Любовь (не) делится на три

1

Аделина

Нужно было попросить Гошу заехать. Бегаю вокруг своей ласточки, будто бы это поможет спущенному колесу.

— Ну давай возьми трубку! — снова набираю, но у него постоянно занято. Конечно, Игорь Волжанин — самый востребованный в мире человек. Даже на семейный ужин выбраться для него проблема.

Вздыхаю, поглядывая на колесо. Знаю, что в таких случаях вызывают эвакуатор. Но это не мой случай. Я не могу опоздать! Оставлю автомобиль здесь, а сама поеду на такси.

— Вызови мне машину, — командую голосовой помощнице в телефоне.

— Такси категории бизнес. Ориентировочное время ожидания пятнадцать минут.

— Пятнадцать?! Какого лешего?!

— Леший — дух-хозяин леса в мифологии восточных славян… — начинает объяснять шибко умная помощница в телефоне.

 — Я и так знаю, кто такой леший. Скажи лучше, почему такси так долго едет… Через Китай что ли?

— Китай — Государство в Восточной Азии. Занимает четвёртое место в мире по территории, уступая России, Канаде и Соединённым Штатам Америки.

— Спасибо за информацию. Мне такси нужно, а не справку по географии! Так долго ждать…

— Вы можете скоротать время в уютном кафе за чашкой ароматного кофе, — проворная помощница быстро находит по геолокации кучу кофеен, расположенных рядом. Но я и так опаздываю, какое там…

— Спасибо умный телефон. Умел бы ты колеса менять, цены бы не было.

— Время ожидания такси увеличено и составит двадцать пять минут.

— Как?! 

— Как… поменять колесо? Видеоурок, — предлагает электронная умница.

— Да заткнись ты наконец! — теряю самообладание, пиная шину.

— Девушка, у вас все хорошо? — раздается за спиной. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Не сразу соображая, что нужно ответить на вопрос, глазею на подошедшего.

Вижу перед собой высокого, приятного брюнета. Довольно хорошо одет: оцениваю идеально начищенную обувь, скольжу взглядом выше, по мощному довольно спортивному телу. Замечаю красивые часы на запястье. Очень дорогие часы.

— Девушка?

— Да… Простите. Задумалась.

— О том какой марки мои часы?

— Нет…

— Так что, вам нужна помощь? Или просто постоим и посмотрим друг на друга?

— Простите…

— Вы уже два раза извинились.

— Про…

— Третий.

— Вы решили посостязаться в остроумии? — включаю стерву. Не очень нравится, когда тыкают носом. Да еще и под предлогом «услуги».

— Всего лишь хотел предложить вам помощь с колесом.

— Вы непохожи на механика.

— Зато я могу подбросить вас до автосервиса. Или вызвать специальную службу.

— Спасибо, но мне придется отказаться. Я опаздываю… а замена колеса довольно длительный процесс.

— Мм.

— Но еще раз спасибо.

— Время ожидания такси двадцать минут.

— Да что же как долго?! — ругаюсь, едва сдерживая досаду.

— Значит, мое участие не нужно? Справитесь сами? — сканирует меня взглядом с хитрецой.

Молчу. Вообще-то, мне очень нужна его… помощь. Но как попросить незнакомого мужчину о таком?

— Слушайте, вы торопитесь?

— Относительно…

— Отвезите меня в ресторан… Я заплачу вам.

— Ох, так вот сразу? Ну что ж, едем. Но только при одном условии.

— При каком?

— Вы выбираете место на свой вкус, а угощаю я.

— Нет! Вы неправильно поняли! — качаю головой и краснею.

— Я понял ровно так, как сказали.

— У меня через двадцать минут семейный ужин в ресторане «J'aime Paris», нужно быть там вовремя… Пожалуйста… И не отказывайтесь, я заплачу вам.

— Вот как? Ну что ж. Буду стараться, хотя не могу обещать, что за двадцать минут успеем.

— Это все равно лучше, чем четверть часа ждать такси.

Мы идем молча, и я гадаю, что за транспорт ему принадлежит. Почему-то кажется, что незнакомец ездит не на бюджетной иномарке. Во всяком случае то, какой походкой он идет к своему транспортному средству лишь подтверждает мои догадки.

— Прошу, карета для принцессы.

— Спасибо, — делаю вид, что меня не удивляет кричаще — красный Ford Mustang. К спортивным машинам я отношусь равнодушно. У Игоря целый автопарк. Но все-таки меня немного настораживает факт того, что этот автомобиль припаркован около нашего университета. Не припомню среди преподавателей и студентов таких машин. Значит, он не местный.

— О чем вы все время думаете?

— Да так… Мы, кстати, не познакомились. Аделина, — протягиваю руку, разместившись в спортивном сидении авто.

— Вадим, — осторожно касается моей ладони своей большой пятерней. Горячая и огромная. Сильнее сжимает пальцы, довольно приятно. Между нами повисает неловкость, поэтому решаю убрать руку, едва поймав на языке четвертое «простите». Нет уж. Больше не извиняюсь. Не за что.

— Значит, отправляетесь на семейный ужин?

— Да… Типа того.

— Родители?

— Почти.

— Почему вы не можете опоздать?

— Потому что очень пунктуальна. Знаете, я перфекционистка. Ненавижу, когда меня ждут.

— О, занятно.

— А вы?

— А я… нет. Перфекционистом меня сложно назвать. В моей работе не существует идеальности.

— Что за профессия? Или это секрет?

Вадим хмыкает, отвлекаясь от спортивного руля.

— Если в общем, то психолог.

— Как интересно. И какой раздел психологии вы изучаете?

— Семейные отношения, — с придыханием говорит, так будто хочет меня заинтересовать. Но мне совершенно ни к чему услуги «мозгоправа». У нас с Игорем отношения давно, стабильно, ровно. Хотя местами и скучно. Да и не особенно я доверяю этим псевдоученым. — Вижу вы не сильно впечатлены.

— Эм…

— Говорите как есть, не обижусь, — хохочет.

— Вам честно?

— Да.

— Я считаю, что психологи наживаются на проблемах и комплексах пациентов, а потом говорят, что в их сфере не бывает идеальности. С чем пришел, с тем и уйдешь. Только станешь смотреть на проблему под другим углом. Грамотный развод, вот как это называется.

— Вот это да! Никогда не смотрел на свою работу под таким углом, — отзеркаливает, демонстрируя белоснежную улыбку. Вроде бы не обиделся, а чувствую себя виноватой. — Значит, никогда не были на приеме? Или, наоборот, попался проходимец?

— Не была. И не собираюсь.

— Все хорошо в семейной жизни?

— Вас это волнует?

— Профессиональный интерес.

— Да? И что же ваш опытный взгляд может предположить?

— Могу говорить все, что думаю? Не обидитесь?

— Нет, — вспыхиваю. Неужели у меня на лбу написано что-то такое, отчего должно быть стыдно?..

— Ну… судя по тому, что торопитесь, встреча с родственниками жениха. Либо мужа. Но кольца на вашем пальце нет, так что рискну предположить, что все-таки жениха, — делает паузу и смотрит на меня, пока горит красный сигнал светофора.

— Вы продолжайте, я потом скажу, угадали или нет.

— Для вас эта встреча очень важна, но не потому, что вы хотите что-то получить от них. Просто уважаете этих людей и не любите доставлять дискомфорт. Особенно близким.

— Интересно… — прищуриваюсь. Почему же вы решили, что мне от них ничего не нужно?

— Потому что, в противном случае вы выбрали бы более нарядное платье, выгодно подчеркивающее вашу женственную фигуру, сделали бы макияж и подготовились основательнее к встрече.

Эта фраза настолько точна, что даже возмутительно. Открываю зеркальце, спрятанное в козырьке над панелью приборов, и смотрю на свое отражение.

Длинные светлые волосы закреплены в строгий пучок на затылке. От сдержанного утреннего макияжа почти не осталось следа, после «пробежки» по душным аудиториям. Пиджак, наброшенный на плечи дорогой, но не по погоде. Его функция — закрывать пятно на платье, поставленное неловким студентом, проносящимся мимо с кофе в руках... Да… Чучело во всей красе.

— Продолжить?

— Даже не знаю.

— Не хотел вас обидеть. Вам к лицу этот пиджак.

— Не стоит льстить.

— Это чистая правда! Если бы не он, я прошел бы мимо.

— И что же вас привлекло?

— Роза ниже спины, — хмыкает, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Это, между прочим, Dior! — возмущаюсь, заливаясь краской. — Вы совершенно ничего не смыслите в моде!

— Моя любимая марка одежды. Без шуток. Я сразу понял, что вы нашли приключения на свою «розу» и она срочно нуждается в спасении.

— Что ж, тогда ей надо сказать спасибо. Мы, кстати, подъезжаем.

— Жаль, я бы много чего мог вам рассказать…

— Боюсь, что у меня нет времени. Хотя, признаться честно, у вас довольно неплохо получилось угадывать.

Мустанг притормаживает у входа в ресторан, и я понимаю, что пора прощаться.

— Спасибо большое за помощь. Мы почти вовремя. Пожалуйста, возьмите это в качестве благодарности, — протягиваю крупную купюру, гораздо больше, чем стоит такси до ресторана. Впрочем, вряд ли за мной приехала бы такая шикарная машина с психологом за рулем.

— Аделина, вы не ответили на мой вопрос, — Вадим вдруг касается моей руки, аккуратно отодвигая ее и отказываясь от финансовой благодарности.

— Правда?  На какой?

— Так он ваш друг или муж?

2

Игорь

— Обещай, что ты ей расскажешь! Сегодня же! — просит новая подружка.

— Не могу. Сегодня у нас семейный ужин… 

— После ужина. Хватит откладывать. Ты только говоришь, а дальше обещаний дело не доходит! — от ее высокого голоса телефонная трубка вот вот раскалится.

— Я обдумаю этот вопрос, — вздыхаю. Катя слишком нетерпелива.

— Значит, приеду к тебе на ночь? Наконец-то! — слышу, как хлопает в ладоши от радости.

— Нет. Я спокойно поговорю с Аделиной. Не стану торопиться. Спешка только мешает!

— Ну котя-я-я… — ноет в трубку.

— Она имеет право узнать такую новость в спокойной домашней обстановке. Не хочу ее ранить! Потерпи, — стараюсь говорить как можно убедительнее.

— Ты такой добрый… Люблю тебя. И уже скучаю, — щебечет Катя, и я отключаю звонок.

Не желая отпускать, она сразу же присылает мне фото: джакузи с пеной и длинные ножки, игриво закинутые на бортик. Девушка не тратит время зря.

«Видишь… чего ты лишаешься, предпочитая мне скучный ужин».

«Это семья, а не просто ужин», — набираю, быстро удаляя ее откровенное фото.

«Жду не дождусь знакомства с твоим дедом», — пишет. И у меня чуть телефон не выпадает из рук. С чего она вообще решила, что собираюсь знакомить ее с семьей?

«Я занят. Поговорим позже», — отправляю в ответ и прячу мобильный.

Несмотря на большое количество работы, приехал в ресторан первым. Никого из семейства нет, да и Аделина опаздывает.

Экран мигает новым входящим. Катя опять напоминает о себе: на этот раз видеозвонок. Прицепилась не вовремя! Не получив моего внимания, девушка буквально закидывает меня соблазнительными фото, снова и снова пытаясь дозвониться.

Сбрасываю. Нужно ответить, иначе не даст спокойно отужинать. Чего доброго, позвонит, когда рядом будет Адель или дед.

Черт меня дернул дать Катерине свой личный номер. Оглядываюсь по сторонам и убедившись, что из моих близких никто не подъехал, скрываюсь за дверью в уборную.

— Я же сказал… Занят, — отвечаю на миллионный звонок.

— Ну котя-я-я, — тянет, провокационно скользя камерой по оголенному бедру. -  Неужели не хочешь увидеть больше?

Оторвать взгляд от обнаженного сексуального тела невозможно. Жадно слежу за плавными движениями, и в брюках становится тесно.

— У меня нет времени! — еще раз проверяю замок. Дорогие рестораны определенно заботятся о комфорте гостей, предоставляя им уборную размером с гостиничный номер.

— Ты что, в туалете спрятался?! — внезапно дергается.

— Да, пришлось. Не за столом же смотреть на твои водные забавы!

— Игорь!

— Ты, тоже ванну принимаешь не в Эрмитаже.

Девушка надувает пухлые губы.

— Сама первая начала, между прочим.

— Просто я так люблю тебя… глупый! — девушка бесстыдно ласкает себя руками, то приближая, то отдаляя камеру.

— Теперь ты, — внезапно прекращает трансляцию, переведя на лицо.

— Не здесь, — мне не нравится, что она ставит условия.

— Покажи как хочешь меня… Или больше ничего не получишь. Я и так очень долго жду! — прикусывает губу и громко стонет на камеру. 

Сжимаю зубы: не привык идти на поводу у женщин, но слишком настырная и горячая штучка на том конце.

— Ну и ладно... — Расценив мое молчание как знак к продолжению, Катя тут же принимается ласкать себя с новой силой. Слежу за ее рукой, жадно наблюдаю за горячим зрелищем. Как можно отказаться от такого соблазнительного вида? Наш спонтанный роман все еще не вышел на новый уровень, и Катерина скоро начнет сомневаться в моей мужской состоятельности. А я, вообще-то, абсолютно здоровый мужик.

Разгоряченная девушка на экране стонет громче и приходится убавить звук, чтобы не шокировать случайного посетителя в соседнем «кабинете» через стену.

— Я почти готова… — Катерина заходится оглушающим стоном, и в самый ответственный момент ее телефон выскальзывает из рук и падает в пену. Успеваю услышать целый вагон нецензурных слов, после чего звонок прерывается.

— М-да... Я почти поверил, что ты готова, — разговариваю с темным экраном. В штанах будто гиря, все аж сводит. Жалею, что пошел на поводу у настойчивой Кати.

Но и это не вся беда. В дверь начинают стучать и возбуждение превращается в проблему.

— Игорь, я знаю, что ты там! — голос Аделины, моей девушки, не предвещает ничего хорошего. — Открывай немедленно!

Вот же черт! Неужели Аделина стояла рядом и подслушивала все это время?! Прикидываю насколько вероятно, что через массивную деревянную дверь были слышны недвусмысленные фразочки «видеоконференции» с обнаженной любовницей.

Да, я собирался признаться в том, что встречаюсь с другой… Но не в такой момент! И точно не хотел спалиться на ерунде. Черт! Пинаю корзину, попавшуюся под ногу, и бумажные полотенца разлетаются по полу. Но меня вовсе не заботит это.

— Открывай! — колотит в дверь. Я редко вижу Аделину рассерженной, но если она злится… Это значит, что вечер превратится в кошмар.

Осторожно открываю замок, делая вид, что удивлен.

— Ты чего?

— Я?! В отличие от тебя пришла вымыть руки! А вот чем ты занимался?! Отвечай!

— Малышка, ты все не так поняла.

— Правда? И где она?! — влетает, чуть не сбивая меня с ног.

— Кто?

— Любовница, которая так громко стонала, что вопли были слышны даже на улице!

— Не преувеличивай. То есть, это не так. Нет никакой любовницы.

— Игорь. Не держи меня за дуру! Может быть, я выгляжу старше своих лет, но уши меня еще не подводят!

— Не надо говорить ерунду.

— А ты не делай из меня за дуру! — снова твердит. Черт…

— Ладно. Я… я смотрел видео для взрослых, — придумываю нелепую отмазку.

— Что?!

— День выдался сложным…

— Не лги! С каких пор актрисы оригинального жанра зовут по имени тех, кто смотрит данное чудо кинематографии?!

— Давай успокоимся.

— Успокоимся?! Да я — само спокойствие! — эмоционально заверяет, швыряя в меня груду бумажных полотенец, оставшихся в корзинке. — Как давно ты с ней спишь?!

— Адель…

— Повторяю вопрос, — вдруг перестает кричать, и ее глаза наполняются слезами. Мне становится так жаль девушку, что невольно тянусь к ней, чтобы обнять.

— Прости… сглупил.

— Не трогай меня! — отшатывается, будто бы от прокаженного.

Да, у меня есть другая. Но ранить Аделину, а тем более унижать ее… Не хотел.

— Извини, мне жаль. Честно не собирался причинить тебе боль, — злюсь на свою слабость. Если бы не пошел на поводу у Катерины… Тогда Аделина сейчас не рыдала бы, бросая на меня взгляды, полные ненависти.

— Все ясно. Я ухожу, — разворачивается на каблуках.

— О, дети! Вот вы где, — мой дед появляется не вовремя. Аделина мгновенно прячется за бумажным полотенцем, делая вид, что вытирает нос.

— Здравствуйте, Федор Алексеевич… Я простудилась. Вы извините, но лучше поеду домой, — шмыгает носом.

— Беречься нужно, дорогая, — дедушка смотрит на нее с нежностью. Стоит отдать должное Аделине: хорошо изображает простуду. — Ну ничего, болячка к болячке не приклеится. У меня к вам важный разговор. Так что отпущу вас, голубки, чуть позже. Встретимся за столом.

Дед скрывается в кабинке, где я только что устроил погром. Сразу бросаюсь к девушке, чтобы попросить о последней услуге. Нельзя дать ей уйти. Не сейчас.

— Прошу, останься… знаю, что поступил ужасно. Но ты же любишь мою семью, за все, что дедушка сделал для нас… для тебя. Во имя того что было между нами.

— Ты эгоистичная скотина! С чего вдруг решил ценить то, что между нами было?! — цедит сквозь зубы, так чтобы никто, кроме меня не услышал.

— Знаю. Скотина — мягко сказано. Умоляю, останься! Подыграй мне и потом сможешь вонзить в спину нож. Пожалуйста… Федор Алексеевич не выдержит новости о том, что я так поступил… Нужно подготовить его и признаться осторожно.

— Тебя вообще не волнует мое мнение на этот счет?! — злится, сжимая кулачки. — Послушай. Тебе тоже выгодно остаться. Вполне возможно, что дед скажет что-то про наследство.

Вижу, как Аделина начинает думать, нахмурив брови. Она далеко не глупа. Понимает, что потеряв меня лишится значительной части финансовой поддержки. Ее родители достаточно обеспечены, но и они в какой-то мере зависят от моего деда, как и все мы. Портить отношения с Федором Алексеевичем для нее как минимум неразумно. Но у Аделины на этот счет есть свое мнение:

— Знаешь что? Я сама себя обеспечиваю! И в вашей протекции не нуждаюсь! — вдруг выдает уже бывшая девушка и делает попытку сбежать. Но вовремя успеваю перехватить ее, чтобы прижать к стенке. Не дать возможности к отступлению. Пока мы не объявили о расставании — остаемся парой и точка. — Ты… Отпусти! — Дрожит, пугается. Смотрит большими глазами, красными от слез. Такая маленькая, хрупкая. Красивая. На мгновение жалею о том, что навсегда потеряю ее. Мы здорово сблизились за годы отношений и, отчасти именно эта близость убила нашу любовь. Если бы не вся эта ситуация… думаю, даже поцеловал бы Адель. Напоследок. Смял бы ее мягкие губы, чтобы навсегда запомнить их вкус… Странное желание, спонтанно возникшее к ней… К той, с которой все слишком ровно. Спокойно. Без огня. Но сейчас она как закипающий вулкан: позволю себя вольность и нарвусь на пощечину, точно знаю.

— Выслушай. Не торопись, — говорю как можно мягче. Но деланно спокойный тон лишь накаляет ее нервы, натягивает пружиной, которая вот-вот лопнет. Поэтому на всякий случай зажимаю ее запястья за спиной, отчего получаю возмущенный вздох и предупреждение: — Кроме рук у меня есть колени. И они очень хотят испытать на прочность твой пах! Отпусти! Иначе не ручаюсь за себя!

— Тише. Знаю, что ты достойна лучшего, чем я. Мы давно остыли друг к другу и наши отношения в любом случае не имели бы будущего. Но я прошу тебя, не оставляй меня вот так! Молю! На колени могу встать, хочешь?!

Демонстрируя покорность и серьезные намерения рискую и отпускаю ее руки. Затем становлюсь на колени. Мне плевать, что нас могут увидеть. Я здорово накосячил, а сейчас мне слишком нужна ее поддержка.

 — Последний ужин, Аделина. Большего не прошу. Единственный вечер в кругу моей семьи. Так, будто бы мы все еще счастливы вместе. За это можешь попросить все что угодно. Я обещаю, что выполню любую твою просьбу. Клянусь.

3

Алелина

Игорь действительно встает передо мной на колени.

В мечтах я предполагала, что рано или поздно это случится. Но не при таких обстоятельствах! Ведь в этом положении принято доставать коробочку из кармашка, а не объявлять трагическим голосом:

— Последний ужин, Аделина. Большего не прошу. Единственный вечер в кругу моей семьи. Так, будто бы мы все еще счастливы вместе. За это можешь попросить все что угодно. Я обещаю, что выполню любую твою просьбу. Клянусь.

Думаю, его слова будут долго звенеть в ушах, напоминая этот день, не заладившийся с утра.

Все происходящее похоже на глупый розыгрыш. Жду, что из-за угла выскочат веселые люди с шариками и конфетти. И он скажет: «Поверила?! Я же люблю тебя, дура! Выходи за меня!» А после наденет на безымянный палец кольцо. То, о котором я так мечтала.

Но никто не выскакивает. Только Федор Алексеевич, покидая уборную, расплывается в довольной улыбке. Он, конечно, заметил, как смотрит на меня его внук, стоя на коленях. Позор. Теперь и он будет думать, что мы решили пожениться. Его мягкий взгляд, доброта ко мне и внимание… Помощь нашей семье. Нет, я не могу так просто сбежать.

— Ладно. Но это будет действительно последний ужин. Ты не будешь просить меня сопроводить на прием, концерт или деловую встречу. Никаких одолжений, семейных праздников. И деду скажешь сам… я не желаю его ранить.

— Обещаю! — Гоша расплывается в счастливой улыбке. — Знал, что ты лучшая!

— Но это не помешало искать чего-то на стороне, — слетает с языка. Слишком горько. Пожалев о сказанном, поспешно отвожу взгляд. Близость этого человека теперь невыносима.

— Боже… Адель… Не думал, что ты все еще любишь меня, — Игорь выглядит растерянным. Но можно ли верить его эмоциям после того, как он скрывал любовницу?

— Теперь уже нет. Все в порядке. Идем, нас ждут.

— Спасибо. Даже не представляешь, как это важно для меня.

— Делаю так ради спокойствия твоего дедушки. И в последнюю очередь для тебя, — холодно чеканю.

— Хорошо, понимаю.

— И не забудь, что ты обещал мне одно желание.

— Да, конечно. Могу расписаться кровью, если тебе недостаточно моего слова.

— Это не понадобится. Оставь кровушку при себе. Уверена, твоя новая пассия с удовольствием ее тебе подпортит, — стерва внутри так и лезет наружу. Слишком больно принимать факт, что тебе предпочли другую. Чем она лучше?! Может быть, надевает более выгодные наряды? Имеет внешность приятнее моей? Тщательнее наносит макияж? Готовится к встрече, целый день проводя в салоне красоты?! Такая «идеальная женщина» по словам психолога Вадима. 

Бросаю мимолетный взгляд на зеркальную поверхность стены. Мой вид далек от образа куколки — содержанки. Отчасти потому что я не считаю себя «цветком в оранжерее», как многие богатые девушки. В этом моя сила, но это же моя слабость.

— И что же ты попросишь в качестве платы? — Игорь отрывает от мыслей. — Если вопрос денег, то не переживай. В любом случае я не оставлю тебя без поддержки. Даже если он передаст все мне, ты получишь компенсацию за моральный ущерб.

— Спасибо за заботу, но свое желание я озвучу это после ужина.

— Как хочешь, — пожимает плечами и протягивает руку. — Давай. Играть так до конца.

Стараюсь идти уверенно. Мне нечего бояться — семья Игоря хорошо относится ко мне, особенно дед. Так что вряд ли меня осудят. Тем более что правда на моей стороне.

За столом все. Удивительно, но пришла даже старшая сестра с мужем и ребенком. Видно, сегодня будет вечер откровений, раз Федор Алексеевич собрал всех.

Игорь галантно отодвигает для меня стул, и я украдкой бросаю на него взгляд. Этот мужчина достаточно красив. Идеально уложенные темные волосы, смуглая кожа, брутальная щетина и правильные черты лица, которые я нахожу, нет, находила привлекательными. Восточный типаж, как видно, привлекает не только меня…

— Садись, пожалуйста, — ловит мой взгляд, отчего я вспыхиваю. Он выглядит немного смущенным. Мы оба не в своей тарелке, но надо постараться взять себя в руки.

— Не устаю любоваться на вашу пару, — говорит глава семьи. Он искренне рад за нас, но в свете последних событий его фраза кажется мне издевкой. Зачем я согласилась на этот фарс?

— Спасибо, дед. Стараемся. Так ты скажешь, зачем собрал всех нас?

— Давайте сперва подкрепимся, а после перейдем к делам. Какой замечательный салат! Рекомендую!

Под неторопливую, интеллигентную беседу наш ужин наконец перестает быть пыткой. Федор Алексеевич рассказывает веселые истории из молодости, а семейство подхватывает и бурно обсуждает, тщательно пережевывая пищу и попивая неприлично дорогое вино.

— Как на работе? — интересуется сестра Игоря. — Говорят у вас в университете грядут большие перемены…

— Да? Не слышала, — делаю вид, что удивлена. На самом деле об отставке ректора давно говорят. Но вот вопрос о том, кто займет его место… открыт и очень популярен среди преподавательского состава.

— Ну ты как из леса… Даже до меня слухи дошли, а ты там на передовой!

— Я не особенно слежу за новостями. Какой толк? Вряд ли меня назначат, — свожу к шутке. — А кто придет на место, искренне порадуюсь за этого достойного человека.

— Ну ты даешь… Я бы уже разузнала все и использовала в личных целях, — хлопает глазами.

— Мария! — одергивает дед. — Зачем плодить сплетни, если нет официальной информации? Тем более какие личные цели могут быть у нашей Аделины? Она и так счастлива и работает только потому, что деятельная натура, непривыкшая сидеть на месте.

— Совершенно согласен, — поддакивает Игорь и кладет руку на мою ладонь. Дергаюсь, чтобы убрать, но под пристальным взглядом семьи оставляю. И еще сильнее сжимаю его пальцы, вызывая легкое удивление бывшего. Обещала же подыграть, пусть наслаждается.

— Ладно, вижу вам не терпится заняться молодыми делами, — Федор отставляет тарелку. — Пора сказать, зачем я вас собрал.

Повисает тишина. Даже муж сестры Игоря перестает жевать. А их маленькая дочь не хнычет, замирая в детском кресле. Ее большие голубые глаза смотрят на прадеда с нескрываемым интересом. Впрочем, она единственная за столом, кто бескорыстно улыбается Федору Алексеевичу. Да, семья Волжаниных хорошие люди… но когда дело касается денег… портятся даже самые лучшие представители человечества.

— В этом году я ухожу на заслуженную пенсию, — оглядывает лица семейства. — Не новость, да? Пора, здоровье уже не молодецкое.

— Да ладно тебе, ты в свои семдесят пять любого молодчика перещеголяешь.

— Ну спасибо, сынок. Но все-таки. Вас, конечно, интересует, кому перейдет управление фирмой. Интересует? Признавайтесь, спиногрызы! — Федор Алексеевич глухо смеется. Он беззлобно подшучивает над своими чадами. Но в его словах доля правды.

— Давай, не тяни, раз уж начал, — Мария отставляет бокал.

— В общем, я решил что оставлю половину акций Аделине, а остальное поделю поровну между вами, за исключением части на благотворительность.

— В смысле? К чему такая странная арифметика? — вздрагивает Марк — муж Маши.

— Так будет правильно. Не хочу, чтобы мои дети цапались между собой из-за денег. Пусть основная часть будет у третьего лица. Не обижайся, Адель. Я полностью тебе доверяю. Ты взрослая, дееспособная… образованная. И не станешь плести интриги из-за денег.

— Этого недостаточно, Федор Алексеевич, — смею подать голос.

— Ты права. Немаловажную роль сыграли и твои родители, — он делает театральную паузу. — Мы объединяем наши компании. Именно поэтому у тебя будет большая часть акций.

— Что?! — выдыхаю.

— Мы долго обсуждали условия сделки и решили, что нам пора породниться во всех планах. Вы с Игорем поженитесь и тем самым скрепите наш выгодный союз. Именно факт вашего брака будет условием подписания завещания. И радостная новость: акции станут дороже, потому и вы, — кивает на остальных, — от этого в выигрыше.

— Да ну? — не удерживается Волжанин младший. — Мы с Аделиной не планировали свадьбу в ближайшее время.

— А я полагал иначе, — подмигивает дед. — Что в таком случае ты выпрашивал, стоя перед ней на коленях?

На нас устремляется несколько пар заинтересованных глаз.

— Когда же свадьба? Думаю, не стоит откладывать, раз такое дело, — выражает мнение Марк. Он уже подсчитал свою долю и не даст нам разойтись, по глазам вижу.

— А если я откажусь от своей части акций? — несмело спрашиваю у главы семейства.

— Тогда ты останешься ни с чем. Твои родители полностью поддерживают идею вашего брака и счетают этот союз выгодным обеим сторонам. Оставшись без финансовой поддержки обоих семей, ты, конечно, сможешь работать в университете и не пропадешь… но подумай о них, — кивает в сторону семьи, — В случае твоего отказа, я лишу наследства и остальных, отписав все в фонд помощи больных раком. Вряд ли зарплата рядового служащего устроит Марка. А Маша так хочет дать малышке достойное образование в будущем и обеспечить комфортную жизнь… Конечно, кроме акций есть и недвижимость, и прочие блага. Но пока я жив и не решил, кому достанутся эти блага. Посмотрим на то, как вы будете вести себя, деля акции. К тому же, вы с Игорем любите друг друга, верно? — сканирует нас проницательным взглядом. Неужели он настолько слеп, что не замечает нашу реакцию? Да мы в шоке!

— Какая похвальная инициатива, — Мария залпом выпивает вино. — Надо было заказать что-то покрепче.

— У тебя ребенок, не забывай, — кидает на нее суровый взгляд Марк. Он отличный отец, этого не отнять. И, конечно же, искренне любит свою жену.

— В общем, это то, о чем я хотел вам сказать. Если есть вопросы или предложения, принимаю в устной и письменной форме.

— Так в чем проблема? Игорю и Аделине давно пора расписаться… сколько вы вместе? С самого детства?

— Со школы, — поправляю. Игорь перешел в нашу гимназию в одиннадцатом классе. Не смущаясь, подсел ко мне за парту, очаровал и даже проводил домой после уроков. И понеслось. Нас хватило на целых восемь лет.

— Ого. Восемь! Цифра бесконечности. Счастливое число, — подмигивает Федор Алексеевич и я бледнею. Неужели придется делить вечность с тем, кому обещала последний ужин и не секундой больше?

Из размышлений вырывает резкий голос Игоря. Он отодвигает стул и громко заявляет:

— Да, дедушка. Мы с Аделиной без ума друг от друга и поженимся немедленно. Дорогая, ты выйдешь за меня. Кольцо закажем у знакомого ювелира, он сделает уникальное в кратчайший сроки.

Этот вопрос должен был звучать иначе, но я уловила лишь утвердительную интонацию.

Мне не дают вставить ни слова: Мария и Марк начинают громко аплодировать и кричать «ура», и их веселье подхватывает даже малышка. Заливисто смеясь и дергая маленькими ножками, она искренне рада, сама не понимая чему.

— Тогда предлагаю выпить за вашего будущего первенца! — поднимает бокал дед, ловя мой озабоченный взгляд на ребенке. — Уверен, вы, не откладывая, подарите мне еще одно голубоглазое счастье, и я вдоволь успею понянчиться. Обожаю детей! Они такие искренние и непосредственные, — теребит малышку за пухлую щеку, тем самым вызывая у ребенка восторг.

Хочу что-то сказать, но не удается:

— Сегодня и приступим, вот прямо сейчас, — решительно обещает Игорь, хватая меня за руку и прижимая к себе. Со стороны кажется, что мы целуемся и нам даже кто-то покрикивает «горько». Но я слышу другое:

— Не вздумай отказаться. Ты не можешь подставить нас всех.

— Правда? Тебе можно вести себя как животное, а мне нет? Может быть, рассказать всем про любовницу? Что тогда достанется любимому внуку? Шиш с маслом?

— Я разойдусь с ней, — Игорь меняется в лице. — Она того не стоит! У нас будет нормальная семья.

— Не верю. Не единому слову, — шиплю.

— Давай, просто попробуем? Ты от этого ничего не потеряешь.

Конечно, мне ведь уже нечего терять!

Игорь заглядывает в мои глаза своими небесными. Чистыми, как у малышки. Все Волжанины унаследовали от деда проникновенный взгляд. На это я и купилась восемь лет назад. Частенько представляла, что и у моего ребенка будут такие же… И вот сейчас глупые мечты так близки к воплощению… но я не могу сказать «да». Это выше моих сил.

4

— Все это замечательно, но я не могу выйти за вашего внука, — заявляю, глядя на дедушку жениха.

— Почему?! — он выглядит удивленным.

— А ты как думаешь?! — Игорь поражает своим актерским талантом. — Девушка ждала от меня красивого предложения, романтику. А ты все испортил. Буквально заставив нас жениться. Разве так делается?!

— Действительно, как-то не подумал на этот счет… Жизнь превратила меня в сухаря и неромантичную натуру. Прости старика, милая Адель, — он хмурится.

— Да если бы ты не настоял, наш Игорь еще восемь лет бы раздумывал. Бесконечность, помноженная на бесконечность, — подает голос Марк. — Так что все правильно. Берем быка, то есть невесту, за рога и в ЗАГС.

— Как точно подмечено! Может, они у меня уже выросли? — шиплю на ухо Игорю.

— Шутки у тебя, Марк, не каждый оценит, — фыркает на него Мария.

— Так, семейство… Нам с Аделиной нужно поговорить наедине. Позволите? — Игорь берет меня за руку и тянет в сторону выхода. — Подышим воздухом и вернемся к столу. Да и вам бы проветрить мозги не мешало.

Приходится следовать за ним. Не оставаться же за столом, под обстрелом взглядов Волжаниных.

— По-моему, это ты должен мне желание? — цежу, едва удалившись на почтительное расстояние. — Так, может быть, я предпочту отделаться от тебя?! Как тебе такой расклад?

— Аделина… Я знаю, что ты все еще любишь меня. И мне искренне жаль, что обидел.  

— Так сожалеешь, что готов отказаться от своей доли акций?

— Хочешь, чтобы я отдал их тебе? — поднимает брови Игорь.

— Мне вообще не нужны ваши акции. Я мечтала о крепкой семье, очнись! — трясу его за рукав ультрамодной рубашки.

— Значит, ты согласна стать моей женой?

— Боже… Это катастрофа!

— Послушай, Аделин… Признаться честно, мне тоже не нравится идея со свадьбой. Мы восемь лет встречались, притирались… и так притерлись, что перестали видеть друг в друге что-то новое, заманчивое. Ну скажи, разве ты не чувствовала, что между нами больше нет огня?

— Нет! Мне было некогда думать об этом. Сначала я училась, упорным трудом зарабатывая знания и авторитет. А потом из кожи вон лезла, чтобы получить эту должность. Да и ты постоянно пропадал на работе.

— У тебя была возможность с легкостью устроиться. По блату. Не стоит делать из себя жертву.

— Ты прекрасно знаешь, что я не хотела связывать жизнь с бизнесом твоего деда. Меня вполне устраивает работа в ВУЗе.

— Ладно. Все ясно. Это серьезная проблема и нам давно стоило поговорить.

— Возможно, и так, но время упущено.

— Ты же понимаешь, что Марк не позволит нам расстаться? Скорее он придушит нас по очереди и объявит о несчастном случае, чтобы забрать свою долю.

— Не делай из него монстра. Он неплохой человек.

— Предлагаю все обдумать. Мой дед хоть и странноватый, но должен понять твою позицию. Мы попросим его немного подождать. Дать нам отсрочку. И в это время попробуем снова сблизиться. Начать с нуля. Скажи, есть у нас хоть один шанс?

— Боюсь, что это не зависит от меня. Ты сам сделал выбор в пользу другой.

— Я обещаю постараться. Но и тебе нужно будет приложить определенные усилия. Ты согласна?

— Нет. Но выбора у меня тоже нет. Я подумаю несколько дней и сообщу тебе о своем решении.

— Хорошо. Спасибо, Адель. Ты настоящий ангел.

— Пока я ничего не обещала.

— Знаю.

— Тогда удачи. Будем на связи, — говорю, запахивая пиджак. Внезапно дует пронизывающий ветер и становится так холодно, что мурашки бегут по коже.

— Ты уходишь? — удивляется.

— Да.

— Но…

— Мне нужно побыть в одиночестве. Извинись за меня перед семьей. Скажи, что от простуды мне стало хуже. Придумай что-нибудь. У тебя же богатая фантазия!

На последней фразе мой голос предательски дрожит. Меня начинает накрывать осознание того, в каком незавидном положении оказалась. И пусть любая другая девушка мечтала бы о таком браке, закрыв глаза на интрижку, мне больно. Больно осознавать, что мое будущее зависит от воли других и совсем не сулит жизнь как в сказке. Если только случится какое-то внезапное чудо. Подарок судьбы, который переставит все с ног на голову.

— Аделина! Ну подожди! Куда ты пойдешь?! — Игорь кричит мне в спину.

— Что-нибудь придумаю. Я взрослая девочка, — бросаю и, не оборачиваясь, сажусь в такси.

— Куда едем?

— Вот по этому адресу, — даю координаты ВУЗа, где припаркована моя сломанная машина. На улице уже вечереет, но мне нужно чем-нибудь себя занять, чтобы не думать о том, что произошло. Например, заменой колеса.

— Сможете дождаться, пока я вызову эвакуатор?

— Ага.

5

Выхожу из машины, набираю номер службы и жду, гипнотизируя взглядом проколотую шину. Может кто из студентов решил пошутить? Надо будет проверить камеры. Или ладно… Черт с ним.

Пока размышляю, стоя посреди полупустой парковки, неподалеку тормозит уже знакомый мне Мустанг. Да ладно? Очередное совпадение?

Хочется понаблюдать за тем, куда пойдет случайный знакомый. И желательно так, чтобы Вадим меня не заметил. Прятаться негде, делаю вид, будто бы у меня что-то упало и присаживаюсь у заднего бампера. Так вроде бы удобно наблюдать, и не слишком бросаюсь в глаза.

Но не тут-то было. Вадим направляется к моей машине… и, конечно же, видит то, как я ползаю на коленях по асфальту перед колесом и таращусь в его сторону. Ситуации глупее не придумать.

— Аделина… Какая встреча.

— Вадим, — произношу, практически стоя на четвереньках. Как раз чуть ниже его пояса.

— Любите мужские аксессуары?

— Что, простите?!

— Судя по тому, куда направлен ваш взгляд, могу предположить, что оцениваете какой у меня ремень? — подкалывает, да так, что заливаюсь краской.

— Если у вас больше нечего оценить, то да. Хвастайтесь ремнем.

— А вы острая на язычок. Я бы его оценил.

— Прекратите паясничать…

— И не начинал. Так что вы там потеряли? — приседает рядом. — Так удобнее общаться, верно? Когда глаза на уровне глаз.

— Ничего. Уже все нашла.

— Ясно. Опять моя помощь некстати, — театрально вздыхает.

— Лучше скажите, что вы тут делаете? Следите за мной? — почему-то меня переполняет раздражение. Может быть виной тому Игорь, который заронил зерно сомнения и ненависти ко всему мужскому роду.

— А мне показалось, что вы за мной шпионили.

— Это вовсе не так!

— Жаль, я совершенно не против.

— Вы не сказали, что делаете здесь?

— Вообще-то, живу.

— В университете?

— Нет конечно. В доме напротив. Там сложности с парковкой, приходится оставлять автомобиль здесь. На первое время, скоро я выкуплю место в подземном гараже. А пока договорился с охранником. Но это я вам по секрету рассказываю, никому не говорите, — подмигивает.

— Мм. Ладно.

— А вы?

— А я приехала за машиной. 

— Логично.

— Ой, кажется, это за мной, — слышу звук приближающегося эвакуатора и все-таки встаю.

— Значит, решили заняться колесом на ночь глядя?

— Да.

— А где ваш жених?

— Остался с семьей.

— Адель, не сочтите за наглость, но мне кажется, вам нужна моя помощь.

— Не уверена что в нашем случае вообще можно помочь.

— О… Я про колесо.

— А, с ним все гораздо проще. Просто отвести в сервис и поменять.

— Как же вы поедете? На эвакуаторе?

— Меня ждет такси.

— Давайте его отпустим и я сам отвезу вас. Так будет удобнее.

— Мне не хотелось бы вас обременять. Неужели вам нечем заняться? — смотрю на него с удивлением.

— Считайте это услугой за услугу.

— Но я ничем не помогала вам…

— Я не так давно в вашем городе. Не успел обзавестись друзьями. Мне нужна компания на вечер.

Ответить не успеваю, к нам подходит мужчина в форменном костюме.

— Здравствуйте. Грузим?

