Сезон 3 Серия 15

Наши посиделки затянулись, близнецы рассказали, что никогда не чувствовали себя принцами, да и если честно, не хотели ответственности и власти. Им вполне хватало той свободы, что имелась у них. Разошлись уже за полночь. Зак увёл Ники тем же путём, которым они и пришли. В дорогу с собой мы отдали им всю выпечку. Кто знает, как нас будут кормить, а вдруг парни останутся голодными? Уснуть никак не получалось: то подушка была жаркая, то одеяло тяжёлое. Файр, не выдержав моих метаний, ушёл на подоконник, шипя что-то нелицеприятное в мой адрес. А я угомонился, но не на долго. Вокруг поднялся ветер явно магического характера и закружил меня. Задыхаясь от вони увядающих роз, выпал из стихийного торнадо в незнакомом зале академии. Или я попал куда-то в другое место? Панорамные арочные окна во всю стену впускали море солнечного света, хотя у нас была уже ночь. Всё так же не понимая, где нахожусь, огляделся. Больше всего помещение напоминало огромный хореографический зал, где я когда-то давно обучался танцам: много света, напротив окон – зеркальная стена и балетные станки. Руки дёрнулись от неожиданности и задели штаны, а я с удивлением уставился на свою одежду: чёрные танцевальные ботинки, брюки и обтягивающая красная рубашка. Что за нах…?! Позади меня раздался лёгкий вздох, и я резко обернулся. В ярко-красном платье передо мной стояла ведьмочка, с которой мы столкнулись во время приворота. Заглянув в её глаза с поволокой, больше не смог отвести взгляд. Кровь ударила в голову, сердце стучало, как ненормальное, грозя пробить грудную клетку. Резко сблизившись, притянул девушку к себе. В голове не осталось ни одной мысли, только стук сердец и… музыка… Она взялась из ниоткуда, ещё звуча тихо, почти неслышно, но с каждым ударом сердца становясь громче, призывнее, и вот уже ото всюду победно гремят звуки танго.Произошедшее дальше можно описать тремя словами: мне сорвало крышу. Что происходило между нами? Не знаю, но это не могло быть простым танцем. Воздух буквально дрожал от раскалённых до предела чувств, когда глаза в глаза и душа нараспашку, когда тебя кидает из огненной страсти любви в ледяную ревность, и ты отталкиваешь, потому что невозможно быть вместе и вновь возвращаешь назад, ибо без неё нет жизни. Когда ты дрожишь от переполняющих тебя эмоций, господствующих между нами. Этот танец был гремучей смесью из любви и смерти, когда радость сплетается с болью и ты ищешь смерть от любви, отдаваясь порочной страсти. – Изумительно! – редкие хлопки в ладоши прервали музыку и наш танец, а я, ещё ничего не соображая, глядел в знакомое лицо жнеца, вольготно расположившегося в воздухе, словно в удобном кресле. – Какой интересный приворот, – он хищно наклонился вперёд, вглядываясь, кажется, в душу. – И кто тебя так? Хотя можешь не отвечать, я сам найду шутника, – на его лице змеилась зловещая улыбка. – А теперь вон отсюда! Поднявшийся штормовой ветер, словно кувалдой, ударил по груди, разрывая наши с ведьмочкой объятия и кидая меня в омут темноты. Падая в него и захлёбываясь тьмой, услышал тихое: “Ни на минуту нельзя оставить одного…” Воздуха не хватало, рот сам раскрылся от беззвучного крика, и я подскочил на кровати, дико оглядываясь по сторонам. Я, в одних трусах, сидел на кровати, а на меня пялились близнецы и полыхающий огнём Файр. Кажется, мне всё это приснилось… – Сон, плохой сон, – улыбка вышла кривой и неправдоподобной, но уж что смог выдавить из себя. – Простите, что разбудил. Поправив подушку, отвернулся к стене, укрываясь с головой и практически мгновенно засыпая. Последнее, что почувствовал, полоз скользнул под одеяло, обустраиваясь на груди, и его бубнёж: “Ни на минуту нельзя оставить одного…” После всех ночных похождений утро наступило как-то очень быстро, и нас разбудил сильный стук в дверь. Гор, высунувший голову из двери в ванную, недовольно проскрипел: – Кто? – тут же закашлял, прочищая горло. – Завтрак, открывайте, – раздалось такое же недовольное из-за двери. Мгновенно скрывшись за дверь ванной, друг