Глава 10

Итак, в назначенное время, в один прекрасный майский день, я приехала на церемонию бракосочетания не просто моих бывших коллег, а кого-то чуть более близкого и родного. Несколько минут просто молча смотрела на великолепие, открывшееся моему взгляду, когда подъездная дорога привела меня к главному входу загородного парк-отеля. Я, конечно, всегда знала, что Марина Николаевна очень творческий и оригинальный человек. Она точно не тот человек, который станет довольствоваться стенами городского загса, пусть и выходит замуж в третий раз, но чтоб устроить все так! Очевидно, что при подготовке своей свадьбы она уделила этому пункту особое внимание, поскольку едва ли можно было найти место на открытом воздухе краше, чем этот загородный парк-отель.

Это был настоящий архитектурный шедевр, и он напомнил мне дрезденский Цвингер с его сюжетными скульптурами в романтично-задумчивых позах, с его высокими, четко очерченными в узорах и лепнине арочными окнами, резными колоннами и длинными галереями. Не высокое, но раскинувшееся целым ансамблем здание смотрелось очень эффектно, а стиль барокко своей сложной, богатой красотой сбивал дыхание и невероятно сказочно смотрелся во всей этой цветущей весенней роскоши.

С особым умением, нет, умения тут мало, пожалуй, — и непременно с чуткой заботой — во внутреннем дворе был разбит большой сад, идеально подходящий для вот таких вот торжественных церемоний. На самом деле, в дополнительных украшениях даже не было надобности, природа все оформила в лучшем виде, а человеку лишь требовалось точечно внести раскрывающие по максимуму ее красоту детали. Антураж дополнили каменными мостиками через искусственно вырытые каналы, скамьями, бельведерами и статуями в том же стиле, что и сам отель. Глядя на все это великолепие, думаешь, вот бы быть богом, чтобы владеть местом, подобным этому. Удивительная гармония природы и лучшего, что мог создать человек.

Как и было указано в пригласительном, я приехала на церемонию заблаговременно, но даже так в саду находилось уже довольно много народа. Чтобы ожидание начала церемонии не казалось утомительным, для гостей накрыли столы с закусками и напитками. Я осознанно держалась подальше от фуршета, еда мне бы в горло сейчас при любом раскладе не полезла, а алкоголь и подавно под запретом.

Выйдя на центральную площадку, я увидела своих бывших коллег и направилась к ним. Меня встретили очень радушно, что, честно говоря, стало удивлением. Казалось, все внимание теперь принадлежало мне, что заставило поначалу чувствовать себя некомфортно. Однако постепенно, когда границы долгой разлуки немного сгладились, неловкость пропала, и я смогла снова непринужденно болтать с коллегами.

Конечно, мне пришлось и не раз объяснять, чем был вызван мой внезапный уход, а руководство в лице Велесова и Леонида Дмитриевича не потрудились даже рядовую отговорку придумать, поэтому я выдвинула свою версию, которая и стала официальной.

— Мне предложили место, которое полностью соответствовало моим желаниям и взглядам на дальнейшую жизнь, — пожала плечами я.

— Ну и правильно, не могла же ты вечно в таком темпе пахать, — поддержала главбух. — Так и семью не заведешь, если все время будешь в самолетах да офисах.

— Согласна, уж ты наработалась с запасом. Пока ты вкалывала, ты постигала ценность материального, но, как только решила уволиться, наконец поняла ценность всего остального над материальным, — с присущем ей философским подтекстом высказалась юрист.

— Точно, — кивнула я на слова коллег, не особенно вдохновляясь этой темой.

— Надеюсь, ты такое же усердие не прилагаешь на новом месте?

— Нет, ни в коем случае, — улыбнулась, признаваясь, я. — Мой рабочий день имеет начало и конец, что безумно мне нравится. Особенно, если учесть тот факт, что я работаю дистанционно, из дома. Мой новый босс считает, что трудоголики не герои, а обычные сжигатели своего времени, потому что настоящий герой всегда найдет способ уходить домой вовремя. Поначалу мне было очень больно ужиться с этой истиной.

Обступившие меня бывшие коллеги хором засмеялись. Такими, веселыми и непринужденными, я их никогда и не знала, наверное. Или не замечала из-за своего каторжного труда, или была слишком требовательной, чтобы дать возможность вот так расслабленно и дружелюбно себя вести со мной.