— Да, — кивает вместо меня Вадим, а затем, не дожидаясь моего согласия, дает отмашку таксисту, щедро благодаря за простой. И судя по размеру вознаграждения счастливый таксист теперь может месяц не работать.

— Возражения не принимаются, — уверяет, и так не давая мне вставить ни слова, берет под руку и ведет к своему авто. Сначала хочу возмутиться. Но что-то есть во всем этом такое… Неожиданное и приятное. Может быть, то, что незнакомцу вообще есть до меня дело? Что он искренне хочет помочь. В мыслях мелькает слабая надежда на то, что не весь мужской род исключительные козлы.

Хочется в это верить. А еще хочется взять и отпустить ситуацию. Почувствовать заботу, надежное мужское плечо рядом.

Еще вчера мне казалось, что у меня такое плечо есть. А сегодня я собираюсь довериться первому встречному. Ну и пусть. Это всего лишь услуга за услугу.

— Спасибо, Вадим, за ваше участие.

— Ерунда. Помочь красивой девушке для меня одно удовольствие.

Наверное, это был всего лишь вежливый комплимент, но он как бальзам на душу.

Вадим оказывается отличным собеседником, и я не замечаю, как проходит время. Вернее, вообще не участвую в процессе. Все делают за меня: замена колеса жутко увлекательное занятие, когда рядом с тобой такой вот приятный психолог.

— Знаете, Аделина, думаю нам с вами нужно продолжить, — говорит Вадим, приняв работу мастера.

— Если вы полагаете, что приглашу вас на чай, то смею огорчить.

— Понимаю, дома ждет жених.

— Нет. У меня нет чайника. 

— Какое совпадение, у меня тоже. Еще не успел приобрести.

— И вообще, я буду ночевать в отеле, — пропускаю слова мимо ушей.

— Тогда предлагаю купить чайник, заварку и поехать ко мне или в ваш отель, — смеется, обнажая белоснежные зубы. — Ну же, Аделина, решайтесь. Я умею заваривать очень вкусный чай, вам понравится.

Хлопаю глазами и молчу. Внутри борется столько разных чувств… Не знаю, как реагировать на это предложение, может быть, нужно извиниться и быстрее уехать?

За восемь лет я ни разу не позволила себе не только изменить Игорю, я вообще не воспринимала других мужчин как сексуальный объект. Говорят, свободную девушку можно узнать по глазам: она постоянно ищет свою «жертву».  Я же по всем приметам была «глубоко замужем» даже не имея пресловутого штампа в паспорте. И моя уверенность в том, что Гоша мой и никуда от меня не денется, сыграла злую шутку. Он тайком встречался с женщинами, и, вполне возможно, эта… мымра была далеко не единственной в списке его развлечений.

— Аделина, вы ушли в себя? — Вадим вырывает из размышлений.

— Простите… Наверное, нам с вами не стоит…

— Только чай. Вы ничем не рискуете, — смотрю в его карие глаза. Они совсем не такие, как у Игоря. С хитрецой и загадкой. От обладателя таких глаз можно ждать чего угодно. Такие проникновенные и готовые обвести вокруг пальца.

«Ему не стоит слишком доверять», — кричит внутренний голос.

«Хватит мяться. Садись к нему в машину и езжай. Ты больше не обязана хранить верность Игорьку. Он тебя предал!» — шепчет обратная сторона моей натуры. Та, которую старательно прячет Аделина-тихоня, хорошая девочка.

Возможно, мысли транслируются на мое лицо, либо он и правда очень опытный психолог. Но молча смотря на меня, только сильнее расплывается в уверенной улыбке. И мне сложно отвести взгляд, продолжаю рассматривать его и бороться с собой. Признаться честно, он красив. Может быть, даже красивее Игоря. Но у него совсем другая красота. Внутренняя уверенность, сексуальная энергетика, которая обволакивает даже на расстоянии… приятный запах дорогого и немного терпкого парфюма. Все это создает образ запретного плода, к которому тянет.

И снова мои мысли начинают спорить между собой.

— Давайте ключи. Я отгоню вашу машину на парковку неподалеку. А затем мы поедем ко мне. Я как раз выбрал отличный чайник. Смотрите. Нравится? Один клик и готово! Экспресс-доставка — удачное решение не так ли? — не замечаю, как так вышло, что я, словно кролик, бреду за удавом. Прямо к нему в пасть. Вернее, в машину.

Может быть, он обманул? И его специализация вовсе не психология, а гипноз?

— Вадим… чайник отличный, но…

— Ну и прекрасно. Вы предпочитаете травяной или классический? Может быть, что-то экзотическое? Кажется, в нашем доме был магазин чая…

— Вы видели время?

— Эта лавка открыта почти всегда. Я каждый вечер наблюдаю там свет. Даже предположил, что хозяин живет в своем магазине, — подмигивает Вадим, заставляя меня улыбнуться.

— Тогда, предлагаю уговор.

— Какой?

— Если мы не купим чай, вы отвозите меня в отель и наш вечер заканчивается.

— А если купим?

— То я соглашаюсь на чашечку.

— По рукам.

Ловлю себя на мысли, что немного волнуюсь. Мало того что поздно, так еще и рядом малознакомый мужчина. Но Вадим  умело забалтывает меня, настраивая на нужный лад и расслабляя. Не замечаю, как мы подъезжаем к университету.

Прекрасно, утром на работу не придется ехать. Вышел и тут… Боже мой! О чем я вообще думаю?! Я вовсе не собираюсь ночевать у Вадима. Всего лишь выпью чашечку чая и уеду.

— Ну что, признаться честно, я никогда еще так не волновался… — озвучивает мои мысли.

— Правда? Отчего же? — поднимаю брови.

— Страшно представить, что будет, если мне не повезет…

— Неужели вам так нужна моя компания?

— Смотрите-ка… и правда света нет, — Вадим делает скорбное выражение лица, и мне становится смешно.

— Вы знали! Это была попытка заманить меня?!

— Нет, совсем нет! — смеется он. В этот момент у дома тормозит фирменный автомобиль экспресс-доставки. — А вот и чайник привезли.

Наблюдаю за тем, как он забирает из рук курьера коробку. Все это так странно, необычно для меня. Да и договоренность наша обязывает мне удалиться.

— Что ж еще раз спасибо за помощь. Пожалуй, вызову такси, чтобы не лишать вас радости оценить вновь приобретенную технику. Вот только без заварки он не представляет ценность... Хотя вы можете заварить лапшу быстрого приготовления вместо молочного улуна, — улыбаюсь.

— Ну во-первых, вы пообещали мне услугу за услугу, а во-вторых, согласились на чашечку чая. Так что, милости прошу.

— Но лавка закрыта, а наш уговор…

— Аделина, дорогая моя… вы такая прелестная девушка! — вдруг становится серьезным и берет меня за руку. — Неужели думали, что я отпущу вас, понадеявшись на какой-то магазин? Вот, смотрите: здесь целый пакет разнообразных чаев, на любой, даже самый предвзятый вкус. Так что, идемте. Не будем стоять у подъезда, пока вон та соседка с первого этажа не подумала про нас что-то плохое.

Снова не могу сдержаться и расплываюсь в улыбке. Ну что ж… Если он так настаивает... тогда идем.

Вадим живет в просторной студии со свежим ремонтом. Видно, что квартира еще не обжита. Пахнет новой мебелью, кожей и строительными материалами, хотя отделка уже окончена.

— Красиво у вас… — оглядываюсь.

— Раз уж мы знакомимся ближе, предлагаю перейти наконец на ты. Так будет приятнее пить чай, — подмигивает.

— Согласна. Давай помогу, — проявляю инициативу, но Вадим не позволяет.

— Садись. Я сам.

Покорно устраиваюсь на диване, откровенно получая эстетическое удовольствие от мужчины, колдующего на кухне. Вадим быстро заканчивает приготовления и делая хитрое лицо, достает из бара бутылку вина.

— Нет... На это мы не договаривались.

— Доверься мне. Я же психолог. А тебе нужно снять стресс, — ставит передо мной красивый бокал и наполняет бордовой жидкостью с приятным ароматом. А после расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке и садится рядом со мной. Черт... Кажется, этим вечером чай мне не светит.

6

На всякий случай запахиваю пиджак, чтобы выглядеть поскромнее. Хотя куда там… Мнение насчет моей одежды Вадим озвучил еще днем. Если бы знала, что вечер будет таким интересным… Надела бы что-нибудь другое. Основательнее подготовилась бы к свиданию. Так. Стоп. Значит ли это, что я хочу что-то от него получить, воздействуя посредством откровенного наряда?

— А-де-ли-на? — растягивает Вадим. Вздрагиваю. — Ты чего? Все настолько плохо? — сосредоточенно смотрит на меня. Знал бы, какие сложные мысли витают в моей голове.

— Ты о чем? — в который раз одергиваю подол платья, ерзая на краешке дивана.

— Ладно, я понял. Ты чувствуешь себя виноватой, не в своей тарелке и я тебе вовсе не нравлюсь. Так?

— Эм…

— Можешь не отвечать. Лучше давай сыграем в игру.

— Какую?

— Винная терапия. Знаешь такую?

— Нет, — начинаю смеяться. — Расскажешь правила?

— Ты сейчас выпиваешь бокал вина и говоришь мне, стало ли лучше.

— Ну и правила…

— Давай.

Пару секунд смотрю на него недоверчиво. А потом тянусь к бокалу и медленно пробую на вкус. Очень даже… неплохо!

— Залпом Аделина! За нарушение правил штраф! — командир нашелся…

Бросаю на него как можно более воинственный взгляд, но делаю так, как он говорит. Выпиваю.

Щеки моментально начинают пылать от градуса. Вроде бы совсем легкое… или я ошибаюсь? Вдруг он что-то подмешал?!

— Что за вино?

— Мое любимое. Французское.

— Тогда наливай и себе.

Вадим ухмыляется. Наверное, его план начинает работать.

— Так. А что за штраф?

— Узнаешь, если нарушишь правила, — делает хитрое лицо.

— Так нечестно! Вдруг ты попросишь выпить залпом всю бутылку? А если я не справлюсь за раз, то в качестве наказания заставишь танцевать на столе!

— Мм… надо записать. Отличная идея!

— Серьезно?!

— Если ты выпьешь залпом всю бутылку, то танцевать полезешь сама. Не придется тебя штрафовать.

— Точно подсыпал что-то в бокал...

— Разве что каплю самоуверенности?

Толкаю его вбок, но Вадим перехватывает мою руку. Напряжение между нами снова возвращается. Еще рано для касаний. Или этот барьер только у меня в голове?

— Второй бокал нужно выпить в три глотка, — не обращает внимания на закипающую кровь. Поглаживает мои пальцы. Очень приятно... Или это вино так действует?

— Хорошо. Но ты будешь повторять за мной.

— Это не входит в правила… но ладно. Так уж и быть, — кивает Вадим и наливает себе.

— Давай.

— Что?

— Залпом. Для тебя еще первый раунд.

— Не боишься?

— Чего?

— Что начну танцевать на столе?

— Нет. Я сниму на видео и буду смотреть, чтобы посмеяться.

— Думаешь я настолько плох?

— Покажешь? — киваю на барную стойку. Всего один бокал залпом, и я предлагаю едва знакомому мужчине станцевать у шеста. Ха-ха-ха. Это было бы занятно! Представляю, как он медленно растегивает рубашку, оголяет красивую грудь, показывает точеные мышцы пресса... 

— Мы ушли от темы, — Вадим возвращает с небес на землю. Оттуда, где я мысленно несколько раз оставила на нем только часы. Хотя… их тоже можно снять.

— Пей. В три глотка.

Ну ладно. Пожимаю плечами и на этот раз тяну. Начинаю чувствовать букет и тонкий изящный аромат. Вино раскрывается совершенно по-другому.

— Мне по вкусу твоя терапия, — улыбаюсь, облизывая губы. Ловлю его мимолетный взгляд. Ему явно понравилось, как я это делаю, но он старательно скрывает свои эмоции.

— Значит, пора закусить, — протягивает мне виноград на шпажке. — Открывай рот.

— Глаза закрыть?

— Хм. Ну попробуй.

Прищуриваюсь. Конечно же, я не стану зажмуриваться. Мне надо знать, что конкретно он мне предложит кроме винограда. А Вадим решает пошутить, подменив виноград на дольку лайма, отчего мне приходится непроизвольно отшатнуться. Ну не люблю я кислятину!

— Штраф?

— За что?!

— В терапии любого рода важна честность.

— И что не так?

— Ты подсматривала за мной.

— А ты хотел подсунуть мне кислый лайм!

— Ладно. Я тоже немного схитрил. Разделим наказание пополам.

Возмущение плавно перерастает в любопытство.

— Так что же придумал? Неужели у тебя есть красная комната?! — болтаю то, что приходит на ум, отчего сразу же заливаюсь краской. Воображение уже нарисовало Вадима в роли мистера Грея из пятидесяти оттенков серого. Вот он стоит напротив полки с «оборудованием». А я, сгорая от стыда, наблюдаю за тем, как он собирается выписывать штраф какой-нибудь жутко интересной штуковиной.

— Если скажу, что там еще ремонт, сильно разочаруешься? — обнажая зубы, отвечает Вадим. И я не могу понять, шутит он или говорит правду, поэтому перевожу тему.

— Ну раз ремонт, тогда... Штрафная? — киваю на бутылку. Жидкость уменьшается с завидной скоростью. Терапия — дело такое.

— Нет, пока хватит, — отставляет бокал. Сейчас мы займемся кое-чем другим.

— Чем?.. — выдыхаю. Градус прибавляет смелости, но не настолько, чтобы потерять голову.

— Ты хотела в красную комнату? Значит, проведем сеанс. Прямо сейчас.

— Чего?! — наверное, я ослышалась. Этот… псих…олог искренне считает, что меня можно развести на интим бокалом дорогого вина и парочкой умных фраз?

— Будет сеанс. Но у меня есть правило: делать это только в специально отведенном месте. Нужна располагающая обстановка. Идем.

От наглости Вадима даже немного трезвею.

— Я, вообще-то, скромная девушка… И не могу так быстро.

— Да у меня бывали всякие «скромницы».

— Ты еще и хвастаешься этим передо мной?!

— Ну да. Чем больше опыт, тем лучше. Проще довериться.

— Ты говоришь как настоящий кобель! Игорь, наверное, тоже так думал, когда уходил на сеанс виртуального секса во время семейного ужина! — вываливаю на него свое «грязное бельишко». Накопилось. Довели! Вот и результат.

Вадим перестает улыбаться. Он быстро наливает в бокал воды с лимоном вместо вина и протягивает мне.

— Вот. Выпей, пожалуйста.

Беру трясущимися руками и без очередных указаний осушаю бокал. Становится лучше.

— Спасибо.

— Идем. Ты уже сама начала рассказывать. Значит, готова поделиться.

— Чем? И куда меня так старательно зовешь? — сжимаюсь. Чувствую себя неуютно под его цепким взглядом.

— На сеанс. Или на прием. Как угодно. Пообщаемся про твои семейные проблемы.

— Ты предлагаешь мне просто поговорить?! — бледнею. А затем щеки снова начинают гореть. — Боже… я подумала…

— Что? — Вадим пару секунд смотрит на меня, а потом начинает хохотать. — О какой красной комнате шла речь?!

— Ну… Забудь.

— Аделина! Честность, помни об этом.

— Ты не смотрел «Пятьдесят оттенков»?

— Нет. Но слышал, что фильм про какого-то специфического мужика с отклонениями, — еще сильнее смеется. — Ты подумала, что я маньяк?!

— Ну…

— Да, давненько меня так не смешили…

— Значит, психологический сеанс… Но зачем тебе тратить на меня время? Неужели не устаешь за целый день?

— Считай это штрафом для меня, — подмигивает. — К тому же мне хочется помочь. А ты все никак не можешь расслабиться. Уверен, если выговоришься, станет легче.

Смотрю на свои руки, разглядываю маникюр. Раздумываю. Готова ли я вот так просто выложить ему душевные переживания?

— Смелее, — протягивает руку, — ты можешь выбрать стоп слово. И остановиться, как только будет слишком, — переходит на шепот.

— И после этого ты будешь утверждать, что незнаком с культурой БДСМ?! — не могу сдержать улыбку, следуя за ним.

— А разве я говорил такое?

Оказывается, что у квартиры Вадима интересная планировка. Первоначально мне показалось, что это просторная студия, но где же тогда спальня? И вот сейчас я поняла: двери умело замаскированы: спрятаны в стенах.

— Как ты понимаешь, где вход? — смотрю, что стена раздвигается, открывая проем.

— Поначалу в прямом смысле бился головой, но уже почти привык. Заходи. Располагайся. Комната не красная. И не совсем готова… но подойдет.

Оглядываюсь. Светло зеленые стены в сочетание с темно-коричневым деревом. Кабинет выполнен в английском стиле, что совершенно не вяжется с остальным современным дизайном квартиры. И еще… кроме старинного торшера тут совершенно нет мебели.

— Как тебе?

— Как будто попадаешь в другое место. Ничего общего с кухней… в спальне я не была, но предполагаю, что и в ней не так.

— Показать тебе спальню? — быстро ориентируется, но я начинаю так активно мотать головой, что вопрос становится неактуальным.

— Как видишь, диваны и мой рабочий стол еще не привезли, придется сидеть на этом, — указывает на пол. Поднимаю брови, и он снова начинает смеяться. — Сейчас.

Нажимает на какие-то кнопки в стене, открывая большую систему хранения. Несколько минут и на полу появляется мягкий уютный коврик-плед и куча больших подушек разного размера. Еще мгновение и по краям вырастают электрические свечи, очень похожие на настоящие.

— Не знала, что ты психолог-романтик…

— Я тоже не догадывался, пока с тобой не познакомился.

Отвожу взгляд. Вроде бы у нас не свидание, а «клинический случай». Почему тогда все это так… мило? И не знаю, как объяснить.

— Можно располагаться?

— Да, устраивайся, как удобно. Могу дать еще один плед.

— Давай.

Вадим опускается на колени совсем рядом со мной. Замечаю, что здесь нет основного освещения, только теплый, интимный свет от свечей и торшера. Но мой психолог и его приглушает, настраивая яркость через смартфон. Из встроенных под потолок динамиков легко и ненавязчиво начинает играть восточная мелодия. Мы с ним будто бы перемещаемся в «Тысячу и одну ночь». Только в роле Шахерезады сегодня выступаю я. Со своей печальной сказкой.

— Может, лучше поболтаем о погоде? — почему-то теряю запал на откровения.

— Говори все, что хочешь. Я просто буду слушать твой голос. Он у тебя очень красивый, — Вадим вдруг растягивается на покрывале, подложив под голову подушку. На его лице нет серьезности или деланной профессиональной улыбки. Этот мужчина такой соблазнительный сейчас: при свете свечей и лежащий в полурасстегнутой рубашке среди подушек. Смотрю на него слишком долго и откровенно.

— Хотя и молчать с тобой приятно, — продолжает он.

— Можно сниму туфли? Ноги жутко устали…

— Конечно.

Сбрасываю обувь, и блаженно вздохнув, вытягиваю ноги. Так гораздо удобнее.

К счастью, мой педикюр свежий и мне не стыдно. Ножки у меня ухоженные. Только уставшие.

А Вадим уже скользит взглядом по обнаженным лодыжкам. Казалось бы, всего лишь ступни… Но во всем что происходит настолько очевидный эротический подтекст, что меня накрывает волной возбуждения. Давно так не волновалась наедине с мужчиной. А ведь он меня даже не касался.

— Я знаю, чем помочь, — тихо начинает Вадим. — Только не дергайся.

Не успеваю сообразить, как он меняет положение и мои лодыжки оказываются в его руках. Вздрагиваю, смущаюсь.

— Зачем?..

— На стопах очень много чувствительных точек. Важных для всего организма.

— Это относится к психологии?

— Да. Вот, например, эта, — надавливает на зону в середине большого пальца, — отвечает за напряжение. Стресс, зажим в области шейного позвонка, — мягко растирает, чередуя степень давления. Он прав: в последние несколько недель меня мучают боли в шее.

— И что с этим делать? — поднимаю на него глаза. В этот момент могу говорить все что угодно, только бы он не прерывался.

— Снимать стресс… под руководством опытного доктора, — Вадим медленно скользит по гладкой коже. Осторожно опускает одну ногу, сосредотачивая все внимание на второй. Его пальцы творят чудеса. Может, у него есть диплом массажиста, не знаю. Очевидно одно: это лучшее, что со мной случилось.

Он действует не торопясь: уделяет внимание каждому пальчику. Скользит, разминает, ласкает. Когда очередь доходит до мизинца, во мне настолько закипает спящий долгое время вулкан, что горячая лава вот-вот заполнит стены комнаты. Тихим стоном наслаждения.

Боже мой, что творят его руки!

— Вадим… — не в силах держать в себе это неземное наслаждение, издаю нечто похожее на стон.

Поднимает темные глаза, отрываясь от созерцания моих ступней. Знаю этот взгляд, когда мужчина превращается в охотника и его переполняет жажда. Несколько секунд, он прожигает меня своими карими, а затем начинает плавно подниматься вдоль икры, оставляя дорожку мурашек, бегущих следом.

— Думаю пора снять с тебя этот пиджак от Dior.

7

Вадим переходит от слов к действию. Вспоминаю про пятно от кофе и становится стыдно. Хорошо, что оно сзади, надеюсь, не заметит.

— Повернись ко мне спиной.

— Зачем? — вздрагиваю, чувствуя его пальцы, скользящие по моей шее. Что он задумал?

— Нужно убрать напряжение в плечах.

— Ты хочешь меня всю… Массировать, в смысле, — язык болтает не то, что нужно.

— Хочу. Тебя. Всю, — глухо повторяет, медленно опуская бретели платья. Они легко скользят по плечам, и я непроизвольно прикрываю руками грудь, зажимаюсь. Сеанс психотерапии выходит из-под контроля.

— Аделина... Опусти руки. Тебе нечего стесняться.

— Мы едва знакомы! — оборачиваюсь, несмело глядя ему в глаза.

— Это не делает тебя менее красивой. Твоя фигура прекрасна, можешь поверить эксперту на слово.

— И в чем ты больший профи? — прикусываю губу. — В женских формах или все-таки в психологии?

Он молча заставляет мои руки опуститься, аккуратно надавливая на них. А затем начинает разминать мои плечи своими волшебными пальцами. Вадим уделяет внимание каждой клеточке кожи. Плавно, но настойчиво двигается к шее. И вот уже массирует мочки ушей, заставляя меня немного откинуть голову. Позволяет потеряться в этих минутах релаксации, которая вот-вот перейдет в нечто большее. Усидеть на месте становится все сложнее.

— Можешь положить голову мне на грудь. Так будет удобнее, — шепчет. Чувствую, как он двигается ко мне вплотную. От него исходит такой жар, что можно согреть весь дом.

Теперь я невольно упираюсь спиной в его пресс, а его ноги «обнимают» меня, фиксируя и захватывая мои бедра в кольцо.

— Эй… — слабо протестую, когда он заставляет меня откинуться на него, чтобы получить доступ к груди. — Туда нельзя! Это частная территория.

Вадим наклоняется, вдыхая запах моей кожи и легкого парфюма. Пальцы скользят по губам, вниз по подбородку до горла. А затем исследуют зону декольте. Нас разделяет лишь почти сползшая ткань платья, предоставляющая его обозрению кружево черного бюстгальтера.

— Ты невероятно красивая девушка. Слишком притягательная. Сложно держать себя в руках, — шепчет, сдвигая белье совсем немного, чтобы добавить остроты. А мне и так слишком остро. Дергаюсь, но получается лишь крепче прижаться к нему, находясь в капкане тесных объятий. Он шумно выдыхает, плотнее обхватывая меня ногами. Так, что в мои ягодицы упирается что-то очень, очень твердое.

— У тебя в кармане телефон, наверное… — вырывается из груди, когда этот «телефон» начинает тереться о мои ягодицы. Какой он большой и горячий!

— Не беру на сеансы мобильный. Оставил его на кухне, — развевает сомнения и вгоняет в краску. Значит, мужчина возбужден не меньше моего. 

Хочется избавиться от платья, в нем слишком тесно. Мое дыхание становится прерывистым и тяжелым. А Вадим все продолжает колдовать, растирая кожу, доводя до мурашек. Не замечаю, как начинаю отвечать ему: перехватываю руки, и сама направляю их вниз по бедру, поднимая подол платья. Мой массажист перехватывает инициативу и перестает сдерживаться. Поглаживания перетекают в настойчивые ласки. Но он будто бы специально избегает наиболее эрогенных зон. Ждет, пока попрошу? Разогревает? Или издевается…

— Вадим, мы зашли слишком далеко, — напоминаю скорее себе, чем ему, перехватывая его пальцы, нащупывающие замок от белья.

— Всегда есть куда идти дальше, — отвечает он и накрывает жгучим поцелуем мои искусанные губы. Твою мать, как хорошо целуется! Облизывает, посасывает и пробует на вкус. А я отдаюсь его порыву. Отрицая это, но желая большего. Он слишком сильно меня разогрел и теперь просто обязан довести начатое до конца.

Толкаю его на мягкие подушки, и мы падаем вместе. Оказываюсь сверху и продолжаю прерванный поцелуй. Мой стоп-кран отключен.

Что я творю? Сама набрасываюсь на мужчину! Какой стыд… и какой кайф! Взять и забыть о морали, разрешив себе хотя бы один раз в жизни пойти на поводу у желаний.

Вадим не убирает руки. Продолжает свой «массаж», залезая под мое платье. А мне так хочется исследовать его тело, как будто бы он — самое важное открытие.

Трясущимися и непослушными пальцами хватаюсь за пуговицы на его рубашке. Мне нужно быстрее расстегнуть ее, избавиться от одежды. Выдергиваю край рубашки из его брюк, чтобы добраться до кожи. Немедленно. Срочно.

— Ох… — выдыхаю. Не ожидала, что он в такой прекрасной физической форме! Почти как Аполлон. Нет, даже лучше! Провожу ноготками по точеным мышцам, замечая реакцию.

Мужчина блаженно прикрывает глаза, но знаю точно: спать он отправиться еще нескоро…

Мои плечи горят от его влажных поцелуев, а тело сводит от нетерпения. Здесь и сейчас... мы оба получим свое.

Вадим издает тихий рык, когда моя рука убеждается в его твердых намерениях.  

Как же приятно чувствовать себя желанной! Все остальное смещается на второй план. Главное, что происходит между нами в это мгновение. Запрещаю внутреннему голоску мешать: я ничего не должна Игорю. Он меня предал.

— У тебя есть защита? — выдыхаю в его губы и не растягивая, тянусь к ремню на брюках.

— Не беспокойся об этом, — помогает мне с пряжкой. Если Вадим и удивлен моему напору, то совершенно не подает вида. Наоборот, между нами что-то такое… будто мы давно знаем друг друга, долго откладывали и вот наконец дорвались. Замок на бюстгальтере все никак не хочет поддаваться. Теперь нужно помочь ему, и я командую:

— Разорви его, плевать! Скорее!

— Какая ты… Просто бомба! — получаю укус в шею. Но вместо треска ткани и приятной мелодии, слышу звонкую трель. Что за ерунда? Мне мерещится?!

Вадим замирает.

— Это что?

— Кажется, звонок в дверь… — теряется.

— Ты кого-то ждешь? — напрягаюсь.

— Нет. Давай не будем открывать, — снова наклоняется к моей шее, но я отстраняюсь. Меня охватывает неприятное предчувствие. Настрой на спонтанный секс сбивается и он чувствует это, оправдываясь: — Я действительно никого не жду. Только что переехал. Ну хочешь, пойдем вместе, посмотрим кто пришел.

Быстро вскакиваю с пола. Это не мое дело… Но да, черт возьми! Хочу знать, кого принесло к нему в такое время. Мы были вместе всего один вечер, но мне уже страшно представить, что Вадим встречается еще с кем-то кроме меня… Ведь у него вполне может быть девушка или… даже жена! Вот же я попала…

Ну почему?! Почему все так сложно?!

— Идем, — одергиваю подол и поправляю платье. Представляю свой внешний вид сейчас. Красноречивый. Примерно такой же, как у Вадима: взлохмаченные волосы, раскрасневшиеся от поцелуев губы, расширенные зрачки, сбитое дыхание.

Он встает и молча направляется к выходу. Иду за ним. В прихожей зажигается свет. А на экране камеры видеонаблюдения горит огонек. А еще на нем видно девушку… с бутылкой в руках?!

— Никого не ждешь, значит?! — от злости отодвигаю его и тянусь, чтобы открыть дверь. Я сама не своя от подлости мужчин, которые меня окружают. И от этого хочется обломать ему кайф. Пусть его подружка знает, что за ее спиной он проводит свои "сеансы" с такими дурочками, как я! Может быть, станет уроком.

— Аделина, ты зачем это?.. — начинает, но я уже оцениваю визитершу, стоящую на пороге. Стройная, темноволосая, в провокационном мини. И с шампанским Dom Perignon в руках. Класс! Наверное, за солью пришла.

— Вадим?! — делает удивленное лицо. — Не думала… Это кто?

— Я? Я уже ухожу. Там для сеанса все готово, главное — жопу не застудить. Пол холодный, а у тебя платьишко короткое, — плююсь ядом, не узнавая саму себя.

— Аделина, подожди! Куда ты? — бросает мне вслед Вадим. Но я даже не собираюсь оборачиваться. Едва успеваю запрыгнуть в закрывающийся лифт и не смотря назад сбегаю. Мое единственное правильное решение за этот вечер.

8

К счастью, мне улыбается удача. Не приходится мерзнуть на улице: перед домом стоит машина известной службы такси.

— Довезете?

— Довезу, — кивает. Быстро залезаю в авто, и меня доставляют в ближайший отель. Сегодня буду ночевать, как турист. А утро вечера, как говорится… мудренее.

Первым делом смываю с себя запах Вадима. Кажется, я пропиталась его парфюмом насквозь. Но даже гель для душа не избавляет меня от настойчивого ощущения его присутствия.

Как бы там ни было, моя одежда, косметика, компьютер и прочие пожитки остались в квартире Игоря. А это значит, что мне нужно туда попасть как минимум однажды: собрать вещи. Забираюсь на большую отельную постель с твердым намерением: утром отправиться к нему. Не могу же пойти на работу в таком виде.

Утро начинается не с кофе. Меня будет настойчивый звонок будильника. А нет… Это Тамара Васильевна хочет слышать меня ни свет ни заря.

— Алло, — даже не пытаюсь сделать вежливый голос. Я легла очень поздно и совершенно не выспалась. А по закону у меня есть еще целый час для сна.

— Аделина, голубушка, — начинает она своим тягучим голосом, — ты, конечно, уже встала…

— Нет.

— Ой… прости дорогая. Ну, в общем, я вот чего звоню, — начинает рассказывать мне кучу ненужной информации, которая интересна только ей.

— Тамара Васильевна…

— Так вот. У нас сегодня дезинсекция на этаже. Всех до обеда отпускают. А у тебя пары по расписанию только с утра.

Медленно соображаю, что она хочет этим сказать.

— Не приходи сегодня. Отдыхай.

— А студенты?

— Обзвонили старост. Детки в курсе.

— Ясно. Спасибо Тамара Васильевна, — зеваю в трубку.

— Ну спи, голубушка. Отдыхай.

Сейчас я даже рада, что она позвонила и мне не пришлось тащиться в институт, чтобы в итоге уехать. Могу с чистой совестью дрыхнуть до одиннадцати. А потом заниматься делами.

Но поваляться не удается. Мобильный оживает новым входящим. Мама. Вернее, мачеха. Почти такая же злая, как в сказке про Золушку. Только у нее нет дочерей. Отыгрывается на мне.

Сбрасываю вызов. У нас с ней взаимная любовь. Потерпит часик, другой. Потом перезвоню.

Но Алла не отступает. Не дозвонившись на личный, она начинает названивать на рабочий. А он в сумке в холле. Это далеко. Приходится встать и снять трубку.

— Доброе утро.

— И тебе.

Пауза. Хочется спросить какого лешего она вообще звонит, если не знает, что сказать?

— Адель, мы с отцом хотим, чтобы ты приехала сегодня. Есть разговор.

— Насчет моей свадьбы? Ее не будет.

— Это мы обсудим позже. У нас для тебя есть новость. Приезжай, пожалуйста.

— Ладно. Во сколько?

— В обед.

Прикидываю время и заваливаюсь спать. За годы их семейной жизни было много новостей. Начиная от покупки карликового шпица, заканчивая заменой занавесок в кухне. Меня мало волнует новая глупость. Я поеду только ради отца. Мы давно не виделись, и он обижается на меня. А кроме него, из близких у меня никого не осталось.

Так крепко сплю, что просыпаюсь лишь от настойчивого стука в дверь. Это горничная пришла убирать мой номер, который давно пора сдавать. Но жить у родителей я не собираюсь. Поэтому продляю еще на сутки. И, не успевая за вещами, еду к родителям в мятом платье.

Алла встречает меня в дверях, принимаясь расцеловывать в щеки. Дурацкая привычка, но приходится делать вид, что я рада. Отец смотрит на нас. Расплываюсь в улыбке.

— Привет, папуль.

— Привет, пампушка. Что это на тебе надето? И вообще, ты какая-то… помятая.

— Спасибо за комплемент! — фыркаю. — С работы… форс-мажор…

— А я слышал, у вас там тараканов морят…

— Ну вот. И я под горячую руку попала.

Алла делает вид что ей смешно от моей шутки. А затем, хватает меня за локоть и тащит к себе.

— Мы сейчас.

Подталкивает к шкафу. Он у нее во всю стену.

— Переоденься. Так нельзя.

Поднимаю брови, а она уже подсовывает мне платье. Почти вечернее.

— Это не по случаю.

— Ладно. Тогда вот, — примеряет ко мне брючный костюм персикового цвета. Выглядит довольно стильно. — Новый. На днях привезли. Дарю.

Пожимаю плечами. Подарок от мачехи дорогого стоит.

— А это барахло выброси, — кивает на мой пиджачок и, виляя бедрами, уходит.

Костюм действительно сшит на меня. Сидит идеально. Поправляю волосы, накладываю немного блеска на губы и вижу совсем другого человека.

Да, я люблю красиво выглядеть. У меня есть платья, наряды… но работа в университете обязывает. Мой дресс-код далеко не вечерний. А бегать по лестницам на шпильках комфортно только первые две ступеньки.

Приходится делать выбор в пользу удобства. Да и времени заниматься собой катастрофически не хватает! Все это выглядит как оправдание… Но так оно и есть.

Закончив вертеться перед зеркалом, спускаюсь к обеду.

— Вот это другое дело! — хлопает в ладоши Алла. — Садись.

Мы занимаем места за столом. Вижу четвертый стул и сервировку.

— А это кому?

Ответом служит звонок. Алла убегает открывать и возвращается очень быстро. Вместе с Игорем.

— Добрый день! — протягивает мне букет роз с мой рост. Алла получает небольшую коробочку с цветами, а отец бутылку виски, стоимостью как загородный дом.

— Садитесь, все остывает, — распоряжается глава семьи.

— Объясните мне, что происходит? Зачем ты приехал? — возвращаю розы обратно в его руки.

— Чтобы просить твоей руки у отца.

— Я все обдумала. Свадьбы не будет.

— Адель…

— Он изменял мне, собирался расстаться. Предал меня! — заявляю, смотря отцу в глаза.

— Мы все знаем. Игорь рассказал нам о вашей ссоре. Это очень плохо и твои переживания на этот счет обоснованы. Но… — Перевожу удивленный взгляд с отца на жениха. Он набрался смелости признаться в измене?! — Игорек искренне раскаивается в своем поступке, и ты дашь ему еще один шанс.

— Нет.

— Аделина, помоги мне с пирогом. Наверное, пригорел… Пахнет, — резко подскакивает со стула Алла и выталкивает меня за дверь.

— Ты никогда в жизни не готовила! Какой к черту пирог?!

— С деньгами пирог. Ты выйдешь за Игоря, иначе мы останемся на улице. А я беременна.

Застываю с открытым ртом. Но прихожу в себя, понимая, что мной пытаются манипулировать. И это еще хуже, чем перспектива заиметь брата или сестру в двадцать пять лет, да еще и от Аллы. Породниться с ней в прямом смысле слова.

Хотя проблема детских памперсов в их семье меня точно волновать не должна.

— У отца проблемы. Дом хотят забрать в счет погашения кредитов. А Федор обещал помочь… — тараторит, глядя на меня. — Ты не можешь отказаться от свадьбы с Игорем.

— Прошу прощения, но тебе не кажется, что это ваши проблемы?! С какой стати мне их решать?

— Может быть, потому, что мы растили тебя, отдавали самое лучшее… И теперь пришло время отплатить? Ты единственная, от кого зависит наше будущее! — театрально закатывает глаза. — Игорь неплохой вариант. Красивый, образованный. Вы восемь лет встречались! Тебе же нравилось с ним? Любовь, все дела? Куда подевались чувства так быстро? Ты же сама мечтала о колечке.

— Он изменил мне. Или считаешь, что мне стоит проглотить этот факт и сделать вид что все в порядке?

— Адель, не строй из себя наивный цветочек, — переходит на шепот. — Всем известно, что мужчины — кобели. И они временами отправляются налево. Особенно если не поддерживать огонек! Да и ты… Что сделала, чтобы Игорь был тебе верен?

— Была образцовой девушкой… — теряюсь от ее напора, вспоминая наши отношения. — Не смотрела на других, старалась обеспечить ему комфортную домашнюю обстановку.

— Как? — прищуривается. — Училась? Работала? Когда у вас последний раз была романтика? Свидания? Посмотри на себя… пришла на семейный обед в мятом бабушкином платье, без макияжа… да на такую моль ни у одного мужика не поднимется. Не удивительно, что он пошел искать приключения на стороне.

— Прекрати! Еще как поднялось вчера! — сверкаю глазами, вспоминая Вадима. Мне жутко неприятно, но в ее словах есть доля правды. Алла знает, что со мной легко совладать: главное — надавить на больную мозоль, взять напором.

— Ты сама все про себя знаешь. В двадцать пять пора рассуждать, как женщина. О будущем, о детях, о семье… Любовь проходит, это временное. Любовницы и любовники меняются, а вот семья остается. Подумай об этом. Игорь не такой плохой вариант. К тому же наученный горьким опытом он сделал вывод и теперь надолго прекратит гулять, —мачеха гипнотизирует карими глазами. В ее роду определенно были цыгане, иначе не объяснить это странное чувство, что мной активно манипулируют и внушают то, чего я не хочу принимать.

— Может быть, тебе самой за него выйти?! Если он такой замечательный? — не выдерживаю и выскакиваю из кухни, оставляя Аллу одну.

— Дочка! — отец встает из-за стола. Игорь так и стоит в середине комнаты с букетом в руках.

— Уходи, — киваю на дверь. — Часы приема окончены.

— Аделина… Давай поговорим с глазу на глаз.

— Не о чем говорить! Отправляйся к своей любовнице.

— Я порвал с ней. Хочешь, позвони и спроси.

— Не беда! Новую найдешь, — рычу.

— Не стану никого искать. Я хочу вернуть то, что было между нами. Вспомни… Мы ведь любили друг друга, — замолкает. — С этого момента у меня нет перед тобой никаких секретов, — твердо говорит Игорь. — Прошу, возвращайся домой. Будет непросто, но мы справимся. Я все еще люблю тебя, можешь не верить. Но это так.

Если бы я не была настолько взбудоражена, то, возможно, даже поверила бы его словам. Но сейчас во мне говорит обиженная женщина, мнение которой ни во что не ставят.

— Хорошо, — заявляю, удивляя Игоря. Но он слишком рано выдыхает. — Я заеду к тебе.

— Я знал, знал… — делает шаг в мою сторону.

— За вещами и документами! А теперь, прошу на выход. Передай деду, чтобы пожертвовал все в фонд по борьбе с блохами дворовых собак. Им эти деньги нужнее, чем нам.

Игорь сжимает губы, и бросив на меня обиженный взгляд направляется к двери.

— Дам тебе еще время. Помни, что мои чувства к тебе никуда не делись. Я был дураком, позволив себе слабость. Мы все совершаем ошибки, и я готов исправляться. Не веришь? Просто дай мне шанс. Мои двери открыты для тебя. Всегда. — кладет букет на порог и перешагивая уходит.

Отец молча смотрит ему вслед и вздыхает. А из кухни доносятся всхлипы. Видимо, Алла слишком близко к сердцу восприняла наше расставание с Гошей.

— Адель, девочка моя, ситуация непростая… — начинает отец.

— Я уже знаю.

— Ты права, мы взрослые люди и сами должны решать свои проблемы. Поэтому… поступай так, как считаешь нужным, — его лицо становится задумчивым. Морщины не украшают, хотя он еще совсем нестарый.

— Виктор… ты же обещал, — Алла выходит из кухни, бросая на него разочарованные взгляды.

— Она моя дочь. И тоже имеет право на счастье. Обед окончен, — кидает салфетку на стол и поднимается.

Хочу его обнять, но не решаюсь.

— Простите, но я тоже пойду. Костюм пришлю после химчистки, а пиджак… сделайте из него пугало. Садовник жаловался на птиц.

— Судя по всему, скоро у нас не будет ни сада, ни птиц, — кидает мне в спину Алла. — Останется одно пугало. Такого будущего ты для нас хочешь?