сразу выскочил из неё, одетый в одни домашние штаны. Замок щёлкнул, и мы увидели на пороге незнакомого поварёнка, видимо, не с кухни нашего факультета. – По списку вас трое, – пробурчал он. – Получите и распишитесь. – А где и чем? – захлопал глазами Гор. – Ха-ха, я пошутил, – скривился странный тип и подал три контейнера. – Спасибо, – подхватил предложенное сосед. – А обед когда будет? – Когда будут раздавать, – ухмыльнулся поварёнок, уже направляясь к следующей двери. Гор аккуратно прикрыл дверь, всё-таки мы не зря изучали контроль эмоций, я, наверное, не совладал бы с собой, ответив грубостью на грубость, а друг ничего, силён, настоящий принц, только нахмурился, да костяшки пальцев побледнели, крепко сжимая контейнеры. – Мы будем есть неизвестно что, от этого подозрительного типа? – я задал насущный вопрос, и близнецы задумались. – Давайте отправим это личам, в обмен на их нормальную еду, – просиял Мор, а мы присоединились к нему. Запихав контейнеры в корзину с приложенной запиской, принялись ждать ответного послания, впрочем, недолго. Мы получили блины со сметаной, сырники, кофе, пирожки и фрукты, многие из которых даже не знали. Но самое главное, я вытащил из корзинки флакон с инструкцией. Жидкость в нём подозрительно напоминала зелёный перламутр, а по консистенции густое оливковое масло. Братья притихли, во все глаза рассматривая снадобье. Передав им флакон, принялся читать. В общем-то там была всего пара фраз: “Выпить натощак и постараться удержать в себе. Когда можно будет есть – поймёшь”. Хмыкнув про себя: “Ну прямо Алиса: съешь меня, выпей меня”, – передал записку братцам кроликам, жадно заглядывающим в неё. – Ну тогда надо сейчас пить, – подняли они на меня глаза. – Угу, – согласился, – вот только настораживает “удержать в себе”, – передёрнулся от неприятных ассоциаций. – Ну так чего разглагольствуешь? – подал голос Файр. – Марш в ванную, если что, тут убираться не нужно будет. Вот честно, убил бы, если б не любил! Состроив ему кислую мину, поплёлся куда послали, прихватив лекарство. Плотно прикрыв дверь, чтобы не пугать друзей, открыл пробку и аккуратно принюхался: пахло морозной свежестью. Ну хоть не гадостью какой. Обрадовавшись, открыл рот, заливая бутылёк в себя и уже понимая, проглотить будет затруднительно. Ледяная дрянь не желала глотаться, перекатываясь шариком в глотке. С горем пополам протолкнул в себя и тут же зажал рот, так как желудок был против этой субстанции. Судорожно вдыхая носом воздух, даже зажмурился от желания удержать в себе гадость, и вдруг всё прошло. Лекарство пропало, словно его и не было. Выпучив глаза, прислушивался к своим ощущениям, всё так же продолжая сжимать рот руками. И они последовали. Мне показалось, что я попал в ледяную горную реку, бурные воды которой вымывали меня всего изнутри. Холод оказался настолько силён, что я даже глянул на свои руки, не появилась ли на них корочка льда, но всё оставалось обычным. Выдохнув кристаллики льда, понял, что околею, если прямо сейчас не залезу в горячую ванну. Огненная обжигающая вода почти не ощущалась телом. Через пол часа стояния под ней, почувствовал невероятный голод, и всё ещё трясясь от холода, вышел в комнату. – Ну? Ты как? – друзья и фамильяр ожидали моей оценки лечения. Мой ответ: “Живой, замёрзший и очень голодный”, – был встречен на Ура. С того дня прошло двое суток. Никто не приходил и не интересовался моим самочувствием, хотя братья уже ходили на занятия, которые возобновились после одного дня карантина. Как оказалось, время действия приворота ограничивалось сутками, и те, кто избежал его, вернулись к обычной жизни, но не я. Маясь дурью и скучая в четырёх стенах, занимался, как сумасшедший, чтобы не свихнуться от мыслей о Ханин. Она так и не ответила на моё послание, а просить Зака ещё раз передать записку, я постеснялся. Файр, глядя на мои метания, тоже сбежал, говоря, что занят безумно важным делом. Стук в дверь отвлёк от истории некромантии Ильсарры. Открывать было некому, поэтому отложив книгу, поплёлся сам.