— Ты молодец, что все так сделала, хотя если шеф услышит меня сейчас, то точно понизит до оператора холодных звонков, — пошутила Лариса, сотрудница моего отдела. — Влад от тебя, конечно, такого не ожидал!

— Ага, и бесился еще о-очень долго, — подтвердила Алла. — Конечно, где он такую трудоголичку найдет?

— Кать, после тебя уже стольких выгнал он! Марина Николаевна ему устала каждый месяц нового зама приводить.

— Я наслышана. Марина Николаевна мне рассказала.

— У босса началась черная полоса, но ты не соглашайся, если будет звать назад! — предостерегла шутливо главбух.

— Даже из жалости к нам не соглашайся! — так же весело отозвались девчонки из моего отдела.

— Договорились, — пообещала я в тот самый момент, когда на горизонте моего обозрения появился и сам Велесов.

Собираясь на это событие, я хорошо понимала, что разговора с Владом мне не избежать, поэтому и теперь не стала прятаться. Извинившись перед собеседниками, я приняла зрительный вызов Велесова и как бы бесцельно пошла к менее оживленному месту, чтобы у этого неприятного, правдивее — у этого токсично-ядовитого разговора не было пассивных курильщиков.

Достигнув цели, я наконец подняла глаза на остановившегося передо мной Велесова. Не могла не отметить: Влад был все так же красив и необычайно притягателен. Его сексуальность после нашей разлуки стала еще ярче, что ли. Ах, сколько же в ней было коварства и власти над наивным женским вниманием; сколько претенциозности, так нагло кричащей о своей исключительной природе! Она унижала своим идеальным воплощением, самодовольно демонстрируя разницу в целую пропасть между ней и ближайшей соперницей. Она требовательно манила, сбивала дыхание или даже с ног, влекла греховностью и побуждала к безумству. Но не меня.

Я смотрела на мужчину, которого любила безответно и беспросветно на протяжении двух лет, и теперь ничего не чувствовала. Даже крошечной искры желания, даже маленькой капельки привязанности. Будто все это было с кем-то другим и вообще в прошлой жизни — так далеко от меня настоящей. Теперь ни одна его уловка, спонтанная или наперед придуманная, не сработает со мной, потому что в этой жизни мы точно не две половинки одной судьбы.

Еще до того момента, как он заговорил, я поняла, что теперь и только теперь готова выслушать.

— Ну, привет, — сквозь зубы процедил Влад, сдерживая злость явно с большим трудом.

— Привет, — игнорируя сигнал угрозы, поздоровалась я.

— Превосходно выглядишь, — бросил он не комплимент — сожаление. Наверное, ему бы очень хотелось, чтобы я в своей новой жизни не преуспела даже в этом.

— Спасибо, — просто проронила я, но со всем безразличием. Пусть не надеется, что буду источать ответные опусы.

— Слышал, ты нигде не работаешь толком?

— Толком — это не по «двадцать четыре на семь»? — искренне посмеялась я над его попыткой уколоть меня. — Тогда, да, можно считать меня и вовсе безработной.

— Даже дом продала, вот как все плохо, — ни капли не сомневаясь, что так оно и есть, выдал Велесов.

— Дом я продала, потому что он мне никогда не нравился, но я так долго жила чужими идеалами, что в какой-то момент просто-напросто перестала интересоваться, чего же хочется мне самой.

Влада едва не перекосило, когда он услышал мой ответ. Он в душе еще не определился: то ли он меня жалеет, то ли дурой считает. А потом просто принял, что одно другому не мешает, и перестал стесняться издевок в своей интонации.

— Еще не наигралась в гордую и свободную? Возвращайся уже, — он сказал это с таким видом, будто милостыню мне подает.

Даже не собиралась тратить эмоции на такую чушь. Этот мужчина никогда не интересовался мной настоящей, для него и до сих пор я — Катя Уварова, идиотка-делающая-всю-грязную-работу.

— Спасибо, что так щедр, предлагая мне должность, но мне кажется, что я ее не потяну.

— Два года тянула на ура, а теперь вдруг не потянешь? — фыркнул он, раздражаясь моим неповиновением, к которому он совершенно отказывался привыкать. — За несколько месяцев уж настолько-то не деградируют.