Решаю не отвечать. У меня нет ни малейшего представления, что делать дальше.

Возвращаюсь в отель в расстроенных чувствах. Наверное, мне стоит подыскать жилье. Моей зарплаты хватит на то, чтобы снимать квартиру.

Обзвонив несколько риэлтерских контор, отмечаю пару вариантов и еду на встречи. После чего в одиночестве съедаю салат и отправляюсь спать. Телефон уныло молчит.

Отец не интересуется о том, где я ночую, и даже Игорь не предпринимает новых попыток меня вернуть.

9

На работе все как обычно. Тихо и спокойно.

— Аделина Викторовна, ты чего какая хмурая? — голос Павлика заставляет вздрогнуть, отчего рука дергается и вода льется помимо горшка с цветком.

— Откуда знаешь? Я задом к лесу стою, — бурчу. — И вообще, ты меня напугал.

— Ой, ой, ой. Какие мы пугливые, — садится на подоконник, стряхивая воду из горшка на пол.

— У нас на окнах не сидят и не мусорят, — включаю режим училки.

— Хватит занудствовать. Так что там у тебя? Слышал, в отеле живешь?

Закатываю глаза. Быстро по Университету разносят сплетни.

— Кто сказал?

— Не помню... Кто-то из студентов тебя видел вчера.

— Может быть, я навещала двоюродную бабушку, которая приехала погостить?

— У тебя нет бабушки! — делает сочувствующее лицо. — Мне-то ты можешь доверять.

— Слушай, Паш… мы с тобой не подружки, чтобы о личном…

— Значит, все-таки правда… С Игорем что-то? Разошлись? Насовсем?!

Бросаю на него предупреждающий взгляд. Про мою частную жизнь на работе стараюсь не трепаться, но Игоря знают многие. И понятно почему: за восемь лет он стал своего рода моей неотъемлемой частью. А для студентов-парней и некоторых коллег, типа Паши, активно интересующихся молоденькой преподавательницей иностранных языков и культуры, я уже давно замужем. Чтобы не искушать и не давать лишних поводов.

— Ладно, — поднимает руки. — Я просто спросил. Но если нужна моя помощь…

— Нужна. Держи язык за зубами и помоги парты отодвинуть.

Павлик переходит на отвлеченные темы, щедро растрачивая свою мужскую силу на хозяйственные нужды.

— Ты, конечно, знаешь, что завтра на конференции представят нового ректора? — вдруг спрашивает, поглядывая через парту.

— Слышала про сбор преподавателей, но подробностей не знаю, — делаю равнодушное лицо.

— Ой, Аделина… Ты у нас белая ворона! Столько лет работаешь, а все держишься в стороне от самого интересного.

— Почему же? Мне очень интересно вести работу со студентами. У меня хватает дел…

— Ну вот как с тобой сплетничать?! — закатывает глаза.

— Никак.

— Я его видел сегодня… — переходит на шепот.

— И что? Они все одинаковые, — вспоминаю Геннадия Серафимовича: небольшой животик, лысина и массивные очки.

Павлик начинает смеяться.

— Тогда не буду тебя разочаровывать, завтра сама убедишься, что он лысый и пухлый. Кстати, я что вспомнил… подойди к Альбине в деканат. Она тебе скажет, что нужно делать, чтобы получить место в «общаге». Не забывай, наш родимый ВУЗ поддерживает молодых и перспективных… Там, конечно, очередь… но ты скажи, что от Павлика, подмигни ей и она поспособствует. Я сам недавно переехал! Красота! А главное, к работе близко. Можно пешком дойти.

Общага… звучит ужасно.

— Я плохо уживаюсь с соседями, — произношу вслух.

— А сейчас ты, можно подумать, живешь одна?

— Ну…

— Не глупи. Это лучше, чем в отеле. Кухня, ванная, комната… Хочешь, я тебе свои хоромы покажу? — вытаскивает телефон и демонстрирует экран. На фото уютная однушка со свежим ремонтом и мебелью из ИКЕА.

— Эм… Ну, круто… А почему кровать одна? Кто-то спит на кухне?

— Кто?

— Не знаю, с кем ты живешь?..

— С хомяком.

— А сосед?

— Соседка живет в соседней квартире и спит на своей постели, — Пашка смеется.

— Повезло.

— И тебе также повезет, иди к Альбине. Не забудь про меня сказать. Может быть, именно ты станешь моей новой соседкой, — выталкивает за дверь. — Сейчас же отправляйся, пока она не ушла. Нет, вместе пойдем. Ты же особа нерешительная. Так и будешь тянуть, пока все комнаты не заселят.

Коллега тащит меня за руку к деканату и заталкивает в кабинет. Хорошо, что у меня есть к Альбине несколько вопросов по поводу студентов, а то бы стояла красная как рак, под руку с Павликом.

— Зачастил, Смирнов… — откладывает чашку с кофе и смотрит на нас поверх очков.

— Я не за себя просить пришел, — хохочет. — Нашей богине заморской культуры жить негде.

Едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть его как следует. Ну, просила же: не болтать!

— Паш, спасибо. Я сама справлюсь. Язык имеется. Иди. Обратную дорогу найду.

Улыбка до ушей сжимается в тонкую линию.

— Ладно, за дверью подожду.

— Садись, Ольховская, — строгая женщина средних лет кивает на стул.

— Альбина Александровна, у меня есть вопрос относительно вот этих студентов, — начинаю разговор. Уши пылают. Чувствую, что завтра все будут обсуждать мое расставание с Игорем.

Перебрав все вопросы, собираюсь откланяться. Но меня не отпускают.

— Так, значит, ты на очередь хочешь записаться? — сканирует меня оценивающим взглядом. — У нас только угловые остались… и то, наверное, на днях заселили последнюю свободную… — чешет лоб. — Уточню. Мест мало, желающих много. Селим тех, кому реально надо… Тебе разве жить негде? — Выжидающе смотрит. Но я не собираюсь ей ничего рассказывать.

Слышу, как кто-то заходит в деканат. Альбина меняется в лице, а я сижу спиной ко входу и не могу повернуться.

— Я пойду, пожалуй. Забудьте. Мне необязательно… эту… коммуналку. Или как ее?

— Общежитие, — поправляет, смотря мимо меня и улыбаясь.

— Точно.

— Аделина Викторовна, я поняла и сделаю все возможное. Завтра утром зайдите ко мне, — расплывается в еще более широкой улыбке. Интересно, что послужило такому перепаду настроения? Кто пришел? Впрочем, узнаю сейчас.

— Спасибо, правда не стоит… — поднимаюсь со стула, резко поворачиваясь и почти врезаюсь носом в высокого брюнета. — Простите, — поднимаю глаза и у едва сдерживаю удивленный возглас. Что ему надо в моем деканате?!

Рабочая этика гласит: держи язык за зубами, а лицо кирпичом. Особенно когда видишь того, кто два дня назад делал тебе массаж стоп, пытаясь склонить к случайному сексу.

— До свидания, Альбина Александровна, — расплываюсь в дежурной улыбке и несмотря на Вадима, пулей выскакиваю в коридор.

Оглядываюсь по сторонам. Павлика не видно, значит, не дождался. Впрочем, оно и к лучшему. Надо бежать, пока снова не наткнулась на Вадима. Буду надеяться, что он не успел меня разглядеть. Ага.

Заканчиваю рабочие дела и еду смотреть варианты жилплощади. Еще одна студенческая мудрость гласит: на деканат надейся, а сам не плошай. Так и я совершенно не рассчитываю на казенную квартиру. Уж лучше самой о себе позаботиться.

Мне показывают три студии неподалеку. Одна вполне ничего. Конечно, по сравнению с этим, квартира Волжанина кажется мне дворцом. Но… туда точно возвращаться не собираюсь.

— Что нужно, чтобы заехать сюда в ближайшее время? — интересуюсь у риелтора.

— Аванс за три месяца вперед и агентский процент.

— Понятно. Когда можно заехать?

— Так, — смотрит в планшет. — Съемщики съезжают через пять дней. Плюс двое суток на генеральную уборку и мелкий ремонт.

— Ого.

— Возможно, раньше, но обещать не буду. Сами понимаете, у нас договор. Мы ответственно подходим к делу.

— Да, конечно… Я обдумаю и приму решение.

— Думайте, но лучше не откладывать. Район популярный, могут занять.

— Тогда завтра вечером привезу деньги.

— Хорошо. Я поставлю бронь. Но только на сутки.

— Спасибо вам большое.

Воодушевленная, завожу мотор. С жильем вроде бы решено. Теперь нужно забрать вещи у Игоря. И судя по моим подсчетам у него сегодня плановое совещание до полуночи. Или ночное рандеву с новой пассией.

При мысли о том, как Игорь раскладывает кого-то на своем рабочем столе, мое настроение окончательно портится. Но я все-таки еду туда, где несколько лет делила с ним крышу над головой.

В окнах нет света. Надеюсь, он не привел новую любовницу домой, иначе я за себя не ручаюсь.

Отпираю дверь своим ключом. Прислушиваюсь.

— Есть кто-нибудь?! — на всякий случай решаю привлечь внимание. Тишина. Отлично.

Просачиваюсь в спальню и начинаю закидывать вещи в чемодан. За один раз я точно все не увезу. Да и в отеле нет столько места. Поэтому беру лишь самое необходимое и несколько комплектов одежды на ближайшие дни. Раздумываю, стоя у шкафа, а затем забираю платье из новой коллекции. Я не собиралась носить его на работу, но… Сегодняшняя встреча с Вадимом выбила меня из колеи. Наряжаться из-за него я, конечно, не планирую… И вообще, вряд ли снова встречу его в университете. Скорее всего, он пришел случайно… а может быть, там учится его сестра, любовница или жена. Та самая длинноногая девица, которая заявилась с бутылкой. Надо разузнать. А, ладно! Какое мне дело?!

Пока вполголоса спорю сама с собой, незаметно набиваю чемоданчик одеждой. Первая партия готова. Вздыхаю, оглядывая гардероб. Вещей не уменьшилось. За второй, вероятно, придется вызывать газель и грузчика.

Мне везет по полной! Лифт отключен — на техническом обслуживании. И когда успели? Час назад все работало! К счастью, у Игоря пятый этаж. Вот только на лестничной клетке полный мрак. Тянусь за фонариком на телефоне, едва удерживаясь на ногах.

— Черт! — спотыкаюсь обо что-то. — За какие блага мы платили столько денег, если даже лампочка между этажами не горит?! Это же возмутительно! И как я дотащу в темноте этот огромный чемодан?! — сокрушаюсь на весь подъезд.

 Слышу сзади шорох. Может быть, кто-то из соседей хорошо воспитан и поможет мне донести чемодан? Оборачиваюсь, чтобы поздороваться и уступить дорогу идущему… Но вместо этого чувствую резкую боль в затылке и в глазах темнеет.

10

В голове шумит. Открываю глаза, пытаясь понять, где нахожусь.

— Аделина, малышка! Ты как? — первое, что вижу — напуганного Игоря.

— Что ты тут делаешь?! — вместо ответа задаю свой вопрос.

— Домой пришел… и увидел тебя, лежащей на лестнице, — говорит, хлопая ресницами. — Ты упала в обморок? Почему не позвонила, что придешь? — закидывает вопросами, пока я понимаю, что лежу на постели. В квартире Игоря. Видимо, он занес меня из подъезда домой.

— Ты пришел с работы и нашел меня на лестнице? Так? — морщусь от головной боли, постепенно вспоминая, зачем пришла.

— Ну да… Сильно болит? — садится на край матраса и осторожно касается моей головы.

— Очень. Кто-то ударил меня по затылку.

— Уверена? Может быть, просто упала? Там темно…

— Ты что, не веришь мне?! При падении боль является следствием, в моем случае наоборот! Причина падения — резкая боль! — злюсь.

— Верю, не волнуйся, — успокаивает. — Но кто и зачем?.. Это очень странно.

— Не знаю, — устало прикрываю глаза. — Дай мне аптечку.

— Давай дождемся врача. Я вызвал скорую. Ты здорово напугала меня.

— Ну, извини. Не специально, — закатываю глаза, получая новый приступ боли. Неужели сотрясение? Как работать в таком состоянии?!

— Мельком осмотрел, вроде бы только ушиб, без раны, — словно читая мысли, рассуждает Игорь. — У тебя не было при себе кошелька? Деньги? Драгоценности?

— Сумка была… — перебираю в голове, что привлекло нападающего. — Налички там было немного, только паспорт и косметика… то, что я у тебя собиралась забрать.

Игорь снисходительно смотрит на меня, как на маленького ребенка.

— Сама карма против твоего переезда. Подумай об этом!

— Плевать. Я все решила, — делаю попытку встать, но Гоша не разрешает.

— Нет уж, дорогая. Не позволю. Я хоть и редкостный гад, но когда моя женщина без сознания лежит в темном коридоре, буду настаивать на осмотре врача и только после этого, возможно, отпущу. Вернее, провожу, убедившись, что тебе ничего не угрожает. Где ты остановилась?

— Тебе же плевать. И вообще, я не твоя женщина. Все кончено!

— Нет, ты ошибаешься. Пока еще моя, даже если сердишься и ненавидишь, — убирает со лба прядь волос и прикладывает к моей голове пакетик со льдом. — Так лучше?

Холод приятно отвлекает от боли. На секунду представляю, что не было никакой измены. Вспоминаю, каким заботливым может быть, мой бывший и отвожу взгляд. Восемь лет просто так не проходят. Он оставил в моей душе глубокий след, как бы там ни было.

Хорошо, что мои, не вовремя пришедшие ностальгические мысли, прерывает звонок в дверь.

— Открою, — Игорь уходит, оставляя меня наедине с бесполезными размышлениями.

Ожидаю увидеть врача, но первым делом в комнату влетает Алла. Следом за ней заходит бледный отец.

— Пампушка, ты решила нас с ума свести? — в глазах неподдельное волнение. Во всяком случае у папы.

— Мы ехали мимо, и Игорек позвонил, — тараторит Алла. — Как тебя угораздило? Зачем ты вообще потащила вещи сама? На это есть специальные службы! — замечаю у нее в руках мою сумку.

— Это у тебя откуда?

— В подъезде валялась. Я сразу поняла, что твоя. Это же мой подарок… Burberry, не подделка, — хмыкает.

— Наверное, грабитель не нашел ничего ценного и выбросил ее, — подает голос Игорь, сопровождая врача. — Надо проверить, что осталось в сумке.

— Ты думаешь, на нее напали?! — взвизгивает Алла.

— Можно вас попросить выйти? — строго говорит врач. — Мне нужно осмотреть пациентку. В тишине.

Суетливые «родственники» покидают спальню, охая и строя новые догадки относительно моего падения.

Спустя минут пятнадцать разного рода манипуляций доктор выдает список назначений и уходит.

— Сотрясения нет. Сильный ушиб. Жить буду, — заявляю собравшимся и начинаю собираться на выход.

— Дочь, ты бы не торопилась… там свет так и не дали, за окном почти ночь. А если на тебя снова нападут? — все трое смотрят на меня умоляющими глазами. Только у каждого своя цель.

Но внезапно Игорь заявляет:

— Я говорил с врачом. Опасности для здоровья нет. Поэтому, если тебе настолько неприятно находится со мной под одной крышей, я готов отвезти тебя туда, куда скажешь. Но только пообещай, что будешь осторожна и по вечерам не станешь ходить одна.

— Игорь? — поднимает брови Алла.

— Да, ты прав. Спасибо, — киваю. Укол обезболивающего начал действие и мне гораздо лучше. Я справлюсь.

— Если что, ты можешь пожить у нас, — кидает на прощание отец.

Бывший берет мой чемодан, а я пустую сумочку.

— Деньги не взяли, — рассуждаю вслух.

— А что пропало?

— Косметика...

— Она валялась на первом этаже. Ее уже убрали. Уборщица, наверное.

— Черт с ней. Новую куплю.

— Документы?

— Тоже на месте.

— Что же тогда забрали?

— Не знаю.

До отеля едем в молчании. Игорь провожает меня до номера. И тут я понимаю, что пропало. Становится не по себе.

— Все в порядке? — спрашивает, заметив мое выражение лица.

— Это ты меня треснул по голове? — отхожу от него на шаг.

— Совсем с ума сошла? — перехватывает мою руку и тянет к себе, не давая сбежать.

— А кому еще нужно красть ключ от моего номера?!

Вижу, как в глазах вспыхивает ярость. Становится страшно.

— Я буду кричать, если ты… — не успеваю договорить. Он придавливает меня к стене и прижимается всем телом. Забываю, как дышать, забываю про боль в затылке. Мой подбородок в его руках. Игорь мог бы свернуть мне шею в один момент, потому что я гораздо меньше и слабее. И даже пискнуть не успею… Его ладонь крупнее моего лица… Но он не делает этого, а резко наклоняется и накрывает мои губы своими. Отчаянно, жадно. Так, словно сильно скучал. Как будто мы только что познакомились, и он безумно влюблен.

Перед глазами мелькают воспоминания: наш одиннадцатый класс. Популярный парень, на которого засматривается вся женская половина школы, выбрал меня. На перемене зажимает в углу и также целует. Тогда у меня сносило крышу, я была счастлива. Летала, будто бы на крыльях.

Как же мы смогли все это растерять?! Неужели теперь он готов убить меня ради денег?! Тот, кто даже кротовые ловушки не хотел ставить на газон из жалости к живому существу…

— Игорь… не надо. Прошу, — шепчу. Пытаясь отстраниться.

— Никогда не смей даже думать, — также шепотом отвечает мне, — о том, что я могу причинить тебе физическую боль. Никогда.

С этими словами он проводит подушечкой пальца по моей щеке и отпускает меня. Так же внезапно, как тот стихийный порыв к близости. Он оставляет что-то странное, необъяснимое тлеть в душе. Отголоски былых чувств? Или вовсе не отголоски? 

Мне нужно побыть одной. Все обдумать. Сейчас ясно лишь то, что как раньше уже не будет. Мы перешли черту.

— Я спущусь на ресепшен за новым ключом. Если хочешь, можешь пойти со мной, — говорит, смотря мне в глаза. Киваю. Еще раз проверяю сумочку. Но нет. Чуда не происходит.

— Нам нужен еще один номер. Я оплачу, — говорит Игорь приветливому администратору.

— Зачем? — не понимаю.

— Если твой ключ и правда стащили, неизвестно что за цель преследует этот человек, — тихо, но доходчиво объясняет мне бывший. И от его слов мороз по коже. А ведь я собираюсь там ночевать. Одна. Что мешает маньяку среди ночи пробраться и придушить меня во сне?

— Ты прав… нужно переселиться.

— А еще лучше вернуться домой. Или хотя бы к родителям.

— Спасибо за заботу. Не стоит волноваться. Я справлюсь сама, — пытаюсь улыбнуться. Пока доверять могу только себе. Конечно, думать на отца — грех, но вот Алла… Нет, про нее тоже не хочется. Скорее всего, меня просто толкнул какой-нибудь сумасшедший. А услышав шаги Игоря, сбежал. Ключ же выпал из сумки вместе с косметикой.

В молчании переносим вещи. Их немного, но Гоша помогает, и я благодарна ему за это.

— Я бы остался с тобой…

— Не стоит. Езжай, — опускаю глаза.

— Адель, прости за то, что случилось. В свете произошедшего тебе трудно поверить, что я сожалею искренне, но это так.

— Уже слышала это, — устало опираюсь на дверь.

— Я думаю о тебе постоянно. Правильно говорят, что имеем не ценим…

— Игорь. Отправляйся домой. Мне нужно прилечь. Если ты хотя бы немного дорожишь мной, то должен понимать мое состояние сейчас.

— Да… хорошо. Заеду завтра.

— Не стоит. Я буду на работе.

— Лучше отдохни. С руководством улажу.

— Нет, нет! — почему-то начинаю волноваться.

— Ладно, понял. Если что понадобится — я на связи. Доброй ночи, — бросает на меня странный взгляд и уходит.

Тянусь к пакету с лекарствами. К счастью, Игорь любезно помог купить необходимые препараты. Выпиваю то, что назначил врач и забираюсь под одеяло. По привычке тянусь к цепочке, чтобы снять… и не нахожу ее не шее.

— Вот же дерьмо. Вчера она точно была…

Прокручиваю в голове события, вспоминаю. Нет, ее не украли. Она осталась в ящике прикроватной тумбы. Сняла перед тем, как идти в душ и утром забыла надеть.  Хорошо, что я не сдала старый ключ. Нужно вернуться в тот номер и забрать украшение. Оно осталось мне от мамы, и очень надеюсь, что все еще лежит там.

С печальным вздохом вылезаю из уютного ночлега и набросив халат тихо выхожу в коридор. Наверное, на фоне удара у меня разовьется мания преследования или фобия коридоров. И хотя в отеле довольно светло, я постоянно оглядываюсь и дергаюсь от каждого шороха. Даже начинаю сомневаться в своей идее идти в старый номер. Но ноги все равно ведут меня к двери 013. Какое специфическое число… Не обращала внимания до этого момента…

Как в фильме про жертву и убийцу, осторожно толкаю дверь и жду. А затем дрожащими руками поспешно запихиваю ключ в приемник, чтобы наконец-то стало светло. Мне реально страшно. А ведь если бы Игорь не поделился опасениями, я могла спокойно спать сейчас, ни о чем не подозревая.

Дышу. Беру себя в руки. Осматриваюсь. Никакой опасности нет. Надо всего лишь забрать цепочку. Отодвигаю ящик… и он оказывается пуст. Проверяю соседний. Тоже ничего. Может быть, горничная прихватила? Или Игорь забрал, когда помогал мне с вещами? Нужно позвонить ему, вероятно, он забыл отдать его мне или положил куда-то.

Но от звонка отвлекает внезапно хлопнувшая дверь. Я не закрыла ее?! Или… холодная дрожь сковывает тело. На негнущихся ногах иду в сторону входа, чтобы лицом к лицу встретиться с опасностью.

— Хм…

Несколько раз оглядываюсь, верчу головой как ненормальная. Меня потряхивает: слишком сильно накрутила себя. Так можно и заикаться начать… Хороша же буду — преподавательница иностранных языков, которая два слова связать не может. Начинаю нервно смеяться. А ведь это всего лишь сквозняк! Балкон распахнут, сама же открывала утром… Видимо, и дверь не захлопнула до конца, вот и результат.

 — Ну и трусиха, ты, Аделина Викторовна! Таких еще поискать! — ловлю отражение в зеркале и смеюсь сама над собой. Но смех быстро проходит, когда замечаю, что на ручке двери в туалет висит цепочка. Резко оборачиваюсь, пытаясь вспомнить, а была ли она там раньше?! Наверное… я ведь сразу кинулась проверять ящики.

Но в том, что я сама не могла повесить ее туда, сомневаться не приходится. Цепь порвана, а медальона нет… может быть, упал? Открываю дверь и вижу на полу осколки. Дорогая мне вещь растоптана! Стекло над фотографией безжалостно разбито и рассыпано по плитке.

Собираю то, что осталось от украшения. Это простое совпадение? Последствие удара о кафельный пол? Осматриваюсь и вижу на зеркале небольшую записку. На ней всего несколько слов, но от них мороз по коже. Можно не брать в руки, чтобы прочесть эту фразу:

«Не нужно переходить мне дорогу. Иначе будет только хуже».

Несколько секунд стою как вкопанная. Теперь становится ясно: в моем номере кто-то был. Тот, кто ударил меня по голове забрал ключ и пробрался сюда, чтобы оставить эту записку. А еще испортить мамин медальон.

Но чего он хочет? Фраза, нацарапанная на клочке бумаги слишком неоднозначная.

В голове роятся миллионы мыслей. Стоит ли мне вызвать полицию? Или лучше оставить все как есть и скорее бежать в новый номер?..

Страх все сильнее пробирается под кожу, потому хватаю остатки от медальона и на автомате срываю листок, после чего судорожно запихиваю его в карман халата. Забираю ключ и, не оглядываясь, бегу по коридору к себе в номер. Залезаю под одеяло и несколько минут привожу дыхание в порядок, унимаю дрожь в коленях и делаю все возможное, чтобы скорее заснуть.

Утром будет солнце, новый день и произошедшее уже не покажется таким ужасным.

Так и происходит. Наутро чувствую себя легче. Кто-то всего лишь хотел подшутить надо мной. Может быть, даже студент, которому я не поставила зачет. Да мало ли таких еще будет? А потому мне нужно показать, что со мной все в порядке. Пойти на работу и вести себя так, будто ничего не произошло. К тому же сегодня важное собрание. Мне нельзя его пропустить! А еще, предстоит внести аванс за жилье. Так много дел! Некогда разлеживаться…

Тщательно собираюсь: делаю макияж, легкую укладку, несколько раз наношу на запястья парфюм, чтобы создать вокруг себя соблазнительную дымку. Надеваю новое платье, немного легкомысленное, но сейчас же лето… И отправляюсь в университет.

11

Лекции проходят без происшествий. И я даже получаю несколько комплиментов от лиц мужского пола. Особенно приятно слышать это от нашего профессора, Виталия Борисовича, семидесятилетнего интеллигента, который всегда относился ко мне с теплотой.

— Аделина, сегодня вы особенно прекрасны! — говорит он поправляя очки.

— Спасибо.

— Полагаю, причина перемен — влюбленность? — делает хитрое лицо.

— Да. Знаете, на днях я полюбила себя, — смеюсь. Мы идем с ним под руку в сторону зала собраний. Размещаемся на свободных местах, здороваемся с коллегами. Я получаю еще несколько комплементов. Даже от женщин. Профессор шутит и мое настроение становится еще лучше. Ровно до тех пор, пока в зал не входит Вадим.

— Это кто? — шепотом спрашиваю у Виталия Борисовича.

— Как кто?! — поднимает брови. — Наш новый ректор. Суржевский, Вадим Эдуардович, — торжественно объявляет он, а мое сердце уходит в пятки.

Я не слышу приветственных слов, теряю нить сказанного, просто хлопаю глазами. А главное, очень жалею, что сижу на первом ряду. И будто специально внимание нового ректора сосредоточено на мне. Вернее, он умело держит публику. Что-то говорит, но я ощущаю на себе его пристальный взгляд. Такой, от которого пробирает до костей.

Но самое «приятное» начинается, когда на сцену снова выходит наш декан, чтобы сделать несколько заявлений. А Вадим спускается с кафедры и садится в зал. Естественно, на первый ряд. Что же ему, на последний идти?! Почти все места заняты…

Делаю вид, что мне все равно. А его рука ложится на общий подлокотник, касаясь моего плеча.

Мысленно благодарю провидение за то, что мы не в кино и не в театре, что сейчас день и достаточно светло. Вот только наглому психологу и это нипочем. Он будто бы невзначай касается моей ступни носком своего блестящего ботинка. А после и вовсе запрокидывает ногу на ногу, упираясь коленом в мое бедро. Да так, что мне приходится сдвинуться к Виталию Борисовичу. Но он женат, немолод и может понять меня неправильно. Сцепляю зубы и двигаюсь обратно, почти выталкивая его руку с подлокотника.

— Я раньше заняла это место, — цежу, смотря мимо него.

— Тебе не надо слишком много. А вот мне тесновато, — отвечает также, без спроса накрывая мою руку своей. Краснею от смущения и мысли, что кто-то может это увидеть. Быстро убираю ладонь на колени. Так и сижу все оставшееся собрание словно первоклассница.

Как только приходит время, вскакиваю и почти цепляюсь за профессора. Делаю вид, что очень занята беседой, выводя его в коридор.  

— Аделина Викторовна, постойте, — слышу голос Альбины Александровны из деканата. Приходится обернуться. Рядом с ней Вадим. Сверлит меня взглядом.

— Слушаю?

— Насчет вашего заселения, — щебечет. — Пройдемте, я подобрала для вас вариант.

— Идите, идите, Аделиночка, — кивает Виталий Борисович. — После поговорим.

— Вообще-то, у меня сейчас встреча с арендодателем, — тихо признаюсь, смотря на часы.

— Что вы, дорогая! У нас отличные квартиры! Мой сын совсем недавно переехал, да и мы с женой живем тут рядом. Неужели вы откажитесь от такого шанса соседствовать? — сводит в шутку, сбрасывая напряжение.

— Конечно, не откажусь, — расплываюсь в улыбке и следую за Альбиной.

Меня перепоручают молоденькой ассистентке Илоне, которая ведет меня по аллее студенческого городка. Волей-неволей вспоминаю квартиру Вадима. Но к счастью, меня проводят мимо поворота к его дому. Конечно, ведь элитное жилье близко не стояло к тому, что выделяют рядовым служащим от университета. Хотя и здесь вполне неплохо.

— Вот, — она приводит меня в однушку, очень напоминающую квартирку доцента Смирнова.

 Чисто, уютно, ново. Что еще нужно для одинокой девушки, которая осталась без крыши над головой?

— Я смогу тут жить одна?— уточняю, вызывая удивление Илоны.

— Ну если захотите, можете с мужем… Вот кота или собаку желательно согласовать, — отвечает.

— Ясно. Мужа, значит, согласовывать не надо, — повторяю непроизвольно улыбаясь. — Несправедливо по отношению к четвероногим. Они более надежные сожители, чем мужчины…

— Точно, — смеется ассистентка.

— Сколько в месяц?

— Что сколько? — переспрашивает.

— Платить.

— Студия финансируется из бюджета.

— О…

— Вы не знали?

— Нет.

— Соглашайтесь, я бы очень хотела… но пока приходится снимать. За свой счет, — вздыхает.

— Уговорили. Когда переезжать?

— Да хоть сейчас. Только подпишите вот тут. Я отнесу документы Альбине, а вы можете ехать за вещами. Приходите за своим экземляром ключа от подъезда через час.

— Спасибо, — улыбаюсь. Кажется, мои временные трудности позади.

Решаю набрать номер Игоря, чтобы попросить помочь с переездом. Но потом сбрасываю. Не сегодня. Пока обживусь налегке.

Часа хватает сполна, чтобы забрать немногочисленные вещи из отеля и освободить номер. Довольная, бегу в деканат.

— Илона, я за ключиками! — улыбка стирается с лица, когда вижу растерянный вид девушки. — Что случилось?

— Квартира…

— Что? — пугаюсь.

— Заняли. Кто-то перепутал бумаги, и в вашу студию заселили аспиранта с семьей.

— Когда?

— Час назад. Как только мы с вами оттуда ушли.

— Так может быть его выселить? — болтаю то, что приходит на ум. — Раз это ошибка...

Илона убегает к Альбине, и они что-то выясняют, куда-то звонят, ругаются… Проходит невероятное количество времени, а дело не сдвигается. В итоге ассистентка разводит руками:

— У него ребенку три месяца, а приехали они из области… Куда их сейчас? Только если на улицу… Ну или вам к ним… Но будет странно. Они очень просят вас войти в положение...

— Ладно, все это изначально было глупой затеей, — мысленно ругаю себя за то, что отменила сделку. Может быть, еще не поздно? Да и всегда можно вернуться в отель… Но уйти не удается.

— Аделина Викторовна! — кладет трубку озадаченная Альбина. — Вам выделяют другую квартиру.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Да? — верится с трудом.

— Илона, проводишь? Вот, этот адрес.

Девушка смотрит в экран и поднимает брови, а потом горячо кивает.

— Идемте скорее, Аделина. Срочно занимать жилплощадь! Пока никто другой туда не въехал!

На этот раз девушка буквально тащит меня за локоть, словно ей очень хочется заселить меня во внезапно освободившуюся квартиру.

— А вещи?

— Потом. Сейчас главное — нам туда попасть. Занять место. А то еще какой-нибудь легкий на подъем объявится, — многозначительно фыркает.

— Да, действительно, — соглашаюсь, едва поспевая за ней — сегодня я надела каблуки. — А то мне самой придется в университете ночевать.

«Что-то в отель возвращаться не хочется… В номер пробраться гораздо проще, чем в многоквартирный дом с нормальной дверью и надежным замком» — но эту мысль уже не озвучиваю.

— Нет, нам не туда, — вырывает из размышлений Илона. — Другой дом.

— Как другой?

— Не волнуйтесь, даже лучше. Я потому и тороплюсь! Вам очень повезло, туда редко заселяют. Только администрацию, верхушку… — заговорщицки сообщает ассистентка и мои опасения становятся далеко не выдумкой. Мы шагаем прямиком к дому Вадима.

— А… эм… — только и могу выговорить, пока меня подталкивают к двери в подъезд.

— С парковкой тут сложно, конечно. Но… Можно договориться с охраной и ставить у третьего корпуса. — вспоминаю аналогично слова Вадима. Ага. И тут есть подземная парковка, но место на ней стоит дороже, чем однушка на окраине города. А если я откажусь от наследства, то лишних денег у меня в ближайшее время не предвидится.

Илона что-то продолжает щебетать. Она так вдохновлена моим переездом, что мне даже стыдно не разделять ее энтузиазм. Конечно, получить бесплатную квартиру в элитном доме — предел мечтаний всякого служащего ВУЗа, да и вообще любого нормального человека. Но вот соседство с неоднозначным типом, который собирался меня совратить, а потом оказался новым боссом… А не он ли посодействовал такому событию?!

Тем временем мы поднимаемся на нужный этаж. Выскакиваю из лифта и начинаю вертеть головой. Все двери друг на друга похожи, но кажется, что Вадим все-таки живет не здесь. Виной моей неожиданной амнезии является волнение, несколько бокалов вина и злость, с которой я убегала из его квартиры. Запоминать этаж было некогда, да и не рассчитывала я сюда вернуться.

— Открывайте сами! — торжественно сообщает Илона, вручая мне связку ключей.

Внутри оказывается весьма неплохо. Свежий ремонт, от которого еще пахнет строительными материалами — мой любимый запах.

Студия полностью меблирована, и разница в бюджете на оформление сильно бросается в глаза. Особенно по кухне. Она явно сделана на заказ и сверкает глянцевыми фасадами так и заманивая прикоснуться к сенсорной панели чудес техники, которыми она напичкана. Нечто похожее было у Игоря в квартире, меня таким не удивить. Но все-таки… Разница между верхушкой и простыми смертными слишком бросается в глаза. И не только мне. Илона хлопает ресницами, проводя пальцем по столешнице из камня.

— Супер, да? — произносит с ноткой зависти в голосе.

— Даже слишком для меня, — решаю ее приободрить. Мне не нужны пересуды за спиной. — Мне бы попроще.

— Ой, Альбина Александровна звонит! Алло! Да, мы на месте. — Закрывает руками динамик и шепотом спрашивает: — заселяемся? Вы согласны?

Я молчу. Она непонимающе смотрит.

Внутри у меня слишком много мыслей и подсчет за и против.

— Аделина Викторовна, если нет, то вы ей сами скажите. Потому что она там рвет и мечет… И если вам не нравится… тоже сами ей скажите об этом. — Протягивает мне трубку с громкоговорящей на том конце Альбиной.

Представляю ее, злую, и то, как она воспримет мой отказ.

— Да, заселяюсь, — неуверенно прерываю поток ахов и охов о том, что стоило выбить это место, и какая очередь на заселение.

— Вот и прекрасно, тут же замолкает она. Вы должны понимать, насколько университет вами дорожит, Аделина Викторовна…

— Конечно. Спасибо Альбина Александровна, за вашу заботу, — сую Илоне трубку и выдыхаю. Что случается, все к лучшему. Так ведь?.. А с соседями вообще можно не пересекаться. Например, ходить по лестнице.

И получить снова по голове.

Все, стоп. Сама себя накручиваю.

— Поможешь мне с вещами?

— Да! — кивает. — Сейчас еще попросим кого-нибудь из мужчин. Если найдем. Вроде бы завхоз еще не ушел…

12

Переезд проходит гладко, хотя я до последнего не верю в это. К счастью, никаких случайных встреч, знакомых на нашем пути не объявляется. И уже через три часа я наполняю джакузи — еще одну завидную гордость студии, горячей водой, чтобы смыть с себя усталость и как следует перелакировать.

Воды оказывается слишком много, приходится спустить часть, чтобы не залить пол.

 Пена ласково окутывает тело, кажется, так хорошо мне давно не было. Хотя, зачем себя обманывать? Было. Совсем недавно. Когда нежные руки Вадима массировали мои ступни.

Прикрываю глаза. А ведь он сейчас где-то совсем рядом… возможно, даже в квартире надо мной… судя по планировке и моим воспоминаниям, его жилище на этой же стороне.

Чем он занимается? Принимает ванну, как и я? Или читает книгу? А может быть, вспоминает обо мне, откупоривая бутылку вина. Интересно, он обо мне вообще вспоминает?!

Непроизвольно касаюсь руками восприимчивой кожи плеча, опускаюсь к животу. Мурашки бегут вслед за касаниями, а в воображении меня поглаживают руки Вадима. Сильные, умелые, натренированные. Интересно, убрались бы мы с ним в этой ванне вдвоем?.. Да.

О чем я вообще думаю?! Это же глупо, мечтать о мужчине, который тебе не принадлежит.

Но пальцы сами начинают блуждать по телу, размазывая пену с запахом ванили по низу живота. Почти болезненное чувство неудовлетворенности раскатывается по мышцам. С этим срочно нужно что-то делать. Мне необходима разрядка прямо сейчас. Даже если придется немного пофантазировать о запретном, красивом мужчине. Табу. Заводит еще сильнее.

Надеюсь, что звукоизоляция не подкачала, и мои стоны не будут слышны дорогому соседу.  

Откидываюсь на край джакузи и дразню себя, медленно, неторопливо. Так как делал бы он.

Сквозь шум воды и дрожь по телу не сразу понимаю, что комната наполняется приятным мелодичным звуком.

— Что за звук?! — одергиваю руку, словно меня застали с поличным. На щеках пылает румянец, а низ живота сводит спазмами, мне нужно еще.

Но трель не утихает. Вспоминаю, как в Вадиму пришла девушка. Может, она по всем соседям ходит с бутылкой? Вот сейчас открою, а там она… в своем мини!

Нехотя выбираюсь из джакузи и набросив полотенце, бреду к двери, оставляя за собой пенный след. Видеофон пока не работает, посмотреть не могу. Приходится приоткрыть на свой страх и риск. Вдруг что-то срочное?

— Слушаю? — высовываю нос в коридор.

Вместо ответа, мою дверь толкают, и в квартиру врывается мужчина.

— Ты что себе позволяешь?!

— Аналогичный вопрос, — кидает он, почти бегом направляясь в мою ванную.

Хлопаю дверью и, разозленная, бегу следом. Ну как можно так просто вламываться в чужую квартиру, почти ночью?!

— Даже если мы с тобой формально знакомы, это не дает тебе права… — начинаю, врываясь в ванную за ним. Вадим стоит вниз головой, его рубашка промокла, а из трубы под ванной хлещет вода.

— Ох, ты… — только и могу выговорить, глядя на это наводнение.

— Помоги же мне! Не стой, как столб! — незваный «сантехник» поворачивается и обращается ко мне.

— Чем?.. Я не умею чинить трубы. Вызвать 911? — предлагаю на полном серьезе.

— Тряпкой помоги, — Вадим стаскивает с себя дорогущую рубашку, чтобы заткнуть слив.

— У меня нет тряпок… я только что переехала, — озираюсь по сторонам. Вадим кивает в сторону полотенца для рук.

— Давай все что угодно! Хоть платье! Надо убирать воду.

Не спорю, кидаю на пол, и оно быстро впитывает лужу. Но одного куска ткани, очевидно, мало. Это понимает и Вадим. А я стою к нему слишком близко, на расстоянии вытянутой руки. Очень опрометчиво. Потому что психолог хватает край полотенца и резко дергает за него, оставляя меня в костюме Афродиты.

Вот и большая тряпка нашлась… Удачно!

Теперь я совершенно голая, топчусь среди воды. Богиня, как она есть! А рядом со мной на коленях новый ректор, совершенно не обращающий внимание на мой вызывающий вид. Копошится в трубах и вентилях. Даже не знаю, что меня возмущает сильнее: его наглость или равнодушие по отношению ко мне. Женское самолюбие бьет в барабаны, призывая к ответу. И вместо того, чтобы стыдливо прикрыться или с воплями: «мама дорогая!» выскочить из ванной, я невозмутимо залезаю в еще неостывшую водичку.

— Обалдела совсем? — Вадим, кажется, удивлен. Точнее, он очумел от такой наглости.

— Нет. Ты прервал мой сеанс, а я, в отличие от некоторых, не оставляю дела незаконченными, — выдавливаю на губку побольше ароматного геля и начинаю плавно выводить мыльные узоры на блестящей коже. Мою грудь прикрывает тонкий слой пены, но при желании можно рассмотреть вставшие соски. Они, конечно, от возмущения так себя ведут, на Вадима мне плевать.

А вот ему оказывается не все равно. Он шипит что-то нецензурное, перекрывает трубу и, быстро собрав с пола воду в раковину, скидывает брюки. Да, похоже, дома он ходит в классическом. Или не успел переодеться, сразу ко мне… Так, стоп. А зачем он раздевается?!

Эта мысль слишком поздно мелькает в моей голове. Не успеваю моргнуть, как Вадим, оставшийся в одних боксерах, забирается в ванную.

