10. Шансы есть

Эд почувствовал перемену в её настроении и не стал задерживаться. Собрался уходить. Даша проводила его к дверям, от души поблагодарила за помощь, а он наклонился и быстро коснулся губами её рта. Не поцеловал, и даже не попытался, а лишь пометил её своим прикосновением. Как будто сказал: «В следующий раз я поцелую тебя по-настоящему».

Даша вышла на балкон и, ёжась от весеннего ветра, ещё раз посмотрела на окна Оленева. Неужели он и правда был геем? Но разве они бывали такими: сломленными, неопрятными, пьющими, одинокими? И одновременно добрыми, милосердными и смелыми? И по-мужски очень привлекательными…

Ну, по поводу привлекательности Даша не сомневалась: видела по телевизору сногсшибательно красивых мужчин, про которых ходили подобные слухи. Но чтобы у них в провинции, да на виду у всего авиапредприятия…

Но если второй пилот (этот, как его, Федя Стародубцев?) сказал, что Оленев к нему приставал, а бортпроводница (жена Оленева!) подтвердила его слова, то причин не верить им не было. Да и сам он обмолвился у себя дома: «Тебя ещё не просветили на мой счёт?». А потом сказал: «Никто не хочет со мной летать». Он ничего не отрицал, не жаловался, не пытался её предупредить, он просто интересовался, знает она о нём или нет.

Теперь вот знала.

Даша вернулась в комнату, и радость её немного поблёкла. Всё вокруг больше не казалось ей таким сияющим. Ориентация Оленева притушила золотые солнечные блики и придала обстановке голубой прохлады и мрачности.

Вечером на огонёк заскочила Оксана, жившая в том же общежитии. С собой она принесла бутылку шампанского и шоколадку. Обрывая наманикюренными пальчиками фольгу’ на горлышке, она тараторила:

— Ну как устроилась, подруга? Надо отметить твоё переселение! Тут раньше жил парень, классный лётчик. Долго мучился, раздумывал, но в итоге решил уехать в Китай. Там ему предложили зарплату в три раза выше — на наши деньги миллион рублей!

— В месяц?!

— Угу. Такими темпами мы скоро всех пилотов лишимся. Уже несколько человек уехали вместе с семьями. Бешеный дефицит кадров! Не знаю, кто и летать-то будет…

Она разлила шампанское, и Даша вздохнула: ей совершенно не хотелось снова пить алкоголь, но и обижать новую подружку тоже не хотелось. Оксана была единственной, с кем Даша подружилась в офисе.

— Но у тебя-то никакого дефицита, верно? — подмигнула Оксана. — Видела, как сын Нины Петровны таскал твои коробки. Надо же! Не думала, что он на кого-нибудь западёт: обычно он такой высокомерный и холодный. Ещё бы! Родители — элита предприятия, да и сам он не последний человек.

— А что, у него никогда не было девушки?

— Вроде как была, но никто её не видел. Ходили слухи про несчастную любовь и разбитое сердце, но я не буду их повторять, это некрасиво.

— А-а-а, — протянула Даша и перешла к вопросу, который интересовал её куда больше, чем несчастная любовь Эда Усольцева. — Оксана, а помнишь, я спрашивала, что за ЧП случилось у Оленева? А ты сказала, что не будешь сплетничать.

— Помню.

— Мне один добрый человек рассказал эту историю. Как ты думаешь, Оленев правда из этих? Ну… ты поняла.

— Даша! — Оксана строго на неё посмотрела, а потом зашептала: — Никто же свечку не держал, правильно? Что там между ними случилось — никто не знает. Даже после расшифровки самописцев ничего не понятно. Мне по секрету сказали, что они нарочно молчали в кабине, чтобы разговор не попал в «чёрный ящик». Но факт в том, что Оленев вышел из самолёта весь в крови — губы, подбородок, рубашка на груди. А ведь он был КВСом. За что можно избить своего командира? Вот и думай!

— А ты сама что думаешь? Мог он приставать ко второму пилоту?

— Мог. — ответила Оксана, ломая шоколадку.

— Но почему ты так уверена?!

— Если бы ты видела Федю Стародубцева, то не спрашивала бы. Самый красивый пилот в эскадрилье. Да что там в эскадрилье! Я не видела никого красивее его — ни в жизни, ни в кино, ни в своих эротических мечтах. Кстати, он тоже в Китай намылился, ждёт, пока директор подпишет документы.

Эх, такие кадры теряем! Скоро Лейлу придётся сажать за штурвал, совсем летать некому.

***

Едва дождавшись понедельника, Даша поймала Усольцеву за утренним чаепитием и пристала с расспросами:

— Нина Петровна, а где можно посмотреть результаты расследования одного старого происшествия? Где-то же хранятся материалы дела? Мне нужно почитать выводы следственной комиссии.