Я сделала вид, что его колкость прошла мимо моих ушей. В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы взвешенно и без лишней спешки прийти к выводу, что Влад сущее дерьмо. Едва ли есть ступенька ниже в оценке его человеческой натуры, а потому и этот выпад не предназначался для обеления его репутации:

— Не в этом дело. Раньше у меня был мощный мотиватор, а теперь смотрю на него, и даже искра не проскакивает.

— Может, нужно поближе подойти, — с самым вульгарным подтекстом произнес он, шагая навстречу.

Я отступила, предугадывая намерения вечного ходока, и, чтобы не тешил себя иллюзиями в моей заинтересованности, предостерегла:

— Так вообще страшно, как бы обратная реакция не случилась.

— Катрин, ну прекращай уже, — сменил тактику он: теперь высокомерие уступило место соблазнению. Лучше б он и дальше грязью меня поливал, так я оставалась чище, чем от этого сального словесного ощупывания. — Глянь на меня, я все еще привлекателен. Может, начнем все сначала?

— С какого еще начала? — улыбнулась я этим глупым романтическим уловкам, которые, как Влад считал, подействуют на меня. — Разве между нами было что-то такое, что можно начинать сначала?

— А разве нет? — возмутился он, откровенно не понимая, почему я еще не растаяла и не смотрю на него влюбленными глазами. — За что ты злишься на меня⁈ За то, что не порвал с Наташей накануне свадьбы? Если это было причиной твоего ухода, то все ведь решаемо!

— Причины моего ухода и невозвращения разные. Если уволилась я из-за тебя, то нежелание вернуться в компанию к тебе как раз таки не имеет абсолютно никакого отношения.

— Ты слишком груба со мной для той, кто не имеет ни одной причины не возвращаться. Если руководствоваться тем, что ты сказала, разве сейчас я заслуживаю такого отношения?

— На самом деле ты просто не можешь судить объективно. Ведь это не сейчас я груба, а тогда была слишком добра. Но в чем-то ты прав, Влад. Я правда не могу пока относиться к тебе беспристрастно. Прости за это.

— Вот видишь, ты все еще испытываешь ко мне чувства!

— Верно, испытываю, — согласно кивнула я, не имея намерений увиливать.

— Ты все еще любишь меня, — его руки собственнически потянулись ко мне.

Отступив еще на шаг, я снова провела черту между нами и ответила:

— Не стоит тешить себя несбыточными надеждами. Моя любовь давно тебе не принадлежит, жаль, что я смогла понять это только после того, как покинула тебя.

— Ты говоришь это специально, да? Мне назло? — такой самовлюбленный тип разве мог поверить в то, что его кем-то заменили, на кого-то променяли.

— Нет, но, похоже, ты не захочешь разувериться в собственных заблуждениях, да и я здесь не для того, чтобы бороться за правду. Влад, спасибо тебе за все то, что ты дал мне за те два года, в которые мы были отличными коллегами, но не смогли стать такими же любовниками. Раньше я не верила, но теперь точно знаю, что все было к лучшему, и ты дал мне именно то, что мне было на самом деле нужно — мой опыт. Ты вырастил меня, вот за это я всегда буду тебе благодарна. А все остальное однажды просто забудется.

— Ты не дала мне шанса сделать это незабываемым.

— Мое счастье не зависит от тебя, Влад. Как бы тебе удалось дать мне то, что я мечтаю получить от другого мужчины? — посмеялась я.

— Так ты сменила цель? — возвращаясь к надменному тону, выплюнул он.

— Цель? А ты был моей целью? Разве я когда-то претендовала на тебя, за исключением последних двух недель нашего общения?

— Не придирайся к словам! — отмахнулся он. — Ты не можешь просто ответить?

В этот момент из-за боковой пристройки отеля вышел Зореслав. Его белая рубашка была расстегнута на верхние пуговицы, пиджак висел на руке, в которой он держал букет из пионов и роз. Его волосы находились в беспорядке, как если бы он всю дорогу скакал верхом на коне. Кажется, он боялся опоздать и сорвался в путь сразу после какой-то важной встречи, которую не смог отменить. Во всяком случае, его вид говорил именно об этом.