— Ты чего?! — прикрываюсь ладонями и отодвигаюсь в угол, подальше от него. Мой запал быстро утихает, зря я его спровоцировала…

— Хочу продолжить сеанс. Ненавижу незаконченных дел, — зеркалит, хищно сверкая глазами. А затем хватает меня за ногу и тянет к себе. Срываюсь по скользкой стенке прямо к нему в капкан.

— Вадим…

— Для тебя Вадим Эдуардович, детка… — хрипло заявляет, заставляя меня покраснеть. — Иначе я тебя накажу.

За эти слова, и за такое поведение, мне бы ему залепить пощечину. Но я как завороженная смотрю в его глаза. Темные, притягивающие… он чувствует мое замешательство и повторяет:

— Ты поняла? Обращаешься ко мне на вы.

— А если я не хочу? — подаю голос, собравшись с силами.

— Ты хочешь. С нашей первой встречи. Так сильно, что от твоего жара сейчас закипит вода, — он говорит чушь. Но говорит так эротично, что спорить с ним нет смысла. Меня накрывает новой волной возбуждения. Моя неудовлетворенность становится настоящей проблемой. А если рядом предмет моих фантазий и тайных желаний, то диагноз «озабоченная» и «возьмите меня скорее» так и загорается на лбу.

Но небольшой протест и девичья гордость немного притормаживают, отговаривая самой накинуться на сексуального ректора. Пока другая часть вопит: отомсти Игорю! Ты должна, раз он посмел так с тобой поступить!

Тем временем наши тела совсем близко. Вадим не отпускает мою ногу. Усаживает меня сверху, заставляя обхватить себя ногами за торс. Его руки накрывают мои ягодицы, сдвигая плотнее, так что моя грудь упирается в его. Кажется, вода и правда стала горячее…

Мысленно радуюсь и сокрушаюсь, что на нем все-таки остались боксеры. Но даже через мокрую ткань ощущаю внушительно достоинство, упирающееся в мои ягодицы. Хочется сдвинуться, почувствовать его в себе… но он не позволяет мне переместиться.

— Полегче, детка… — накрывает мои губы пальцем. — А теперь, смотря мне в глаза, скажи, что специально устроила этот потоп.

— Это не так. Я вообще не собиралась с тобой встречаться!

— Обманывать нехорошо! — мои руки моментально оказываются зажатыми за спиной, заставляя выгнуться. А Вадим пользуется этим и наклоняется, чтобы провести языком по моей шее. Не могу сдержать дрожь по телу. Слишком остро. Еще острее, когда он очерчивает языком ареолу соска, а затем резко втягивает его. — Когда обманывают, получают наказание. И ты снова забыла как должна меня называть!

— Тогда наказание положено в первую очередь тебе! — извиваюсь, пытаясь освободить руки. Мне некомфортно, но обездвиженность возбуждает еще сильнее.

— За что?..

— За то, что не удосужился сообщить, что несвободен!

— Хм…

— Можешь не оправдываться. Мне плевать, — тут же заявляю я. — Мне не нужны отношения.

— А что тебе нужно? — Вадим решает произнести последнюю фразу мне в ухо. И от обжигающего дыхания слетают остатки обороны.

— Просто секс. Без обязательств.

— Заманчиво.

— Тебе надо подумать? — отстраняюсь, выгибаясь его сильнее. Моя поза слишком откровенна, и он рассматривает меня беззастенчивым, жадным взглядом.

— Да. Но это не помешает мне разнообразить твой вечер ни к чему ни обязывающим оргазмом. Только попроси меня по-хорошему…

С этими словами он припечатывает меня к стенке, и довольно грубо разводит мои бедра в стороны. Наблюдаю за его движениями затаив дыхание. А когда пальцы Вадима ныряют в меня, наполняя сладким ощущением, обещающим удовольствие, еще шире развожу бедра и перехватываю его руку.

— Оближи, — напоминает, кто из нас главный, проводя блестящими пальцами мне по губам. Такого еще никто себе не позволял.

Вадим первый так обходится со мной. И в этом вся острота. Послать бы его за такое, и одновременно с этим слишком хочется получить долгожданное удовольствие. А еще мне вдруг становится очень интересно: неужели он действительно любит доминировать? Или это всего лишь фарс передо мной?

— Может быть, это сделаешь ты? — решаю подразнить, и ловлю его палец, обхватываю губами. Терпкий вкус бьет по рецепторам, и я начинаю работать языком, разжигая в глазах мужчины настоящий огонь.

— У меня есть вторая рука, Аделина… — шепчет, надавливая на чувствительный бугорок и заставляя меня выгибаться ему навстречу. Это больше похоже на пытку, а не на быстрое удовлетворение. Он заполняет меня, растягивает, словно готовит к большему.

Сдерживать стоны все труднее. Хрипло дышу, извиваюсь, прикусываю губу, чтобы не признавать поражение в нашей безмолвной схватке. Но Вадим заканчивает меня терзать, доведя до полуготовности и оставив в смятении хлопать ресницами.

— Где продолжение? Где обещанный ни к чему ни обязывающий оргазм? Ты только языком умеешь хорошо работаешь?

— Хочешь, чтобы я поработал языком? — сладким голосом вторит он, поднимаясь из воды и демонстрируя идеальное телосложение. Скольжу глазами по упругим мышцам, по которым стекают капли. Наблюдаю, как он облизывает губы. Мысленно забираюсь под резинку его боксеров. Возникает жгучая жажда мести: поиграть с его достоинством, довести до края и также внезапно остановиться. — Если хочешь, попроси. И может быть, я передумаю тебя наказывать…

— Не утруждайся! Можешь идти, справлюсь сама, — загадочно говорю, придумав план отмщения.

— Сама? — хмыкает, снова укладываясь на бортик. — Вряд ли… Без моей помощи тебе точно не обойтись.

Смотрю на его расслабленную позу и ухмылку. Он слишком самоуверен. И поплатится за это.

Прикрываю веки и начинаю медленно ласкать себя на глазах у Вадима. Сначала осторожно, немного скованно и смущенно. Но постепенно мои движения становятся более настойчивыми и глубокими. Откидываю голову на край ванны, приподнимая грудь и выставляя ее на обозрение возбужденному психологу. Сквозь полуприкрытые веки вижу, как жадно он ловит каждый мой вдох, почти съедает взглядом.

И от одного только взгляда этого мужчины можно получить удовольствие.

Ускоряюсь. Силы почти на исходе, мне слишком странно и хорошо…

Вадим внезапно накрывает мои губы своими. Он не старается сделать поцелуй нежным: настойчиво проталкивает язык мне в рот. Наши языки переплетаются в диком танце страсти. А соло превращается в дуэт: он снова поглаживает меня, заставляет несколько раз умереть и воскреснуть в этой ванне под своим горячим телом.

— Ох… — срывается с губ. И я улетаю в неземное путешествие.

— Вот так, малышка… А теперь моя очередь, — шепчет провокатор, накрывая моей ладонью свои боксеры. — Покажи, как ты умеешь.

Меня все еще не отпускает эйфория. Тянусь к нему и освобождаю то, что было от меня скрыто. Накрываю двумя руками, чтобы справиться с таким размером. Тело Вадима восхищает, к нему хочется прикасаться.

— Попроси получше, если не хочешь получить наказание… — шепчу ему на ухо, поддерживая негласную игру.

Вадим ухмыляется. Видимо, понимает: если мы начали играть, то отказаться от продолжения невозможно. Но я делаю вид, что жду выполнения своего распоряжения. И для пущей убедительности даже прекращаю ласку.

— Эй, это нечестно, — выдыхает мне в губы и ловит мою руку, желая направить ее обратно. Туда где, по его мнению, самое место моей ладошке.

— Водичка остыла. Тебе не кажется? — игнорирую, мысленно злорадствуя.

Вадим резко открывает кран, но вода, конечно же, не течет.

— Черт… забыл. Ты запудрила мне мозг, Адель!

Мы начинаем смеяться, но недолго. Пока мужчина снова не припечатывает меня своим телом к краю ванны.

— Теплее?

— Даже не знаю… — закатываю глаза и продолжаю задуманную игру.

— Ладно... А так? — выныривает и вытаскивает меня следом. Мы стоим босые на мокром полу в моей ванной. Глаза в глаза. Хотя мои стремятся опуститься чуть ниже, рассмотреть каждую мышцу на его идеальной фигуре. И я позволяю себе: смотрю. Наблюдаю, как по обнаженному телу водопадом стекает пена.

Мурашки покрывают кожу, а я начинаю дрожать, но не от холода.

— У тебя есть еще полотенца?

— Да… было одно. В спальне.

— Значит, отправимся туда, — с этими словами неожиданно подхватывает меня на руки и выносит из ванной.

— Ой, — хихикаю, цепляясь за его шею. Игорь не носил меня на руках… Это довольно непривычно, но приятно.

Второе «ой» вырывается, когда он кидает меня на матрас.

Пальцем указываю, где взять полотенце, и мы начинаем вытирать друг друга. Но даже такое банальное действие выходит у Вадима слишком соблазнительно. Он словно специально избегает особенно чувствительных мест. Проходится мягкой тканью по лодыжкам, вверх до бедер, затем поднимается к шее, скользит по плечам.

— Дай-ка мне, — хватаю краешек махрового полотна и повторяю то же самое с ним начиная с мощой спины. Он прикрывает глаза от удовольствия. А ведь это — простое полотенце!..

— Ну все, хватит, — рычит, когда мягкая ткань меняется на мои коготки, стягивающие мокрые боксеры.

Перехватывает руки и заводит за голову. Наблюдаю за его действиями: интересно, что будет дальше.

А дальше он решает слизать оставшиеся капли воды с моей груди. Собирает влажную дорожку языком, заставляя кожу гореть. Теперь Вадим двигается сверху вниз, опускается до пупка, и я забываю о том, что мы познакомились пару дней назад.

Провокатор умело пользуется языком, едва касаясь особенно чувствительной кожи, очерчивает зону низа живота, проходит по небольшому шраму. Да. Я неидеальная. Но Вадим делает это так правильно и нежно: без вопросов и удивления. И у меня окончательно пропадает всякое стеснение перед ним.

Обхватываю ногами его торс и притягиваю к себе.

— Нетерпеливая Адель, — шепчет, но я лишь сильнее сжимаю его бедра. Так и есть: мое терпение нерезиновое.

— Ты тоже этого хочешь, чувствую, — также тихо отвечаю.

Но мы так и не переходим к «горячему». Вадим даже не успевает продемонстрировать тело во всей первозданной красоте, потому что в мою дверь начинают колотить. Да так громко, что слышно даже в спальне.

Мы оба вскакиваем с кровати, как ошпаренные. Переглядываясь и возвращаясь в жизнь. С текущими кранами, соседями, да и просто другими людьми кроме нас.

— Там, наверное, трындец всему… — осознаю, что затопить могла не только Вадима… но и жильцов снизу. Меня здорово оштрафуют, а может быть, выгонят из квартиры с плохой характеристикой. И больше никогда не поселят в административное жилье. Да что там… вообще никуда не поселят!

— Твою мать! — ругается, набрасывая полотенце на бедра. — Надень что-нибудь, а я открою и разберусь.

— Подожди! А если это… не соседи? — внезапно меня посещает странная мысль.

— А, например, твой жених?

— Да.

— Значит, мы с ним наконец познакомимся, — невозмутимо отвечает Вадик и направляется в прихожую, не давая мне времени выбежать первой.

13

Натягиваю майку и шорты, слыша из коридора женский голос. Хорошо, что пришел не Игорь, отчего-то вздыхаю с облегчением. Но тут же начинаю снова беспокоиться: вдруг это жена Вадима? Я ведь так и не узнала его статус…

Выхожу, готовая ко всему. И на всякий случай сразу же заявляю:

— У меня с трубой проблемы… мне помогали… — договорить не получается. Незваная гостья, женщина за сорок с короткими черными волосами и орлиным носом, перебивает меня.

— В моей квартире сработал датчик влажности. Судя по всему, скоро с потолка начнет хлестать вода. И если это случится, я вас засужу. Так что поторопитесь. Сосед под вами не открывает. Но проблема ведь в вашей… трубе? — сканирует меня хищным взглядом, а затем переводит внимание на Вадима в полотенце.

— Да. Простите. Я все исправлю.

— Надеюсь, что мне не придется спать с зонтом, — чеканит и покидает квартиру, а я бросаюсь в ванную. Ругаю себя, что поддалась соблазну и забыла о потопе. Ну как же так можно? Где моя ответственность и рассудительность? Пропала, лишь только на горизонте замаячил красавчик-сосед…

Да уж, Аделина Викторовна, вы меня разочаровали…

Разговор с собой и размазывание по полу вытекающей откуда-то из слива воды прерывают шаги Вадима.

— Я к себе. Надо убрать все, что натекло от тебя, пока эта неприятная особа не получила эксклюзивный водопад с потолка.

— Да… — растерянно бормочу. — Тебе чем-нибудь помочь?

— Лучше собери лужи в своей квартире. Кран я перекрыл, воду не сливай, возможно, проблема в трубе. Нужно вызывать сантехника.

— Хорошо. Спасибо. Прости за неудобства.

— Доброй ночи, — бросает сосед и поспешно уходит, даже не забрав рубашку. Ну конечно, она ведь у меня в руках в качестве тряпки… Позорище! Придется купить ему новую.

Не знаю, как проходит его война с водой, но мой пол блестит уже через полчаса. После этого я вызываю аварийную бригаду и всю оставшуюся ночь дежурю, наблюдая за сантехником. Стоит ли говорить, что наутро совершенно не выспавшаяся, бреду на лекции.

Мое переселение прошло ужасно. Во всех смыслах этого слова. Толи еще будет, если Вадим не справился с потопом и теперь на моей совести испорченный ремонт для соседки снизу. И для самого Вадима заодно… вспоминаю новенький интерьер, только что отделанные стены и деревянный пол. Как хорошо он может «вздуться» от переизбытка воды!

— Аделина Викторовна, вы что, спите? — вчерашняя ассистентка Илона трясет меня за плечо. Вздрагиваю. Оказывается, я положила голову на руки и дрыхну между парами.

— Нет, конечно, просто задумалась.

— А… Вчера вам забыли сообщить, что ванная не установлена для эксплуатации…

— Правда?! — делаю вид, что удивлена.

— Да. Ее только привезли, пока лучше ей не пользоваться. Нужно вызвать сантехника.

— Уже вызвала.

— О. Это прекрасно! — расплывается в улыбке.

— Какие еще сюрпризы могут меня поджидать?

— Больше ничего, — заверяет девушка.

— Что ж… значит, будем жить дальше.

Смотрю на часы. Пора идти на следующую пару. Не хватало еще опоздать, чтобы студенты разбрелись!

Остаток лекций протекает без неожиданностей. Вот только Вадим словно ходит за мной по пятам. Невзначай попадается мне на пути, в столовой, в деканате… везде, где бы я ни была. Поэтому после заключительной пары решаю спрятаться в неприглядном кабинете, чтобы позаниматься «бумажными» делами. Но мне не дают спокойно поработать.

Сначала в неприметное помещение влетает парочка студентов, желающих уединиться. Не замечая меня, они демонстрируют чувства на столе прямо перед моим носом. Приходится громко закашлять, чтобы привлечь внимание.

— Ой, мы думали тут свободно… — невозмутимо заявляют голубки, а краснею за них я.

Но и, выгнав нарушителей порядка, сосредоточиться не удается.

— Тебе пора домой, — голос Вадима за спиной заставляет вздрогнуть.

— Да. Только кое-что доделаю, — отвечаю, не поднимая головы от бумажки.

— Аделина.

— Что?

— Тебе нужно отдохнуть. Ты дремала на лекции.

— Неправда.

— Мне рассказали студенты.

— Они врут! — возмущаюсь.

— Всю ночь не спала?

— Какое тебе дело?

— Самое прямое! Ты должна выполнять обязанности четко.

— Так, значит?! — швыряю листок в ректора. — Тогда зачем новые правила? Сам придумал? По-твоему, мы мало устаем? Так надо загрузить еще! Больше бумажной работы, давай! Мы ждем!

— Эй! Сбавь обороты, — Вадим оказывается передо мной. Снова близко. Слишком опасно.

— Из нас двоих напираешь ты! — отвечаю, стараясь держаться уверенно.

— Мы не закончили вчера.

— Нечего заканчивать. Это было ошибкой.

— Разве?

Киваю.

— Даже не спросишь, как прошла моя ночь?

— Нет. Мне неинтересно.

— Совсем не хочешь знать, сколько времени я боролся с сыростью, чтобы соседка не ругалась?

Отвожу глаза. Из-за меня Вадиму пришлось несладко. Но психолог понимает меня по-своему, приближаясь и приподнимая мой подбородок, чтобы снова поймать мой взгляд.

— Разве не положено мне вознаграждение, за то, что я феном сушил пол? За то, что спасал твою красивую задницу? Мм? — последнее он выдыхает мне в губы. Я чувствую его аромат. Приятный мужской запах парфюма окутывает меня как паучьи сети. Еще немного и первой начну тянуть губы к поцелую. Но этого не требуется. Вадим все делает сам.

Подсаживает меня на стол, заставляя обхватить ногами его бедра и начинает целовать.

— Здесь нельзя. Нас могут увидеть! — протестую. Теперь мы как студенты. Нарушаем правила, рискуем. И оттого в крови закипает адреналин.

 — Это же заводит, не так ли? — выдыхает мне в ухо, играя языком с моей шеей. Невольно откидываю голову, чтобы получить больше. Вместо ответа запускаю руки к нему под рубашку, провожу когтями по животу, вызывая одобрительный мужской рык.

— Может запереть дверь? — все же спрашиваю сквозь поцелуи.

— У меня нет ключа, — игнорирует. — Расслабься. Я так долго тебя хочу, что все будет быстро, — "обнадеживает", начиная расстегивать пуговицы.

В этот момент дверь скрипит, и я бросаю взгляд в сторону шума, одновременно отталкивая Вадима. Еще не хватало, чтобы нас застукали на рабочем месте. Судорожно поправляю одежду.

— Аделина, ты здесь? — раздается знакомый голос, отчего холодные мурашки по коже. Это еще хуже, чем попасться коллегам на глаза. Вот это кошмар…

— Федор Алексеевич? Вы что тут делаете?

Дед Игоря сканирует нас хмурым взглядом. И хотя Вадим прячет свое недвусмысленное возбуждение в брюках за папку с документами, все очевидно. Да и пуговица так и остается расстегнутой.

— Пришел с тобой поговорить.

— Сюда?

— На звонки ты не отвечаешь второй день, дома тебя нет… где еще искать?

— Аделина Викторовна переехала. Вы ей кем приходитесь, кстати?

— Свекор.

— Несостоявшийся свекор, точнее.

— Вадим Эдуардович, мы с вами все обсудили? Вам пора, — бросаю на него гневный взгляд.

— Нет. Продолжим вечером, — подливает масла в огонь, ослепительно улыбаясь мне во все свои тридцать два. А затем, кивает обескураженному Федору и оставляет меня ему на растерзание.

— Это что значит?! — подходит ко мне, ожидая объяснений. Сначала начинаю волноваться, но быстро понимаю, что не обязана отчитываться.

— Что конкретно?

— Что еще за Вадим? И чем вы с ним занимались?

— Вадим Эдуардович мой коллега, — решаю не вдаваться в подробности. — Я пишу отчет.

— Адель. Посмотри на меня, я пришел не для ссоры, — меняет гнев на милость.

Поднимаю глаза.

— Почему ты съехала от Игоря?

— Он вам не сказал?

— Ну... говорил кое-что.

— Тогда к чему вопрос?

— Неужели дело в его любовнице? — поднимает брови.

— Да. Я не хочу строить семью на лжи. Игорь меня обманул.

— Но ведь факта измены не было. Да, он общался со своей секретаршей, что-то даже пообещал… но они не спали.

— Зачем вы говорите мне это? Для меня измена — это не только физическая близость.

Федор задумывается, глядя в окно.

— Ты его совсем не любишь?

— Не хочу отвечать на этот вопрос.

— Значит любишь. Иначе не воспринимала бы эту новость так близко к сердцу.

Молчим.

— Федор Алексеевич, мне надо работать. Простите, — прерываю затянувшуюся паузу.

— Видел я, что за дела у вас… Новый ректор на тебя глаз положил? 

— Мы с Игорем разошлись. Я свободная женщина.

— Понимаю. Можно тебе признаться? — вдруг спрашивает нахмурившись.

— Если считаете нужным.

— Я неспроста хотел, чтобы вы поженились. Игорь без тебя пропадет. Он слабый и безвольный. Но любит тебя, хоть и позабыл об этом. Ты — стержень, на котором будет держаться семья. Не бросай его, дай ему шанс.

— Но зачем это мне? Думаете, ради денег соглашусь?

— Нет… Ты его любишь. Вот поэтому и согласишься, — заявляет Федор. — А Вадим этот… тот еще ухарь! Увидишь, я в людях не ошибаюсь.

Хочется сказать все, что думаю… но держусь.

— Не стоит лезть в мою жизнь. Я взрослая девочка.

— Хорошо. Давай поступим так: я решил изменить условия. Ты в любом случае получишь свое наследство.

Поднимаю бровь.

— А вот Игорю не достанется ничего. В качестве наказания за слабость. Но он об этом пока не подозревает. Узнает потом…

— Зачем вы с ним так сурово?

— Пусть учится на своих ошибках. Зарабатывает сам и думает головой. У меня в жизни было много женщин, но любил я всегда только одну. А других не подпускал ближе чем на уровень флирта, хотя соблазны были велики. Нужно уметь держать контроль разума над плотью, Аделина. Запомни мои слова.

— Справедливо. Но мне его жаль.

— У тебя есть шанс ему помочь.

— Какой? Отдать свою долю?

— Нет. Пункт про вашу свадьбу я все-таки оставлю. Но об этом он тоже не будет знать, чтобы обезопасить тебя. Так что решение о его судьбе в твоих руках.

— Это нечестно.

— А жизнь вообще штука такая… — Федор Алексеевич вздыхает. — Думай, Аделина. Время есть.

С этими словами он сжимает мою руку и улыбнувшись выходит из кабинета, оставляя меня в задумчивости глядеть ему вслед.

Ну и ну…

14

Откладываю бумаги, смотрю на время. Мне нужно перевезти остаток вещей. Но встречаться с Игорем, зная что Фёдор Алексеевич поменял своё решение… и не сказать ему об этом не смогу. А к новому разговору я не готова. Хватит на сегодня.

Поехать домой, в новую квартиру прямо сейчас, чтобы как следует отоспаться? Заманчиво… особенно после «веселой» ночки с сантехником. Но даст ли мне такую возможность Вадим? Или принципиально будет ломиться в дверь, пока не получит своё? Он же «слишком долго ждал!»

О времена, о нравы… даже неделю не знакомы, а он заявляет мне о таком…

Понимаю, что слишком быстро сдалась. Надо притормозить, взять паузу по всем фронтам.

Поэтому быстро набираю единственной подруге, которая уже месяц зовёт меня на бокал чая.

— Привет, занятая, — бурчит.

— Привет… я приеду?

— Приезжай. Мой в командировке как раз. Ваню уложу пораньше. Посидим, как в старые добрые.

У Веры вечный день сурка. Уход за малышом, статьи для журнала и постоянно отсутствующий муж-корреспондент.

— Вот наняли няню, — без радости в голосе заявляет она, устало потирая глаза и разливая по высоким бокалам наше любимое вино.

— И как? Она тебя разгрузила? Больше успеваешь?

— Нет. Теперь я не только слежу за ребёнком, но и за няней. Кажется, что она все делает не так!

И действительно: подруга вываливает на меня все, что накопилось. Слушаю и понимаю, что моя жизнь не так уж и сложна.

— А ты? Как у вас с Игорьком? Не зря же так долго меня динамила с встречей? Надеюсь, обрадуешь новостями? — выжидательно смотрит на меня, переводя взгляд на мой палец и выискивая намёк на кольцо. Но мне приходится ее разочаровать:

— Мы разъехались.

— Как?!

— Он завёл секретаршу.

Наступает мой черёд делиться. Вера поджимает губы.

— Не ожидала. Вы же образцовая пара! На встрече выпускников, скажу по секрету, все вам завидовали… перешёптывались и удивлялись, гадая, как удалось сохранить любовь со школы?! А как он на тебя смотрел! На меня муж так не смотрит.

— Ты сейчас меня утешаешь, да?

— Нет… просто удивляюсь, прошло всего-то полгода. А он точно изменил? Может, дед правду сказал? Или эта оборотистая дрянь-секретарша, решила захапать себе чужое? Прикинула, что «мешок с деньгами» на дороге не валяется и давай брать в оборот. Да и ты своего Игоря не контролировала совсем… Когда была у него на работе в последний раз?

— Не помню, — развожу руками.

— Вот и результат.

— Мда, Вер… думала хоть ты меня поддержишь… — поднимаю брови. И подруга туда же. Ясно, что в охлаждении отношений есть моя вина, Но подруги для того, чтобы утешать. Разве не так?

— Ты же меня знаешь, я всегда говорю, что думаю, — пожимает плечами. Если женщина — слабый пол, то мужики — очень слабый пол, — смеётся. — Им только свистни, и бегут поджавши хвостик.

— Ну… мне все же хочется верить в то, что есть и сильные экземпляры.

— Они занесены в красную книгу и охраняются законом, — хихикает.

— Значит, по-твоему надо брать то, что есть?

— Бери обоих. Этот Вадим — для повышения самооценки и женского здоровья… — подмигивает, — а Игорь…

— Зачем?

— Ну, например, чтобы замуж выйти. Удачно, выгодно. Дед же отдаст ему долю, в случае вашей свадьбы. А она явно больше твоей, если хорошо посчитать, — прикидывает в уме Вера. — а уж если вы деду правнуков родите, он вообще расщедрится и обеспечит вас до старости так, что тебе работать не придётся вовсе. Так что… надевай чулки и вперёд к женишку на работу. Думаю он эту секретаршу уже выгнал, чтобы перед тобой повиниться. Взял какую-нибудь каргу на ее место и страдает от нехватки любви. А ты такая к нему заходишь при параде, хлопаешь ресницами невинно, платье покороче, туфельки как у стриптизерши… и он вспоминает как в одиннадцатом классе тебя в углу зажимал. И все! Страсть, огонь, свадьба… деньги. Хэппи энд.

— Какая ты расчётливая, Верка! — шутливо толкаю ее вбок. Все у неё легко и просто…

— Я за здравый смысл. Ты Игоря всю жизнь знаешь, а этого Вадика два раза видела. И оба раза он тебя в койку собирался уложить. Где конфеты-букеты? Какая тут серьезность в отношениях?! Может, у него семья есть? Да и когда он до свадьбы дозреет? Лет через пять?! А тебе уже пора, а то останешься у разбитого корыта, и пойдёшь за первого встречного… как Ленка.

Перевожу разговор на общую знакомую, чтобы притормозить поток доводов в пользу Игоря.

Мне нужно все обдумать. Беспристрастно. Спокойно. А сейчас в голову ударил градус вина. В таком состоянии верные решения не принимаются.

15

Остаюсь ночевать у подруги. Хотя спать мы ложимся только под утро. Такими темпами Аделина Викторовна и впрямь станет дрыхнуть на лекциях, как самый отпетый студент двоечник!

Утром едва не просыпаю будильник. Вставать не хочется, а есть соблазн плюнуть на все, взять отпуск и укатить куда-нибудь подальше от этих загадочных мужчин. Но у меня есть студенты, которым нужны знания. А мне необходима работа, потому что доверять Федору Алексеевичу с его переменами настроения все сложнее. Поэтому собираю волю в кулак и еду в университет на такси.

У кабинета топчутся студенты, а я пытаюсь найти ключ от аудитории. Вот же подстава! Брелок исчез. Но я точно знаю, что еще пять минут назад забирала его у охранника!

— Аделина Викторовна нам нужно поговорить, — рядом со мной вырастает Вадим. И мне кажется, что сопротивляться ему бессмысленно. Но все-таки пытаюсь донести до его разума серьезную отмазку:

— Я занята. У меня пара.

— Знаю, — машет перед моим носом ключом. — Зайдешь после. Ко мне в кабинет.

Вкладывает в мою руку связку и, пожелав студентам интересной лекции, уходит. Замечаю, с каким любопытством девушки смотрят ему вслед и напрягаюсь. Хотя… чего это я? Пусть смотрят. Он мне никто.

Пара проходит в напряжении. Не могу сосредоточиться на уроке, студенты скучают и сидят в телефонах, что редкость на моих занятиях.

— Ладно, на сегодня все. Задания не будет, выспитесь как следует, — добавляю зачем-то, зевая и прикрывая рот рукой.

— Вам бы тоже не помешало отдохнуть. Может, массажик, а Аделин? — советует кто-то из особенно дерзких парней студентов, пуская смешок. Вообще-то, они ко мне хорошо относятся. Но маленькая разница в возрасте делает из меня в их понимании не наставника, а скорее «подружку», с которой можно шутить и говорить все, что думаешь.

— Останешься после пар, Макаров.

— О, да я с удовольствием! К вам или ко мне? — присвистывает.

— К декану. Разбирать архив.

Довольная улыбка стирается с его лица, но он все равно что-то пытается ответить. Но следующую «шутку» уже не слышу. Покидаю кабинет, чтобы налить себе кофе.

Телефон разрывается уведомлениями. Начиная с Веры, которая жалуется на похмелье, заканчивая отцом. Вспомнил обо мне и интересуется, как моя голова после удара. Затем звонит Игорь, справится о том, как я обживаюсь на новом месте. А завершает марафон звонков Федор Алексеевич. Решаю не брать. Но он слишком настырно набирает снова и снова.

«Знаю, что сейчас по расписанию перерыв, можешь взять трубку. Выдели минутку для дедушки. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Или зайди на почту», — присылает сообщение.

Вздыхаю. Что-то подсказывает мне не делать этого, но руки сами собой тянутся к ноутбуку.

Замираю, глядя на экран. Несколько репортажных снимков, и в главной роли мой ректор. Второстепенная роль отдана длинноногой барышне, уже знакомой мне. Вероятно, его соседке. Той, что пришла к Вадиму с бутылкой шампанского… Вроде бы ничего страшного не случилось, обычные фото парочки… с ребенком. Но на душе становится очень неприятно.

Смотрю на них и вижу образцовую семью. Он держит мальчишку за руку. На другой фотографии девушка целует Вадима в щеку. Они все вместе садятся в его мустанг и уезжают.

Теперь уже сама набираю номер Федора Алексеевича.

— Доброе утро, Адель, — быстро снимает трубку.  

— Не думаю, что оно доброе.

— Ты не расстраивайся так сильно...

— Дело не в фото, а в похмелье после девичника, — стараюсь сохранить твердый голос.

— Значит, уже посмотрела?

— Зачем вы прислали мне это?

— Лишь для того, чтобы показать: все мужчины неидеальны. Этот Вадим…

— У вас есть доказательства, что на фото его семья?

— Да.

— Откуда?

— Хорошо заплатил знакомому детективу.

Молчу.

— Знаешь, Адель, ты можешь продолжать встречаться с ним, закрыв глаза на эти обстоятельства. Но тогда станешь как секретарша Игоря. Как тебе такая роль? Любовница, мечтающая разбить пару…

— Хватит, — обрываю. — Сама разберусь.

— В общем, я чего звонил-то? — меняется в голосе Федор, будто бы он действительно названивал по другому поводу. — Сегодня у малой день рождения, ну ты помнишь, конечно… Приезжай. Это ни к чему не обязывает.

Вспоминаю пухлые щечки племяшки Игорька и по совместительству моей крестницы. Конечно, я не могу пропустить ее праздник. Да и подарок давно лежит… у Игоря дома. Ну ничего, куплю новый.

— Я буду, спасибо.

Сбрасываю вызов, снова смотря на фото.

— Аделина Викторовна, сколько можно ждать?! — в дверях возникает Вадим.

— Я работаю.

— На сегодня пары закончены. Разве следить за расписанием не входит в обязанности преподавателя?

Хлопаю глазами, листая онлайн-табло на сайте. И правда…

— Спасибо... Тогда я свободна. Всего доброго.

— Адель. Где ты провела ночь? — перекрывает мне путь к отступлению.

— Не твое дело.

Он хмурится, наступая и зажимая в угол.

— Перестань! Ты должен соблюдать субординацию! Мы на работе, — цежу.

— Не могу. Ты сводишь меня с ума! — накрывает губы собственническим поцелуем. Но на этот раз я на него не отвечаю.

16

Вадим продолжает напирать, но вспоминаю, что всего пару мгновений назад я разглядывала фото, на котором другая женщина целовала его. Поэтому резко отстраняюсь и со всего маха залепляю ему пощечину. Меня колотит от возмущения! А вот Суржевский, замирает от неожиданности, не знает, как реагировать на мою выходку.

— Что это значит? — спрашивает, приложив ладонь к горящей щеке.

— Хороший психолог, а не понимаешь очевидного? Держишь меня за дуру?! Ничего не выйдет, ищи другую игрушку! Кобель!

— Аделина! — пытается что-то сказать, хватая меня за руку, но я не желаю продолжать.

— А если продолжишь приставать на рабочем месте, подам в суд за домогательства и превышения полномочий! — Разворачиваюсь на каблуках, и схватив сумочку и бумаги, пулей выскакиваю из кабинета. Оставляю ректора наедине со своими тараканами. Нам с ним точно не по пути.

Немного остыв, заезжаю в детский магазин и покупаю огромную панду, упакованную в гигантскую коробку с красным бантом. Кариша любит мягкие игрушки: приходит от них в восторг. А чем крупнее плюшевое чудо, тем больше радости у ребенка. Предвкушаю, как загорятся ее глазки, когда она увидит мой сюрприз… и улыбаюсь, довольная собой.

Кроме покупки подарка для крестницы, решаю порадовать обновкой и себя. Не могу пропустить мимо замечание Веры про шикарный образ для бывшего. Я делаю это не для того, чтобы ворваться к нему в кабинет и устроить стриптиз, а для того, чтобы «издалека» увидел меня и понял, как много потерял. Начал жалеть и кусать локти. Мне хочется доказать, что не только деньги могут стать причиной для свадьбы. Напомнить ему, а главное, себе, что меня можно любить просто так. Хочется снова увидеть тот взгляд, как раньше, когда невтерпеж дождаться возможности побыть наедине. Мне необходимо это для повышения самооценки, для того чтобы снова поверить в себя. Особенно когда мужчины вокруг оказываются такими негодяями.

Выбираю бирюзовое платье выше колена с интригующим вырезом на спине. К нему надеваю туфли на непозволительно высокой шпильке. Завершают образ голливудские локоны и макияж, сделанный у профессионального стилиста в одном из самых дорогих салонов красоты. Да, сегодня я не жалею денег на свой образ. На празднике крестницы я должна сиять.

— Привет. Я подумал, что могу за тобой заехать, — начинает Игорь, сопя в трубку.

— Не стоит. Доеду на такси.

Вызываю автомобиль представительского класса, но уже через десять минут по указанному адресу приезжает роскошный лимузин.

— Аделина Викторовна, прошу, — по реакции водителя видно, что старалась я не зря.

— Это Игорь вас послал за мной?

— Да.

Вздыхаю, размещаясь в просторном салоне. Раньше он нечасто баловал меня такой роскошью. Только по особенным дням.

Отменяю такси и, потягивая шампанское, еду в одиночестве. Хорошо, что сам он не стал заезжать. Так мое появление будет еще более триумфальным.

Детский праздник проходит в загородном доме Волжаниных. Скорее в целом городе, ведь эта семья любит жить на широкую ногу. Федор Алексеевич позаботился о том, чтобы в усадьбе всем хватило места с лихвой. Гектары земли, застроенные домиками, поля для гольфа, несколько бассейнов, беседки и шатры для барбекю. А сегодня на лужайке стоит огромный батут в виде замка, где уже резвятся малыши разных возрастов. Все вокруг украшено шарами и гирляндами розового цвета. Тут и там феи — крестные — аниматоры, развлекающие детей. И даже настоящие пони с крылышками стоят рядком, пожевывая газон. Так, чтобы ни у кого из приглашенных не возникло сомнений: Карина настоящая принцесса!

Впрочем, детей на празднике гораздо меньше, чем взрослых. И я не зря нацепила на себя этот дорогущий наряд. День рождения ребенка очередной повод для укрепления бизнес-связей Федора и его семьи. Он никогда ничего не делает зря.

— Аделина, милая! Как я рад! — первым меня встречает сам хозяин. — Ты очень красивая!

Следом на парковку выбегают Маша с Марком, а завершает семейную процессию Игорь. Все собрались, как и планировалось.

— Шикарно выглядишь, — хвалит Марк, оценивая мою фигуру и получая от жены ревнивый взгляд.

— Спасибо.

Игорь же просто стоит, хлопая глазами.

— Что, не узнал свою Аделиночку? — дед толкает его вбок, расплываясь в улыбке. Ему явно по душе мой образ и то, как внук реагирует на меня. — Не стой столбом. Лучше иди и помоги ей вытащить из машины подарок.

Я специально поворачиваюсь спиной к стоящим и опираюсь коленом о сидение. Немного наклоняюсь, будто бы тянусь за медведем и демонстрирую идеальную задницу, обтянутую не менее идеальным платьем. А провокационный вырез, доступный только Игорю, который следует совету деда и тут же оказывается рядом, блестяще справляется со своей ролью. Бывший совершенно теряется и не знает, как себя вести. У него буквально текут слюни. Права была Вера про падкость мужчин на доступную красоту! Вот только я теперь недоступна. Понаблюдаю, как у него сносит крышу, радостно потирая ручки.

— Давай я сам, — прикрывая меня от заинтересованного взгляда Марка, буквально наваливается на меня своим телом.

— Что сам?

— Стану твоим подарком.

— Чего?! — оборачиваюсь, ловя на себе голодный взгляд.

— Всмысле, достану его, — поправляется, все еще зажимая меня между сидениями и своим телом. И от этого тона можно подумать, что доставать он планирует вовсе не панду, а то, что так активно упирается мне в бедра. Накаляю обстановку, несколько раз виляя задницей, буквально вырывая из его легких сдавленный хрип.

— Адель…

Цель достигнута, теперь можно наслаждаться.

— Точно. Давай сам! Без меня, — выворачиваюсь из-под Волжанина и выползаю на парковку мысленно посмеиваясь. Ему теперь точно придется справляться самому.

Замечаю, что семейка разбежалась. Очень мудро было оставить нас с ним наедине... Но к счастью, прибывают и другие гости.

— Давай мне подарок, — хитро прищуриваясь. — Тебе мешает.

— Нет! — цедит сквозь зубы. Он бы убежал в дом, да вот положение не позволяет. Все хотят поздороваться с Волжаниным, пожать руку. А он смотрится, очень комично: держит панду, прижимая ее как родную.

Жаль, что плюшевый медведь крупный и им можно прикрыться. Надо было покупать что-нибудь поменьше.

Но как только поток приходящих ненадолго прерывается, Игорь хватает меня за руку и буквально заталкивает в гостевой домик.

— Где Карина? Хочу вручить ей панду, — тревожно озираясь по сторонам, говорю я.

— Подарок подождет. А вот я не смогу, — бросая игрушку на диван, быстро оказывается рядом и прижимает к стене. Проводит рукой по волосам.

Дежавю. Тот самый взгляд: голубые пронзительные глаза темнеют, становясь еще более красивыми. Знакомый парфюм, который выбирала для него сама, ласкает рецепторы. Непроизвольно вдыхаю его. Как раньше.

Игорь кладет руки мне на плечи и с жадностью набрасывается на мою шею. Как тигр, которого кормили только травой, дорвавшийся до сочного стейка.

Не думала, что удастся так быстро его соблазнить. А еще не могла представить, что внизу живота что-то отзовется на его ласку. Но это ощущение — обман.  

17

Тем временем Игорь продолжает активное наступление. Его не волнует, что в домик в любой момент может зайти кто-то из гостей, не беспокоит, что нас ждут на празднике, что мое платье может помяться, а прическа испортиться. Он просто подхватывает меня под бедра и перемещает на постель, набрасываясь сверху. Не раздумывая, задирает юбку и издает что-то похожее на рычание, замечая на мне чулки.

— Аделина… Как же я соскучился, — слышу то, что так хотелось услышать. Он шепчет, перемешивая ласковые слова с поцелуями. А руки по-хозяйски блуждают по моей ноге, неминуемо двигаясь все выше и выше.

Игорь не забыл. Он по-прежнему знает о моем теле все. Помнит то, как нужно меня возбуждать и умело пользуется этим. Но я не должна сдаваться. Не могу довериться и убеждаю себя, что это обман. Вспоминаю то, как он поступил, и возбуждение немного утихает, оставляя противное послевкусие непрощенной обиды.

— Нет, остановись, — попытаюсь столкнуть его с себя.

— Почему? Я тебя хочу, — тяжело дышит, делая вид, что не понимает причину моего отказа.

— Потому что я не могу простить твое предательство.

— Тогда зачем ты меня провоцируешь?

— Тебе показалось. Не бери на свой счет слишком много.

Игорь делает такое лицо, словно мои слова причиняют ему боль.

— Ты такая соблазнительная сегодня… Не могу привыкнуть, что между нами что-то изменилось. И не хочу принимать это.

— Придется, — пользуясь его замешательством, освобождаюсь от объятий и поднимаюсь с постели, поспешно возвращая платье на место.

