все равно. Что несмотря ни на что, она верит, что у нас есть шанс. И я дам нам шанс. Поехали в банк. Потом звоните ей и уже через пару дней она будет здесь.

— Ты больной, но я в чем-то тебя понимаю. Ее матерью болели три человека, настолько, что готовы были выполнить любой каприз. Не удивительно, что Даше передалась эта ее черта.

— Черта губить мужиков?

— Что-то в этом роде, — усмехается Алекс, и тут ему звонит Саша.

Милая Саша, которая не знает, что ее мужчина любит не ее. Пожалуй, это еще страшнее, чем Дашины истерики.