Глава 40

Телефон не отвечает. Какого хрена?

Обычно, когда ты звонишь кому бы то ни было и не можешь дозвониться, тебе плевать. Ну что такого. Не ответили. Ты этих людей не знаешь. И даже если они валяются бездыханные, ты вряд ли задумаешься об этом.

Другое дело, если трубку не берет Даша.

Учитывая, что отношения мы возобновили недавно. Учитывая, что она имеет справку. Учитывая, что она игнорила меня так долго… Ее игнор сейчас вызывает просто адскую смесь страха и злости.

Примчавшись к ней в ресторан, работа в котором стала причиной очередной ссоры, я вижу лишь закрытые двери.

Дергаю их так, словно за ними источник вечной жизни, потом снова звоню Даше. В раз тысячный, наверное. И когда слышу, как за дверями пиликает мелодия ее айфона, крышу срывает.

Ключ для смены колес, что достаю из машины сестры, тут же летит в окно. А я, невзирая на торчащие осколки, и бьющую по мозгам сигналку ресторана, лезу внутрь.

Но вместо трупа, а я придумал себе и не такое, вижу сумку Даши. Просто, блять, сумку. Ни следов борьбы, ни раскуроченных вещей. Просто сумка, словно оставленная специально.

Стою в оцепенении, держу ее в трясущихся руках и не знаю, что делать. Украли? Похитили? Пиздец… В ресторане.

А где все остальные?!

Куда бежать? Кому звонить. В полицию?

Так вот она. По вызову приехала.

Приказывает руки на виду держать и на пол лечь. Кричат, что-то мне доказать пытаются. А у меня такой гул в ушах, что все их слова как через стекло. И только громкое внутри: «Держись, Дашка. Только держись».

В отделении прошу звонок. Один, но сразу в цель.

— Алекс, Даша пропала…

— Куда!? Поссорились? — ночь, а он на бодряке, что очень важно.

— Нет. Не знаю. Телефон был в ресторане, ее нет. Алекс…Ее, блять нет!

— Так, ты не паникуй. Приезжай…

— Не могу. Меня в кутузку забрали…

— Что ты натворил?

— Мне надо было попасть в ресторан. Он был закрыт, — объясняю коротко и чувствую, как паника захлестывает. Уже кричу: — Найди Дашу!

Телефон у меня отбирают почти силой, и только знание, что офицеров трогать нельзя, останавливает меня от возможного побоища, которое хочется устроить этим ублюдкам.

Меня заталкивают в камеру, и я смотрю на привычный, почти почерневший от грязи унитаз и думаю, с каким бы удовольствием я пихал туда голову похитителя. Скорее всего Черепанова старшего.

Сажусь на нары и закрываю глаза, сотрясаясь от страха. Но думаю, что просижу здесь недолго. Ко мне даже бомжи не успевают прикопаться. Алекс, имея связи в Министерстве обороны, вытаскивает меня. И через пятнадцать минут мы уже мчим по городу, обзванивая и поднимая на ноги всех, кого знаем. С одной лишь целью.

Найти Дашу.

Достать из-под земли.

Даже Кирилл и тот включился, просматривая камеры видеонаблюдения. В ресторане, как назло, камера висела только над баром и последнее, что она запечатлела — это хозяина ресторана. Но на звонок он тоже, сука, не отвечает. Блять… Блять!

— Марк, ты только не паникуй…

— Она может быть где угодно! А если она уже в Питере в притоне, из которого доставали Веронику?!

Подумал и решил, что пусть Ника и проверит. Ну а кто, мать его, знает, на что способен Крокодил Гена?

— Марк?

— Вероника… Мне помощь твоя нужна.

Ника пообещала позвонить и выяснить у своих бывших коллег. Но через час сообщила, что никого новенького не привозили.

Дома у Черепанова было пусто. Туда даже мы спецназ отправили. Не нашли даже Харитона. Но думать о том, куда пропал инвалид, времени не было.

Все мысли заняты пропажей Даши и тем, что сейчас с ней могут делать.

— Может мать ее?

— Она-то что может? — выплевываю я, меньше всего желая думать об этой крысе. И имя ведь под стать — Лариса.

— Она много, чего может. Давай заедем?

Главное, чтобы она раздеваться не начала, пока мы выясняем в грубом порядке, не трогала ли она свою дочь.

Но после короткого разговора, во время которого меня чуть не стошнило, выяснилось, что ей дочь без надобности. И Алекс утверждает, что она не лжет. А кому как не ему это знать.

Ночь безумная. Страшная, потому что находишься как под дулом пистолета в игре Русская рулетка. Убьет или нет. Страх настолько проник в организм, что я срываюсь на каждую мелочь. Даже когда Алекс предлагает мне поехать домой и поспать.

— Ты с ума сошел?! Может Даша для тебя ничего не значит, а для меня она долбанное солнце, вокруг которого я как дебил пляшу уже больше года!

— Не забывай, она моя дочь!

— О которой ты благополучно не думал двадцать лет! — ору я и впервые за много времени закуриваю. Но никотин только хуже делает. Начинает трясти.