— Адель, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Не хочу тебя терять, — смотрит серьезно. Но я уверена, что сейчас он скажет все что угодно, лишь бы снова добиться моего тела. На один разок. А потом опять растоптать мои чувства в интрижке с очередной девицей.

— Ничего. Мы давно остыли друг к другу и наши отношения в любом случае не имеют будущего, — повторяю его слова и, хватая панду, спешу покинуть домик.

Игорь бежит за мной. Наверное, его не удовлетворяет мой ответ.

— Я докажу тебе, что это не так, — кричит в спину. Но его настрой быстро меняется, когда мы выбегаем к гостям. Игорь не может позволить себе роль «отставного». Нельзя терять лицо перед знакомыми и партнерами. Поэтому он держится рядом со мной, изображая роль идеального партнера. Смотрит в рот, сдувает пылинки, ни на секунду не оставляет одну. Обращаю внимание как поглядывают в мою сторону лица мужского пола. Раньше такого не замечала. А еще ловлю завистливые взгляды их спутниц. Сложно понять, чем вызвано недовольство: тем, что я такая красивая или тем, что их муженьки это оценили. А может, тем что Игорь слишком носится вокруг меня, не обделяя вниманием?

— Тебе не надоело ходить за мной? — не выдерживаю, когда Волжанин в очередной раз вскакивает из-за стола, чтобы проводить меня до туалета.

— А что?

— Я справлюсь сама. Лучше пообщайся с родственниками, — ускользаю и случайно становлюсь свидетельницей общения двух подруг Маши, стоящих в зоне для курения. Они меня не замечают, и я невольно подслушиваю их разговор.

— Как ей это удается?

— Что?

— Так манипулировать Игорем.

— Да брось. Он даже не сделал ей предложение за это время! Сколько они вместе? Лет десять?

— Не знаю… но явно больше, чем мы с Володей.

— Ну вот. У вас уже дети, а она его даже женить на себе не может.

— Согласна, но… Ты видела, как он на нее смотрит?! Как будто до сих пор любит. Я бы даже сказала со страстью в глазах… Это странно.

— Так не бывает.

— Я лично видела, как он ее в гостевом домике…

— Ты что подсматривала?

— Случайно.

— И что?

— Не понимаю, в чем ее секрет? Простая, даже не красавица! А вот Игорь… Я бы сама ему дала. Но он на меня не клюнул.

На этом месте у меня из рук выпадает сумочка. Девушки напрягаются и замолкают, почуяв неладное, а мне приходится скрыться в туалете.

Уму непостижимо! Хочется сбежать, отмыться от этой грязи, которую я выслушала.

Стараюсь успокоиться и вернуться к гостям. Но настроение окончательно испорчено.

Быстро нахожу Федора Алексеевича, чтобы извиниться и попрощаться.

— Мне придется уехать. Срочные дела.

Он осматривает меня почти рентгеновским взглядом.

— Что случилось?

— Ничего, голова разболелась, — врать я никогда не умела.

— Кто-то обидел? Игорь что-то натворил?

— В чем я снова виноват? — Волжанин играет роль влюбленного, подкравшись сзади и нежно обняв меня за талию.

— Адель заскучала и хочет уехать. 

— Я отвезу. Только сначала мне нужно кое-что сделать, — отпускает меня и быстрым шагом направляется к микрофону, почти вырывая его у ведущего.

— Минуту внимания, — призывает, обращаясь к присутсвующим.

Гости отрываются от угощений, поворачивая головы в его сторону. Меня посещает нехорошее предчувствие. Смотрю на Волжанина старшего, ища в его лице поддержку. Но тот лишь пожимает плечами: мол, не запланировано. Ничего не знаю.

— Позвольте воспользоваться случаем и пока здесь собрались все близкие и дорогие нашей семье люди, я должен кое в чем признаться. Адель, выйди, пожалуйста, на сцену.

18

У меня подкашиваются ноги. Меньше всего на свете хочется стать объектом обсуждения целого полка гостей. Особенно после того, как я подслушала токсичный разговор двух девиц, мечтающих разобраться в секрете моей женской привлекательности.

Но гости уже смотрят на меня заинтересованными взглядами, начинают хлопать, подбадривая.

— Иди, чего стоишь? — Маша, внезапно оказавшаяся сзади меня, игриво подталкивает к нему, «помогая» принять решение. Приходится сдаться. На ватных ногах поднимаюсь на сцену. Игорь подает мне руку, но я на несколько секунд замираю.

Если бы мне довелось смотреть со стороны, то можно было легко подумать, что он идеален: очаровательная, немного смущенная улыбка, горящие глаза, которыми смотрит на меня, будто бы я единственная женщина на земле. Красивый образ, брутального, надежного мужчины, от которого так и веет успехом, пускает пыль в глаза.

Но все это ложь. Блестящая обертка когда-то любимой конфеты, которая теперь уже не так вкусна, как раньше.

— Адель, хочу быть честен с тобой, — начинает, заставляя мое сердце пропустить удар. Бледнею. Неужели он посмеет унизить меня перед гостями? Поставить пятно на безупречной репутации?!

— Игорь, прошу тебя, не надо, — одними губами шепчу, чтобы только он мог услышать.

— Я должен сказать, — бывший берет мою руку и на глазах у всех нежно прикасается губами к пальцам. — В моей жизни была лишь одна женщина, которую я по-настоящему любил и люблю до сих пор: ты. Я совершил ошибку и признаю это. Но именно через ошибки мы учимся. Теперь я точно знаю.

Многие из сидящих наверняка удивляются, почему за столько лет мы с Аделиной так и не поженились. Все просто: я валял дурака. Так привык к тому, что со мной рядом идеальная, шикарная женщина, что не мог предположить, что мы можем расстаться.

Адель… Ты стала моей частью, как сердце. А без сердца человек погибает. Так и я медленно и непоправимо погибну, если ты откажешься.

Заявляю официально: я наконец-то созрел и готов пойти дальше, — Не успеваю остановить его: Волжанин встает на одно колено и в его руках появляется коробочка от известного бренда.

— Нет… Не продолжай, — шепчу, умоляюще глядя на Игоря. Но мои уговоры и взывание к здравому смыслу не приносят успеха.

— Выходи за меня замуж. На любых условиях.  

Повисает пауза. Он отключает микрофон, чтобы дальнейший диалог шел только между нами.

— Зачем? — задаю единственный вопрос, переводя взгляд на кольцо в его руках.

— Потому что я люблю тебя. Ты можешь отказаться и опустить меня на глазах у партнеров и друзей. Тогда мы с тобой будем квиты, — тихо говорит он, ожидая решения.

— Это нечестно.

— Как раз наоборот.  Предлагаю тебе возможность отомстить. Давай же. Расскажи всем, какая я сволочь. Или прими это кольцо. Без обещаний и клятв. В качестве согласия… не на свадьбу, а на то, что дашь мне шанс. Я подожду,  если у меня будет надежда на прощение. Смотри, оно же идеально! Для твоего пальчика! — Его пальцы осторожно сжимают мою руку, а затем он надевает мне колечко. Быстро и легко, пока я хлопаю ресницами, думая, как поступить. Конечно же, я не стану делать подлость, но и броситься к нему на шею с радостным криком «да», тоже не выйдет.

— Итак… Что же скажет наша невеста? — вступает ведущий, заметив, что пауза слишком затянулась, а гости начинают перешептываться.

— Прошу, соглашайся. Или скажи при всех, что больше меня не любишь. Я не хочу дальше жить наполовину. Вернуть все, как раньше будет непросто, но мне нужна хотя бы надежда. Обещаю, что буду стараться и докажу, что мои слова — непустой звук!

— Хорошо, — слабо киваю. — Я приму кольцо, ради твоей репутации. Но это ничего не значит. Мы все так же будем жить раздельно.

— Ты не поняла. Мне не нужен ответ ради репутации. Мне нужна ты, — в лице Игоря мелькает нетерпение.

Перевожу взгляд с кольца на сидящих за столами. Глаз цепляется за Марину, одну из девушек, обсуждающих меня. Она довольно странно смотрит на нас, словно ожидает отказа?.. Заметив мой взгляд, она склоняется к подруге, и они что-то активно обсуждают. Видимо, то как жалко я смотрюсь на фоне этого идеального мужчины.

Меня передергивает. Нет, я не могу доставить сплетницам такое удовольствие!

— Я согласна, — громко говорю в микрофон и выдавливаю улыбку.

Публика наконец-то выдыхает. Игорь выглядит довольным, а Федор Алексеевич хлопает в ладоши. Аплодисменты поддерживают и гости, кричат нам «Горько».

Волжанин подхватывает меня на руки и, не дожидаясь реакции, целует у всех на глазах.

— На это я не соглашалась, — говорю, поспешно отстранившись.

— Прости, — сияет Волжанин. Кажется, он совершенно не сожалеет о поцелуе. — Все еще хочешь уехать?

— Да.

— А теперь, прошу простить. Нам пора, — объявляет Игорь и под овации гостей уносит меня со сцены.

— Вызови мне такси.

— Я отвезу тебя сам. Если хочешь, можем заехать ко мне.

— Хорошо, — решаю согласиться. Забрать еще часть вещей было бы кстати.

Под пристальным взглядом запихиваю в сумку белье. На этот раз набиваю целый чемодан. Но даже так остается много одежды и личных вещей.

— Все-таки нужно машину побольше… чтобы забрать то, что не влезло...

— Может быть, не стоит перевозить все? — Волжанин убирает мою прядь волос за ухо.

Игнорирую его порыв.

— Ладно… потом снова перевезем все обратно. Когда надоест играть в самостоятельную девушку.

— Кольцо можешь забрать. Оно все равно ничего не значит, — пропускаю мимо ушей его замечание.

— Адель. Не забывай, ты дала мне зеленый свет на то, чтобы попробовать начать все сначала…

— Пожалуй, доберусь до дома на такси. Можешь не провожать.

— Ну уж нет, — хватает мой чемодан и помогает погрузить в машину.

Мы едем молча. Не знаю о чем думает Игорь, но я просто хочу быстрее смыть с себя этот день. Слишком много всего случилось.

Игорь помогает донести чемодан до двери.

Спасибо за помощь, — роюсь в сумке, чтобы найти ключ. — Кажется, я забыла у тебя телефон…

Приходится снова возвращаться в машину и заниматься поисками.

— Покажешь, как устроилась? — Игорь явно не настроен так просто меня отпускать.

— Не думаю, что это необходимо.

— Я настаиваю. У тебя есть кофе? Или ты боишься впустить меня?..

Закатываю глаза.

— Просто устала. Давай в другой раз… — это правда. Мои высоченные каблуки настолько неустойчивые, что едва держусь на ногах.

— Осторожно! — Игорь слишком поздно взывает к моему вниманию, потому что я не замечаю решетку люка, каблук попадает в нее и отрывается.

Лодыжку пронзает острая боль. К счастью, мне не удается упасть. Волжанин и тут оказывается кстати: ловит меня, не давая шлепнуться лицом в асфальт.

— Сильно болит?

— Терпимо.

Сегодня он носит меня на руках чаще, чем за все время нашей совместной жизни.

Мы втискиваемся в лифт. Хоть и держит меня довольно крепко, мне приходится обвить его шею, чтобы не упасть. Хорошо, что кроме нас в лифте никого, слишком двусмысленно мы смотримся. Но дверь не успевает закрыться. В последний момент кто-то нажимает на кнопку, и она снова распахивается. Прямо тогда, когда Игорь, словно невзначай еще сильнее задирает мое платье, пожирая глазами мои чулки. Уже жалею, что надела их...

 Черт…

Поворачиваю голову и сталкиваюсь с тяжелым взглядом Вадима. Он явно узнал меня в макияже и успел разглядеть мой соблазнительный наряд и то, где лежат руки моего бывшего.

— Вам куда? — любезно интересуется Игорь. Боже, только бы Вадим не начал сейчас выяснять отношения…

— Туда же куда и Аделине, — Суржевский сверкает взглядом, словно лезвием бритвы.

При упоминании моего имени Игорь почти выпускает меня из рук. Он явно удивлен, что случайный попутчик знает, как меня зовут. Конечно, от него не укрывается и то, как он смотрит на нас.

— Вы знакомы?! — еще крепче прижимает меня к себе и немного разворачивает в рамках ограниченного пространства. Это позволяет практически сунуть под нос Суржевскому мою руку с новым колечком на безымянном пальце. Вадим раздувает ноздри от недовольства. А чего он ждал? Что, однажды чуть не переспав я стану бегать за ним, надеясь на его серьезность?!

— Да, довольно близко, — рычит.

— Это мой сосед, он помогал чинить трубы, — выпаливаю то, что первым приходит в голову, чтобы не дать психологу продолжить свою речь. Кто знает, что у него на уме? Я не собираюсь признаваться Игорю в том, что раздвинула ноги перед первым встречным.

— Сантехник, значит? — недоверчиво изгибает бровь Волжанин.

— Нет… Я его затопила! Представляешь, лежу в джакузи, а все вокруг залито водой… А у меня даже тряпок нет… Пришлось полотенцем вытирать! И соседка снизу приходила, она тоже пострадала! Но не так сильно, как он… А всему виной трубы… меня даже не предупредили, что они не готовы к эксплуатации, — болтаю, не давая вставить и слова. Быстрее бы мой этаж! Придется впустить Игоря к себе, чтобы дождаться пока Вадим уйдет и отправить восвояси… Эх, что же он не мог прийти чуть раньше или подождать, пока мы уедем?.. Зачем все так складывается?!

— Сколько? — резко прерывает мой словесный винегрет Волжанин.

— О чем ты? — вместо Вадима спрашиваю я.

— Сколько денег я должен за ваш ремонт? Заплачу вам вдвое больше. Или скажите сами, чем могу возместить причиненные неудобства? — его предложение кажется щедрым, но не слишком вежливо звучит. Между мужчинами на уровне подсознания вспыхивает ненависть, которую улавливаю даже на расстоянии.

— Не думаю, что вам понравится мой ответ, — холодно отвечает Суржевский, смотря на вырез моего платья.

— Вы меня недооцениваете… Наш этаж, любимая. Пора, — слово «любимая» режет ухо. Игорь и раньше меня так называл… когда мне казалось, что любит. А теперь… с чего вдруг?!

Вадим выходит, давая возможность Игорю вынести меня из лифта.

— Малышка, достань, пожалуйста, из моего кармана визитку, — слишком сладким голосом шепчет мне Игорь. Это точно не лучший вариант. Не хватало, чтобы мужчины выясняли отношения за моей спиной.

— Гоша, у меня очень болит нога… Хочу быстрее лечь. Думаю, Вадим никуда не денется. А все финансовые вопросы я в состоянии уладить сама.

— Игорь Волжанин. Вы, вероятно, знаете мою фамилию, — кидает Суржевскому с важным видом.

— Не интересовался… до этого момента, — холодно заявляет тот. От его тона по коже бегут мурашки. Попахивает большими неприятностями.

— В любом случае мой секретарь свяжется с вами в ближайшее время. Пришлите мне счет за неудобства. А пока Адель хочет поскорее отправиться в постель. Не могу отказать в этом своей невесте, прошу нас простить, — победным голосом заявляет Игорь, вгоняя меня в краску. Он умудряется представить мои слова так, что они принимают совершенно другое значение… Вывернутое наизнанку, опошленное. Вадим в тихой ярости, это видно по тому, как сложены его губы, по взгляду, затуманенному ревностью. Когда он успел присвоить меня себя? По какому праву?

Но почему сейчас, находясь в объятьях Игоря, я снова чувствую себя виноватой?

Решаю оставить размышления на потом, поспешно вытаскивая из сумочки ключ, чтобы быстрее скрыться за дверью. Полагаю, как сильно бы не был зол Суржевский, у него хватит ума не рваться за нами.

— Всего доброго, — кивает Игорь и, занося меня домой, захлопывает перед его носом дверь.

Его лицо меняется, становится хищным. Он несет меня в спальню, даже не глядя по сторонам. Ему плевать на интерьер, на кофе… на все. Сейчас Волжанин хочет одного: убедиться, что победил в негласной схватке двух самцов.

Он укладывает меня на матрас, и садится передо мной на колени, чтобы помочь стянуть туфли. Меня очень удивляет его поведение. Как минимум я ждала расспросов… Но он ведет себя так, словно ничего не случилось, будто бы поверил моим словам про соседа.

— Спасибо, Игорь. Дальше я сама справлюсь. Ты можешь ехать домой.

— Не думаю…

Его руки скользят по моим лодыжкам. Разминают, массируют. Перед глазами вспыхивают образы Вадима. Как он делал то же самое у себя в кабинете… его массаж стоп. Почти такой же, но совершенно другой. Зажмуриваюсь, растираю веки, надавливаю пальцами… Пытаюсь выбросить из головы навязчивые мысли. Как же я запуталась в себе.

— Твои трубы уже в порядке? — внезапно интересуется Игорь.

— Ты о чем? — не сразу доходит смысл его слов.

— Хочешь, наберу тебе ванну? Капелька лавандового масла, пена с запахом ванили… все как ты любишь? Искупаю тебя, — перебирая пальчики на моей ноге, спрашивает бывший. — Или останемся здесь? — провокационно скользит ладонью по бедрам, стягивая с меня чулки.

Прихожу в себя и стряхиваю его руку. Да, я устала, но у меня находится сила ему противостоять.

— Довольно. Уезжай. Хочу побыть одна, — холодным голосом заявляю, указывая на дверь. Волжанин прикусывает губу, оценивающе глядя на меня. А затем резко хватает мою ладонь, чтобы продемонстрировать на ощупь свое возбуждение.

— Видишь, что ты со мной делаешь? Какие еще доказательства моих чувств тебе нужны?

19

Вадим

Кажется, до сих пор ощущаю жар на щеке от пощечины Аделины. Ее словно подменили. Такая отзывчивая, изголодавшаяся по мужской ласке… она вдруг хлестанула меня так, что расплавленный от ее общества мозг окончательно встряхнулся и закипел.

Не понимаю, что на нее нашло? Может быть, кто-то из университетских проследил за нами и теперь шантажирует мягкую и доверчивую девушку? Нужно разобраться… Я привык получать свое, получу и Адель. Кто бы ни стоял на моем пути.

К счастью, она живет по соседству. И если придется, буду сторожить ее, поставлю камеры, вскрою замок на ее двери… Но доберусь до желанных губ, доведу ее до такой точки кипения, когда она сама попросит взять ее. При мысли об этом в паху сводит. Чувствую себя болваном, который не может справиться со своими гормонами. Но что делать, если сносит крышу как у мартовского кота по весне?

В который раз удивляюсь собственным желаниям, похожим на помешательство, болезнь. Этой ночью она не вернулась в квартиру, а это значит, что в дело мог вступить ее женишок… При мысли, что другой мужчина, особенно такой недалекий, как Игорь Волжанин, снова решил вернуть себе Аделину, злость накрывает меня, заставляя стукнуть кулаком по столу. Да, я уже нарыл про него кое-какую информацию и сделал вывод, что он круглый дурак, если не может удержать такую девушку… А еще абсолютное ничтожество, до сих пор зависит от своего деда! Обязательно познакомлюсь с ним поближе, как только разгребу дела. А их накопилось довольно много… Сейчас мне даже некогда вести личные приемы. Все время уходит на решение университетских вопросов. Да еще эти навязчивые мысли об Аделине, мешающие сосредоточиться. Мне срочно нужно исправить это. А как известно, сексуальное напряжение снимается только одним способом: сексом.

Уверен, Адель вернется домой. А потому отправляюсь и сижу в машине, устраиваю слежку. Жду, пока моя красавица приедет, и уж тогда она от меня точно не отвертится.

Время тянется слишком медленно. Успеваю изучить машины соседей, собак соседей, детей соседей, любовниц и жен соседей… Почти засыпаю, когда к дому подъезжает шикарный автомобиль с блатными номерами. И кто бы мог подумать, что оттуда выходит Аделина в компании своего бывшего.

Таким злым я еще не бывал. Борюсь с желанием выскочить из авто и надавать ему по морде за этот сладко-приторный взгляд, которым он смотрит на Адель, за то, как тянет к ней свои руки.

А она… такая соблазнительная! Шикарное платье, умопомрачительные туфли. Идеальная прическа, красивое лицо подчеркнуто умелым макияжем, который не портит, а делает ее еще краше. Зависаю на пару секунд, засматриваюсь на сладкую девочку. Зачем она так нарядилась? Зачем привезла его к себе?! Надо срочно разобраться. Выскакиваю из авто на эмоциях. Но они уже скрылись в подъезде. Быстро… не успеваю догнать. Жду.

Сомневаюсь, что Адель запросто позволит ему остаться. Скорее всего, через несколько минут он выйдет. Один. И тогда ему придется со мной поговорить как мужчина с мужчиной.

И действительно. Не проходит и пары минут, двери подъезда открываются. Но Игорь с Аделиной даже не замечают, что я стою неподалеку. Проходят мимо, о чем-то говорят.

Продолжаю следить, но тонировка не позволяет мне разглядеть, что происходит в машине. К счастью, Игорь не увозит Адель, и она наконец выходит с телефоном в руках. Значит, всего лишь мобильник... Но мое облегчение недолгое. Девушка оступается, и Игорь как истинный джентльмен подхватывает ее на руки и бесстыдно лапает у меня перед носом. Они заходят в лифт. На этот раз мои нервы не выдерживают, и я решаю вмешаться. Останавливаю кабину и влезаю следом за ними. Ого. Да она в чулках…

Забываю о том, что хотел сказать.

— Вам куда? — слышу голос Игоря. Адель хлопает глазами. Явно не рада такой встрече.

— Туда же куда и Аделине.

Дальнейший диалог совершенно бесполезен, потому что мое внимание заключено на ее длинных ногах и вырезе платья, а Игорь пытается передо мной выделываться, пока Адель что-то лепечет про трубы.  

 — В любом случае мой секретарь свяжется с вами в ближайшее время. Пришлите мне счет за неудобства. А пока Адель хочет поскорее отправиться в постель. Не могу ей отказать, прошу нас простить, — слова про постель доходят до меня слишком поздно. Тогда, когда Аделину уносят из-под моего носа, захлопнув передо мной дверь.

Класс… А она даже не стала возражать. Что же происходит между ними? Хочется, чтобы слова Игоря были всего лишь фарсом, не подкрепленным ничем кроме его мужской гордости. А вот Адель… Что она на самом деле чувствует?

Провожу рукой по щеке, снова вспоминаю горячую пощечину. Эта девочка та еще штучка. Что же скрывается за ее невинной внешностью?

Сажусь на парапет в подъезде. Если она не выгонит его в ближайшее время, придется выломать дверь и выпроводить его самому.

***

Игорь

Аделина решила поиграть в неприступную крепость. Меня жутко заводит ее игра. Признаюсь себе честно: снова хочу ей обладать, так желаю, как никогда раньше. Ничего не погасло между нами, я ошибся, попал под воздействие. Это был обман, коварный план секретарши, желающий заполучить мои деньги. Она спровоцировала меня, заставила поддаться сиюминутной слабости.

Смотря на Аделину сейчас, понимаю, что никто из девиц-однодневок не стоит даже ее взгляда. Холодный, притягательный, волнующий… А она сама… Недоступная. Запретная. И жутко аппетитная! Несколько ночей подряд я представляю ее в самых смелых фантазиях, таких каких раньше себе не позволял. Да что там, стыдно признаться, но я заставил горничную оставить нетронутой ее подушку… на ней еще остался слабый аромат ее любимых духов. Но говорить об этом Аделине я, конечно же, не стану. Как и о том, что дед уже слил мне информацию про ее нового «соседа». Зря я не ознакомился подробнее с досье. Не ожидал, что так быстро столкнусь с ним лицом к лицу. Впрочем, все прошло как нельзя удачнее: она отлично сыграла свою роль. Этот Вадим позеленел от разочарования, когда я назвал ее невестой и недвусмысленно намекнул на то, чем мы будем заниматься за закрытой дверью… Пусть и дальше пускает слюни, ему не светит то, что достанется мне!

Избавляю ее от лишней одежды. Чулки уже сыграли свою роль и теперь мне нужно побыстрее их снять. Адель напряжена, но я действую осторожно. Мои пальцы знают все ее точки удовольствия. Вижу, как она борется с собой, чтобы мне не уступать. И черт возьми меня еще сильнее возбуждает ее отказ!

— Видишь, что ты со мной делаешь? Какие еще доказательства моих чувств тебе нужны? — зажмуриваюсь от удовольствия, чувствуя ее горячую ладонь на своем паху. Она хочет вырваться, но я заставляю ее, сдерживаю руку. Твою мать, как бы не кончить от этого…

— Я все поняла. Довольно. А теперь уходи.

— Сколько ты собираешься меня отбривать?

— Ты можешь справить нужду с любой из своих подстилок, — внезапно заявляет Адель, все-таки выдергивая руку и спихивая меня с постели.

Закатываю глаза. Это будет сложно… Но я добьюсь своего любой ценой.

— Хорошо. Я уеду, — подхожу к окну, задумчиво глядя на улицу. Как удачно… Сегодня явно мой день!

20

Аделина

— Дверь захлопывается с обратной стороны. Провожать не буду.

— Ты должна это видеть! — слишком довольно заявляет Волжанин, что-то заметив в окне.

— Что там?

— Твой сосед, кажется…

— И что с того? У меня целый дом соседей! — делаю равнодушное лицо, хотя внутри все замирает.

— Да этот… Вадим! Неприятный тип! Я бы таким запретил размножаться.

— Игорь… — Морщусь.

— А жена у него симпатичная, не под стать ему, — продолжает, игнорируя меня.

— Откуда ты знаешь, что он женат?

— Так иди и сама посмотри на эту парочку.

Сжимаю зубы и подхожу к окну. Вадим помогает своей женщине разместиться в машине и оглядевшись по сторонам, садится за руль.

— Это ничего не значит, — сама не понимаю, зачем говорю это Игорю. Видимо, фотографии не подделка…

— Я видел, как они целовались, — добивает меня Волжанин.  

— Мне плевать, — закусываю губу и отворачиваюсь.

— Точно! Он не стоит того, чтобы думать о нем. Всего лишь сосед, верно? — Игорь ожидает моей реакции.

— Да. Ты прав. Забудем о нем, — скидываю платье, и несмотря на бывшего, шокированного моим откровенным бельем, отправляюсь в душ.

Вадим действительно всего лишь сосед. Теперь я в этом уверена на все сто.

Игорь уезжает. Удивляет меня своей самоотверженной покорностью. Я же видела этот голодный взгляд, оценивший кружевные танго и невесомый бюстгальтер, стоимостью такой же неприличной, как и фасон. Но Волжанин понимает, что я не сдамся. Он хитер, и в этом один из его козырей.

На следующее утро мне приходит посылка. Коробка с нашими совместными фотографиями и букет. Точная копия того, что Игорь подарил мне на первом свидании. А говорят, мужчины забывают такие мелочи.

Рука не поднимается отправить его на помойку. Ставлю в вазу желтые ирисы. Говорят, эти красивые цветы символизируют восхищение и преданность. Неправда… Все ложь. Наши отношения не пережили первой серьезной проблемы.

Вздыхаю, но фотографии пересматриваю. Турпоход с классом, после выпускного бала. Помню, как ночью выкрал меня из палатки и унес на поляну с земляникой, чтобы целовать до рассвета. А потом поездка на море, впервые, когда родители отпустили меня одну. С ним. Наш первый раз.

Да, у нас было много радостных и ярких моментов. Все-таки, я любила его… и он, возможно, любил меня.

— Ты чего с красными глазами, как у кролика? Ревела? — подруга звонит по видеосвязи в неподходящий момент. — Колись. Что случилось?

— Все, — рассказываю ей про предложение Игоря, про встречу с Вадимом, про фото.

— Ты молодец! Что я говорила? Клюнет на чулки! Теперь главное, подогревать интерес. У вас было?

— Нет.

— Почему?

— Я не могу.

— У тебя в голове слишком много загонов.

— Ты права, наверное…

— Конечно! Ты теперь вообще не сможешь ни с одним мужиком потрахаться нормально.

— Вера! Речь не об этом!

— Это должно тебя волновать в первую очередь.

— И что делать?

— Лечиться.

— В смысле? Я не больна!

— Душевно больна, милая… Вам с Игорем нужен хороший психолог.

— О… нет. Только не это.

— Да. И как можно скорее.

— Еще порекомендуй к Суржевскому обратиться, — саркастично прищуриваюсь.

— Нет конечно… Упаси Боже. У меня были где-то контакты… кажется. Мне дала их одна знакомая, когда я жаловалась ей на свою семейную жизнь.

— И что за мозгоправ?

— Вроде бы хороший. Я найду и пришлю тебе телефон.

— Что же ты сама не пошла к нему, а меня сватаешь? Может, не веришь в результат от сеансов?

— Да ну тебя! Выдумщица. У меня времени нет на это. Вот и все. А знаешь что? Предлагаю уговор.

— Какой? — напрягаюсь.

— Мы вместе идем на прием.

— Как пара? 

— Нет. Как пари. Я утверждаю, что наши отношения ничто не спасет. А вот ваши еще можно подлатать, — заявляет Вера.

— Ох, как интересно. А призовой фонд?

— Счастливая семейная жизнь. Что еще нужно? — оценивает мою реакцию.

— Согласна. Тогда начнем?

— По рукам.

***

И действительно, уже через пару часов мне приходит сообщение с номером телефона и пояснением: «Записала нас обеих на завтра, но в разное время».

«Да ладно? Завтра я занята».

«Выдели час. Первый сеанс бесплатный и короткий».

«…»

«Не ругайся. Кстати, я ошиблась… Прием ведет женщина. Так что…»

«Так что это точно не Вадим», — заканчиваю ее мысль.

«Да, если, конечно, он не носит юбку и накладные волосы, представляясь Анжеликой Коваленко».

«Хорошо», — скриплю зубами от кипучей деятельности инициативной подруги. Но так и быть, я схожу на первый прием. После него все станет ясно.

День пролетает незаметно. К счастью, Суржевский не ходит за мной, и вообще не попадается на глаза. Может потому что я веду пары в самом дальнем корпусе и специально не появляюсь в главном здании, пропуская обед.

В любом случае, мне удается доделать внеурочную работу, подчистить «хвосты», и даже потрещать со знакомой аспиранткой, которая только и делает, что поет дифирамбы новому ректору. Зло берет!

21

Для встречи с дорогим и жутко талантливым мозгоправом, выбираю строгий деловой костюм и дневной макияж. После того, что произошло, я стала относиться к своему внешнему виду иначе. Потратила солидную сумму на обновления гардероба и записалась к косметологу, чтобы освежить лицо. Как говорит Вера, нужно подогревать интерес, во всяком случае собственный к себе. А уж если перестает нравиться отражение в зеркале… То срочно нужны кардинальные перемены! Ну или выбросить зеркало, чтобы не раздражало.

Здание, в котором находится клиника, расположено в центре города. Конечно же, парковка забита машинами и мою малышку совершенно некуда поставить. Приходится запереть чей-то джип. Судя по тому, как много пыли на его капоте, владелец выкупил это место надолго. Значит, я не помешаю… мне нужен-то всего час.

Немного волнуюсь, хотя, на мой взгляд, женщине-психологу гораздо легче довериться. А вот если бы в кресле сидел второй Суржевский… Молодой, красивый, притягательный и одержимый идеей мне помочь в делах интимных, я бы развернулась и на этом поставила жирную точку, в попытке обрести гармонию через чужие советы и рекомендации.

Телефон в сумочке вибрирует. Входящий вызов от Игоря. Сбрасываю, поговорим потом. Конечно, я не рассказала ему о том, что иду на прием к семейному психологу. Иначе он слишком быстро воспримет это на свой счет и обрадуется. Я вообще не знаю, для чего делаю это. Может быть, потому, что хочу разобраться в собственной голове, поговорить с кем-то беспристрастным о наболевшем.

— Вы на прием к доктору Коваленко? — мне улыбается приветливая блондинка.

— Да.

— Прошу вас, — приглашает следовать за ней, и мы быстро идем по коридору в сторону красивой двери. — Присядьте, вас позовут, — администратор проводит меня в комнату ожидания. Как всегда, я пунктуальна. Приехала даже раньше. На целых пятнадцать минут. Придется ждать.

— Хотите кофе или чай?

— Воду, пожалуйста.

Присаживаюсь в уютное кресло и беру какой-то журнал. Спустя пару минут в помещении снова показывается администратор с бокалом минералки. И… с моим бывшим!

— Не опоздал, — выдыхает, шумно приземляясь рядом со мной.

— Прошу прощения? — хлопаю глазами, удивленно переводя взгляд с него на девушку.

— Вы записаны вдвоем… как семейная пара, — оправдывается администратор, хлопая длинным ресницами. — Это ошибка?

— Нет, нет, Светочка, — быстро читает ее имя на бейдже. — Все совершенно верно. Вы большая умничка. Все делаете правильно! — Волжанин в своем репертуаре. Девушка готова на все после такой улыбки. А меня разбирает злость. Сама не знаю, что больше бесит. Его непрошеный визит или то, как администратор в клинике семейной психотерапии смотрит на чужого мужчину. Очень профессионально с ее стороны.

— Девушка, вы слюни подотрите, я просила воду без добавок, — не могу удержаться от колкости.

— Любимая, расслабься, — Игорь берет стакан из дрожащих рук Светланы и сразу же забывает о ее присутствии. — Отлично выглядишь, дорогая, — проводит рукой по моей ноге, обтянутой идеально сидящей юбкой-карандаш. — А ты сегодня в чулках? М?

— Какого черта приехал? — сбрасываю его руку, нагло ощупывающую мои бедра и задирающую подол.

— Разве для тебя это сюрприз? — поднимает брови. Зная его актерский талант, я уже ничему не удивлюсь. Наверное, он вступил в сговор с Верой. Или поставил жучки в моей квартире. Все может быть.

— Добрый день, я готова вас принять, — раздается приятный женский голос. Синхронно оборачиваемся, и из моих рук выпадает стакан с водой, невовремя отнятый у Волжанина. Вот это да... Анжелика, значит? 

Нас приглашает эффектная дама, очень похожая на ту, что пришла к Вадиму в момент нашей близости, она же девушка с фотографий. Только сейчас на ней не провокационное мини, а белоснежная блузка и кюлоты, и копна волос аккуратно собрана в высокий хвост. Кроме этого, ее строгий, но безумно стильный образ завершает дорогая оправа очков. На несколько секунд зависаю, рассматривая ее. В роли деловой женщины она выглядит гораздо лучше, чем в платье девушки по вызову. Хотя мне ли судить? В тот момент у нее явно были планы на вечер… Интересно, а она узнала меня? Вряд ли… Я тоже выгляжу иначе.

— Анжелика Коваленко, — протягивает руку, видя мое замешательство. Игорь же расплывается в улыбке, перехватывая инициативу.

— Здравствуйте, Анжелика. Мы с невестой очень много слышали о вас.

— Думаю, продолжить знакомство будет более комфортно в моем кабинете, — она намекает на то, что я так и стою в комнате ожидания.

— Аделина немного нервничает… Это наш первый визит к специалисту такого рода… — оправдывает мою нерешительность бывший, пока я прихожу в себя. Сначала мне хочется просто развернуться и уйти. Без объяснений. Но потом, начинаю сомневаться. Вдруг эта Анжелика вовсе не та, за кого я ее приняла? А если и та… Интересно, чем может помочь женщина, которая даже в своей семье не может удержать мужчину? Да и показывать слабость перед Игорем совершенно не хочется.

— Не стоит волноваться. Если вам станет некомфортно, то просто скажите об этом и мы закончим, — доктор Коваленко присаживается в кресло напротив дивана. Мне приходится зайти в кабинет и сесть рядом с Игорем.

Вместо того чтобы сосредоточиться на деле, разглядываю интерьер. Довольно мило и уютно. Современная мебель, успокаивающие природные цвета в отделке, много зелени в горшках и даже небольшой водопад, прозрачными струйками ниспадающий по стене.

— Предлагаю начать.

— Мы готовы, — Волжанин сжимает мою руку, видимо, считает, что мне так будет спокойнее.

— Я уже ознакомилась с вашей историей по анкете и составила примерный план консультаций. Нам нужно будет несколько общих встреч и пара индивидуальных, позволяющих более детально поработать с каждым из вас.

— Почему нельзя проводить все встречи вместе? — удивляется Игорь.

— К сожалению, не все пары могут откровенно признаваться в том, что их беспокоит в присутствии своего партнера.

— Ясно.

— Кроме этого, я буду выдавать вам задания, которые необходимо будет выполнять за баллы. По результатам их выполнения, вам будет начислен общий счет в системе бонусов. Таким образом, вы не только обретаете гармонию в отношениях, но и соревнуетесь с другими парами.

— Как интересно… — подаю голос, вспоминая про Веру.

— Пара, прошедшая курс и набравшая максимальное число баллов, получает подарок.

— Главным подарком для меня будет возвращение доверия моей невесты и наша свадьба, — выпаливает Волжанин с таким жаром, что ему можно поверить.

— Понимаю. Хорошо, что вы четко осознаете цель вашего визита. С такими пациентами комфортно работать, — произносит, откладывая в сторону папку с нашим «делом». — А вы, Аделина? Какова ваша цель? — она смотрит на меня без эмоций. Либо она не узнала меня, либо имеет железную выдержку. Волей-неволей примеряю себя на ее место. Если бы ко мне на прием пришла любовница Игоря со своим женихом. Радовалась бы я что она отступилась от моего мужчины? Стремилась бы им помочь? Или выставила бы за дверь?

— Любимая, не стесняйся. Говори как есть, — шепчет Игорь.

— Я бы хотела разобраться в себе.

— Это замечательно. Тогда первым заданием для вас станет небольшое видео или презентация о вашем прошлом. Важно делать ее вместе. Это могут быть совместные фото, видеоархив, памятные вещи, места, небольшой рассказ… Все, что пожелаете. Здесь важно именно взаимодействие: находясь вместе и вспоминая приятные моменты, мы строим мост между прошлым и будущим.

— Какое чудесное задание, — улыбается Волжанин. — Я как раз недавно пересматривал фото и отправил некоторые из них Аделине.

— Значит, вы подсознательно встали на верный путь, — хвалит психолог.

— Вы смотрели фото, Адель?

— Да.

— Что чувствовали? Ностальгию? Боль? Радость? Разочарование?

Отворачиваюсь. Молчу. Что я могу сказать?

— Хорошо. Можете не отвечать. Это не так просто.

— Спасибо. Давайте закончим на сегодня, — вскакиваю с дивана. Светлый и уютный кабинет вдруг начинает давить.

— Конечно, понимаю вас. Нужно привыкнуть к тому, что третье лицо проявляет слишком большой интерес к личному. Это быстро проходит. Примерно к третьей встрече.

— Уверен, так и случится, — Игорь встает следом за мной.

— На электронную почту каждому из вас придет дополнительное индивидуальное задание. Прошу относиться к этому серьезно. О результатах я буду спрашивать вас на следующей встрече в пятницу.

— О… так скоро? — поднимаю брови.

— Да. В терапии важна система. Мы не растягиваем удовольствие, нам нужен результат.

— Браво, — заявляет Игорь, а мне хочется кинуть в него цветочным горшком. Не поверю, что он так сильно впечатлен доктором Коваленко.

— Если у вас будут ко мне вопросы, касаемо заданий, или вы захотите встретиться дополнительно, вне графика, пожалуйста, пишите мне на личную почту, — мягко говорит Анжелика.

— Спасибо, всего хорошего, — киваю и выхожу. Не уверена, что вообще захочу с ней встретиться. Скорее всего, я не готова к психологической помощи.

Игорь выходит следом и быстро догоняет меня. В лифт мы заходим вместе.

— Ну как тебе она? — спрашивает, серьезно смотря мне в глаза.

— Неплоха, но не звезда.

— Уверена, что дело в ее профессиональных качествах? — прищуривается. — Может быть, проблема в другом?

— Я опаздываю на пару. Хорошего дня, Волжанин! — Выскакиваю, едва дождавшись, пока лифт наконец опустится на нулевой.

— Адель! Помни про наше задание! Я не намерен отступать. Если понадобится, я найду еще миллион психологов, на Коваленко свет клином не сошелся!

Решаю проигнорировать. Несусь, и вот уже почти оказываюсь за дверью, но мне перекрывают дорогу. Торможу, впечатываясь в мужской торс.

— Аделина Викторовна… Какая встреча.

Зависаю, не зная, как реагировать на появление Вадима. Он ориентируется первым:

— Что ты тут делаешь?

— Могу задать тот же вопрос.

Буравим друг друга тяжелыми взглядами, перекрыв проход. Мимо нас протискиваются недовольные люди, но это не мешает нам продолжать стоять.

— О, Вадим.  Вы тоже на прием по семейным вопросам? — около нас появляется Игорь, влезая в нашу молчаливую борьбу. — Доктор Коваленко уже освободилась и определенно обрадуется вашему визиту. Хотя… некоторые случаи не лечатся.

— Спасибо, мне это известно, — холодно отвечает Суржевский. — Судя по всему, моя сестра уже объяснила вам, что терапия помогает только тогда, когда оба пациента хотят наладить отношения, — он делает акцент на слове «оба». Так что, соглашусь. Лечится не все и не у всех.

Воцаряется тишина. Я анализирую сказанное, а Волжанин раздувает ноздри, пыхтя от злости.

