18. Причем тут Оленев?

— Я так и знал, что ты об этом спросишь.

— Конечно, спрошу. А то, знаешь ли, как-то неуютно, когда за тобой кто-то следит, заставляет сменить работу и переехать в другое жильё, а ты уверена, что это стечение обстоятельств. Даже когда ты сказал: «Рад с вами наконец познакомиться», я ничего не заподозрила. Ты хитрый и предусмотрительный, как… маньяк!

— Я не маньяк! — возразил Эд. — Я не следил за тобой и не заставлял менять работу, просто…

Он выпустил в потолок струю дыма. Кадык судорожно дёрнулся. Даша молчала и ждала. Она понимала, что он строит в уме фразу, которая должна всё объяснить. Вопрос в том, принимать ли её на веру.

— Я увидел тебя в бассейне, куда ты ходила со своими агентскими подружками. Мы тоже с ребятами из аэропорта ходили, но в другое время, после вас. Я с тобой несколько раз столкнулся в бассейне, потом в сауне, потом в кафе, но ты не обращала на меня внимания. Как будто я пустое место.

Даша напрягла память.

— Ты ничего не путаешь? Мне кажется, я никогда тебя не видела.

— Я тогда был толще и без бороды.

Даша уставилась на него, мысленно сбривая бороду и добавляя…

— Насколько толще?

— Килограммов на десять. Пятнадцать…

Она постаралась, чтобы её лицо не выразило удивления. Значит, Эд был толстеньким рыженьким гладкощёким парнишкой, когда увидел в бассейне девушку, которая запала ему в душу. Да так сильно, что он предпринял целый ряд усилий по её завоеванию. Учитывая, что в шестнадцать лет он получил серьёзную психологическую травму, подобное поведение можно было объяснить. Так ведь проще: подговорить мать взять её на работу, приблизить к себе, осыпать премиями и благодеяниями, а потом познакомить с сыном.

Даша вспомнила слова Усольцевой: «Тебе можно доверять? Мне сказали, что можно. Вот я и зашла на тебя посмотреть», «А мужчина у тебя есть?

Ничего, встретишь ещё хорошего человека», «Я не против твоего декрета. Я как бы даже “за”». Ещё бы она была против! Наверняка давно мечтала о внуках. Сыну уже под тридцать, а девушки до сих пор не было.

Даша злилась всё сильнее. То, что она понимала мотивы Эда, не примиряло её с тем, как он поступил. И если на Нину Петровну она зла не держала (что взять с любящей матери?), то на Эда в душе росла обида. Она искренне хотела с ним дружить. Она строила честные отношения. Она не врала и не кривила душой, с самого начала предупредив, что увлечена другим мужчиной. А он скрывал от неё массу важных деталей. И не только о том, что знал её до знакомства.

Интересно, он когда-нибудь планировал рассказать ей о своей первой любви? А если вывести его на разговор? Может, тогда удастся узнать что-то новое про Оленева и его бывшую жену?

— Ну и что, что я не обращала на тебя внимания? Мог бы подойти и познакомиться. Вес мужчины не играет для меня большой роли, — солгала она.

— Я пытался, — Эд жадно затянулся, на пол упал столбик пепла, — но ты постоянно тусовалась со своей компанией. После бассейна вы пили коктейли в буфете, потом вместе шли на остановку. Иногда кто-то подвозил вас на машине. Прости, я не знал, что мне делать.

— Мог бы что-нибудь придумать. Я ведь не первое твоё увлечение?

Рука Эда дрогнула, но он справился с волнением.

— Не первое.

— И?

— И я решил обратиться за помощью к матери. — Нет, видимо, он не собирался рассказывать о прекрасной роковой женщине и двухгодичной депрессии. Он обходил эту тему с таким тщанием, с каким самолёт облетает грозовой фронт. — Можешь меня презирать, можешь ненавидеть, но я не нашёл другого способа приблизиться к тебе.

Даша ощутила, что её злость выдыхается. Эд выглядел таким потерянным и несчастным, что ей захотелось его пожалеть. Ладно, если он не готов делиться сокровенным, Даша не будет настаивать. В его жизни и так достаточно прессинга. Она пошутила:

— Ты мог бы написать мне письмо. Помнишь, как Татьяна написала Онегину: «Я к вам пишу — чего же боле?». Подсунул бы мне в карман, а я бы гадала, кому это я понравилась? Было бы весело.

На и без того бледном лице Эда проступила мертвенная белизна. Рыжие брови казались двумя красными мазками на белом холсте.

— Какое письмо… С чего ты взяла…

Огонёк сигареты заплясал в его руке. Он вытянул руку, чтобы затушить окурок в пепельнице, но промахнулся и затушил о глянцевую поверхность стола. И не заметил этого! Даша с изумлением наблюдала, как обычно аккуратный Усольцев вдавливает окурок в столешницу. Она коснулась его холодных пальцев, чтобы он прекратил портить мебель.

— Эд, что с тобой? Что я такого сказала?

Он словно очнулся от наваждения. Посмотрел неё больными глазами:

— Зачем ты пришла, Даша?

— Хотела узнать, как у тебя дела, — ответила она. — Я слышала, ты на работу не ходишь. Заболел?

Вряд ли он будет выяснять, от кого она это слышала.

— Нет, взял несколько дней в счёт отпуска. У нас же отпуск три месяца — надо как-то отгуливать.

— Понятно. Рада, что ты здоров. Пойду я, — Даша спрыгнула с табурета и направилась в прихожую.

Когда она надевала туфли, в спину прилетел тихий вопрос:

— Это всё из-за Оленева?

Она обернулась:

— А причём тут Оленев?

Эд подошёл к ней, подал плащ:

— Я не знаю, ты мне скажи.

— Эд, наши проблемы никак не связаны с Матвеем Ивановичем.

— Даша, у нас не было проблем, пока вы с Матвеем Ивановичем не слетали в командировку. Что между вами произошло? Ты думаешь, я слепой?

— У нас не было проблем, пока ты не стал трубить о наших отношениях на каждом углу! — взвилась Даша. — Я же тебе говорила, что не готова к чему-то серьёзному! Или ты думал, что твоя мама даст мне комнату в общежитии, и я сразу же в тебя влюблюсь? Из благодарности?

— Нет, я так не думал.

— Тогда какие ко мне претензии?!

— У меня нет претензий, просто мне показалось, что между тобой и Матвеем… — он не договорил фразу.

— Ничего между нами нет! — отрезала Даша. И вдруг вспомнила: — Да и быть не могло: он же гей! Ты же сам сказал, что он гей!

— Гей тоже может разбить сердце женщины.

Даша покачнулась и наступила на колесо велосипеда. Тот дзынькнул и поехал вдоль стены, заваливаясь набок, как раненое животное. Эд поймал его за раму и вымученно улыбнулся:

— Даша, я понимаю, что виноват перед тобой. Поверь, я очень раскаиваюсь. Об одном тебя прошу: не руби с плеча, дай мне шанс всё исправить. Ты даже не представляешь, насколько ты мне нужна. Я… Я схожу с ума, когда думаю, что потерял тебя…

Даша не стала ничего говорить, лишь кивнула. Не в том смысле, что даёт второй шанс, а в том что понимает раскаяние Эда и услышала его просьбу.

Вышла во двор и вдохнула чистый воздух во всю глубину лёгких. Ей казалось, что она вырвалась из плена или избежала какой-то серьёзной опасности. Теперь она верила, что Эд лечился: было в его реакциях что-то нездоровое.

Не зря мать волновалась за сына.