Мой взгляд не нарочно задержался на нем, просто так хотелось чуть дольше посмотреть на мужчину, по которому скучало мое глупое сердце последние несколько месяцев. Даже тот факт, что он заметил меня, не заставил отвернуться. В этот момент я бы и не смогла послушать пусть бы и самые требовательные импульсы мозга, в этот момент я была во власти моей бесконечной тоски по тому, кто, как на мою беду выяснилось, мне не безразличен.

Сморгнув влагу с ресниц, я повернулась к Владу. Сохранить враждебность после такой душу ломающей сцены я, конечно же, не смогла.

— Влад, ничего я не меняла, я просто разобралась в идеалах.

— Кажется, я начинаю понимать, — щелкнул пальцами он и выдохнул с разочарованием и улыбкой одновременно. — Какой же я лопух! Все ведь было так очевидно, лежало перед глазами… Это Зорик? Это же он, да, тот мужчина, о котором ты грезишь теперь?

— Тебе нет надобности заботиться об этом, — спокойно обозначила границы, за которые Велесову не следует заходить, я. Мы сейчас были в равном разочаровании, равном, но не обоюдном, потому что он к моему не имел никакого отношения. — Ты никто для меня, часть прошлого, так и оставайся там.

С этими словами я направилась к шатру, где организатор свадьбы собрала уже почти всех гостей. Остались самые безответственные вроде нас с Владом. Сперва он хотел продолжить разговор, но покорился, вовремя осознав, что его время сейчас принадлежит другим людям.

Я шла вперед, и меня не волновало, что там у Велесова за ступор, но он тотчас же последовал за мной. Под всеобщие любопытные взгляды мы вошли в шатер. Чтобы избежать еще большего внимания, я свернула в первый к выходу ряд из стульев и села. Велесов опустился на соседний стул, но больше не пытался заговорить. Кто-то из бывших коллег даже присвистнул, отреагировав на наше совместное появление, кто-то прокомментировал что-то из разряда «как в старые добрые времена», и теперь уже на нас смотрел весь шатер. В итоге, лишнего внимания избежать не удалось. С каменным лицом я смотрела вперед, туда, где вот-вот должны были появиться жених и невеста, пытаясь не думать о том, что в этот момент делает Зореслав. У меня вообще не было больше ни одной причины думать, что делает Зореслав, особенно после того, как под купол вбежала Мира.

Мое лицо так и осталось каменным. Я запретила себе рассматривать ее и завидовать ей. Ни один мускул не дрогнул под жалобный вой разбитого сердца, я так и осталась недвижима и абсолютно апатична к этой паре. Пусть только и внешне. Как же хорошо, что в следующий момент на дорожку из красивого выбеленного камня вышли жених и невеста.

Церемония была невероятно красивой и романтичной. Чтобы представить, можно просто вспомнить несколько самых удачных американских мелодрам про свадьбы и, сложив их чудесные атмосферу и антураж, получить некое идеальное по всем параметрам торжество. Всюду газовые ленты, цветы, пышные весенние пейзажи, благородство аристократической архитектуры и невероятная магия человеческих чувств. Символичные клятвы в любви и верности звучали со всей сердечностью, так же искренне звучали после аплодисменты и поздравления близких. Этой энергетикой можно было воду заряжать и исцелять раковых больных, даже мое настроение неподдельно прониклось общей атмосферой радости.

Дождавшись своей очереди, я обняла молодоженов и сказала:

— От всего сердца вам только самого хорошего желаю! И вы же помните, что нужно любить друг друга долго и преданно, да? Не хочу потом услышать, что из-за моего сватовства у вас не сложилось!

Они дружно рассмеялись и еще подарили мне самые теплые объятия.

— Катюша, спасибо, милая! И за то, что пришла сегодня! — со слезами радости быстро говорила Марина Николаевна. — Знаешь, мы с Пашей единогласно решили, что хотим сделать тебе подарок.

Пока я хлопала ресницами в недоумении, Павел Александрович скромно протянул мне небольшую коробочку, перевязанную лентой, а его супруга продолжила:

— Прими это в благодарность от нас за то, что стала нашей милой свахой!

— Ну зачем вы⁈ — пропищала я, умиляясь их поступку. — Сегодня день, когда все подарки и чудесные пожелания вам, а вы вот что устроили!

— Он нам совсем ничего не стоил, а для тебя, надеемся, станет самой ценной вещью, — как всегда мягким голосом произнес Павел Александрович. — Спасибо, Катя! Мы с Мариной желаем тебе такого же счастья, какое ты помогла обрести нам!