— Значит, в нашем случае успех обеспечен, потому что мы с Аделиной любим друг друга и мечтаем побыстрее пожениться, — цедит он, и, хватая меня за руку, тянет на улицу.

— Игорь! Отпусти меня! — вырываюсь. Но он как специально старается оттащить меня подальше от здания и от Вадима, чувствуя от него явную угрозу. — Остановись! Да что с тобой?!

— Со мной все хорошо. А вот с ним… Чего он таскается за нами? Ходит по пятам, смотрит на тебя! Чего ему надо?!

— Сам слышал… у него здесь… сестра, — тихо говорю, понимая, как складно меня обвели вокруг пальца.

— Он врет.

— С чего бы ему врать?

— Я видел, как они с этой «сестрой» обжимались. Этот тип запал на тебя и будет говорить что угодно, лишь бы ты повелась!

— Тебе показалось! Впрочем, его слова легко проверить, — отталкиваю Волжанина и залезаю в авто. Мне надо обдумать все спокойно и в одиночестве.

Блокирую дверь и игнорирую попытку Игоря что-то мне сказать. Я раздражена его поведением.

Значит, сестра… Анжелика и ее сын —  «семья» Суржевского. Или это неправда? Можно ли в это верить? Узнаем.

Возвращаюсь на работу. У меня еще несколько пар, а после можно запереться в ванной и утонуть в успокаивающей лавандовой пене, смывая с себя прием психолога и очередной стресс.

Успокоиться мне точно не повредит…

— Ключик, Аделина Викторовна, не забудьте. — меня перехватывает охранник у выхода из университета.

— Спасибо! Витаю в облаках сегодня.

— Иногда можно.

Да где же он? Перетряхиваю все, никак не находя чертову связку.

— А вы вот сюда на столик вытряхните! Сразу найдется, — советует. — В женских сумках такое можно найти…

— Это точно, — следую рекомендации и вываливаю все. Содержимое сумки с треском разлетается по глянцевой поверхности видавшего вида университетского стола. Но вместо ключа мое внимание привлекает листок, сложенный в трубочку и испачканный чем-то красным. По коже ползут нездоровые мурашки. Я точно не храню такое в своей сумочке и не замечала его раньше.

— А вот и ключи, — радуется охранник. — Аделина Викторовна, с вами все хорошо?

— Да… — рассеянно отвечаю и на автомате разворачиваю свиток.

Внутри напечатанный текст, наверное, оттого же адресата, что и в прошлый раз.

«Ты не поняла? Значит, будем по плохому. Ходи и оглядывайся».

Руки начинают трястись, а к горлу подкатывает тошнота. Кто этот человек, посылающий угрозы, зачем он делает это и как смог получить доступ к моей сумке?!

— Вас проводить? — спрашивает охранник, видя мое позеленевшее лицо.

— Думаю, что нет… Вы можете присмотреть за моим автомобилем ночью? Я припарковалась под камерой, — растерянно отвечаю, сгребая раскиданные вещи обратно в сумку. Ясно одно: утром этой записки не было, а, значит, я получила ее сегодня днем. Сумка почти все время висела на моем плече или была в руках. Так что, подкинуть сверток мог только человек, который стоял вплотную, либо воспользовавшись моим отвлеченным вниманием. В любом случае внутренний голос подсказывает, что это не шутка.

— Да, буду следить. Хорошего вечера.

— И вам.

Почти бегу по университетской аллее в сторону многоэтажки. Кем бы ни был этот человек, он получил свое: ему удалось меня напугать.

22

Если так будет продолжаться, то мне придется нанимать охранника не только для машины, но и для себя.

Впереди замечаю знакомую соседку, которая живет в квартире на этаж ниже Вадима. Радуюсь, что в подъезд зайду не одна и скорее бегу за ней.

— Здравствуйте, — едва успеваю запрыгнуть в лифт.

— Добрый вечер, — она делает недовольное лицо и отворачивается, будто этот вечер вовсе не добрый. Дама противная во всех смыслах. Но мне все-таки спокойнее с ней, чем в одиночестве. Бороться с приступом клаустрофобии в тесной кабине лифта приятного мало. Никогда раньше не замечала за собой такого. Особенно страшно выходить в слабоосвещенный коридор. К счастью, ключ успеваю заготовить еще в лифте, и быстро отворив дверь, скрываюсь в квартире. Запираю на все замки и засовы, включаю свет и только тогда чувствую себя относительно защищенной. Теперь можно забраться в ванну и расслабиться.

После сеанса водных процедур чувствую себя лучше. Наверное, это очередной розыгрыш. Скорее всего, кто-то из студентов так развлекается, наблюдая за моей реакцией. Еще раз смотрю на бумажку. Капли крови, которые мне померещились, оказываются обыкновенными, плохо напечатанными на цветном принтере кляксами.

— У страха глаза велики! Там тебе самое место, — кидаю бумажку в корзину с мусором. Может быть, стоило отдать ее в полицию… Но это все так напоминает детский лепет… Что даже стыдно идти в участок и отвлекать людей в форме своими фобиями.

Наливаю успокаивающий чай, врубаю телевизор и забираюсь на диван. Завтра я буду более внимательной и точно не пропущу ничего подозрительного.

Но отдохнуть спокойно мне не удается. Рядом с моей дверью в коридоре слышится возня и ругань. Что-то громыхает и падает. Сидеть, с головой накрывшись пледом? Такая идея посещает меня, но разум подталкивает вылезти из «укрытия» и посмотреть на источник шума. Хотя бы в глазок.

За дверью темно. Но привыкнув, различаю знакомый силуэт с коробкой в руках. Суржевский?! Что ему надо у моей двери в такой час?!

Наблюдаю, присматриваюсь. Он вертит в руках коробку, будто бы размышляя и ставит ее перед дверью… А потом, резко передумав, снова берет ее в руки и уходит! А я так и стою, хлопая глазами и раздумывая над его странным поведением.

Но уже через пару минут я понимаю, что Вадим только что унес что-то, что возможно, принесли мне. Внутри может быть очередная посылка от Игоря с цветами или заказ из интернет-магазина, который доставляют до двери. Вспоминаю, как недавно покупала кое-что. Кровь приливает к лицу при мысли, что Вадим может это увидеть… Да как он, вообще, мог взять мою посылку? О чем он, вообще, думает?! Возмущаюсь и злюсь так, что выскакиваю из квартиры не снимая плед. Даже если Суржевский и не женат, это не дает ему права копаться в моих вещах!

Колочу в дверь, жму на звонок, снова колочу…

— Адель?

— Верни мне коробку.

— Хм…

— Не отрицай, я все видела, — отталкиваю его и прохожу в квартиру. И конечно, вижу, что на полу стоит моя посылка с логотипом известной компании доставки. — И как ты это объяснишь?! — рычу на Вадима. —Таскаешься за мной по пятам, крадешь мои вещи, следишь за мной! И записку ты подсунул?! Хотя не утруждайся! Я поняла, ты озабоченный, больной, маньяк! — вдруг становится немного не по себе. Хватаю коробку и собираюсь сбежать. Но он стоит в проходе, скрестив руки на груди, и странно смотрит на меня. Мамочки, зачем я пришла?.. Сама, первая! Он ведь и правда может оказаться сумасшедшим. — Выпусти. Я буду кричать!

— Будешь. И не один раз, — говорит, многозначительно улыбаясь и захлопывая дверь.

— Вадим… — должно быть страшно, но его слова почему-то отдаются эхом внизу живота. И это совершенно не страх, а какое-то нездоровое возбуждение. Мы с ним оба маньяки, больные на всю голову…

— Кто посылает тебе эти коробки? — хмурится, шагая в мою сторону.

— Я не знаю… Что там?

— Не уверен, что тебе понравится.

— Почему?! Ты меня пугаешь, — тянусь чтобы сорвать скотч, но Суржевский перехватывает мою руку, не позволяя это сделать.

— Какого черта ты творишь?

— Сначала посмотрю я, — чеканит, открывая посылку. Слежу за его выражением лица и гадаю, что же внутри.

— Ого… — поднимает брови, переводя взгляд на меня, а затем осматривает коробку в поисках адреса отправителя. — Еще раз спрашиваю, кто послал тебе это?!

***

Он достает из коробки ошейник и плеть. А еще… хвост лисы, да не простой, а очень интересный аксессуар для разнообразия интимной жизни с наконечником в виде анальной пробки. Кажется, я сейчас сгорю от стыда. Ведь это вовсе не то, что я ждала. В моем заказе был всего лишь лубрикант с ароматом клубники. Безобидный гель! А это… это безобразие! Курьер, видимо, перепутал этаж.

— Это не мое, — шепчу, облизывая пересохшие губы.

— Тебе подсунули? Так и поверил, — изгибает бровь. По взгляду вижу: решил, что я предпочитаю эксперименты и люблю пожестче.

— Точно. Подбросили. Я бы никогда… — оправдываюсь, опасливо смотря на вещички в его руках и против воли представляя, как это можно использовать. Мои нервы и так на пределе… а при виде кожаной плетки, которой поигрывает Суржевский, ноги начинают трястись, а низ живот сводит от чудовищного желания. Нет, это все неправильно! Дыши, Адель, дыши…

— Можно проверить, — продолжает издеваться Вадим. Он словно специально растягивает слова, пошлепывая себя по руке черными ремешками. Хлоп, хлоп… Вздрагиваю от звуков. — Внутри наверняка есть чек.

Стремительно достаю со дна коробки маленькую бумажку. Да. Все верно. Это не мой адрес.

— Смотри сам. Квартира этажом ниже. Ох… не может быть, — начинаю истерично смеяться. До меня доходит: внизу живет та самая неприятная дама! Вот, оказывается, что она заказывает на досуге… Ошейник, плетку и хвост лисы! Ужас.

— Соседка снизу? — Вадим хмыкает. — Не удивлен. Хотя выбор довольно скромный. Ей бы больше подошел арсенал потяжелее. Удавка, к примеру… Или розгу с шипами.

— Хватит… Перестань! — трясу головой, стараюсь отогнать наваждение. — Надо отдать ей этот... эти... гадости. Запаковать и подсунуть под дверь.

— Нет.

— Как это нет? — эхом переспрашиваю.

— А что было в твоей коробке? — игнорирует мой вопрос, подбираясь ближе. — Что-то более интересное?

— Тебя это не касается, — голос предательски дрожит. Не могу оторвать взгляд от плетки в его руке.

— Ошибаешься, Адель. Меня касается все, что касается тебя.

Не могу взять себя в руки и перестать таращиться на Вадима. Зачем он идет ко мне?

Он подходит вплотную и поднимает мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Кажется, я дрожу. Но мне совсем нестрашно, это что-то другое, неконтролируемое. От Суржевского даже пахнет по-особенному. Или это воздух вокруг становится пьянящим. Наверное, так пахнет страсть вперемешку с адреналином и ароматом желанного мужчины. И мое тело слишком явно реагирует на его призыв.

— Не бойся. Это не для того, чтобы делать больно, — проводит обратным концом плетки мне по щеке, отчего по коже пробегают мурашки.

— А для чего? — нервно сглатываю.

— Для удовольствия, — его пальцы смыкаются на моей шее. Вижу расширенные зрачки, слышу тяжелое прерывистое дыхание. Вадим одержим мной. И от этого осознания меня накрывает. Срываюсь. Сама подаюсь вперед, чтобы его поцеловать, вернее, впиться в его губы своими.

Он прижимает меня к стене. Не хватает воздуха, но я полностью отдаюсь этому сумасшедшему поцелую, сводящему с ума. Он опускает ладонь, подхватывая меня под ягодицы, и я тут же запрокидываю ногу ему на бедро, притягиваю к себе. Мне мало нашего контакта, хочу еще ближе, еще больше.

Ощущаю его твердость, внушительный размер. Нужно избавиться от одежды, рядом с ним слишком жарко.

— Я взял бы тебя прямо здесь. Но не хочу лишаться возможности как следует тебя наказать.

— За что? — нетерпеливо трусь об него, чтобы показать, как сильно мое желание. Слова о наказании эхом отзываются в сознании, но не отдаю себе отчет. Слишком хочу получить от него все, что предложит.

Вадим отрывает меня от пола, не выпуская из рук игрушки. Мы перемещаемся в сторону спальни, продолжая целоваться. Мои пальцы попутно стягивают с него рубашку. Пусть делает что угодно. Мне нужно скорее добраться до его тела.

Суржевский на ощупь находит постель, и мы падаем на высокий матрас. Рубашка улетает куда-то в угол. Опускаю руку, чтобы нащупать молнию на брюках. Но не получаю желаемого. Вадим выбирается из-под меня и включает ночник, чтобы мы могли видеть друг друга. Мой взгляд скользит по плечам вниз, сосредотачивается на мощной груди, прессе. Пожираю глазами идеальное тело. Нужно избавить его от брюк как можно скорее и наказать его первой. Сладко наказать. Тянусь, но он перехватывает мои руки. На его лице играет довольная, загадочная улыбка.

— Раздевайся, Адель. Ты слишком плохо себя вела.

***

— По-моему, из нас двоих именно ты вел себя хуже, — выдыхаю ему в лицо. Мое положение незавидное: запястья зажаты в его хватке, а грудь вздымается от волнения и прерывистого дыхания. Я больше не хочу обманываться и откладывать неизбежное. Возможно, если позволю себе отдаться ему, после этого станет легче. Перегорит, угаснет… все, как всегда.

— Кошечка показывает зубки? — Вадим двигается вплотную, не давая мне ни единого шанса на побег.

— Да, и еще у меня есть когти, для особенных случаев.

Суржевский освобождает одну руку, чтобы провести пальцами по моей шее. А затем делает то, чего я не ожидаю: убирает волосы в сторону и ловко надевает чокер-ошейник. Возмущенно дергаюсь, но он держит меня, теперь я в прямом смысле в его власти.

— Что ты себе позволяешь? — вместо злости, в голосе звучит возбуждение. Вадим прекрасно видит меня насквозь. И как бы я не оправдывала свою реакцию на этого мужчину воздержанием, меня настолько заводит его игра, что усидеть на месте становится все сложнее.

— Если будешь сопротивляться, затяну туже, — обещает Вадим, потягивая чокер на себя, тем самым приближая мое лицо и губы. — Быстро раздевайся. Хочу, чтобы на тебе остался только он, — дергает за ошейник. — Хотя… Трусики тоже оставь. Я сам их с тебя сниму.

23

Отдав приказ, встает с постели и с нетерпением смотрит на меня. А я так и сижу, не зная, как себя вести. Глупо провожу рукой по кожаному ошейнику. Такого со мной еще никто не делал…

— Считаю до трех. Затем количество ударов по твоей красивой попке будет расти в прогрессии, пропорционально времени, потраченному на раздумья, — вкрадчиво обещает, подкрепляя слова взмахом плетки. Опускаю глаза. — Один.

Вздрагиваю, когда кожаные ремешки проходят совсем рядом около меня, задевая матрас. — Два.

— Вадим…

— Три…

— Я не уверена…

— Четыре. Торопись, иначе завтра не сможешь сидеть. Пять.

Облизывает губы, переминается с ноги на ногу. Вижу, как он хочет меня, чувствую его на расстоянии. Шесть. Считаю сама. Неужели отшлепает этим устройством? Семь. Черт, а если это больно?! Вскакиваю с постели, поспешно стягивая футболку. Наверное, стоило обнажаться перед ним более эротично, но в моей голове только цифры. Восемь.

— Я раздеваюсь, перестань считать! — хриплю.

— Живее. Снимай шорты и ложись на живот.

Ох.

— А если я откажусь? — дрожащими руками хватаюсь за резинку и немного приспускаю шортики, предоставляя его взгляду кусочек кружевных танго.

Суржевский не выдерживает: делает быстрый шаг ко мне и проводит кисточкой по животу. Она кажется обманчиво мягкой, и кожа покрывается мурашками.

— Ты не сможешь отказаться от такого. Да… Я так и думал, — заставляет меня вскрикнуть, резко запуская пальцы мне в трусики. Он абсолютно прав: там все готово к его визиту. Хочется перехватить его руку, взмолиться о разрядке. Быстрой, стремительной. Я согласна на любые условия.

— Вадим, пожалуйста… — издаю хриплый стон, когда он сжимает мой сосок второй рукой. Виляю бедрами, пытаясь поймать его пальцы. Но Суржевский освобождает меня также внезапно.

— На живот.

Судорожно выдыхаю. Может быть, он позволит мне кончить, если я буду послушной?

Переступаю через кусок ткани, остаюсь в одних кружевах. Как велел Вадим. Набираю в легкие побольше воздуха и ложусь. Хорошо, что он позволил мне остаться в танго. Иначе я сгорела бы со стыда.

— Положи руки под голову. Так будет удобнее, — мягко говорит он, поглаживая меня по спине. Послушно следую его совету. — Молодец. Ноги шире, — надавливает на бедра, разводя их. Горячие ладони скользят по нежной коже, массируют, обманчиво стараются расслабить, отвлечь. Но я знаю, что это лишь игра, хитрость. Суржевский в любой момент может сорваться. И от этого становится только жарче.

— Хорошая девочка, послушная, — шепчет он, растирая мои ягодицы. А затем резко дергает за кружево и ткань с треском рвется в его руках.

— Это были любимые… — разочарованно вздыхаю.

— Куплю тебе новые. Какие пожелаешь, — обхватывает мою талию и заставляет согнуть ноги. Выгнуться, предоставить ему полный доступ.

— Что ты задумал?!

Чувствую прохладу. Кажется, Вадим не просто так разминал мои ягодицы.

— Расслабься. Обещаю, что будет приятно. Только сначала немного потерпи.

Слышу, как выдавливает из тюбика смазку, и до меня доходит его план. Резко сжимаю бедра.

— Я не готова!

— Готова, кошечка. Даже очень, — Вадим не знает слова нет. Его влажные пальцы начинают активно массировать мою попку, гель растекается, покалывает, еще сильнее возбуждая. Меня трясет, страх и похоть сливается в одно неконтролируемое желание. Я сама приподнимаю бедра, снова раскрывая их для него. Суржевский больше не медлит. Запускает несколько пальцев, растягивая меня, подготавливая к пробке. И кажется, я сама уже готова его попросить. — Быстрее, пожалуйста… — цепляюсь за простыню непослушными пальцами, извиваюсь в его руках. Я почти готова кончить. — Еще чуть-чуть, поглубже.

— Малышка. Вот так, — он что-то делает, не понимаю, ориентируюсь на ощущения. Вздрагиваю, как только внутренней поверхности бедра касается мягкий мех хвоста. Это очень необычно и чувственно,— Тебе комфортно?

Двигаюсь, привыкаю. Он продолжает надавливать на пробку, и я выдыхаю стон. Меня распирает изнутри. Но это еще не все, Вадим проталкивает глубже, компенсируя давление мягким поглаживаением низа живота. Дергаюсь, хватаю губами воздух, и меня накрывает первым оргазмом.

Вадим ловит меня за ошейник. Нежно, без жестокости, не давая упасть. Я таю в его руках, дрожу, истекаю. Мне нужно еще больше.

— Прошу, продолжай, —шепчу в полубреду, желая пройти этот путь до конца и испытать все грани удовольствия.

***

Вадим

Аделина борется с собой, даже лежа на моей постели, раздетая и стонущая от ласк. Она почему-то все никак не хочет смириться с тем, что в ее жизни появился новый мужчина. Ее воспитание или предубежденность о верности до гроба единственному, слишком сильно загоняет ее, становится проблемой. Не дает расслабиться и отпустить ситуацию, довериться мне. Хотя абсолютно точно вижу, как сильно ее возбуждает все, что я делаю с ней. Она горячая, мокрая и… напуганная реакцией своего тела на мои ласки.

А меня раздирает изнутри чувство, что девушка, которую я хочу себе полностью, может думать о другом! Ходит с ним на консультации к семейному психологу, черт возьми! Да, может быть, она до сих пор его любит и представляет на моем месте?!

Нежность, с которой я только что гладил ее бедра, уступает место жгучей ярости.

— Прошу, продолжай, — она стонет мне в губы, закрыв глаза. Неужели сейчас она думает о нем?!

— Признайся, что хочешь только меня, — запускаю пальцы в ее волосы, наматываю на кулак и тяну на себя. Грубее, чем следовало, но не могу ничего с собой поделать. Я до чертиков ее ревную! Буду ревновать всегда, пока не стану уверен, что Игорь и вся его семья держится от нее подальше. — Адель! — рычу, хватая плетку и провожу ремешками по ее бархатной коже. Она раскрывается и приподнимает задницу, нетерпеливо виляет ей. Этот лисий хвост, до одури заводит. Представляю, какая она тесная и крышу рвет окончательно. Придерживаю ее под животом и размахиваюсь. Плетка рассекает воздух, и моя девочка вскрикивает. Ее крик отрезвляет. Вижу следы на нежной коже. Я не собирался причинять ей боль. Хотел лишь добавить остроты, получить полную власть над ее телом.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​—Прости, кошечка… я не хотел... — прихожу в себя, покрывая поцелуями раскрасневшуюся кожу на ягодицах. Адель молчит, пугает меня. Натянутая струна, не шевелится, дышит через раз. Осторожно переворачиваю ее на спину, но она не хочет смотреть мне в глаза. — Я причинил тебе боль?

— Отпусти меня, Вадим. Мы перешли черту, — произносит бесцветным голосом.

— Твою мать, — злюсь на собственную глупость и слабость. Хочется отлупить себя этой плеткой так, чтобы мозги встали на место. Адель расценивает мою реакцию как бешенство и уползает в угол кровати, обхватывает себя руками. Ей страшно, вижу по глазам и защитной позе. Она сжалась в комок.

Мне становится дико от того, насколько плохо я себя повел по отношению к девушке, которая въелась мне под кожу. С любимыми так себя не ведут. Я почти сломал ее, хрупкую малышку, которая боится доверять, но старается это сделать. И как теперь мне доказать, что я не изверг и не садист?..

— Адель… послушай… просто, я не могу отделаться от мысли, что у тебя есть другой, что ты все еще его любишь. Ты так сильно мне нужна, я с ума схожу! — пытаюсь подобрать слова, но все мое красноречие исчезло. Тянусь к ней, но она настолько шокирована, что вздрагивает от моих попыток прикоснуться.

— Дай мне уйти, — твердит, закрыв лицо руками. И я понимаю, что это единственное, что сейчас будет правильно.

— Хорошо. Но сначала ты ответишь мне на вопрос. Кто послал тебе первую посылку? И о какой записке ты упоминала? В ней были угрозы?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — поспешно встает с постели и натягивает на себя пижамные шорты. — Убери этот ужасный хвост! Хотя не надо, я сама! Не прикасайся!

От ее тона мне становится совсем тяжко. Уж лучше бы мы вообще не встречались сегодня. Теперь Аделина не подпустит меня ни на шаг. Девушка подбирает свой плед и заматывается в него, а затем хочет сбежать. Даже босиком. Ей все равно, лишь бы подальше от меня.

— Стой! — прошу. — Надень обувь, пожалуйста. Простудишься, — опускаюсь перед ней на колени. Но она даже не смотрит в мою сторону. Приходится продолжить, пока она не сбежала. — Мне нужно сказать тебе кое-что… В той коробке… которую я забрал за тебя несколькими часами ранее… Там была крыса. Кто-то хотел тебя припугнуть, — понимаю, что в данной ситуации говорить об этом напуганной девушке не слишком умно, но я не хочу, чтобы с Аделиной что-то случилось. Именно поэтому я полез и в эту коробку, забрал и ее себе. Боялся, что после крысы ей подсунут что-нибудь реально опасное.

— Ты врешь. Не было никаких крыс и коробок! — почти срывается на крик. — Ты сумасшедший! Сексуальный маньяк! Мне не нужен такой как ты! Мне нужны нормальные отношения, семья!

—Знаю, кошечка, —делаю шаг к ней. Безумно хочу сейчас прижать ее к себе, успокоить. Но это невозможно.

— Нет! Забудь дорогу к моему дому и не смей подходить в университете. Завтра же я напишу заявление по собственному желанию, — последнее она кидает уже в подъезде. И хуже всего то, что я чувствую себя самым последним дерьмом. Аделина не заслужила такого обращения. Нужно было сразу ей все рассказать.

***

Аделина

Бегу домой, запираюсь. Прячусь в постели, дрожу. Все по кругу.

К счастью, Вадим не преследует меня, не сидит под дверью и не требует его впустить. Не хочу никого видеть сейчас, особенно его. Но самое ужасное, что несмотря на дикость ситуации, мне было хорошо. Я получала удовольствие от его действий, просила еще. И получила. Сама не ожидала от себя, что мне понравится. Но наше поведение совершенно неправильно. Так нельзя! Я не могу разорваться между неоконченным прошлым и странным неоднозначным настоящим. А нормального будущего мне никто не предлагал.

Я не смогу простить Игоря, забыть его измену. Как бы ни старалась, теперь в любой девушке вижу угрозу — потенциальную любовницу, к которой он побежит, как только вновь получит меня в свои руки. Но и Вадиму довериться не могу. Он ведет себя так, словно я уже принадлежу ему и должна безропотно подчиняться любой его прихоти.

А ко всему прочему эти угрозы, записки и посылки… кто-то из близкого окружения хочет свести меня с ума!

Дергаюсь от каждого шороха, мне кажется, будто кто-то скребется в окно, что дверь в ванную скрипит… загоняю себя, нагнетаю. Нужно срочно с кем-нибудь поделиться накопившимся, иначе взорвусь.

24

Кроме Веры подруг у меня нет, и только она в моей истории человек сторонний, бескорыстный, искренний. Не раздумывая, набираю номер и рассказываю ей все с самого начала, про то, как получила по голове, как нашла первую записку, как подкинули вторую… и даже про сеанс любительского БДСМ с Суржевским и про его признание о крысе. В общем, вываливаю все, что хранила в себе.

— Охренеть, — выдает подруга. — И ты молчала?

— Ну… Как-то не хотелось тебя впутывать.

— А если бы с тобой что-нибудь случилось?!

— Ну, видишь… пока только пугают.

— Адель… тебе нужно обратиться в полицию. Не откладывая, — Вера делает голос твердым и не терпящим возражений. — Если хочешь, я приеду к тебе и сходим вместе.

— Куда? Ты же с ребенком.

— Оставлю с няней.

— Не надо. Уже поздно, полиция не работает в такой час.

— Тогда обещай, что займешься этим завтра. Ты ведь не уничтожила улики?

— Нет… я вытащила записку из помойного ведра. А первая… не помню, где она. Может быть, найду, если не выбросила, — стараюсь припомнить.

— Тебе нужно спросить у Вадима про коробку с крысой. Хотя… нет. Лучше расскажи об этом полицейскому и пусть сам опрашивает. А Суржевского обходи стороной. Он один из главных подозреваемых.

— Да я и не собиралась с ним встречаться. После того…

— Он тебя сильно избил? Можешь подать на него заявление.

— Нет, конечно, — пугаюсь. — Скажи, я дефектная, да? — тихо спрашиваю у Веры.

— Это еще почему?

— Потому что мне понравилось то, что он со мной делал.

Вера пыхтит в трубку. Наверное, подбирает слова.

— А почему тогда убежала?

— Испугалась. Я боюсь, что он получит слишком много, а потом, наигравшись, выбросит, как этот долбанный лисий хвост.

Вместо ответа, Вера почему-то начинает хихикать.

— Ты уж определись, дорогая, тебе ехать или шашечки.

— Не смешно.

— Но сейчас в любом случае придется взять паузу. И с Игорем, и с Вадимом. До тех пор, пока не найдется сумасшедший, который тебе подсовывает угрозы. Ты не думала, что это влюбленный студент? Или двоечник, которому ты не ставишь зачет? А может, кто-то среди коллег, претендующий на твою должность?

— Думала. Всех перебрала.

— И что? Есть подозрения?

— Да. Это может быть, кто угодно. Хотя про коллег — это вряд ли. Вроде бы я со всеми держу дистанцию.

— Ну тогда, давай от противного. Кого точно исключаем?

— Тебя.

— Спасибо, лестно. Что насчет твоей семьи?

— Отец не стал бы так делать. Он любит меня. А вот про Аллу я сомневаюсь. Она мою сумочку в подъезде нашла.

— Могла тебе по голове двинуть?

— Не знаю... Вроде бы с отцом была в это время.

— Так. Ладно. Семья Волжаниных?

— Из них только малышка не желает меня припугнуть. Они все заинтересованы в нашей свадьбе.

— Мда… Пишу всех и деда.

— Он врал про Суржевского. Ему я тоже теперь не доверяю.

— Черт. Ну... Остается Вадим.

— И он тоже мог. Вот только зачем?

— Разве что Суржевский маньяк. Любит пугать наивных и слабых, чтобы потом делать с ними всякие приятные ужасы.

— Мне кажется, или ты мечтательно говоришь об этом?! — свожу брови.

— Кажется. Записала и его. Под именем секси-маньяк.

— Вера!

— А вообще, если бы он хотел тебя залюбить, то не отпустил бы домой, — уже не скрывая веселится подруга. 

Понимаю, что она всего лишь хочет меня поддержать, поднять настроение и поэтому шутит. Вздыхаю и соглашаюсь с ней.

— Ну и все? Никого не забыли.

— Не знаю. Любовница Игоря, ее тоже можно вписать в перечень подозреваемых.

— Немаленький такой списочек выходит…

— Знаю. Похоже, все что-то от меня хотят.

— Обещай, что завтра пойдешь в полицию.

— Обещаю.

— Будь осторожна и никого не пускай. Ни соседей, ни курьеров, ни знакомых. И будь на связи. Я позвоню.

— Хорошо, — киваю в пустоту. После разговора с Верой на душе становится немного легче. А может, ромашковый чай действует, помогая заснуть: вырубаюсь без снов, пообещав себе пойти в отделение с самого утра.

***

И снова утро приносит небольшую надежду на то, что все не так уж и страшно. Поговорка «утро вечера мудренее» не теряет актуальности и по сей день. Даже кожа на ягодицах не саднит, после первой «порки». Видимо, зря я так испугалась. Ничего противозаконного Вадим не сделал.

Потягиваюсь, наливая кофе. Вот сейчас выпью чашечку, и все станет еще лучше!

Может, отложить визит в полицию? У меня же сегодня пары… Да и заявление об уходе собиралась написать. Эх. Представляю, чем можно объяснить свое скоропостижное увольнение в деканате… И ничего не могу придумать.

Накрываю ладонями глаза. Нет, я не смогу так просто взять и отказаться от любимой работы! Слишком большими усилиями она мне досталась. Идеальная репутация Аделины Викторовны не должна пострадать из-за случайной связи с ректором. Может быть, с Суржевским все решится само собой? Вдруг он поймет, что я не подхожу на роль постельной игрушки и отступится?

Честно говоря, в голове даже мелькает идея попросить Игоря поговорить с Вадимом по-мужски. Бывший, конечно же, с удовольствием объяснит ректору правила поведения с подчиненными.

Быстро отбрасываю сомнительную идею. Нет… это глупо и только все усложнит. Черт! Мне даже довериться некому, неоткуда искать защиту.

Словно услышав мои мысли, телефон начинает вибрировать, заставляя вздрогнуть. Тамара Васильевна… «Привет» с работы.

Напрягаюсь и включаю звук на громкую связь.

— Голубушка, твои студенты сегодня освобождены от занятий.

— Как это?

— Акция «День добра». Волонтерами идут.

— Я слышала про это. Но не думала, что всех касается. Неужели так много народа откликнулось?!

— Ну не все… но многие. В честь этого мероприятия занятия решили отменить. Так что можешь дома поработать.

— Хм, — «бумажные» дела всегда найдутся, но я действительно могу сделать их удаленно. Компьютер при себе. Да и с Вадимом не придется пересекаться. Так что мне «День добра» только на руку.

— Ты, если хочешь, тоже присоединяйся. Список у нас на сайте есть, можешь вещами помочь, игрушками, одеждой, едой. Все принимают, помощь нужна многим. Пункт приема тоже там указан. Рядом с пятым корпусом здание, — сообщает Тамара Васильевна.

— Хорошо, что-нибудь подберу, — обещаю и кладу трубку.

В новой квартире лишних вещей, а тем более детских игрушек нет. Поэтому выбираю самое основное из огромного списка, делаю экспресс-заказ в интернет-магазине, дожидаюсь доставку и, чувствуя себя образцом добродетели, отправляюсь в пункт приема. Тамара Васильевна не соврала: он и правда находится совсем рядом, пешком дойти можно. Заодно прихватываю с собой записку. Все-таки Вера права: нужно обратиться в полицию. Так будет спокойнее. К счастью, отделение не так уж и далеко от дома, как раз по пути.

Судя по количеству народа и сумок с пожертвованиями, наш мир не настолько плох, как о нем говорят. Еще не все потеряно, пока есть люди, желающие помочь другим. Вношу свою долю и с чувством выполненного долга шагаю в сторону большого серого здания. Там, как показывает навигатор, расположен наш участковый пункт полиции. Именно в таком унылом и неуютном дворе вижу невзрачное крылечко. На двери криво приляпана бумажка с надписью: «звонить».

Прекрасно, значит, пришла по адресу. Но моя радость быстро сменяется разочарованием. Оказывается, что у товарищей полицейских перерыв.

— Мы тоже кушать хотим, девушка. Погуляйте полчасика, а после приходите со своими вопросами, — недовольно басит молодой мужчина в погонах. Приходится последовать его совету. Вот только прогуливаться в этом неприятном местечке совершенно не хочется. Особенно с чувством, что за мной следят. Оглядываюсь, словно преступник, убегающий от стражей порядка. Вроде бы никого, переулок пуст. Да и светло еще, кто в такое время нападает?..

«Манией преследования попахивает, да, Аделина Викторовна?» — мысленно ругаюсь с собой, поспешно переходя дорогу, чтобы быстрее выйти из переулка. Но мои страхи оказываются не беспочвенными. Из-за поворота вылетает красная машина, и на полном ходу несется в мою сторону. И это посреди дня! Едва успеваю отскочить. Но автомобиль, видимо, все же задевает меня, потому что я падаю на землю и теряю сознание.

25

 Игорь

 Аделина упрямо не берет трубку, начинаю волноваться. После нашего совместного посещения психолога она так и не выходит на связь. Уверен, моя обиженная девочка даже не начинала делать «домашнее задание» по налаживанию отношений. Признаться честно, я тоже еще не открывал письма, пришедшие на почту от доктора. Работа, дела… Да и не внушает доверия мне эта «династия психологов». Нужно уговорить Адель сходить к другому врачу. И только Вера сможет мне в этом помочь. Она, вроде бы за меня. Особенно после нашего разговора. Ну да, пришлось надавить на нее, но зато она дала мне пару советов, успокоила тем, что Аделина все еще рассматривает вариант нашего примирения. Вот и сейчас она наверняка знает, почему та не отвечает на звонки.

— Вер, привет, — набираю своему вредному, но иногда сговорчивому «информатору».

— Опять ты, Волжанин? Я поставлю на тебя блок. Хватит мне названивать.

— Не знаешь, где Адель? Не могу дозвониться, а дома никто не открывает.

— Конечно, она наверняка на парах! Включи мозги, Игорь.

— Сегодня какой-то-там-день. Я звонил в деканат.

— Хм…

— Ты ее прикрываешь, да? Она сейчас развлекается со своим психологом?! — начинаю беситься.

— Тихо! Не кричи! А может, она пошла в полицию, ой… — осекается, замолкает.

— Зачем?!

— Да так, ерунда. Она сама тебе все расскажет, — Вера начинает юлить.

— Ты что-то знаешь?

— Нет. Просто заикнулась, что собирается в отделение.

— Твою мать, Вер! Почему ты мне сразу не сказала?

— Успокойся. Я ничего не знаю. Аделина скрытная особа, даже со мной. Давай я позвоню ей и все уточню. Может, она специально не берет трубку, а со мной поговорит.

— Давай. Жду, — со злостью швыряю телефон об стол.

Вера определенно что-то не договаривает. Бесит!

Я зря жду звонка. Подруга Аделины больше не выходит на связь. Зато телефон оживает входящим от ее отца. И судя по голосу, Виктор очень взволнован.

— Аделина в больнице.

— Что?!

— Попала под машину.

— Я приеду. Сейчас же.

— Не надо… она не хочет никого видеть.

— В смысле? Я ее будущий муж! Она должна со мной поговорить.

— Игорь, послушай… У нее сотрясение мозга, какие разговоры? Ей сейчас волноваться нельзя. Давай переживем ночь, а там посмотрим.

— Мне нужны подробности. Я не смогу просто сидеть и ждать завтрашнего утра.

— Хорошо. Тогда слушай.

Уже через четверть часа я влетаю в отделение, чтобы пообщаться с капитаном полиции Юсуповым. Он восседает на старом стуле, что-то сосредоточенно высматривая в экране компьютера. И судя по красным щекам, это зрелище никак не касается рабочих дел.

— Где главный?

— Вы кто, вообще? — лениво спрашивает он.

Бросаю ему на стол свою визитку. Щурится, раздумывает.

— Моя невеста попала в больницу!

— Сочувствую.

— Под вашим носом на девушку наехал автомобиль! И вы ничего не делаете?! — ору, едва сдерживаясь, чтобы его не ударить.

— Господин Волжанин, не забывайтесь, вы находитесь в отделении.

— Это вы не забывайтесь! Я позвоню куда следует… Завтра ваше место станет вакантным!

— Давайте успокоимся, — тут же меняется в лице. — У нас камеры во дворе.

— Так включайте записи немедленно! Почему до сих пор нет отчета о происшествии?!

— Все будет. Вы, главное, не волнуйтесь.

***

Аделина

Жутко болит голова. Понимаю, что сижу на асфальте, все в грязи. Рядом испуганная бабулька с авоськой.

— Жива, дочка?

— Вроде…

— Надо бы скорую!

— Что со мной случилось?

— Кто-то тебя сшиб. Гоняют в жилой зоне, совсем Бога не боятся…

Пытаюсь вспомнить, что произошло, но в черепной коробке только сильнее раздается «отбойный молоток».

— Ты посиди, я сейчас, — суетится, уходит куда-то. И уже через несколько минут ко мне подбегает мужик в форме. Знакомый вроде бы...

— Ты, что ли? Чего это с тобой?

— Товарищ полицейский, вы ей вопросы не задавайте, лучше скорую вызывайте поскорее! — ругается бабушка.

— Уже вызвал. А вы, женщина, не уходите. Свидетелем будете.

— Знаете меня? — спрашиваю у полицейского.

— Ты же заходила только что, обедать мешала.

— Не помню, — обхватываю голову пальцами.

— Так, ясно. А вот и врачи.

Меня передают в руки докторам, они осматривают мою голову, задают какие-то вопросы, делают укол и грузят в скорую. Не знаю зачем. Думать не хочется, лучше поспать.

— Аделина, дорогая… Как же я волновался! — от голоса вздрагиваю. Интересно, сколько я продрыхла? Ну я же просила… Зачем отец пустил его ко мне?!

Открываю глаза и вижу перед собой огромный букет. Такой большой, что за ним не видно Игоря.

— Не стоило приносить мне это.

— Еще как стоило, — садится ко мне на постель, укладывая цветы на подоконник, но даже там маловато места для такого количества роз. Рассыпаются, падают на пол.

— Где отец?

— Вышел покурить.

— Он давно бросил.

— Ну…

— Ясно. Зачем ты пришел?

— Дорогая, что за вопрос?! Вообще-то, я беспокоюсь о тебе! Как бы ты поступила на моем месте?!

Пытаюсь присесть, но жуткая головная боль не дает нормально двигаться. На глаза наворачиваются слезы.

— Не плачь… я буду рядом и никому не позволю тебя обидеть. Слышишь? — берет мою руку, покрывая пальцы поцелуями. Невыносимо. Не могу это терпеть. Пора поставить точку.

— Игорь, пожалуйста, вызови врача и уходи, — выдергиваю руку из его хватки и закрываю глаза.

— Адель… Ну хорошо. Я понял. Но учти, ты больше не будешь жить одна. Хватит рисков. С этого момента будешь ходить с охранником, пока не убедимся, что опасность миновала.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Я лично занимаюсь расследованием и уже почти наказал того, кто хочет тебе навредить.

— Спасибо, — теряюсь.

— А сейчас я договорюсь с врачом, чтобы забрать тебя отсюда. Ты должна быть в комфорте, дома… со мной.

— Здесь больница, Игорь!

— Врачи могут приходить и на дом.

— Боюсь, что не смогу согласиться. Между нами все кончено, — тру виски. Если он не понимает, то придется не откладывать разговор. — Я поняла, что не смогу тебя простить. Так что забудь о том, что мы снова съедемся. А пока для меня будет лучше остаться здесь.

— Ладно. Если ты настаиваешь, то поговорим об этом позже.

— Нет, Игорь! Сейчас! — сажусь, игнорируя приступ боли. — Послушай меня. Все кончено! У меня новая жизнь, в которой для тебя нет места.

— Это все из-за Суржевского?! — в глазах Волжанина вспыхивает недобрый огонь, и я жалею, что начала этот разговор, находясь с ним наедине в палате.

— Даже если и так, это ничего не меняет. У меня может быть сколько угодно таких Суржевских. Тебя это не должно интересовать. Живи своей жизнью.

— Адель! Ты не в своем уме, видимо! Моя и твоя жизнь неразделимы! — сильно сжимает мою руку.

