Глава 25

То же самое я испытывала десять лет назад, когда бабушка неожиданно приехала за мной прямо в школу. На улице апрель. Птицы поют. Красота. Счастье распирает просто так, без причины. Она держала меня за руку, всю дорогу пока ехали домой и молчала. Всего пара остановок на трамвае… Коротенький путь, который я проделывала с первого класса одна. И я не понимала, почему вдруг в этот раз она решила меня забрать. У неё же обычно в это время весенние хлопоты: огород, рассада… До самого сентября она всегда жила на даче. Иногда меня даже отправляли к ней на пару месяцев. Но никак не наоборот. А тут сюрприз!

А потом, зайдя в квартиру, бабушка просто сказала, что теперь мы будем жить вдвоём, потому что моих родителей больше нет.

Вот так, в один момент, от ощущения бесконечного светлого счастья до самого дна. Я не помню, как прожила те дни, когда мы ездили на опознание и готовились к похоронам. Я ничего этого не помню, только ледяную пустоту в груди.

Вот и сейчас со мной было то же самое. Всего пару мгновений назад у меня был Пашка — моё неожиданное светлое счастье… а теперь его нет. Словно умер. И рядом никого. Совершенно никого. Только та же ледяная пустота и дикая тоска.

Я впустила его в своё сердце — боялась, сопротивлялась, но всё равно доверилась. Поверила. А он вот так просто говорит, что рассчитал всё это заранее.

Слишком быстро влюбилась? Возможно. Но я так долго ждала именно таких чувств… К Тиму я даже близко не испытывала то, что к Пашке. И теперь я уже и сама видела разницу между “просто потому, что рядом нет никого другого” и “потому что не могу без него дышать”. Глупо? Пожалуй… Но я так устала быть серьёзной и ответственной. Только с ним расслабилась и вспомнила, что я маленькая и слабая девочка, впервые в жизни позволила заботиться о себе, доверилась. И сейчас я так хотела оставаться ею же — маленькой девочкой, которую погладят по головке и завернут в одеялко, оберегая от всего на свете. Но больше некому этого сделать.

До Пашкиного дома доехала на такси. Как в тумане. Попросила водителя подождать. Анна Сергеевна, не ожидавшая меня, даже не обратила внимания на хлопнувшую дверь. Я собрала свои вещи: то, с чем сюда приехала — не так уж и много — и также незаметно ушла. Даже Павлушку, моего маленького кудрявого малыша оставила здесь. С ним было связано слишком много воспоминаний, да к тому же в тот момент он находился на кухне с Анной Сергеевной… А мне не хотелось объяснений, так же сильно, как и думать о том, что же дальше…

Уволит ли меня Пашка, пришлёт ли счёт за нарушение соглашения или сделает вид, что ничего не произошло? Я не знала и не понимала, чего ждать. Где игра, где правда?

Хотелось проснуться вдруг и обнаружить, что всё это мне только привиделось. Страшный, дурной, но временами очень приятный сон. В котором я чувствовала себя живой.

***

Привычный щелчок в замке и я снова в своей квартирке. Задёрнутые шторы, спёртый воздух и ловко проникающий через вентиляцию запах чьего-то борща… Две недели, а как будто целую вечность здесь не была.

Вернулась домой? Нет. Это было совершенно не то чувство. Скорее вернулась в нескончаемое одиночество и тоску. Сил держаться больше не было. Сползла по стеночке и долго сидела на полу в прихожей, беззвучно рыдая. Под конец уже даже слёзы не текли. Похоже, я исчерпала их лимит.

Оставшуюся часть дня провалялась в кровати. Сил ни на что не было. Монотонно бубнил телевизор, а я смотрела в одну точку, даже не соображая, что там показывают. А потом меня словно переключили. Как будто в голове что-то щёлкнуло — «Нет уж! В этот раз я не собираюсь страдать. Сколько можно!»