— И будем терпеливо приглашения! — поиграла бровями невеста, а потом их внимания добились следующие на очереди.

А я обняла красивую бежевую коробочку и вышла из шатра, где снова наткнулась на Велесова.

— Что ж, я уважила молодоженов и даже встретила бывших коллег, большинству из которых все же была рада, так что с чистой совестью могу идти, — произнесла я вслух для единственного слушателя. Волевым усилием я отбросила все негативные эмоции и вспомнила наши с Владом замечательные моменты за время совместной работы. Так мне было проще отважиться на искреннее пожелание счастья. Тепло улыбнувшись напоследок, я произнесла: — Прощай, Влад. Пусть все у тебя будет хорошо.

Не дожидаясь ответа, да и не дождалась бы, даже если бы дожидалась (ах, какой печальный каламбур), я медленно побрела по аллее, ведущей к выходу из сада. Я точно знала, что он смотрит мне вслед… Этот озлобленный, не признающий поражения мужчина запомнится мне именно таким. Шанс на добрые воспоминания о Владе Велесове, которого я долго и пылко любила, был им же подло уничтожен. Что ж, ну и привет!

Оказавшись вдали от него, наедине с собой, природа снова стала мне истинным утешением. Вот только ее дивные ароматы сейчас изрядно горчили, пусть это и была горечь моего личного разочарования. Жаль было покидать это место, наполненное утешением и гармонией, жаль, что я не оказалась здесь при других обстоятельствах, а теперь с таким чудесным садом у меня будет ассоциироваться лишь очередная болезненная глава жизни.

Я собиралась уйти, но остановилась, еще раз посмотрев на всех тех счастливых людей на торжестве. Мой взгляд умышленно бродил среди гостей, от знакомых лиц к незнакомым и наоборот, пока наконец не нашел нужное. Статная, высокая, широкоплечая фигура Зореслава выделялась на фоне остальных, даже в толпе его легко было заметить. Из-за своего опоздания он не успел поприветствовать многих на этом празднике, и многие жаждали его внимания. Он был увлечен общением и, как всегда, дружелюбен.

— Ах, как жаль, что сегодня ты не напьешься… — из-за спины прозвучало издевательство в знакомом мелодичном голосе. — Хотя даже так у тебя не было бы шанса…

Я обернулась, а ведь вовсе не нуждалась в зрении, чтобы определить владельца высокомерного тона. На самом деле я была благодарна ей за то, что нарушила мое немое наблюдение за Радичем, в котором ничего хорошего не было ни для кого из нас. Я просто развернулась и пошла прочь, в очередной раз признавая ее победу. Вот только это искреннее смирение еще больше распаляло в ней желание поиздеваться над моим и без того потрепанным сердцем:

— А что случилось? Где наш бойкий язычок? Или ты, Катюша, наконец-то спустилась с небес на землю и поняла, что такие мужчины, как Зореслав Радич, никогда не зарятся на простушек вроде тебя?

Я могла хлестко бить словами Влада, которого бить вполне имела право, но противопоставить что-то Мире, женщине, которая для любимого мною мужчины стала женой, а значит, превзошла меня во всем, у меня не нашлось ни сил, ни возможности. И мне было абсолютно наплевать, что она сейчас с особым наслаждением собиралась вытереть об меня ноги. Наоборот, очень хорошо, если сможет хоть немного отвлечь меня от той боли, которая щемила в сердце с тех пор, как я увидела его снова…

— Да, все верно, — только и ответила я, а потом медленно пошла к автомобильной стоянке.

Ноги с трудом слушались меня, но даже так я выбрала длинный путь, потому что именно он был самым безопасным. Так я смогу остаться незамеченной и не столкнусь с ним ни случайно, ни нарочно. Похоже, Мира одобрила мою инициативу, потому что на удивление быстро отстала от меня. Она вернулась на свое законное место, а я пошла искать то, в котором меня никто не найдет, по крайней мере, какое-то время. Однако…

Все мои попытки трусливо удрать незамеченной оказались напрасными. Когда моя отнюдь не увеселительная прогулка завершилась, и я вышла на асфальтированную площадку перед парк-отелем, увидела его. Засунув руки в карманы брюк, Радич подпирал водительскую дверь моей машины. Стук моих каблуков привлек внимание погруженного в свои мысли Радича, он тотчас поднял на меня свои красивые зеленые глаза.