— Это ты не в своем уме. Уходи. Не желаю видеть никого! Уезжай! — теряю самообладание от собственного бессилия. Он не хочет меня слушать.

— Ты здорово ошибаешься, милая… И я открою тебе глаза! — он вытаскивает из своей папки какие-то бумаги и фото, чтобы сунуть мне в нос.

— Что это?

— Записи с камер видеонаблюдения. Смотри сама, — тыкает пальцем на красную машину, похожую на БМВ. — Этот автомобиль сбил тебя. И, можешь догадаться, кому он принадлежит?

— Кому?

— Доктору Коваленко.

— Анжелике?

— Да.

— Как ты понял? Номера почти не видно.

— Того, что на фотографии достаточно.

— Зачем ей меня давить? Ты же понимаешь, что в этом нет никакого смысла… Бред. Так что, прости, но скорее поверю, что какая-то дамочка, не умеющая ездить, случайно сшибла меня в переулке и скрылась с места преступления. Таких машин в городе много, — говорю, думая о том, что могла бы понять, если бы Анжелика была женой или любовницей Вадима. Из-за ревности, да. Но сестра… глупости!

— Ты недослушала. За рулем был мужчина. Вот сама смотри. Твой психолог собственной персоной.

На фото видно мужские руки и костюм. Не могу разобрать лицо, но сидящий смутно напоминает Суржевского. Но это если включить фантазию и додумать…

— Обвинять человека можно только после того, как будут доказательства его вины, — сгребаю фотографии и сую их обратно Игорю.

— Ты слепа!

— Я объективна.

— Да он же сумасшедший! Я сразу понял это, по тому, как этот тип смотрел на тебя! Идиотка, — выпаливает Волжанин.

Мое терпение лопается, и я со всего маха залепляю ему пощечину. Замирает. Не верит, что я осмелилась, молчит, шокировано глядя на меня.

— Что происходит? — в палате появляется взволнованный отец. Он сразу улавливает ненависть между нами. — Игорь?

— Ваша дочь…

— Проваливай, немедленно! — рычу, прося  у отца поддержки. — Скажи ему, чтобы ушел!

— Я уйду… но вернусь. С доказательствами.

Игорь выплевывает эти слова и выбегает из палаты, почти сбивая с ног моего отца.

А я обессиленно сползаю на подушку.

— Адель, пампушка моя… Он тебя обидел?

— Он обидел меня давно. Нужно было раньше с ним покончить.

26

Вадим

В который раз бью себя по рукам за то, что они тянутся к телефону. Мне так хочется позвонить Аделине, извиниться, услышать любимый голос… Но все-таки нам предстоит нетелефонный разговор. Я приду к ней вечером, заставлю выслушать. Объясню, что способен на нежность, что собираюсь превратить ее жизнь в сказку. Докажу, что готов к отношениям. Настоящим. Таким, о каких она так мечтает. Буду убеждать, что я не похож на ее бывшего, и у нас с ней все получится. Семья, дети... что еще хочет девушка? Дом? Собака?.. Что угодно, только пусть поверит, что никогда не предам свою любовь.

Пока все заняты «Днем добрых дел», я выбираю подарок для нее. Адель особенная… Банальные розы и конфеты? Нет… Она достойна чего-то большего.

— Вадим Эдуардович, к вам пришли… Я сказала, что вы сегодня уже не принимаете, но он настаивает.

Посетители для меня не редкость. Но обычно я придерживаюсь графика… а на сегодня мой рабочий день уже почти завершен.

— И кто у нас такой внезапный? — уточняю у секретаря.

— Представился как Игорь Волжанин. Сказал, что вы поймете по какому вопросу. 

— Хм. Ну что ж, — прищуриваюсь. — Раз так настаивает, то впусти. Пообщаемся.

Волжанин не заставляет себя долго ждать. Спустя пару минут его самодовольная рожа появляется в моем кабинете. Захлопываю крышку ноутбука, сцепляю пальцы в замок. Чем бы их занять, чтобы не разукрасить его чересчур идеальное личико?.. Ангел во плоти, но я-то знаю, что скрыто внутри у таких, как он…

— Делаешь вид, что работаешь не покладая рук? — бросает беглый взгляд на мой стол.

— Не припомню, чтобы переходили на ты.

— Да? Так мы почти родственники, ты же мою жену уже во все щели… Или она тебе отказала, и поэтому решил отомстить? — не теряя "обаятельной" улыбки, шипит мне в лицо.

— И то, что вы женаты, тоже не припомню, — стараюсь сохранить самообладание. Но это так сложно, просто невероятно!

— Разве кольцо на ее пальце не видел? 

— Неа, — бзразлично качаю головой. 

— Неужели Аделина не говорила, что мое предложение приняла? Что у нас дата свадьбы назначена? И что в выходные мы должны были выбирать начинку для свадебного торта?! — врет и не краснеет. Талант.

— Правда? Непохожа Адель на счастливую невесту… Обычно девушки в таком статусе ведут себя иначе. В общем, сочувствую. После того, что у нас было, она явно не оценит унылую брачную ночь с тобой. Даже если ты силой ее затащишь к алтарю.

— Сука! — Волжанин не выдерживает, его лицо приобретает багровый цвет. Он кидается на меня, стараясь ухватить за рубашку, но я уже готов. Отбрасываю его руку в сторону и сжимаю хватку на запястье. Он не худой, примерно такой же комплекции, но я сильнее. Мы смотрим друг на друга, как хищники в одной клетке. Но лев здесь только я, Игорь Волжанин — всего лишь гнусный шакал…

 — Проваливай. Пока я не вызвал охрану, — предупреждаю в последний раз.

— Ты сумасшедший. Я упеку тебя за решетку, понял?  — рявкает, стараясь освободиться из захвата.

— За что? Это ты завился на мою территорию и размахиваешь кулаками, — откровенно смеюсь ему в лицо.

— За покушение. У меня есть доказательства. Машина твоей сестры попала в зону видимости камеры во дворе, где сбили Адель. А за рулем был ты!

— Я сразу понял, что моя интуиция не подводит… ты с первого взгляда показался мне психом. И сейчас я только сильнее убеждаюсь в этом. 

— Из нас двоих провериться у врача нужно тебе,  — одергивает рубашку, когда я наконец его выпускаю.

 — Проваливай под крылышко к своему деду и оставь Адель в покое, иначе я лично позабочусь о том, чтобы тебе выдали справку откуда следует. И тогда тебе не светит ни только наследство… тебя упекут в психиатрическую клинику до конца дней, — говорю, стараясь не кричать. Моя выдержка ни к черту, когда дело касается Аделины.

— Спасибо. Ты сказал все, что мне нужно, — скалится, а затем резко разворачивается и выскакивает из моего кабинета. Что это было, вообще?! Коварный план?.. Замысел? Провокация?

Хватаю телефон, набирая номер Аделины. Что если с ней на самом деле случилось что-то ужасное? Эти посылки с крысами, угрозы, про которые она случайно проговорилась… Беспокойство за нее слишком сильно, особенно после визита ее неуравновешенного бывшего. Только сейчас до меня доходит вся суть его слов… машина, наезд, я за рулем… Твою мать! Надо было не выпускать этого ублюдка из кабинета…

***

Долгие гудки, затем абонент недоступен. Конечно же, она не берет трубку. Либо не желает общаться, либо с ней действительно что-то случилось. Ищу в ее личном деле контакты родственников. Раз уж недоумок Волжанин узнал, значит, близкие точно должны быть в курсе.

Как выясняется, кроме отца у Аделины нет родственников. Мачеха не в счет. Набираю, слушаю гудки. И, наконец-то, долгожданный ответ.

— Да?

— Виктор, здравствуйте. Меня зовут Вадим Суржевский, я из деканата университета, где работает Ольховская Аделина Викторовна. Мне доложили сомнительную информацию о вашей дочери, и я хотел бы узнать, все ли с ней хорошо. Не подумайте, я не собираюсь вас запугать… Сами понимаете, мы беспокоимся о своих сотрудниках, а Аделина не отвечает на звонки. Вы не знаете, что с ней?

В трубке слышу вздох.

— Она попала под машину.

Черт! Черт! Черт! Пинаю корзину с бумагами так, что она летит об стену. Но мне нельзя выражать свои эмоции, поэтому беру себя в руки, стараясь держать голос.

— Скажите в каком она состоянии?

— Сейчас уже лучше. Врачи говорят, сотрясение мозга.

— А руки-ноги? Целы? — вопрос слетает с языка сам собой. К счастью, Виктор не замечает ничего странного.

— Да, переломов нет, обошлось…

— В какой больнице она находится? Нужна ли какая-то помощь, вещи?

— У нас все есть, спасибо. Хорошо, что вы сами позвонили. Нужно поставить в известность руководство… Адель будет под наблюдением врачей, пока это необходимо. Ну и, конечно, не сможет работать.

— Да, понимаю.

Мы перебрасываемся еще несколькими фразами и мне наконец-то удается узнать номер больницы.

***

Аделина

Папа дежурит около моей постели вторые сутки. Он устал, и я решаю его отпустить домой. Но отец упрямо не хочет оставлять меня одну.

— Может быть, тебе принести что-нибудь вкусного? 

— Спасибо, но мне ничего не хочется. Поезжай и сам поешь, выспись как следует. Мне уже гораздо лучше, — улыбаюсь ему. В этот момент в палате показывается голова Аллы. Меня передергивает. Вот уж кого мне не хватало.

— Аделиночка, солнышко! Ну как ты могла?! — хватает меня за руку, садясь на край кровати. — Так и до седых волос недолго довести! А мне еще рожать, между прочим!

— Алла…

— Что Алла?! Ты даже не сказал мне, Виктор! Я узнала от Игоря! Как только вернулась из поездки, сразу сюда…

— Она не хотела никого видеть.

— Я ей как мать! — взвизгивает, отчего у меня закладывает уши.

— Перестань. Если пришла выяснять отношения, то приходи позже. Сейчас я не в силах, — устало прикрываю глаза.

— Ты не понимаешь, я волнуюсь! Виктор не отвечал на звонки целый день! Что мне нужно было думать?! Мне вообще противопоказано нервничать! Да что вы оба в этом понимаете…

Вспыхиваю, а отец бледнеет.

— Алла, Бога ради, уймись! Мне было не до звонков, — папа видит мое состояние и пытается что-то сказать, но она легко затыкает его.

— Вот. Я принесла тебе еду. Что тут в больнице дают? Помои? — ставит мне на тумбу контейнеры с ресторанной едой. Конечно, разве Алла станет утруждать себя готовкой? Да она в жизни ничего, кроме сосисок не сварила. А уж яичница для нее — верх заботы и мастерства.

— Спасибо. Забирай отца и уходите. Вы оба здорово намучились из-за меня, — холодно отвечаю, сжав кулаки.

— Дочка не говори так.

— Алла права. Тебе надо домой. Принять душ и поспать. Я справлюсь. В конце концов, тут врачи.

— И охрана, — добавляет мачеха.

— Чего?! — переспрашиваю.

— Игорек приставил к палате своих людей. Такой заботливый у тебя жених!

Хочется выругаться самыми нецензурными словами, но при отце неудобно. Поэтому выжимаю из себя наиболее правдоподобную улыбку и киваю на дверь.

— Пожалуйста, пап. Мне действительно ничего не угрожает.

— Ладно, я уйду. Но ты должна пообещать, что поешь. И в любой момент звони, буду на связи. Хорошо?

— Да, конечно.

— Завтра с утра вернусь. Отдыхай.

— Ты тоже. Пока.

Алла утаскивает отца, и я выдыхаю с облегчением. Мне, конечно, спокойнее, когда рядом родной человек, но у него своя жизнь. Но мое «облегчение» длится недолго. За окном третьего этажа слышу возню и шум. Сердце уходит в пятки, неужели, кто-то нанял киллера?! Мне что, конец?! Господи, где же охрана?..

***

Не думала, что могу так резво вскочить с койки после сотрясения. Но видимо, адреналин толкает на подвиги. Голова уже не болит, и вообще ничего не болит, да я совершенно здорова! Выпустите меня отсюда! Хочу домой, туда где безопасно… Мамочки, да где же сейчас безопасно?! Озираюсь, судорожно соображаю, куда бежать. Вдруг за дверью меня поджидает еще большее зло? Не могу придумать ничего умнее: просто хватаю вазу из-под цветов. Она увесистая, можно напасть первой. В конце концов, облить преступника водой. Поспешно выкидываю розы, подаренные Игорем, и прячусь… у окна за шкафчиком. Это единственное место в палате, где хоть как-то можно затаиться. Наверное, мое поведение странно и глупо, но как держать себя в руках, когда совпадения и случаи один за другим указывают на маньяка, который так и норовит причинить неприятности и даже нанести вред!

Окно издает какой-то хлопок. Вспоминаю, что оно было приоткрыто на проветривание. Значит, незваному гостю придется выбить стекло, потому что в форточку он явно не пролезет. Или пролезет?! Если это миниатюрная женщина… Черт!

Высовываюсь, чтобы посмотреть «опасности в лицо». И вижу Суржевского. Он как-то странно висит на раме. Не похоже, чтобы собирался меня убивать. Скорее, наоборот, если ему не помочь, то он сам… Господи!

Не выпуская из рук вазу, кидаюсь к окну. Сейчас у меня в голове напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Потому что даже если Вадим злодей и действительно был за рулем красной БМВ, то я не хочу, чтобы его отскребали от асфальта перед моими окнами. Игоря вот можно… Его не жалко.

— Открой, черт возьми! — рычит Суржевский. В его положении не лучшая тактика, но я понимаю, что замерла с вазой в руках и жду: сорвется или нет?

— Зачем пришел? — все-таки спрашиваю, отставляя вазу.

— Впусти и узнаешь!

— Почему не в дверь? — прищуриваюсь, но открываю замок.

Вадим не отвечает, сосредотачиваясь на том, чтобы забраться на подоконник. Выглядит все это довольно странно: мужчина в дорогом костюме, влезающий в окно… как в фильмах. Ни за что бы не поверила в такое, если бы сейчас прямо передо мной не маячил один из таких экстрималов.

На всякий случай все-таки отступаю от него на несколько шагов. Кто знает, что на уме у Вадима?

— Все настолько плохо? — смотрит на меня, спрыгивая с подоконника и замечая на полу розы. — Ты чего?

— Лучше не подходи.

— Адель, все, что тебе наговорил Игорь…

— Откуда ты знаешь?! — напрягаюсь еще сильнее.

— Он приезжал, нес всякую чепуху. Пригрозил, что посадит.

— Так значит, есть за что? — поднимаю брови. Суржевский плюет на мои пожелания и быстро подходит ко мне.

— Знал, что ты ему не поверишь! Да и не в чем меня обвинить. Во-первых, ни за что бы ни стал рисковать твоей жизнью, во-вторых, у меня нет мотива, и в-третьих, я работал, у меня есть алиби на весь день, — сгребает меня в объятья. Хочу вырваться. Наверное. Но не могу. Меня вдруг отпускает. Слезы начинают градом катиться по щекам. Кладу голову ему на грудь и даю волю эмоциям. — Тише, тише… — гладит по волосам. — Прости меня, малышка. За то, что случилось… и за то, что сразу не забрал к себе. Стоило проявить больше внимания.

Молчу, прижимаясь к его груди. Почему-то хочется верить в его искренность.

— Ничего не бойся. Я тебя никому не отдам. Слышишь?

Хлюпаю носом, и Вадим находит где-то в кармашке платочек. Совсем как джентльмен в далекие времена.

— Давай, водички попьем и успокоимся, — сюсюкает, словно я ребенок. Вытираю лицо, делаю несколько глотков, так и не отходя от Суржевского. Не знаю, что будет, если он окажется плохим. Мне очень не хочется об этом думать.

— Так почему через окно? — спрашиваю, немного успокоившись.

— Меня не пустили ребята на входе.

— На КПП?

— Нет, частные охранники. Двое. Наверное, твой бывший постарался. Почему-то мне кажется, что не в целях безопасности, скорее это защита именно от меня.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что передо мной зашло несколько мужчин, причем гораздо более подозрительных. И к ним они не приставали, вернее, вообще не обратили никакого внимания. Хотя мне даже лестно, двое мускулистых, поджарых и вооруженных головореза тратят рабочее время ради моей скромной персоны. Это ж как надо бояться!

— Мда. А как тебе удалось пробраться на третий этаж?

— По пожарной лестнице. Они хоть и сильные, но умом не блещут. Убедились, что я ушел и продолжили пить кофе.

— Значит, если меня захотят убить, никто не спасет.

— Не говори глупости. Тебя просто пугают. Но мы разберемся и накажем того, кто это делает.

— Как?

— Расскажи мне все, что случилось. Начиная с самого начала.

— С какого начала? — поднимаю брови.

— С момента ссоры с Игорем. Когда ты спешила на встречу.

— Садись, это долгий разговор.

Задумываюсь, вспоминая все, что было. А потом указываю на стул, а сама залезаю на койку.

Но Вадим не пользуется случаем протереть дорогие брюки на казенном стуле. Он присаживается ко мне и укладывает мои ноги себе на колени.

— Почему такие холодные? — сжимает в ладонях стопы и начинает их растирать. Волна тепла и наслаждения прокатывается от кончиков пальцев до самой груди. Я действительно замерзла, стоя босиком на ледяном полу.

— Так вышло… — опускаю глаза. Мне нравится каждое его прикосновение. Такое интимное и заботливое. Просто прикрыть глаза и отдаться его умелым рукам. Забыть обо всем.

— Я согрею. А ты рассказывай, не будем терять время, — сглатывает, тяжело дыша. Думаю, он бы хотел вовсе не разговоров. Но беспокойство за меня не позволяет ему поддаться слабости. Мы столько раз начинали… и ни разу не довели дело до конца. От этой мысли щеки вспыхивают. А Вадим продолжает заботиться. Быстро расстегивает рубашку, чтобы прижать ледяные стопы к своей горячей груди. 

Какой же он горячий. Мысли концентрируются на кончиках стоп, там, где касаются кожи Суржевского. Прикрываю глаза от наслаждения, сжимаю пальцы, как будто хочу втереться ему под кожу.

— Адель… Ты чего творишь? — спрашивает севшим голосом. А я сама не знаю, что это со мной. Избыток эмоций? Последствия стресса? Или дурманящее голову чувство? И даже стены больницы не останавливают меня оттого, что так необходимо нам обоим. Больше терпеть невозможно. Пусть все произойдет здесь и сейчас. Никто не вправе указывать мне, как жить, кому верить и кого любить.

Резко выдергиваю стопы из его рук. Но это всего лишь для того, чтобы поменять положение. Вадим не успевает удивиться, или в глубине души он ждет, что я заберусь на него. Обхвачу бедра и прижмусь так, что из его груди слетит довольный рык.

27

Суржевский смотрит мне в глаза доли секунд, будто желая получить утвердительный ответ, удостовериться, что это непросто порыв, о котором буду жалеть. Но я лишь сильнее жмусь к его мощному телу, запуская ладони под его рубашку, чтобы до конца ее расстегнуть. Суржевский сжимает пальцами мои бедра. Даже сквозь одежду ощущаю его жар. Вадим давно готов и желает причинить мне удовольствие. Его губы с жадностью впиваются в мои, раскрывая их, посасывая, сплетая языки. И от одного такого поцелуя легко потерять голову. Захлебываюсь желанием, ерзаю в его руках, параллельно стягивая рубашку. Она только мешает, как и вся остальная одежда.

— Сними с меня все это, быстрее, — шепчу. Уговаривать не приходится, он резко стаскивает с меня футболку и ловко расстегивает бюстгальтер. Нежная кожа моментально покрывается мурашками от прохладного воздуха. Кажется, мы забыли прикрыть окно… Ну и плевать! Так еще острее.

Не отпуская из плена мои губы, он накрывает ладонями мою грудь, сжимает пальцами, растирает и оттягивает бусинки сосков, заставляет выгнуться и просить большего.

Перед глазами вспыхивает яркий образ: Вадим с плеткой в руках. Его нежные поглаживания и внезапный, обжигающий шлепок по ягодице. Это воспоминание больше не пугает, а, наоборот, разжигает внутри какие-то совершенно дикие фантазии. Но признаваться в этом рано. Сначала я хочу как следует прочувствовать его «светлую» сторону. О «темной» поговорим позже.

Мысли уходят на второй план, когда пальцы Вадима справляются с замком на джинсах и проскальзывают туда, где уже давно горячо и влажно. Он убеждается в этом, погружая в меня несколько пальцев. Инстинктивно сжимаю бедра, но Вадим не дает мне возможность получить быструю разрядку. Он лишь должен убедиться, что я полностью готова его принять.

— Хочу тебя, — зачем-то шепчу ему в губы, хотя все и так очевидно.

— Помоги мне, — рычит, стягивая скинни, будто прилипшие к ногам. Наконец, они поддаются, летят на пол. Остаюсь в промокших насквозь трусиках, и это единственное, что отделяет меня от заветного наслаждения. Теперь дело за ним. Ремень, брюки, боксеры… все это отправляется следом за джинсами, проверять чистоту пола в палате. Но мы подумаем об этом потом. Сейчас я издаю громкий стон, потому что Вадим больше не медлит. Он резко насаживает меня на свое достоинство, даже позабыв про кусок кружева, который разделяет нас. Бикини врезаются в кожу, задевая набухшие складочки и заставляя вскрикнуть от удовольствия. Но это лишь на секунду, потому что его пальцы избавляют меня от последней «защиты», отодвигая их в сторону, чтобы наконец-то доказать, как хорошо бывает рядом с любимым мужчиной. Когда совершенно неважно какой фирмы матрас и какого цвета постельное белье. Когда под горячими телами слишком громко и отчаянно скрипит видавшая виды койка в пустой палате, оглушая стены эхом первобытной страсти.

Он толкается и прижимает меня к себе. Насаживает как куклу, которая создана для утех. И я поддаюсь, наша одержимость должна была рано или поздно вырваться наружу, и вот сейчас это наконец совершилось. Хочется кричать и плакать, но я лишь хватаю воздух ртом и цепляюсь за его спину, чтобы удержаться от бешеного темпа, который он задал. Но ему мало, Вадим хочет отметить меня, присвоить себе каждую клеточку кожи. Впивается мне в шею, чередует поглаживания языком с укусами. Боль и наслаждение смешиваются в яркий коктейль долгожданного удовольствия. Контролировать себя больше нет никакой возможности. Сжимаю бедра, вырывая из его груди протяжный рык и несколько нецензурных слов. Суржевскому нравится, он близок к финалу.

Но Вадим не дает мне руководить, резко разворачивает меня, ставя на колени, и берет сзади. По животному, грубо, заставляя сминать сбившуюся мокрую простынь непослушными пальцами. Перед глазами пляшут искры, воздуха не хватает, я почти теряю сознание от распирающего удовольствия, зарождающегося где-то там, где мы сливаемся воедино. А когда его горячие ладони накрывают низ живота, я вовсе теряю связь с реальностью. Весь мир сужается до пульсирующего лона, по которому растекается удовольствие Вадима. Он оседает, тяжело дыша и придавливая меня к матрасу. А после покрывает поцелуями шею, плечи, спускается к лопаткам, ниже по позвоночнику. Собирает языком капельки пота. Это так странно, необычно… но в то же время волнующе, что чувствую, как возбуждение с новой силой накрывает измученное ласками тело.

За окном светает.

— Мы так и не успели поговорить, — запускаю пальцы в его темные волосы, чтобы убрать их со лба. 

— Мы никуда не торопимся, — прижимает меня к себе, стискивая в объятьях. И мне это вовсе не надоело. Хочу быть с ним как можно дольше. Даже просто молчать, сопеть, уткнувшись носом ему в плечо. Почему-то именно с Вадимом чувствую себя защищенной. Не знаю, может быть, я глубоко ошибаюсь и буду кусать локти, но сейчас совершенно не жалею об этой потрясающей ночи, проведенной с ним.

— Скоро придет врач, проводящий обход.

— И что? — делает вид, что удивляется моему беспокойству.

— Как что? Думаешь, часто в палатах на кровати вместе с девушками лежат посторонние мужчины, зашедшие через окно навестить пациенток?

— Я вовсе не посторонний. А ты непросто пациентка, — касается щеки подушечками пальцев.

— Да? А кто же?

— Ты моя девушка, — делает акцент на слове «моя», отчего в животе начинается парад бабочек.

— Это значит что? — включаю дурочку, лишь бы снова услышать те самые слова.

— Это значит все. Ты моя. Точка. Нужно еще доказательств? — перемещает руку и накрывает меня своим горячим телом. Целая ночь позади, а он так и не остыл…

— Вадим… — шепчу. — Я хочу быстрее вернуться домой.

— Значит, я тебя забираю, — серьезно говорит, глядя в глаза. — Но ты сразу же переедешь ко мне. Или я к тебе, если хочешь… но учти, что моя квартира больше…

Улыбаюсь. Честно говоря, мне все равно. Продолжать жить в одиночестве и бояться — не для меня. Хочу дышать полной грудью, просыпаться и засыпать в объятьях этого сексуального мужчины, готовить завтрак на двоих, заказывать в интернете меховые наручники… Делать все что угодно, знаю, что он поддержит любую мою затею. — Так что, согласна?

— Да, — киваю, уверенная, как никогда.

— Отлично. Тогда собирайся, — спрыгивает с койки и тянется за брюками. Все-таки врача нужно встречать в одежде. Повезло еще что посреди ночи не прибегала медсестра, узнать, что за шум в палате.

Пока ждем обхода, остается время, и Вадим все-таки успевает расспросить меня о случившемся. Слушает внимательно, не перебивает. Делает даже какие-то пометки в телефоне. Особенно его интересует вторая записка.

— Значит, ты получила ее в день, когда приходила к моей сестре на прием?

Киваю, вспоминая сеанс с доктором Коваленко. И тут меня вдруг осеняет странная мысль:

— А твоя сестра… она же видела нас с Игорем! — краснею и закрываю лицо руками. — А еще она застала нас тогда… в твоей квартире ночью! Ох… Да она, наверное, решила, что я девушка легкого поведения! Как стыдно!

— Тихо, — прерывает мой словесный поток.

— Как же я теперь… Да она в жизни меня не примет… — продолжаю сокрушаться.

— Адель, послушай. Сестра никогда не станет лезть в мою личную жизнь и тем более осуждать или подвергать сомнению мой выбор. Так что нет, она точно не могла тебе подсунуть никаких записок. Это не в ее стиле.

— Ты что?! Я совсем не это имела в виду, — еще сильнее краснею.

— Знаю, — улыбается, притягивая меня к себе. — Кстати, она отличный психолог. Хочешь, скажу, что доложила мне после приема?

— Это же врачебная тайна! — толкаю его в грудь, но он перехватывает мои кулачки, чтобы по очереди поцеловать.

— Ну как хочешь…

Хитрец! Знает, как заинтриговать.

— Ладно, скажи…

— Нет, врачебная тайна, — хохочет.

— Ну пожалуйста, Вадим! — делаю несчастные глаза.

— Она показала ваши анкеты, и знаешь что?

— Что?

— Ты и Волжанин совершенно разные. Ваши психотипы настолько несовместимы, что даже странно и как вам удалось одиннадцать лет терпеть друг друга!

— Мы мало пересекались, — признаюсь. — Сначала были заняты учебой, а после он постоянно пропадал на работе, пока я добивалась места в университете. Только выходные проводили в компании его семьи, но потом Игорь и по выходным стал предпочитать офис.

— Ясно. Значит, она совершенно права в том, что ваша пара давно изжила себя. И подтверждение тому вот: никто из вас не потрудился открыть папку с домашним заданием, — шепчет на ухо, чередуя с покусыванием мочки. Прикрываю глаза от удовольствия.

— Точно… — хихикаю, — даже не собиралась его открывать!   

— Так что... она как профи, будет только рада, если ее клиентка обретет счастье в семье… но с другим. Более подходящим по психотипу.

— И кто же этот таинственный «типопсих»? — специально меняю буквы местами. Но Вадим не отвечает, потому что в палату заходит мой лечащий.

— Как ваше самочувствие, Аделина Викторовна?

— Прекрасно. Совершенно здорова! Отпустите меня домой, пожалуйста.

Доктор оказывается на удивление сговорчивым. Особенно когда узнает в Суржевском известного психиатра, видеокурсы которого так любит его жена. Оказывается, Вадим очень хороший специалист, которого знают по всей России. А я и не догадывалась, какой крутой мужик мне достался. Улыбаюсь, натягивая куртку.

— Лечение прописано, за выпиской приезжайте в пятницу. С родственниками сами, пожалуйста, уладьте, чтобы ко мне не было претензий, что я вас так рано выпустил. И вот, распишитесь здесь, — просит врач. Наверное, стоит поговорить с Волжаниным старшим, чтобы донес до внука факт: мы больше не вместе. Сам Игорь, кажется, мои слова не воспринимает.

 И все вроде бы неплохо складывается, но у выхода замечаю тех самых ребят из охраны. И они, кажется, не слишком рады, что я иду в компании Вадима. Перестают переговариваться и с серьезным видом движутся в нашу сторону. Меня накрывает паникой. Что если они нападут на Вадима?! Кто знает, что за команду дал своим церберам Игорек? Может быть, они и вовсе наемники… Боже, как многого я могу не знать про собственного, теперь уже, правда, бывшего, жениха.

У меня проявляются какие-то спонтанные эмоции: бешенство, гнев, решительность, желание справедливости по отношению к себе и Вадиму. Это дает силы, и вдруг перестаю бояться. Смотрю на головорезов как на двух олухов и уверенно иду в их сторону, игнорируя попытку Суржевского закрыть меня собой.

— Адель, я лучше сам с ними разберусь.

— Сделаем это вместе, — беру его за руку и принимаю непробиваемое выражение лица.

— Аделина Викторовна… у нас распоряжение…

— Ребята, вы свободны, — перебиваю.

— Чего? — непонимающе смотрят на меня.

— Что слышали. Или позвонить Федору Алекссевичу Волжанину и сказать, что вы не даете мне прохода?! Он быстро вышвырнет вас на улицу и пойдете подметать дворы, — делаю вид, что достаю телефон.

— Нет, не звоните, мы сами, — совсем теряются.

— Прекрасно. Тогда дайте пройти.

— Чего делать будем? — почти шепотом спрашивает один другого, нервно ощупывая кобуру.

— Вадим Эдуардович, у вас какие-то проблемы? — к нам бежит врач. — Я могу вызвать охрану.

— Спасибо, думаю, охрана не понадобится, — хмурится Суржевский. Отодвигая меня в сторону, подходит вплотную к громиле и что-то тихо ему объясняет. Тот молча кивает и дает нам пройти.

Хлопаю глазами, удивленно смотря на Вадима. И только оказавшись на улице в относительной безопасности, понимаю, что ноги трясутся, а ладони жутко вспотели.

— Что ты ему сказал?

— Это неважно, — прикасается губами к моему лбу. — Поехали домой, не хочу рисковать. Кто знает, что у них на уме.

Я тоже совершенно не желаю испытывать судьбу, поэтому поспешно сажусь в автомобиль, и мы уезжаем.

— Тебе придется побыть дома одной, пока я кое-что выясняю.

— Что собираешься делать?

— Хочу съездить на работу и посмотреть записи камер. Возможно, найду что-то интересное в день, когда вы с Волжаниным приезжали на прием.

— Думаешь, это он подсовывал мне записки?

— Возможно. Хотя пока не могу понять зачем. Игорь заинтересован в том, чтобы на тебе жениться. А так получается, что наоборот… Бред какой-то. Хотя может быть, смысл угроз вообще связан с чем-то другим.

— Мне стоит поехать с тобой?

— Думаю, безопаснее дома. У меня очень надежные замки. Только не говори никому, что ты у меня и не открывай дверь. Поняла?

— Даже отцу? Он будет волноваться.

—  Отцу скажи, что вернулась к себе и отсыпаешься.

— И Вере ничего не говорить?

— Сама подумай, кто сказал Игорю, что ты идешь на прием к психологу?

— Вера?

— Судя по всему. И только она знала, когда ты собираешься идти в полицию, вернее, сама порекомендовала тебе туда обратиться.

— Боже… Ну нет! Вера не может желать мне зла! Она же моя единственная подруга… — отрицательно качаю головой.

— Надеюсь. Но знаешь сколько видел «подруг» за свою карьеру… Так что пока не говори ей, где находишься.

— Хорошо, — выбираюсь из авто, подозрительно смотря по сторонам. Да уж… Вот и происходит, как в записке с угрозой: «ходи и оглядывайся».

— Я провожу тебя, — сцепляет наши пальцы. Все-таки с Вадимом чувствую себя спокойнее. Главное, чтобы из-за меня у него не появились проблемы. От этого осознания спазмом сводит живот, но гоню от себя дурные мысли.

Мы заходим в подъезд и видим довольно странную картину. Соседка снизу с парнем раза в два младше нее. Они недвусмысленно обжимаются как подростки, отчего волна отвращения пробегает по телу. Даже здороваться не хочу с ней, быстрее шагая к лифту.

— Это что было? Мальчик для битья плеткой? — хмыкаю.

— Ага. Молодой любовник.

— Она что, еще и замужем?!

— Да. Разве не знаешь, что она жена профессора Степанова.

Я так и оседаю по стенке. Бедный Валерий… Тихоня, интеллигент… И тут такая мымра.

— Они не в разводе?

— Черт его знает. Не интересовался.

— Фу… какая мерзость эта ваша соседка…

— Наша соседка, — исправляет, притягивая к себе.

— Не будем уподобляться подъездным извращенцам, — слабо протестую, но отвечаю на поцелуй.

— А я не прочь трахнуть тебя в лифте, — забираясь наглыми пальцами мне под майку, горячо шепчет Суржевский.

— А вот и наш этаж… — немного разочарованно говорю и отстраняюсь.

— Так и быть, отложим, — смотрит на часы. — Располагайся. Вещи перенесу сам, так что скажи, если что-то срочное необходимо…

— Разве что ноутбук и полотенце.

Вадим заботливо перетаскивает все, что мне нужно, в то время как его не будет дома. И несколько раз поцеловав, уезжает.

Остаюсь сама с собой и с целым холодильником еды. Приму душ, а после приготовлю что-нибудь на ужин.

Отправляю несколько сообщений отцу. Пусть знает, что со мной все в порядке и отключаю мобильный. Если Вадим захочет, то сможет поговорить со мной по домашнему телефону. А кроме него, слышать никого не желаю.

И действительно, ближе к вечеру раздается трель звонка. Сначала вздрагиваю, думая, что кого-то принесло. Но прислушавшись понимаю, что это всего лишь звук домашнего телефона.

— Алло?

— Кошечка, это я. Ты как?

— Отлично. Ужин почти готов, не хватает только тебя.

— Скоро буду.

— Супер… Вадик, скажи, ты что-нибудь разузнал?

— Да, — воодушевленно заявляет в трубку.

— Знаешь, кто подсунул мне записку?!

— Да.

— Господи, ну скажи быстрее!

— Это нетелефонный разговор. Уже еду, — отключается, а я разочарованно швыряю трубку на стол. Как же дождаться?!

***

Конечно же, я не притрагиваюсь к еде и не могу ни на чем сосредоточиться. Я просто нарезаю круги по квартире, как тигрица в клетке. На ум приходят кадры из фильмов, где герой, обладающий важной информацией, быстро попадает в лапы к нехорошим людям. Потому что слишком много знает… Поспешно включаю телефон и набираю номер Суржевского, игнорируя десятки пропущенных от Игоря и компании.

— Да? Что-то случилось?! Я уже еду! — отвечает взволнованно и почти сразу.

— Пока нет.

— Ты меня пугаешь, говори, — напряжение слышно даже через телефон.

— Я боюсь за тебя. У меня плохое предчувствие.

— Не стоит лишний раз волноваться, лучше приготовь ванну. Хочу рассказывать тебе новости, размазывая пену по твоим красивым плечам…

— Решил меня отвлечь? — хихикаю.

— Да. Мы можем разговаривать, пока я еду, чтобы ты была уверена, что со мной все замечательно.

— Это опасно и отвлекает от дороги, — улыбаюсь.

— У меня громкая связь, руки свободны. Так что все хорошо.

— Тогда скажи мне, что ты обнаружил на работе?

— Нетерпеливая девочка.

— Да! Я места себе не нахожу от волнения!

— Хорошо. В общем, я посмотрел камеры и понял, что был прав. Это не студенты. Записка была действительно подсунута в кабинете.

— Значит, Игорь подложил мне ее?! — не знаю радоваться или сокрушаться.

— Нет…

«Абонент разговаривает по другой линии» — раздается механический голос, и меня начинает не на шутку трясти. Как же не вовремя сбросился вызов!

28

Набираю Вадиму несколько раз, без ответа. Неужели что-то случилось и мое предчувствие не обмануло?

Может быть, связаться с Анжеликой? У меня, кажется, только рабочий номер…

В этот момент в дверь наконец-то звонят. Забываю, что у хозяина должен быть свой ключ, забываю обо всем и несусь встречать Вадима.

— Наконец-то! Я так волновалась! — Приоткрываю дверь и сталкиваюсь лицом к лицу с двоими мужчинами в форме. Первой мыслью захлопнуть дверь и спрятаться. Но мне уже суют в нос корочки удостоверений.

— Аделина Викторовна? Капитан Юсупов и майор Федотов по вашему заявлению.

Пытаюсь сообразить, какое заявление писала, и вспоминаю, что сразу после аварии меня опрашивали и просили подписать бумаги.

— Разъясните.

— Вот, — протягивает мне несколько бумажек с моей подписью. «Заявление об угрозе жизни», «Исковое заявление о возмещении вреда, причиненного здоровью».

Бегло читаю, вспоминая, когда успела столько настрочить. Наверное, я была в состоянии шока…

— И что вы от меня хотите?

— Мы расследуем дело о дорожно-транспортном происшествии во дворе жилого дома, в результате которого вы пострадали, а виновник скрылся. Кроме того, после беседы с вашим женихом Игорем Волжаниным в деле появились новые факты о давних угрозах, приходящих в ваш адрес.

— И что еще он наговорил?! И вообще, откуда у него столько информации?! — сжимаю зубы.

— Мы проверили его слова. Ваша подруга Вера Авдеева подтвердила, что вы упоминали про записки. Более того, она сообщила нам, что именно по этому поводу вы и пришли в тот день к участковому, но вас сшиб автомобиль. Это правда?

— Да, — прикрываю глаза. Мне совершенно не нравится то, что происходит.

— Кстати, а что вы делаете в квартире господина Суржевского? — наконец-то интересуется капитан.

— Моя личная жизнь имеет отношение к делу?

— Ну, пока преступник на свободе, все, что касается вас имеет прямое отношение к делу. А сам Вадим Эдуардович сейчас где находится? — продолжает вежливо уточнять, заглядывая через плечо в коридор.

 В этот момент двери лифта открываются и на площадке появляется Суржевский. Он меняется в лице, увидев, что я не одна.

— Что тут происходит? — проталкивается мимо полицейских и загораживает меня. А мне хочется, наоборот, спрятать его. Закрыть от этих товарищей в погонах. Чувствует мое сердце, что неспроста они пришли в эту квартиру…

Вцепляюсь пальцами в его руку, будто бы это чем-то поможет.

— Вадим Эдуардович, Капитан Юсупов и майор Федотов, — представляются, но теперь уже размахивая корочками перед ним.

— По какому вопросу?

— Хотели бы с вами побеседовать. В отделении.

— В смысле в отделении?! — вылезаю из-за его спины. — Он никуда не поедет.

— Это, Аделина Викторовна, уже не вам решать.

— Как не мне? Давайте сюда эти бумажки. Я аннулирую все заявления.

— Кроме этих заявлений, есть еще одно, от господина Волжанина. Он настаивает на аресте вашего эм… соседа. Или кем вы теперь друг другу приходитесь? Сожители? — поднимает бровь майор Федотов.

— Это не относится к делу, — спокойно говорит Вадим. — Могу я поинтересоваться, в чем меня обвиняют?

— Пока мы всего лишь просим вас проехать с нами на допрос. Обвинения выносить рановато, так что не волнуйтесь, Аделина Викторовна. Если господин Суржевский невиновен, то и бояться ему нечего. Так ведь? — смотрит, сощурившись.

— Но у тебя же есть алиби, — дергаю его за руку. — На то время, когда меня сбила машина! Скажи им!

— Тише, кошечка, — Вадим ласково гладит меня по волосам. — я действительно был занят частным приемом.

— Значит, нужно позвонить этому клиенту прямо сейчас!

— Аделина Викторовна, мы уже проверили «алиби» Вадима Эдуардовича. Этот клиент, Максим Петренко, сообщил нам занятную информацию о том, что сеанс действительно планировался. Но молодой человек отменил его и не явился на прием.

— Но это же вранье, — спокойно говорит Вадим, вытаскивая телефон и быстро набирая номер клиента.

Конечно же, абонент недоступен.

— Господин Суржевский, думаю, дальнейшие вопросы мы зададим вам в отделении. Пройдемте.

— Но как же… — цепляюсь за него, едва сдерживая истерику. Только этого не хватало! Да как они вообще смеют?!

— Я выясню, кто в этом замешан, слышишь? — шепчет на ухо. — Никого не впускай домой. Поняла?

Слабо киваю.