Подскочила с кровати и принялась разбирать шкафы, натирать до блеска мебель и драить полы. Останавливаться было нельзя ни на секунду. Иначе всё! Конец! Мною снова могли бы овладеть дурные мысли и слёзы, а я этого не хотела. Поэтому бегала по квартире как сумасшедшая, пока не свалилась без сил около полуночи.

Оба выходных продолжала занимать себя генеральной уборкой. Даже съездила в торговый центр за новыми обоями. Переставила мебель в спальне и выкинула несколько мешков со всяким старьём. Хотелось полностью обнулиться. Чтоб ничего не напоминало о недавнем прошлом. Даже на стрижку записалась, чтоб уж если обновляться, так по всем фронтам!

Любая пауза вгоняла меня в ступор, из которого я могла выйти только вместе со слезами. Проревевшись в очередной раз, я впервые за все выходные включила телефон.

Несколько сообщений о пропущенных звонках от Пашки, ящик голосовой почты переполнен, пара десятков смс… Не глядя отправила всё в корзину — чтобы ни дай Бог не возникло соблазна прослушать, перечитать и начать отвечать!

Я знала, чем это всё могло закончиться. Я, как слабовольная тварь, приползла бы к нему обратно и согласилась терпеть его условия, лишь бы быть рядом, лишь бы видеть его каждый день и надеяться, что когда-нибудь и с его стороны это перерастёт во что-то настоящее. Но нет! Я так не хотела. Хватит с меня унижений. Он и так сделал из меня идиотку, ловко, расчётливо влюбив в себя.

Теперь меня мучил ещё один вопрос: увольняться или пересилить себя и продолжать ходить на работу?

Конечно, первым порывом было написать заявление и демонстративно бросить его на Пашкин стол утром в понедельник. А потом я начала убеждать себя, что сделать это вот так, было бы слишком глупо и недальновидно. Терять место, которого я добивалась несколько лет, из-за непонятной интрижки с боссом? Ну уж нет! Можно просто попытаться сделать вид, что ничего не было. Не обращать внимания на неизбежное шушуканье коллег за спиной и продолжать работать, как и до появления в моей жизни этого… Арендатора.

Да, иногда мы будем случайно сталкиваться в холле, будем видеть друг друга на ежемесячных собраниях руководителей отделов, и, возможно, даже вместе веселиться на корпоративах. А может, и нет. Может, через пару месяцев Лилька заполучит-таки компанию, и тогда Пашки уже точно в ней не будет. А может, и вовсе — эти двое договорятся и продадут компанию кому-то третьему… Это их барские игры, которые меня не касались. Я просто не могла уйти прямо сейчас и всё. Или не хотела… Не разбиралась в этом особо, просто убеждала себя, что пока поработаю, а параллельно буду подыскивать подходящее местечко в другой компании.

***

Утром в понедельник пожалела, что, сбегая от Пашки, не прихватила с хотя бы парочку купленных им комплектов офисной одежды. Ему они точно были ни к чему, а мне — компенсация за потраченное время… В итоге, достала из шкафа свой старенький брючный костюм. Он выглядел слишком уныло и просто после дорогих шмоток, которые я носила в последнее время. «Зато теперь всё по честному!» — успокоила я саму себя. «Нечего рот разевать на тех, кто тебе не положен. Где я, а где он! Всё равно бы ничего не вышло»…

Мой Фиат остался в Пашкином гараже. Странно, но я даже и не вспомнила о нём, когда забирала вещи. Сначала расстроилась, что придётся ещё раз ехать туда. А потом поймала себя на том, что где-то внутри радостно ёкнуло: поехать к Пашке домой за машиной и как бы случайно застать там его… Страшно, но так хочется!

Решила оставить эту возможность на потом, а сама поехала на работу, вызвав такси.

Чего я ожидала?

Почему-то мне казалось, что Пашка обязательно должен караулить меня возле входа, хватать за руки и пытаться снова и снова всё объяснить. Или выдать, что он передумал и готов отказаться от всего, лишь бы я была с ним. Как я этого хотела!