В легких произошел спазм, как когда просыпаешься от кошмара — чувство, что кто-то держит тебя за шиворот твоей души и норовит выдернуть ее из тела. В этот момент я могла с уверенностью сказать, что находилась в одном шаге, на последнем вдохе от истерики, отрезвлял лишь страх показать слезы мужчине, стоящему передо мной.

Я выдохнула в попытке успокоиться и достала ключи из сумки, а потом подошла ближе. Моя машина сейчас у него в заложниках, и я никак не смогу сбежать, как планировала десять минут назад. Ничего другого не оставалось, кроме как прервать эту болезненную паузу и поскорее уладить то, зачем он искал со мной встречи.

— Зореслав, мы можем сейчас сделать вид, что не видели друг друга, а еще лучше, что никогда не были знакомы, и просто разойтись в разные стороны?.. — взмолилась я, ощущая ком в горле, из-за которого мой голос был как у десятиклассницы при первом признании в любви.

— Нет. Я не могу, — спокойно сказал он. — И не хочу.

— Ну а мои желания никем не учитываются, — с сожалением посмеялась над своей ничтожностью я. Что за день сегодня такой, что мне приходится проявлять смирение, запихивая свою гордость все глубже в… — Хорошо…

— Катя, я до сих пор тебе противен, что ты не можешь вынести моего присутствия?

В голове начался настоящий хаос. Как же мне заставить тебя уйти раз и навсегда?.. Как сделать так, чтобы больно не было никому из нас? Что еще осталось между нами нерешенного, если ты и так уже поставил жирную точку своей женитьбой, но зачем-то продолжаешь мучать меня…

Если для прощания с Велесовым мне нужно было сопротивляться отвращению, которое он в моей душе взрастил своими поступками, вот и при расставании с Зореславом я снова переступала через себя, вынужденная собрать всю обиду не только на него — на весь мир!

— Нет, теперь ты мне противен еще больше, чем тогда, когда ушел с презрительным взглядом.

Радич не был удивлен ни моим тоном, ни этим обвинением. Вместо того чтобы разозлиться, он лишь признал свою вину:

— Прости за тот случай, я действительно был безумен…

— Был, а потом прошло, и все наладилось, но только не у меня, — насильно глотая обиду ложка за ложкой, выдохнула я. Сдерживаемая внутри боль встретила катализатор, и эта реакция грозила большим взрывом. Понемногу я теряла связь с происходящим и адекватность. — Скажи честно, что судьба пообещала тебе за тот хаос, который ты сперва внес в мою жизнь, а потом ушел?

— В тот момент я лишь хотел, чтобы тебе стало легче. Я боялся перейти ту черту, из-за которой не смогу вернуться в твою жизнь.

— То есть, по-твоему, ты ее все же не перешел? А раз не перешел, то было вполне благородно растоптать подобным образом мое сердце⁈ — почему меня не покидало чувство, будто мы говорили о разных вещах?.. Как бы там ни было, я продолжала наступательные действия: — Чем ты лучше Велесова?

— Я и не сравнивал себя с ним, потому что меньше всего на свете хотел бы повторить его ошибки, иметь ту же значимость в твоей жизни. Я не хотел стать им для тебя!

— Да что с тобой такое! Ты с ним и не сравнился бы никогда! Потому что ты хуже! Ты гораздо хуже этого мерзавца! — отбросив все «но», «нафиг», «к черту» и так далее, выкрикнула я.

— Ты так считаешь?

— Да! Я так считаю! Я тебе верила, я верила в тебя! Была б моя воля, я бы таких, как ты… — снова не договорила я, но на этот раз мне не затыкал рот поцелуй, меня просто одолело бессилие. Мои руки аморфно повисли вдоль тела.

— Так чего ждешь? — повторил он те же самые слова, что и в тот день нашей первой встречи. — Вперед.

Сегодня моя решительность сбавила обороты, но, к сожалению, не потому что в этот раз я была трезва. Моя жалостливая любовь по-прежнему атрофировала мышцы и мысли, вот только смелости не добавляла.

— Не могу, — выдохнула я.

— Это еще почему?

