Часть 49

Мы снова встретились в ресторане. Легкий ужин, простой разговор с перерывом на звонки Гавриилу. Иногда хотелось взять его телефон и выкинуть. После ужина в новую, для меня, квартиру. А там сюрприз — белая громадина у окна.

— Ого! — воскликнула я, глядя на пианино, которого вчера здесь не было.

— Сегодня привезли, — пояснил он и тут же попросил: — Сыграешь для меня?

Я повернулась к нему лицом. Захотелось подойти и дотронуться, поцеловать например, просто так, как проявление нежности, но вовремя осеклась и осталась на месте.

— Ой, как нечестно с твоей стороны. Ведь знаешь, что не откажу, правда? Хотя я говорила никогда не просить меня сесть за клавиши.

— Брак, как и любые отношения, это череда взаимных уступок. Тем более здесь только я, кто с удовольствием оценит твой талант.

Я улыбнулась ему. Все равно приятно, как ни крути.

— Хорошо, уговорил. Сделаю это только для тебя.

Тем более и пианино было очень красивое. Белое, почти мраморное, с позолоченными завитками, которые составляли красивый узор. Видно, что новое. Наверняка дорогое. И куплено специально для меня. Поэтому конечно я не могла отказать.

Музыкальные уроки часто давались мне с трудом. Иногда хотелось взять биту и разнести инструмент в щепки, в основном на первых этапах, когда не все получалось. Потом, когда из-под моих пальцев стала звучать настоящая музыка без запинок, я немного прониклась. Захотелось пробовать новые произведения, даже чего-то добиваться, на мелких конкурсах в том числе. А потом я выросла и попала в то окружение, где пианино видели только по телевизору. И мне это стало уже не так интересно. А все равно я бы соврала себе, если бы сказала, что не люблю играть. Это успокаивало, дарило какое-то внутреннее умиротворение. Только я не любила играть для кого-то, особенно по заявкам мамы с папой для каких-то непонятных гостей, только для себя. Но, сделать это для Гавриила — это не просто приятно, это крайне волнительно.

Я села за пианино. Мои пальцы опустились на клавиши, почти с лаской. Первая же нота наполнила комнату особенным звучанием. Долго думала, что бы сыграть. Решила начать с Моцарта «Турецкий марш», заодно и пальцы размять. Игривая мелодия сразу вызвала на губах Гавриила улыбку. После марша — опять Бах «К Элизе», это моя любимая. Потом немного Глинки, немного Чайковского. А Гавр, сидя на диване, так смотрел на меня, словно влюбился. Глаза почти горели, в них плескалась настоящая страсть, но вот не ясно — ко мне или к музыке. Казалось, он может просидеть вот так всю ночь, слушая мой концерт. Но я решила сделать перерыв.

Когда музыка прекратилась, зазвенела тишина. Поднявшись со стула, я подошла к своему мужу. А он вдруг подался вперед, взял мои кисти рук в свои и стал целовать.

— Невероятно. Это самое сексуальное, что я видел в своей жизни.

Когда он встал, сразу стало ясно, что сейчас будет. Да еще с элементами настоящей романтики. Взяв меня на руки, Гавриил понес в спальню. Я чуть не растаяла от умиления. Но потом меня бросили на кровать и сказали:

— Я сейчас.

Черт! Совсем забыла про душ. Но мой мужчина все-таки с работы, ему простительно. За время ожидания я успела раздеться до белья и найти повязку для глаз, которую нацепила пока себе на лоб. Не хотелось сегодня начинать секс со споров. Гавр снова появился во всей красе, в брюках и белой рубашечке. Сложно было не признать, насколько ему шел классический стиль, тем более, когда присутствовала легкая небрежность, как закатанные рукава и расстегнутый ворот. Настоящий доминант, которому хотелось подчиняться и одновременно бунтовать против его правил.

— Подойди, — произнес он, стоя возле кровати.

Я послушалась и подползла ближе. Тогда Гавр протянул руки и опустил повязку с моего лба на глаза, снова лишая зрения. И ведь это все равно будоражило. Я даже начала волноваться, с нетерпением ожидая, что будет дальше. Думала — поцелует. Но, нет, его пальцы коснулись моего плеча и опустили бретельку лифа. Думала — заигрывает. Но, нет, он начал меня раздевать, совсем, пока я не осталась в чем мать родила. Мое волнение в разы подскочило. Такой голой и беззащитной я не чувствовала себя никогда. И в этом тоже было что-то особенное.

«Доверять», — вспомнила я его третье правило, и повторила все еще раз: — «Не смотреть, не трогать, доверять».

В такие моменты без доверия действительно никак. Поэтому я полностью отдалась своему мужчине. И это было потрясающе. Он осыпал меня поцелуями и лаской до опьянения. Как мои руки искусно играли на пианино, так его на моем теле. И когда он оказался во мне, я ощутила настоящую нирвану. Я снова наплевала на его правила и крепко обняла за шею, пока упивалась нашим страстным поцелуем. Только слегка переборщила, вдруг решив невовремя сорвать с себя повязку.

Когда наши глаза встретились, Гавриил замер. А на его напряженном лице отразилось такое недовольство, что я испугалась. Сейчас будет ругаться, или того хуже — встанет и уйдет. Поэтому пришлось срочно отматывать момент. Ведь мужчина все еще находился во мне, и очень уж хотелось динамики, и вообще продолжения, и чтоб не злился.

— Блин, извини, я случайно, — выпалила ему, пытаясь дотянуться до повязки, которую бросила далеко над своей головой.

Воспользовавшись положением, Гавр перевернул меня на живот. Да я не успела опомниться, как он снова заполнил собой, с силой придавливая к кровати.

— Знаешь, что делают с девочками, которые врут? — тихо сказал он мне на ухо. — Их наказывают.

Вот этого я не ожидала. Что Гавр так сорвется, что доведет до оргазма за считанные минуты. А потом продолжит. Сначала медленно, пока я не передохнула и не завелась снова. И ведь честно не знала, что такое бывает — что можно ощутить аж две порции удовольствия за один раз. И все в такой позе, что ни в глаза посмотреть, ни расцарапать наглую морду.

— Я буду жаловаться на тебя в суд по правам человека, — предупредила его, пытаясь выглянуть из копны собственных волос.

— Дерзай, — ответил он, отстраняясь от меня. — Но еще раз снимешь повязку — это будет наш последний секс.

— Серьезно?! — возмутилась я, аж подскакивая на кровати. — Да что в этом такого? В первый раз в бассейне ты об этом даже не вспомнил.

— Первый раз не считается.

— Хорошо, допустим. Просто объясни мне, откуда такой фетиш? Почему для тебя это так важно?

Гавриил встал с кровати и поправил одежду. Несколько минут молча смотрел в мое лицо, прежде чем сказать:

— Потому что.

И все. После этого он развернулся и скрылся в ванной комнате. А я опять осталась одна в полном непонимании. В этом мужчине столько странностей, что им всем сразу сложно найти разумное объяснение. И ведь объяснять не хотел. И что-то менять, видимо, тоже. Стало как-то грустно. Первые познания в сексе, все так потрясающе, и что обещало свести с ума своим однообразием и ограниченностью возможностей. Снова не удивляло, почему у Гавриила не было девушки, никогда, значимой и постоянной уж точно.