Но ничего подобного не произошло. Я спокойно поднялась к себе, работала в обычном режиме. Правда, при каждом стуке вздрагивала, ожидая, что вот сейчас ворвётся Он. Сунет в дверной проём свою лохматую голову, отмочит одну из своих пошловатых шуточек… Или принесёт мой любимый кофе со смешной надписью на стаканчике, нагло, без разрешения поцелует, и всё станет, как прежде…

Даже в обеденный перерыв никуда не пошла. Ждала. И всю вторую половину дня ждала. А потом нервы сдали, и я набрала номер Пашиной приёмной.

— Нет, его нет на месте. Сегодня не приезжал, — буквально пропела Ирочка. — Что передать?

Я положила трубку, и пальцы сами потянулись к мобильнику. Словно под гипнозом я набрала Пашкин номер… А когда в трубке прозвучал гудок — опомнилась. Резко сбросила, ругая себя на минутную слабость. Что я вообще хотела ему сказать? Понятия не имею! Просто услышать его голос. Слабовольная дурочка.

На экране тут же высветился входящий от Пашки. Сбросила и вырубила телефон. Ага! Я в домике! Спряталась… Осталось только глазки зажмурить. Как всё глупо.

Домой ехать совершенно не хотелось, и я опять засиделась допоздна. Дождалась пока уйдут все ребята из отдела. Находила всё новые и новые дела, которые обязательно нужно было доделать именно сегодня: по несколько раз перепроверяла чужие отчёты, составляла план работ на недели вперёд, выстраивала красивые столбики из цифр, и даже взялась протирать пыль со шкафов… Лишь бы не идти домой! Лишь бы не оставаться в совершенном одиночестве. Здесь хоть какая-то иллюзия того, что я не одна.

Стемнело, а я всё сидела в своём кабинете и чего-то ждала. Глупо. Хватит. Надо взять себя в руки.

Спустившись в холл, изрядно удивила охрану. Обычно так задерживаются только программисты. Но они-то особенные: ночные пташки. А тут я!

— Елена Александровна, засиделись вы сегодня… — с любопытством в голосе принял ключ от кабинета охранник.

— Да, работы много, — демонстративно безразлично махнула рукой я и аккуратно выглянула сквозь стеклянные двери на парковку.

— Всё нормально? — уточнил охранник.

— Да, конечно, — я натянула улыбку и вышла на крыльцо.

На парковке практически не осталось машин. Не было и ни Лилькиной, ни Пашиной. Значит, можно не опасаться столкнуться с ними. Хорошо. И жаль одновременно.

— Лен, погоди! — донёсся из-за спины до боли знакомый голос.

А я уже и забыла, что Пашка может и на мотоцикле приехать… Обернулась.

Прямо как в тот злополучный день — он стоял на ступеньках: в кожанке и берцах с залёпками и цепями. В руках шлем, на голове лохматое чёрте что. Ждал меня? Или случайно застал?

— При… Здравствуйте, Павел Григорьевич.

— Привет, Елена Александровна, — усмехнулся он. — Надо поговорить.

— Слушаю, — ответила я. Слишком холодно и слишком официално, хотя вот только пару часов назад изнывала от тоски и желания увидеться!

— Не здесь, — он неспешно подошел и протянул мне свой шлем. — Надень, прокатимся кое-куда. Туда, где нам никто не помешает. И это тоже… — снял с себя куртку.

— Не надо! — отчего-то испугалась я. — Мне и так нормально! Жарко даже.

— Надень, сказал! — спокойно, но настойчиво повторил Пашка. — Мы быстро поедем.

И я послушно, с замершим сердцем, приняла из его рук куртку — словно крошечную, но такую тёплую и живую частичку его самого. Без возражений пошла за ним к мотоциклу и уселась позади. А что будет дальше — не хотела даже и думать…