— Я не знал, что она моя.

— Но предполагать ты мог!? Вы же ее втроем трахали! Или твоя сперма прозрачная?

— Хватит! — выкрикивает Алекс и трет лицо руками, потом спокойно, как с психом говорит: — Езжай домой прямо сейчас. На такси. Поспи пару часов, переоденься. Вечером бой. И я уверен, ее украли, чтобы тебя точно убили.

— Заебись…

— Мы возьмем Гену, и, когда он будет в наших руках, ты сам выбьешь из него местоположение Даши. Я лично проконтролирую, чтобы вам никто не помешал.

Заманчиво… Настолько, что во рту слюна образовывается, словно признания я собираюсь выгрызать.

— Если с ней….

— Он не тронет ее. Не посмеет.

— Ну да. Просто пустит по кругу….

— Прекрати! Мы проверили все притоны, все возможные места его обитания. Дождись вечера и все решится. Будь сильным, ведь именно это сейчас нужно Даше. Твоя поддержка. Даже на расстоянии.

— Красиво заливаешь, — фыркаю я и выхожу из его джипа. — Буду в клубе около двенадцати. Если что, я на связи. Понял? Сразу звони!

Алекс кивает и тут же уезжает, а я вызываю такси, уже не думая о машине Ани, и почти не дышу, пока оно везет меня домой. Все это время прижимая к себе сумку Даши. Думаю о нашей с ней квартире. Мы там хотели с Дашей построить свое гнездо. Там нет ни одной поверхности, где я бы ее не трахал. Бля-ять. Стираю быстро слезы, что от напряжения бесконтрольно текут по лицу.

Черта с два. Еще будет куча таких актов, надо только ее найти.

Спасти. Дать понять, что ничто не помешает нам быть вместе. Что бы с ней там не происходило. Что бы с ней не сделали. Она все равно будет оставаться моей булочкой. Моей любимой сладенькой булочкой.

Держись, малыш. Держись…

В лифте прикрываю глаза от усталости. В сон клонит, пиздец. И только звон открывающихся дверей заставляет меня открыть глаза и выйти из кабины.

И замереть. Застыть от ощущения облегчения тут же сменившегося кипящей лавой гнева.

— Даша! — ору я, когда она вдруг вздрагивает, открывает глаза. Так же сидя на лестнице, прислонившись к стене.

— Марк. Привет. Я ключи в ресторане забыла. А ты где был?

— О, моя сумка, — говорит она как пьяная и забирает ее из онемевших рук. Которые тут же сжимаются в кулаки, чтобы не дать ей затрещину.

Иду за Дашей по квартире в состоянии зомби, пытаюсь сдержать рвущийся наружу крик.

— Даша…

— Что?

— Ты где была, — цежу сквозь зубы, не давая пройти ей в ванну.

— Гуляла… — поднимает она голову, а потом прикладывает руку ко рту. — Сумку забыла… Ты искал меня!?

— Искал?! Искал, блять?! — ору, не сдерживаясь. — Тебя весь город искал! Я думал, тебя украли! Изнасиловали! Убили!

Образовывается пауза, за которую ее выражения лица так и не перестало быть придурковатым. После чего она откашливается и выдает:

— Ну я же здесь, значит все хорошо?

Дыхание от гнева буквально перехватывает, я бью кулаком в стену над ее головой, на что Даша пучит глаза и вдруг начинает смеяться.

— Ты такой забавный, когда злишься.

От ее смеха в меня летит дыхание, и я отхожу.

— Ты пьяная?

— Совсем чуть-чуть. Выпила за такого идеального парня, который, оказывается, никогда ни в чем не был виноват и столько времени… — икает она. — Возился с психованной дурой, которая мало того, что не доверяла, хотела покончить с собой, так еще и является ублюдком шлюхи.

— Что? Откуда…

— Череп… То есть Харитон просветил, — усмехается она, а с меня весь гнев волной сходит, теряясь где-то внизу. Надо признать, она несет чушь, и меньше всего я ожидал, что после правды она зациклится именно на этом.

Даша меня отталкивает плечом. Идет к холодильнику, где оставалось недопитое пиво. Но стоит ей его взять, как бутылку я отбираю.

— Отлично. Ты настолько идеальный, что даже не пьешь… — хохочет она со слезами на глазах. — Полюбил толстуху, не изменял, спасаешь всех невиновных. Где, блять, твой нимб?!

— Даша, ты валишь с больной головы на здоровую. Причем тут я?

— Да потому что я нехера не идеальная. Все время в чем-то тебя обвиняю, все время кричу, что-то требую, ревную без конца. А ты мне все спускаешь.

— Даша, — мне даже сказать нечего.

— И эти слабаки все моей матери спускали, и она превратилась в блядскую дрянь! А если и я такой стану?! А если и я буду насколько ревнивой и дурной, что захочу кого-то убить. Череп предлагает убить его отца, и я даже задумалась, представляешь? Я же больная. Больная, понимаешь! Мать у меня такая, и я такая!