— Какого ещё дела? — посмотрела Усольцева с подозрением.

— Ну, мне надо, — уклончиво ответила Даша.

— Скажи правду, или я не буду отвечать на твой вопрос. Это вообще-то секретная информация.

Даша осторожно начала подбирать слова:

— Несколько лет назад в аэропорту произошёл инцидент, который меня интересует. Не сам инцидент, а причины, по которым он случился. Для меня это очень важно. Где хранятся материалы дела? Я могу получить к ним доступ? Под вашу ответственность, разумеется. Пожалуйста! Вы же заместитель директора авиапредприятия.

Усольцева допила чай и тщательно вытерла рот салфеткой.

— Ты что, опять про Матвея?

Даша вынуждена была кивнуть.

— Давай так, — предложила Усольцева, — ты задаёшь мне один вопрос, и я честно на него отвечаю, а потом я задаю тебе вопрос, и мы навсегда забываем об этом разговоре. Идёт?

— Идёт, — согласилась Даша. Немного подумав, она сформулировала вопрос: — Вы знаете Матвея Ивановича много лет, он был другом вашей семьи, ваш муж был его наставником. Скажите правду, он гей?

— Я не знаю, Даша. Откуда мне знать?

— Вы обещали ответить честно!

— Ладно. Я думаю, что ориентация человека — его личное дело. Я никогда не спрашивала Матвея об этом. Но если тебе интересно моё мнение, то я думаю, что дыма без огня не бывает. — она помолчала, потом сказала жёстко: — Я надеюсь, что эта информация никуда дальше не пойдёт. Постельные предпочтения — не повод осуждать человека или относиться к нему хуже, чем к другим. Если тебе неприятно работать с Матвеем, то это твои проблемы. Придётся с этим смириться.

Значит, она уверена, что он гей! При всей своей привязанности к Оленеву Нина Петровна не стала отрицать факты, и это было подтверждением слов Эда и Оксаны. Три человека, хорошо знавшие Оленева, говорили одно и то же.

И всё равно Даше казалось это невероятным. Она перебирала в памяти каждую их встречу, каждое совместно пережитое событие, и не находила ничего странного, подозрительного или гейского в его поведении. Разве что… он с ней не флиртовал. Ни разу. Он словно подчинялся её воле, но сам не инициировал общение. Вёл себя пассивно.

— Ну что, ты удовлетворена?

— Да, спасибо. А какой вопрос вы хотели задать?

— Ты выйдешь замуж за моего сына? — отрывисто спросила Усольцева.

Даша ощутила, как её брови полезли вверх. Она постаралась взять себя в руки:

— Но мы так мало знакомы.

— Девушка всегда знает, есть у парня шансы или нет.

Даша серьёзно задумалась. Ей нравился Эд. В нём было всё, что она ценила в мужчинах: заботливость, хозяйственность, перспективная профессия.

И внешность неплохая. Не писаный красавец, но он умел быть очаровательным. И обеспечен лучше многих. Хорошая партия для деревенской девчонки, мечтающей о семье и детях.

— Шансы есть, Нина Петровна. Но, по-правде говоря, между нами нет искры. Мы договорились быть друзьями.

Нина Петровна улыбнулась:

— Спасибо за честность. Браки, заключённые по дружбе, часто бывают счастливей, чем браки по любви, — она посмотрела на часы: — Иди, тебя ждёт работа.

***

В коридоре Даша поскользнулась и чуть не вывихнула лодыжку. Лейла беспрестанно наяривала шваброй офисы, и у Даши складывалось впечатление, что Лейл у них не одна, а целый полк. Прихрамывая, Даша спустилась к кабинету Оленева.

Матвей Иванович сидел в кресле и переобувался: снимал кроссовки и надевал ботинки — не те, с обшарпанными носами, в которых он был в столовой, а другие, новые.

— Доброе утро, Матвей Иванович, — сказала Даша.

— И тебе доброе утро, — он улыбнулся, затягивая шнурки.

— Вы что, бегали перед работой?

— В спортзал ходил.

Спортзал «Север-Авиа» располагался недалеко от аэропорта, в одном здании с учебно-тренировочным центром.

— Так рано?

— В семь утра там никого нет, — пояснил Оленев.

— Любите заниматься в одиночестве?

Он неопределённо пожал плечами, и Даша догадалась, почему он ходил в спортзал так рано: чтобы ни с кем не пересекаться. Если коллеги не хотели с ним летать, то и качаться, играть в баскетбол или париться в сауне они тоже предпочитали без него. Он был изгоем в среде «нормальных» мужчин.

Дашино сердце заколотилось, как перед прыжком в ледяную воду. Она знала, что не имеет права задавать подобные вопросы, но всё же спросила дрогнувшим голосом:

— Вы гей?

Его ответ поставит окончательную точку в её сомнениях и положит конец душевному раздраю.