— Потому что хочу послать тебя ко всем чертям…

— Уверена? — подойдя вплотную, спросил он. Этот голос звучал очень зловеще, нет — интимно, что меня вдруг бросило в дрожь. Его пальцы коснулись моей шеи сзади, но за миг до этого я кое-что поняла… — Даже если помню каждое прикосновение и каждый стон… Я был готов разыгрывать неведение вечно, но когда у меня не осталось больше никаких аргументов, то вынужден завершить это милое притворство. Еще до всех тех признаний Владу, до его взаимности, уже тогда ты была моей…

— Ты слишком романтизируешь! — отвернулась я.

— Неужели? — в его голосе игриво слышалось недоверие, будто он поймал ребенка на обмане.

— Чего тогда мистер всезнайка не объявил обо всем раньше? Хотел шоу или что?

— Я тоже человек, я не святой… — разочарованно ответил он. — Мне хотелось, чтобы ты сама сделала этот вывод, чтобы ты осознанно решила быть со мной.

— Ах, вот оно что. Осознанно, значит… — не знала я, как ударить рукой, в которой не было костей. Похоже, здесь не было ни одного благородного рыцаря, а мне виделись целых два… — Ну и как? Чем закончился твой эксперимент?

— Эксперимент? — нахмурился он, но развивать не стал. — Ничем хорошим. Меня бросили…

— Тебя⁈ — чуть ли не взвизгнула я. — Те-бя⁈

Вместо ответа он не удержался и просто сгреб меня в охапку и, вжавшись что было сил, сказал:

— Ты выбрала другого.

— Так ты винишь меня в наших неудачах⁈ — задыхалась от несправедливого осуждения я. — С первого твоего появления в моей жизни я всегда выбирала тебя! Тебя! А ты женился на Мире!

— А? — он отстранился и посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Мира? Какой ерунды ты наслушалась⁈

— Будешь отрицать⁈ Немыслимо!

— Уж попробуй поверить! — так же эмоционально ответил Радич. Его цепкие пальцы сжали мои плечи в попытке не потерять.

— Ты смял мой подарок! — страшась развивать эту тему из-за того, что все было слишком серьезно, выкрикнула я.

Зореслав улыбнулся и немного расслабил объятия. Воспользовавшись моментом, я попыталась реанимировать коробочку от молодоженов. Картон, перевязанный атласной лентой, превратилась в мятое ничто. Не жалея упаковки, я отбросила крышку и заглянула внутрь.

Марина Николаевна отвратительная женщина… Лишила стольких незамужних подруг извечного ритуала в пользу такой несчастной, как я! Вот ведь самодурка! Слезы непроизвольно застилали взор при виде букета невесты, который пожертвовала мне моя добрая подруга в качестве искреннего пожелания обрести свое счастье. Всхлипывая от эмоций, я достала миниатюрную композицию из весенних цветов, но не смогла ею насладиться…

Внизу, под воздушными лентами было еще кое-что. Маленькая темно-синяя бархатная коробочка привлекла мое внимание. Поначалу я была в недоумении, зачем Марине Николаевне делать мне подобные подарки, но почти сразу, на интуитивном уровне поняла, что этот футляр вряд ли был от жениха и невесты…

— Все началось свадьбой, ею же и закончится… — тихо произнес он и неотрывно глядел мне в глаза.

Это была маленькая импровизация Зореслава, а еще моих дорогих друзей Марины Николаевны и Павла Александровича. Только у Радича хватило бы на такое глупости! Только он настолько же безумен, насколько находчив. Похоже, моя судьба наконец-то признала свои долги передо мной и вместе с цветением сирени — пышным и ароматным — начала выплачивать компенсацию.

Я улыбнулась и опровергла:

— Все началось свадьбой, ею же и останется!

Взгляд зеленых глаз замер в моих.

— Я люблю тебя с первого взгляда, — прошептал он, собственнически обнимая.

— А я люблю тебя в тот же миг, — прошептала я, прильнув к его щеке.

В сказках прекрасные принцы обязательно женятся на принцессах.

Чем хороша реальная жизнь? В ней иногда женятся на таких, как я,

— не сразу разобравшихся, кто перед ней принц.

Не бойтесь перемен и смотрите в оба!

С любовью, Екатерина Радич)

* * *

КОНЕЦ