— Хватит! — хватаю ее за плечи, но она отталкивает. Идет к импровизированному шкафу.

— Не могу, Марк. Не могу, — качает она головой, ревет, собирает в дорожную сумку вещи, а я, привыкший немного к другим истерикам, стою и не знаю, как поступить.

— Даша, остановись, — забираю сумку, на что она бежит к двери, и у меня уже у самого голова кругом.

— Я не смогу быть нормальной. Я не способна. Истерики на ровном месте. Я думала, что мы одинаковые. Безумцы. Но ты такой… Совершенный. Спасал сестру. Потом сестру того, кого ненавидел, спасал меня. Ты всех спасаешь. Зачем? Зачем тебе такая, как я?! — кричит она и бежит к двери, дергает, открывает. Мои прикосновения только отталкивает. Ревет уже в голос. — У тебя теперь клуб будет, у тебя все будет хорошо. А у меня нет ничего. Только мать шлюха и непонятно кто отец. Пиздец, понимаешь?!

Меня колбасит, потому что я не могу ни силу применить, зная, что еще больше ее спровоцирую, ни поцеловать, зная, что не поможет.

Черепа только хочется убить, что вывалил все и сразу.

Прихожу в себя, когда хлопает дверь, и я погружаюсь в тишину квартиры, где еще недавно было столько смеха и радости. Стонов. И теперь какая-то нелепая информация все разрушила.

Да, Даша, вот не вовремя это все.

И зачем Черепу понадобилось исповедоваться именно сейчас, да еще выставлять меня в таком замечательном свете. Почему Даша вдруг забыла все те косяки, которые я совершал раньше, оставив в уме только поступки, которые, по сути, ее не касались.

Оцепенение пропадает, и я делаю шаг в сторону двери, прекрасно зная, что все равно буду гнаться за этой сумасшедшей каждый день всей своей жизни.

Уже протягиваю руку к двери, как она сама открывается….

И входит Даша. Закрывает дверь и прислоняется к ней спиной.

— Пиво забыла?

— Пиво? — поднимает она голову.

— Ну какой дебош без алкоголя, — усмехаюсь я, ощущая, как волнение сходит на нет, давая место более глубокому чувству. Может поэтому закрываю ее от света собой и упираю руки в дверь над ее головой.

— Прости, что-то я… — она сглатывает и начинает чертить рисунки пальчиком на груди. — Ты сильно переживал? Ну, когда сумку нашел?

— Я чуть не умер… — честно отвечаю и вижу, как чертовке приятны эти слова. Она даже губу прикусывает. — И готов тебя убить.

— Давай завтра. Сегодня важный день.

— Важный настолько, что ты решила устроить истерику. Какая цель была у Черепа вываливать на тебя все именно сегодня?

— Была цель. Именно перед боем, — говорит она таинственно.

— Не будь он инвалидом, я бы даже заревновал, но максимум, что он может с тобой сделать, это переехать.

Она фыркает и стирает слезы.

— Почему ты не говорил, что в тебя стреляли? — спрашивает она и просовывает руку под водолазку, довольно быстро нащупывая округлый шрам в области плеча. — И как я могла его не заметить?

— Ты была занята другой частью моего тела, — киваю я вниз, замечая, как быстро поднимается шлагбаум.

— Марк… Наверное, надо позвонить всем и сказать, что я жива и здорова?

Отталкиваюсь от двери, выругавшись, и бегу к телефону.

Звонки и крики в ответ занимают минут десять. После чего я иду на кухню, где Даша накрывает на стол.

— Раз мириться сексом нам нельзя, предлагаю поесть и выспаться.

— Отличный план. А что за план с Черепом?

— Тебе не надо об этом думать, — говорит она, наблюдая за тем, как я уплетаю вафли. — Думай о том, как не составить компанию Харитону.

— ОН уже Харитон? Он точно недееспособен?

Даша улыбается и пожимает плечами.

— Мне это неинтересно.

— А что интересно?

— Какой кафель купить в ванную.

— Я думал, мы определились?

— Ты определился, а я решила с тобой согласиться, чтобы не ссориться.

— А теперь передумала?

— Просто решила больше не пытаться искусственно сохранить то, что разрушить невозможно.

— Здесь поподробнее, — облизываю вилку, после чего хватаю Дашу за руку и сажаю на себя верхом.

— Тебе же нельзя… — шепчет она мне в губы, пока руки блуждают по привычным закоулкам ее тела, вызывая рваные хрипы и почти аритмию. — Нельзя кончать.

— Зато тебе можно, — подхватываю за зад и встаю со стула, чтобы отнести свою истеричку в ванную, где планирую не только провести с пользой время, помывшись, но и успокоить израненную душу языком.

И самый кайф, что даже поставив Дашу в самую развратную позу из возможных, я никогда не услышу и слова протеста. Разве что…

— Мне не очень удобно держать так высоко ногу.

— Сейчас ты об этом забудешь, — усмехаюсь я, проникая языком туда, где так влажно и горячо, строя в голове планы по завоеванию этой пещерки, если, конечно, выживу в сегодняшнем бою.