— Люблю тебя, — с этими словами он поспешно уходит в сопровождении двух «блюстителей закона». А я так и остаюсь смотреть на то, как рушатся мои надежды.

Можно ли после такого сидеть сложа руки? Нет. Я не знаю, что делать, но ждать, пока на Вадима навешают то, чего он не совершал, абсолютно нет никого желания.

«А если это он был за рулем авто? Если он подсунул записку?..» — нашептывает тихий голосок сомнения.

Нет! Вадим уж точно не мог подбросить мне первую записку. Суржевский не знал, в каком номере я остановилась. Да и мотивов у него нет… Я не переходила ему дорогу, не делала ничего плохого его семье…

Как же сложно!

Сажусь на диван, обхватывая руками плечи. Голова снова начинает болеть, слишком много стресса, слишком много мыслей, да и сотрясение — это не шуточки. Придется снова принимать таблетки.

Пока ищу у Суржевского аптечку, в дверь опять звонят.

— Неужели его отпустили?! — маленький лучик надежды проскальзывает, пока я несусь открывать. Но за дверью вовсе не он.

— Вадим Эдуардович! Уберите машину с моего парковочного места! — сердитая дама колотит в дверь, поняв, что открывать я не собираюсь. — Я видела вас, знаю что вы дома! Открывайте немедленно! Иначе вызову эвакуатор.

Бросаю взгляд на полку. Ключи от его автомобиля преспокойно лежат, поигрывая отблеском света на брелоке.

— Ну ладно, погодите у меня! Да за что ж так не повезло с соседями?! — орет на весь подъезд. — То затопят! То приходят на прием, ошибаясь квартирами! Задолбали!

Приоткрываю дверь, чтобы заткнуть ей рот, и тут до меня доходит…

— Добрый вечер, уважаемая соседка снизу. Во-первых, прекратите кричать на весь дом. Во-вторых, перестаньте клеветать. Это статья, между прочим.

Она даже застывает с открытым ртом.

— Это не клевета! Ваш любовник ставит свою машину на мое место!

— Речь не о том, вы сказали, что к вам приходят всякие сомнительные личности, путая двери… — договорить не удается, она заглатывает крючок, осыпая фактами.

— Да! Это чистая правда! Уже который раз звонят ко мне, отвлекая от личных дел! Вот, например, три дня назад заявился ко мне тип… с преступной внешностью.

— И с чего вы взяли, что он приходил к Вадиму?

— Так он сам сказал: я на прием к психологу. Я его очень хорошо помню...

— Во сколько это было?

— Около двух, точно не знаю… Так, а к чему этот допрос?! — спохватывается она, подозрительно глядя на меня.

— Собирайтесь.

— Куда? — поднимает брови.

— В отделение. Ваши показания очень важны.

— Какие еще показания?! Я никуда не поеду!

Беру ее за край халата так, чтобы из коридора было не видно и перехожу на угрожающий шепот:

— Значит, завтра с утра все будут знать о том, что жена профессора Степанова увлекается вот этим! — достаю кожаный ошейник из коробочки в прихожей. Удачно, что Вадим сложил все вещички обратно в упаковку, и, видимо, приготовился выбрасывать. — А еще вот этим! — трясу у нее перед носом хлыстом.

— Это не мое! Да как вы смеете?! — вспыхивает, вырываясь.

— Там в коробке ваша фамилия и адрес. Не только к вам приходят сомнительные личности, ошибаясь дверью, — цежу, наблюдая за ее реакцией.

— Пупсик, все хорошо? Что ты так долго? Далась тебе эта машина, там у нас шоколад остывает… — в коридоре показывается кудрявая голова любовничка. И сейчас, когда ему на лицо падает свет, отчетливо узнаю в этом парне своего студента. Боже мой, ему восемнадцать-то только исполнилось!

— Фролов?!

— Аделина Викторовна?! Вы тоже тут живете?!

— Да, Фролов, живу. По соседству с твоей... мамочкой, — специально провоцирую его на признание.

— Это не моя мама, вы что, Аделина? Мы с пупсиком любим друг друга! — хохочет.

— Леня, иди домой, — хватается за голову госпожа Степанова. — И зачем ты только вышел? Велела ждать!

— Иду, иду, не злись! — убегает так же быстро, как и появился.

— Ну что, уважаемая, свидетельница… Даю три минуты на сборы. Иначе сама понимаешь, какой скандал будет в университете.

— Хорошо. Но вы должны гарантировать, что, если я выполню свою задачу, вы будете держать язык за зубами. Мы не живем с Валерой уже два месяца… Но лишние пересуды мне не нужны.

— Обещаю, что никто не узнает. Мне неинтересно копаться в чужом белье. К тому же нам действительно нужны эти показания... прошу как женщина женщину.

   Соседка на удивление быстро собирается. Наверное, задела ее за живое, пообещав растрепать про ее связь с молодым студентом. Мы отправляемся в отделение на такси. К счастью, капитан Юсупов оставил свою визитку с номером телефона. И я добиваюсь от него информации о том, куда забрали Вадима. Каким бы продажным ни был товарищ Юсупов, на аргумент, что я привезу свидетеля ему сказать нечего. Приходится согласиться принять нас.

Во время поездки кратко разъясняю соседке ситуацию, пригрозив, что тайна следствия не разглашается. В противном случае свидетельница понесет наказание по статье. Она вроде бы понятливо кивает.

— Аделина Викторовна, признаюсь, что не считаю оправданным ваш риск, но раз уж вы явились… тогда присаживайтесь, — Юсупов поправляет горлышко рубашки, сдавливающей его шею, и указывает на стул.

— Спасибо, но обойдусь без ваших советов. Будьте любезны, задокументируйте слова свидетельницы, готовой подтвердить невиновность господина Суржевского на момент, когда на меня был совершен наезд. После этого, надеюсь, Вадима наконец-то отпустят.

— А вы гражданочка кем являетесь подозреваемому?

— Соседка.

— Вам ясны ваши права и ответственность?

— Да.

— Вы должны давать только достоверные показания, которые относятся к делу, и не обязаны свидетельствовать против близких родственников.

— Нам уже разъяснили. Давайте начнем.

Юсупов задает стандартные вопросы, уточняет детали. Женщина терпеливо отвечает. Ее вообще словно подменили. От озлобленной на весь мир стервы не осталось и следа. Вот что значит найти ту волшебную «кнопку», или подход к человеку.

— Вы можете описать приходящего мужчину, который ошибся этажом? — уточняет капитан, делая пометки.

— Да. Он мне показался сомнительным… Ну знаете, лицо как у бандита.

— Интересно… не знаю. А какие, по-вашему, лица у «бандитов»? — насмешливо поднимает брови.

— Ну такой: короткая стрижка, маленькие бегающие глазки… высокий и худощавый.

— Наличие небольших глаз не делает из человека преступника, — хмыкает капитан.

— Я всего лишь пытаюсь описать свое впечатление.

— Хорошо. Вы сможете его опознать, если понадобится?

— Да, конечно.

— Спасибо. На этом все. Пока можете быть свободны.

Степанова косится в мою сторону, как бы спрашивая «что дальше?»

— А вы Аделина Викторовна на секундочку останьтесь.

— Вызывайте такси, я доеду сама. Надеюсь, с Вадимом, — многозначительно смотрю на Юсупова.

Соседка пулей выбегает из кабинета, обрадовавшись, что ее допрос окончен.

— Вам не кажется, что она слишком нервничала? — капитан крутит в руках карандаш.

— Это нормальная реакция. Я тоже нервничаю. Да и вы, судя по всему, не слишком спокойны, — киваю на истерзанный карандаш в его руке.

— Ну да, вполне возможно, — вздыхает, отложив пишущий инструмент в сторону и разминая пальцы.

— Когда вы отпустите Суржевского? Я так понимаю, что вопрос с его задержанием больше не актуален.

— Скажите, Аделина, — прищуривается, — откуда в вас такая уверенность, что он невиновен?

— Женская интуиция.

— А может быть, вы к нему слишком необъективны и на многое готовы закрыть глаза?

— Что вы имеете в виду?! — теряю терпение и начинаю злиться оттого, что он тянет время и провоцирует.

— Ну, например, исключаете факт его соучастия… или прямое отношение к угрозам.

— Кстати, об этом. У вас есть какие-то новости?

— Да… со слов Вадима Эдуардовича. Он сообщил, что вторая записка была подсунута вам в сумочку секретаршей его сестры. Странное совпадение, не так ли? Как считаете, это не дает нам пищу для размышлений?

— На что вы намекаете?! — требую объяснений.

— Может быть, именно Вадим попросил ее припугнуть вас? Ну, например, чтобы подставить Игоря…

— Это глупо! Полагаете, в таком случае он сам рассказал бы вам об этом, свидетельствуя против себя? Полагаю, дальнейший разговор не имеет смысла. Если у вас нет существенных доказательств, требую отпустить Вадима Эдуардовича немедленно.

— И все-таки, зачем какой-то незнакомой девушке пихать вам в сумочку бумажку с надписью «ходи и оглядывайся!»

— Понятия не имею! Отрабатывайте свою зарплату, капитан Юсупов. Не мне вас учить тому, что делается в таком случае. Вызывайте секретаршу и задавайте этот вопрос ей, а не мне!

— Вы правы, Аделина Викторовна. Не смею больше задерживать, — захлопывает папку.

— Когда отпустят Суржевского?

— Как только мы закончим беседовать с ним, — он дает понять, что будет делать так, как считает нужным, и мне больше ничего не добиться.

Встретиться с Вадимом мне тоже не разрешают. Что с ним делают, где его держат, я не знаю и начинаю психовать. Мне уже откровенно кажется, что Юсупову действительно заплатили, чтобы он вытащил из Суржевского чистосердечное признание. Даже в том, чего тот не совершал.

— Если с Вадимом что-нибудь случится… я лично вам голову откушу, — в конце концов, рявкаю, снова заглянув в кабинет Юсупову.

— Аделина Викторовна, не забывайте, где вы находитесь… — начинает он, но я уже захлопываю дверь.

Ну и гад! Зачем только я пошла в это отделение?..

Ясное дело, думала, что мне смогут помочь… а пока только палки в колеса вставляют. Вспоминаю о записках. Значит… секретарша… но вовсе не та, о которой я думала с самого начала. А может Игорь любитель секретарш, и они знакомы? Не зря же она на него так смотрела в приемной?!

29

Вызываю такси, прокручивая в голове совершенно невероятные мысли.

— Адель! Слава Богу, ты еще здесь! — в отделение вбегает Игорь.

Вот только его мне не хватало для полного счастья.

— Надеюсь, ты явился, чтобы отозвать все обвинения в адрес Вадима? — сверкаю глазами.

— Я приехал, чтобы тебя забрать. Хватит рисковать.

— А что мне может угрожать?! Преступник же на допросе твоими стараниями!

— Перестань. Кроме Суржевского, по улицам ходит много дураков. А ты привлекательная женщина.  

— И что? Мне теперь всегда с охраной ходить? Или может балахон надеть, чтобы никто не видел моей привлекательности?!

— Просто позволь мне довести тебя до дома. На улице уже темно.

— Я не сяду к тебе в машину. Ты не внушаешь доверия, понял? — огибаю его и хочу выйти, но Волжанин неожиданно резко хватает меня за локоть.

— Стой. Ты никуда не пойдешь.

— Аделина Викторовна, все в порядке? — из-за угла показывается хмурый майор Федотов.

— Нет. Ко мне применяют насильственные действия, удерживая и не давая пройти.

— Гражданин Волжанин, отпустите гражданку Ольховскую.

У Игоря отвисает челюсть. Но он размыкает пальцы на моем локте.

— Я всего лишь боюсь за ее жизнь и хочу проводить до дома.

— Не беспокоитесь. Моя смена окончена. Я подвезу.

— О, это было бы замечательно, — хватаюсь за шанс в лице майора. Не знаю почему, но он вовремя решил мне помочь.

— А вы можете идти. Если у вас нет новой информации по делу, — строго говорит Игорю.

— Я зайду к Юсупову, — цедит Волжанин.

— Заодно заберешь заявление, — и уже шепотом добавляю, чтобы слышал только он: — если с головы Вадима упадет хоть один волос, я лично позабочусь о том, чтобы тебе не досталось ни копейки от денег твоего деда! Будешь всю жизнь ходить с голой задницей.

Игорь бледнеет.

— Идемте, Аделина Викторовна, — напоминает о себе Федотов, и я спешу за ним.

— Спасибо за помощь. Я на такси доберусь.

— Мне несложно вас подвезти.

— Да вон, уже машина пришла.

— Как знаете, — пожимает плечами и убедившись, что я села в такси, уезжает.

Вздохнуть спокойно не удается. Телефон в кармане начинает вибрировать. На экране неизвестный номер. Отчего-то мне становится страшно, и я решаю не брать. Но в последний момент меня посещает мысль, что это Вадим нашел возможность позвонить с чужого номера, и все-таки отвечаю.

— Да.

— Аделина? — женский голос. Вроде бы знакомый.

— Кто вы?

Пауза.

— Алло?! Говорите!

— Это Анжелика Эдуардовна Коваленко, сестра Вадима. Вы недавно были у меня на приеме.

На этот раз молчу я.

— Адель… Пожалуйста, приезжайте ко мне в офис сейчас. Есть разговор. Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает.

Лучше бы она не говорила последнюю фразу. После нее я начинаю сомневаться. За окном поздний вечер, я одна. Анжелику совсем не знаю. К тому же ее секретарша сунула мне записку с угрозой.

— Адель? Я приехала бы к вам, но это не совсем удобно... Прошу, приезжайте. От этого зависит освобождение Вадима. Вы же любите его?..

— Я буду у вас через двадцать минут.

***

Честно говоря, пока я еду, меня одолевают такие мысли, что хочется развернуться и отправиться домой. А еще лучше туда, где меня никто не найдет. Слишком уж все запутано и непонятно. Но потеряв доверие к людям, я упущу возможность жить полноценной жизнью. А разве не этого обивается мой «обидчик», запугивая и угрожая?

В офисах темно. В такое время уже никто не работает, кроме доктора Коваленко. Она ждет, вышагивая по своему кабинету. Замечаю, это в раскрытую дверь.

Увидев меня, она останавливается и, кажется, вздыхает с облегчением. Наверное, до последнего не верила, что я приеду.

— Спасибо, что пришли.

— Я не могла поступить иначе.

— Вадим говорил, что вы смелая девушка.

— Это не так. Скорее я склонна к авантюрам. И люблю справедливость.

— Значит, мы с вами найдем общий язык.

Отвожу взгляд. Мне все еще немного стыдно перед ней за свою выходку в день нашего знакомства.

— Я бы хотела поговорить насчет записки. И извиниться за то, что моя секретарша повела себя так глупо.

— Вы знаете, что стало причиной ее странной выходки?

— Пока нет, но с минуты на минуту собираюсь выяснить, — она смотрит на часы. А после переводит взгляд на лифт. Он издает сигнал, и из кабины выходит уже знакомая мне девушка. Светлана…

Секретарша замечает меня, бледнеет и собирается сбежать. Но Анжелика успевает ее остановить.

— Убегая, только добавляешь себе проблем. Полиция уже знает, что ты сделала. Они видели записи с камер и нашли в твоем компьютере удаленный файл с текстом записки. Так что, далеко не убежишь.

— Это не я… — она оборачивается и признается со слезами на глазах. — Мне всего лишь хотелось пошутить…

Профессиональный психолог ничем не показывает своего удивления, а вот я застываю с открытым ртом.

— Довольно специфическое чувство юмора…

— Вы сказали, что я "пускаю слюни" на Игоря… И я побоялась, что вы нажалуетесь Анжелике Эдуардовне, и она меня выгонит… — плачет Света. — Так мне пришла идея подкинуть вам записку… Но не с угрозой, а с извинением и просьбой не говорить моей начальнице о произошедшем.

— И что же заставило тебя изменить текст?

Вижу, как секретарша кусает губы раздумывая.

— Говори, Света. Это признание может помочь Вадиму, ведь он сидит в отделении полиции по твоей милости! А если тебе плевать на других, то хотя бы подумай о себе. Чистосердечное всегда смягчает приговор… особенно если ты вообще не собиралась этого делать.

Она переводит взгляд с Анжелики на меня и начинает рыдать еще сильнее.

— Я не хочу в тюрьму…

— Мы знаем, что ты сделала это не по своей воле. Скажи, кто тебе звонил? — более мягко спрашивает Анжелика, подходя к девушке и накрывая ее руку своей.

— Я звонила подруге и рассказала про то, что произошло, чтобы попросить совет.

Сдвигаю брови. Как подруга Светланы может иметь отношение к моей скромной персоне?!

— Света, пожалуйста, подробнее. Вот, выпей воды, — протягивает ей стакан.

Та делает глоток и набирает воздуха в грудь.

— Это все придумала Катя. Она знает вас.

— Что еще за Катя?! — теряю терпение. У меня нет знакомых с таким именем… — Студентка? Откуда она знакома со мной? Что плохого я ей сделала?

— Она… в общем… она любит вашего жениха.

— Да что б его! — ударяю кулаком по столу, заставляя Светлану вздрогнуть. А вот Анжелика смотрит на меня удивленно.

— Это клиентка Вадима? Или у него есть девушка, про которую я не знаю?! Что еще за Катя?

— Адель, успокойся, — теперь стакан подставляют мне. — Света имела в виду Игоря Волжанина, называя его женихом. Так ведь? — переводит взгляд на секретаршу.

— Да.

— Так стоп. Катя любит Игоря, и поэтому попросила тебя подсунуть мне записку?

Девушка сокрушенно кивает.

— Если бы я знала, что все настолько серьезно… ни за что не согласилась бы…

— Она говорила тебе, что это уже вторая записка?

— Нет.

— Звони ей.

— Сейчас?

— Да. Ставь на громкую связь. Быстро, — давит сестра Суржевского, и Свете приходится подчиниться.

Со второй попытки таинственная Катя все-таки отвечает на звонок.

— Это ты им рассказала? Сдала меня?! — с ходу кричит в трубку.

— Кому? — бледнеет Света.

— Ментам! Они вешают на меня преследование и покушение на убийство! А все из-за долбанной бумажки… Я не виновата и понятия не имею, как записка попала в отель! — тараторит как из пулемета. — Зачем только я доверила тебе… Что мне теперь делать?!

— Кать…

— Что Кать?! Я не знаю, кому перешла дорогу эта коза драная… Я всего лишь хотела припугнуть, чтобы отвалила от Игоря. А она вцепилась в него своими клешнями и не отпускает! Да лучше бы ее переехали в тот раз!

Я в ужасе хлопаю глазами, становясь невольной слушательницей чужой «исповеди».

— Кать… ты на громкой связи, — тихо говорит Света.

Девушка пыхтит в трубку, смачно ругается, а затем отключает вызов.

— Мда. Все интереснее и интереснее, — Анжелика запускает пальцы в волосы.

В голове звучит противный и полный ненависти голос Кати. Неприятно услышать о себе столько лестного, а еще хуже осознавать, что все это не имеет смысла. Мне давно не нужен Игорь. Пусть заберет со всеми потрохами.

— Судя по всему, Катерина и правда причастна лишь к запискам. Но первую она только написала… а вот кто принес ее в отель… вопрос.

— Если она не пробиралась в мой номер… То, как она планировала передать мне первую записку? Ты знаешь об этом? — обращаюсь к Кате.

— Нет. И не хочу знать, — быстро качает головой.

— Думаю, точно так же, как и вторую. Через сумку, — подает голос Анжелика. — А кто ее получил вместо тебя и использовал по собственному назначению… Вот это пока непонятно.  

— Мою сумку нашла Алла. Они вместе с отцом принесли мне ее.

***

— А у Аллы есть причины пугать тебя?

На секунду задумываюсь. Она никогда не была для меня близким человеком. Да и не особенно старалась завоевать мое расположение. Ее интересовал только отец. Она не была «злой мачехой» как показывают в фильмах, но и тепла, заботы от нее не исходило. Скорее мы терпели друг друга ради отца.

  Могла ли она припугнуть меня запиской? Вспоминаю ее слова, сказанные на кухне во время моего последнего визита к ним.

 «У отца проблемы, а я беременна! Дом хотят забрать в счет погашения кредитов. А Федор обещал помочь… Ты не можешь отказаться от свадьбы с Игорем… У нас ничего не останется! Такого будущего ты для нас хочешь?!»

Да, у нее есть повод повлиять на меня. Но Алла не казалась мне дурой. А подсовывать записки — удел отвергнутых и обиженных малолетних девочек, которым нечем заняться. Она могла придумать что-то более изощренное. Например, избавить меня от общества Вадима.

— Судя по паузе, у вас с ней не так гладко, как хотелось бы, — подает голос Анжелика.

— Да. Но я не хочу обвинять мачеху, не разобравшись и не узнав точно. К тому же она беременна…

— Значит, теоретически, могла совершить глупость под действием шалящих гормонов.

Пожимаю плечами. Тоже не слишком на нее похоже. В любом случае нужно узнать, каким образом первая записка попала в руки преступнику. А выяснить это можно, только позвонив Катерине.

— Мы можем снова связаться с вашей подругой?

— Она отключила телефон, — вздыхает Света.

— Ясно.

— Думаю, полиция уже опросила ее. Так что, придется подождать до завтра, — замечает Анжелика.

— Значит, Вадима не отпустят?

— Не знаю. Надеюсь, что да. Не могут же его удерживать без причины. Хотя этот Игорь Волжанин… Зачем он приехал в отделение?

— Хотел отвезти меня домой. Но потом пошел к Юсупову.

— Мрак… — теряет самообладание и шлепает ладонью по столу. — Я говорила Вадику, что без адвоката нечего там делать! Но он так уверен в себе… Ненавижу эту его черту характера!

— Может, стоит нанять адвоката прямо сейчас?

— Уже звонила. Сможет приехать только завтра. Как много времени упущено!..

— И что делать? — спрашиваю, понимая всю серьезность ситуации.

— Отправляться домой. Уже поздно, — смотрит на часы. И хотя я совершенно точно не смогу уснуть, лучше вернуться в квартиру. — Света, можешь идти. Я постараюсь, чтобы твое участие в деле замяли.

— Спасибо Анжелика Эдуардовна… — девушка кивает и бросив на меня извиняющийся взгляд, поспешно уходит.

— Я отвезу тебя домой. Сейчас, только компьютер выключу.

— Если тебе по пути… — пожимаю плечами.

30

Мы идем в тишине. Каждая думает о своем, хотя… нет. Скорее всего, мы обе думаем об одном мужчине, важном для нас обеих.

— Если не хочешь возвращаться в квартиру в одиночестве, можешь переночевать у нас. Так будет безопаснее, — вдруг предлагает Анжелика.

— Думаю, это не слишком удобно. 

— Да брось. Заодно познакомишься с Валериком.

— А кто это?

— Племянник Вадима, мой сын.

— Тот мальчик на снимке… — срывается с губ.

— На каком снимке? Вадим не держит дома фотографий…

Краснею. Не знаю, стоит ли мне признаваться, но Анжелика слишком хорошо умеет читать по лицу.

— Рассказывай. Что за фото? Вдруг это имеет отношение к делу?!

— Не думаю…

— Адель! Важна люба информация. Особенно если она касается не только моего брата, но и сына! — голос срывается.

— Хорошо. Меня хотели обмануть, предоставив «компромат» и выдав тебя за жену Вадима. Я даже подумала, что мальчишка на фотографии его сын…

— Хм. И кто такой умный? Дай угадаю, Волжанин?

— Да. Только не Игорь.

— А кто?

— Федор Алексеевич. Его дед. Видимо, он сильнее внука хочет этой свадьбы.

— Значит, домой я тебе не повезу. Кто знает, что придет в голову этой странной семье… или разъяренная секретарша решит сделать тебе новую гадость.

Вздыхаю. Наверное, она права.

Доктор Коваленко живет совсем рядом с нами: в соседнем доме. На пороге нас встречает женщина в годах. Сначала решаю, передо мной мать Анжелики и Вадима и жутко смущаюсь, но позже выясняется, что это няня ребенка. Анжелика живет с сыном, а пока она ведет прием в клинике, с малышом сидит няня.

— Валерик заснул. Не дождался, — с легкой укоризной говорит женщина.

— Ну ничего… утром побуду с ним. Я отменила завтрашние встречи. Так что вы свободны.

— Хорошо, — кивает няня и отправляется домой.

Анжелика, не спрашивая, наливает мне виски. И я не против. После всего случившегося это поможет немного расслабиться.

— Мой муж ушел к другой, когда Валерику было три месяца, — признается Анжелика, садясь рядом. — Хороший семейный психолог без семьи, да?

— Я не говорила так.

— Но подумала, конечно. На самом деле я не удерживала его. Знала, что наш брак не продлится больше года. Это была страсть, а не любовь.

— Ясно. Иногда лучше отпустить.

— Точно. Но я не к тому, чтобы тебя нагружать своими историями. Просто чувствую, что до сих пор волнуешься из-за нашей первой встречи тогда…

— Когда ты пришла к Вадиму и застала нас? — смущаюсь. Помню, что наговорила ей глупостей, нагрубила…

— Ага. Не подумай, что часто так прихожу к брату без предупреждения… Я не знала, что он дома и хотела устроить свидание. Ну… сама понимаешь, что с маленьким ребенком не приведешь к себе чужого мужика. Вадик обещал, что квартира будет свободна. Ключи дал. Но я увидела свет и не смогла открыть замок. Тогда и решила позвонить. И каково было мое удивление, когда я увидела полураздетого брата и девушку, что-то говорящую мне про длину платья.

Мы с ней смеемся. Напряжение постепенно сходит на нет.

— Я подумала, что ты соседка, которая пришла знакомиться. Во всеоружии. 

— А я решила, что у брата наконец-то появилась нормальная девушка, способная сладить с его характером. Так влюбился, что даже забыл про договоренность с сестрой, — подкалывает меня.

— Мне жаль, что мы испортили твое свидание.

— А я сорвала ваше... Так что мы квиты, — касается моего бокала своим и снова начинаем смеяться.

— За то, чтобы Вадима наконец отпустили.

— Да. И за справедливость.

В этот момент на телефон приходит сообщение с неизвестного номера.

«Аделина Викторовна, давайте с вами поговорим в неформальной обстановке. Андрей Федотов».

— А вот и справедливость.

— Это что за Андрей?

— Из полиции, майор. 

— Денег хочет?

— Не знаю… Он меня от Игоря спас, вроде нормальный мужик.

— Тогда соглашайся на встречу. Может, что-нибудь дельное предложит.

***

На встречу с майором отправляюсь в смятении. Можно ожидать чего угодно, но я готова идти на его условия, лишь бы Суржевского наконец отпустили. Не понимаю, сколько можно его держать? По-моему, очевидно, что он ни при чем!

— Аделина Викторовна, доброе утро! — Он заходит, не разуваясь. Мы договорились встретиться у меня.

— Проходите на кухню, — киваю в конец коридора.

— Я ненадолго.

— Это хорошо. Есть ли новости про Вадима? Когда его выпустят?

— Я пришел поговорить не о нем. А о вас.

— Хм. И что конкретно в моей биографии интересует майора Федотова?

— Вот это, — он кладет передо мной листок бумаги, и я сосредоточенно читаю, пытаясь вникнуть в суть.

— Я не подозревала, что все так...  И что делать?

— Ехать к вашему жениху.

— К Игорю?! — смотрю на майора широко раскрытыми глазами.

— Да. Господин Волжанин — единственный, кто сможет помочь сдвинуть дело с мертвой точки.

— Вы хотите, чтобы я перешагнула собственную гордость, обиды и личные счеты?

— Да. Именно так. Надеюсь, вы понимаете, как это важно.

Опускаюсь на кресло, задумчиво глядя в окно. А кто говорил, что будет просто?..

С самого утра мой телефон разрывается от звонков. Меня хотят услышать все: Вера, отец, Анжелика, коллеги, до которых дошли слухи о моем происшествии. Приходится игнорировать, сбрасывать и ждать… Но вот от Волжанина звонка нет. Он, видимо, наконец-то понял, что я решительно не желаю с ним мириться.

Тем сложнее мне набирать знакомые цифры и слушать долгие гудки.

— Адель?!

— Да.

— Что-то случилось?

— Нет… просто хотела извиниться.

— Извиниться? — представляю его поднятые брови, удивленное лицо и невольно хмыкаю. Не очень-то убедительно получается…

— Сам понимаешь, я на нервах из-за всего этого безобразия, которое со мной творится… Да, я зла на тебя, но вчера переборщила, скомпрометировала тебя перед майором Федотовым.

— Что ты хочешь? Думаешь, я смогу повлиять на полицию и выпустить Вадима? — довольно сухо интересуется он.

— Я хотела всего лишь то, что сказала. Но раз ты во всем ищешь подвох...

— Прости… — теплеет. — Я тоже на нервах. Моя спокойная жизнь кончилась в тот день, когда ты узнала про секретаршу, будь она неладна! И если бы я знал, что так выйдет… Черт! Как же я виноват…

Молчу.

— Вчера разбирал ящики и нашел твои серьги… помнишь, от бабушки достались. Ты еще так переживала, что потеряла их.

— Правда? — неподдельно радуюсь.

— Да.

— Слушай, можно я заеду? Мне нужно забрать остаток вещей... Ну и серьги, заодно.

— Да, я как раз проезжаю мимо… могу тебя подхватить.

— Если честно, то я уже почти у тебя.

— Класс. Тогда встретимся.

Фух… кладу голову на руки, прижимаясь лбом к рулю. Скорее бы все это кончилось!

Игорь приезжает довольно быстро. Я стараюсь держаться с ним свободно, но из меня не слишком хорошая актриса.

— Кофе?

— Да, давай. Я пока соберу то, зачем пришла.

Кивает, предоставляя мне возможность уйти в спальню. На самом деле мне не особенно нужны вещи. А вот найденным бабушкиным серьгам я рада. Жемчуг в серебряной окантовке, винтажные… дорогие моему сердцу.

Прикладываю к ушам и смотрю на свое отражение.

— Как тогда, — голос Игоря заставляет вздрогнуть. Оборачиваюсь. Он стоит, скрестив на груди руки и смотрит на меня с задумчивым видом. — Помнишь?

— Наш выпускной. Как будто вчера...

— Ты была самой красивой на балу. Да и сейчас мало что изменилось.

— Мы изменились, — опускаю взгляд и осторожно укладываю серьги на столик. Возможно, они доживут до выпускного моей дочки. Если мне, конечно, суждено когда-нибудь стать матерью.

— Кофе готов.

— Идем.

Игорь ставит передо мной прозрачную чашку с мягкой пеной, не забыв посыпать корицей. Так как я люблю.

— Скажи, что ты в нем нашла? — вдруг спрашивает, отставляя в сторону свой кофе.

Хочется ответить какую-нибудь колкость, но я сдерживаюсь.

— Это не объяснить. Да и вряд ли ты сумеешь понять.

— Значит, все-таки конец.

— Ты сам поставил точку, Игорь. Пожалуй, я пойду. Что-то расхотелось кофе.

Возвращаюсь в спальню. Беру вещи, мешочек с украшениями, пихаю в сумку.

— Адель…

— Скажи, а ты не знаешь, где флешка с моими фотографиями? Я возьму, перекину на компьютер. А потом верну. Если тебе надо, конечно…

— У меня в ящике. Сейчас.

Игорь подходит к своей тумбе в столе и открывает.

— А это что?

— Где?

— Вот! — беру в руки пластиковую карточку с номером 13. — Как она сюда попала?!

— Понятия не имею…

— Ты врешь, Игорь. И лучше тебе признаться во всем мне, пока не поздно.

— Эту карту мне подсунули.

— Почему ты так уверен?

— Полиция? Не глупи, — проводит пальцем по моей щеке, отчего я вздрагиваю.

— Да. И если ты задумал что-то против меня… то не советую!

— Дура. Я говорил тебе, что никогда не причиню тебе вреда! Но ты упорно вешаешь на меня чужие грехи.

— Чужие?! Твои отпечатки нашли на стекле в гостинице, это ты украл у меня ключ, подсунул записку и… ударил по голове в подъезде!  

— Нет же! — на этот раз в его глазах вспыхивает бешенство и мне становится по-настоящему страшно. Пячусь назад, но там только балкон. — Я не бил тебя по голове. Неужели ты думаешь, что если бы мне захотелось справиться с тобой, я не придумал бы ничего более умного?

— Когда на кону деньги, мозги у некоторых людей отказывают.

— Сколько раз повторять?! Да, я забрал из твоего кармана ключ от номера, когда нашел тебя в подъезде. Но только лишь потому, что не хотел отпускать в отель. Я решил, что если ты не найдешь ключ, да еще и испугаешься, то никуда не захочешь уезжать. Мне нужно было тебя вернуть, а жизнь по отдельности не способствует примирению.

— Предположим я тебе верю. Значит, ты забрал мой ключ, но, когда я сказала, что отказываюсь оставаться в твоей квартире, ты решил меня еще сильнее напугать.

И придумывать ничего не пришлось: твоя любовница сделала все за тебя. Подложила записку мне в сумочку… а ты только применил ее идею по-своему. Кстати, получается, это она двинула мне по голове?

— Нет. Говорю же, произошедшее — случайность. Врач сказал, что следов удара нет. Тебе просто стало плохо, и ты упала.

— И ты решил добить меня, воздействовав на психику глупыми угрозами… Отдельное спасибо за мамин медальон! Ты прекрасно знаешь, как дорога для меня эта вещь! Зачем разбил его?!

— Господин Волжанин, пройдемте, — в комнату заходят несколько мужчин в форме.

— Как вы попали в мою квартиру?! — резко оборачивается он.

— Я дала свой ключ. Не знала, что у тебя на уме. Кстати, не советую врать и отпираться. Вот здесь записан наш разговор, — киваю на маленькую камеру, которую дал мне Федотов.

Волжанин бьет кулаком по столу.

— Давайте без глупостей.

— Я не виноват.

— Это уже решит суд.

Игоря уводят, а я остаюсь смотреть вслед своему прошлому. Но в дверях он оборачивается:

— Прости… Это была не моя идея. Я лишь выполнил то, что мне сказали, — наконец, выдыхает он.

Кто?! Хочется побежать и расспросить. Но мой телефон оживает, вижу номер майора.

— Аделина Викторовна, вы отлично справились. Поздравляю.

— Он не признался, кто все это придумал.

— Ну мы же с вами догадываемся, не так ли? Нужно просто дожать.

— Вы не будете применять физическую силу к Игорю? — бледнею.

— Что вы, Адель… Это вовсе не понадобится. Того, что у нас есть вполне достаточно, чтобы разговорить Волжанина. К тому же… Федор Алексеевич уже узнал, что его внука забрали. Думаю, нам вообще не придется ничего делать.

— У Волжаниных хорошие связи.

— У Суржевского, как оказалось, тоже. И адвокат, который наконец-то начал работать, прекрасно знает свое дело. В общем, Аделина Викторовна, для вас замечательная новость: Вадим будет дома уже сегодня.

— Спасибо, — улыбаюсь. Но в груди тяжесть. Меня гнетет то, что дело еще не раскрыто, и факты, которые выплывают наружу, далеко не радужные…

— Не беспокойтесь, Адель. Вашей семье ничего не угрожает.

— Думаете, мне не стоит предпринимать никаких действие?

— Я полагаю, она сама их предпримет…

31

Поспешно забираю сумку и остатки вещей из квартиры Игоря. Бросаю последний взгляд на нашу спальню и окончательно ухожу. Больше я сюда не вернусь. Сожаления нет, не осталось и ни малейших чувств к Волжанину. Все выжжено дотла.

Доезжаю до дома, размышляя о Вадиме. Хочется чем-нибудь порадовать его после малоприятного общества полицейских. Продемонстрировать любовь и заботу.

А вот и он, наконец-то звонит…

— Привет…

— Малышка, как ты?! Все хорошо? — первым делом интересуется с волнением в голосе.

— Я в порядке! Еду домой, — не хочу говорить про Игоря. Перевожу разговор. — А ты как? Тебе не сделали ничего плохого? Когда приедешь? — от возбуждения голос подрагивает.

— Тоже еду домой... Наконец, отпустили! У меня все нормально, только хочется помыться. И тебя очень хочется. А еще поесть... Но можно все это объединить, — перечисляет основные потребности, возвращая на мое лицо улыбку.  

— Я тоже соскучилась, — говорю не скрывая. Пусть будет уверен, что жду его дома, не находя себе место.

— Сильно? — делает вкрадчивый голос.

— Узнаешь, — отвечаю также тихо.

— Не могу терпеть, расскажи мне сейчас, что меня ожидает…

— Ну хорошо… Сначала я наберу для тебя ванну. Затем медленно раздену и проведу руками по твоей груди…

— О, мне нравится. Продолжай. Что будет после?

 — Ты заберешься в пену и блаженно закроешь глаза… а я залезу следом  за тобой, чтобы сделать расслабляющий пенный массаж… Мягко промассирую плечи, шею…

— Детка, это очень приятно, но я не хочу, чтобы массаж был расслабляющим, — представляю, как Суржевский облизывает губы, разговаривая со мной и пульс учащается.

— Тогда он будет тонизирующий, — решаю поиграть словами.

— Ты меня уже протонизировала прямо сейчас, дистанционно.

— В каком месте? — поднимаю брови.

— В том самом, где уже ширинка рвется от напряжения. Я не доеду до дома!

— Терпи, — хихикаю.

— Это сложно… Расскажи мне еще что-нибудь.

— У нас во дворе покрасили забор.

— Да нет же! — обрывает в нетерпении, а я тихо радуюсь тому, как он реагирует на мои провокации. — Плевать мне на забор, ты уже дома? Включила воду?

— Почти. Открываю дверь.

— А теперь медленно раздевайся. Хочу, чтобы ты наполняла мне ванну голышом.

— Ошейник надеть? — задаю вопрос без всяких подвохов, просто потому что вижу коробку, которую так и не забрала соседка. Да и не заберет уже…

— Твою мать!

— Что такое?

— Красный свет, ублюдок впереди едет как черепаха.

— Милый, не торопись...

— Всегда буду торопиться к тебе.

 — А я уже в одних трусиках, — потираю руки, глядя на свое отражение в зеркале. Невинный разговор, а щеки порозовели. Да что там щеки! Грудь налилась и требует прикосновений, а внизу живота катастрофически тянет!

— Снимай и их! Оставь только туфли и ошейник. Готово? Черт, я представил это… Адель… Ты тут?

— Да, мой господин, — делаю голос еще соблазнительней. Чтобы ему понравилось. Ходить по квартире голышом довольно волнительно. Надеюсь, кроме Вадима никто не желает прийти с визитом.

— Ты мокрая? — спрашивает хрипло, словно услышав мои мысли. Сердце стучит еще сильнее от его прямого вопроса. — Малышка?

— Да… Очень… хочу.

— Начни себя ласкать. Я уже рядом, — тембр меняется. Отчетливо слышу его возбуждение, и оно лишь подстегивает. Кожа покрывается мурашками, еще немного и я пойду встречать его на парковку в халатике на голое тело. Одна мысль о том, что он берет меня в машине едва не отправляет на седьмое небо. А я даже не прикоснулась к себе, терплю, изнываю. — Адель, не молчи, говори со мной.

— Добавляю пену. Надо открыть баночку. Подожи…

— Плевать на воду, я так возбужден, что нагну тебя прямо в коридоре! — рычит. — Готовься. Три минуты и буду… в тебе, — предостерегает или соблазняет?

Выглядываю в окно, Суржевский выскакивает из такси как ошпаренный. Боже, только сейчас до меня доходит, что он же ехал с водителем и разговаривал со мной о таких вещах… Стыдно… Хотя не плевать ли? Защелкиваю на шее кожаный чокер в виде ошейника и наношу на шею несколько капель любимых духов. Надеваю самые развратные из всех своих туфель на шпильках и, услышав сигнал лифта, иду к двери. Дыхание становится учащенным, все тело натянуто как струна, в ожидании своего виртуозного музыканта. Кажется, я еще никогда и никого так сильно не хотела. Да, Вадик прав, до ванной мы не доберемся.

Суржевский с грохотом толкает дверь. Делает шаг и замирает, увидев меня. Скользит голодным взглядом снизу вверх. Оценивает ноги, выгодно удлинившиеся за счет шпилек на туфлях. Поедает глазами низ живота, отметив, что сегодня там все гладко, продвигается вверх. Чувствую, что от этого томительного осмотра мои соски твердеют и сама делаю к нему первый шаг. Нервно перекидываю волосы через плечо, чтобы немного прикрыть свой откровенно зовущий провокационный вид. Но это выглядит еще сексуальнее, я словно демонстрирую себя как желанный товар на витрине. Обнажаю шею, провожу рукой по гладкой коже чокера. Вадим наконец замечает на мне ошейник и шумно выдыхает. В глазах жажда, дикое желание и я позволяю себе скользнуть взглядом по его телу. Он уже скинул пиджак, оставшись в рубашке. Брюки недвусмысленно топорщатся, призывая освободить то, чему давно в них тесно.

— Чертова полиция, я едва не спятил там… без тебя, — резко подхватывает пальцем ремешок ошейника и тянем меня к себе, чтобы впиться в губы. Жадно. До боли. Чувствую привкус ментоловой жвачки и дорогих сигарет. Он не курил раньше и от него никогда не пахло так, но даже это заводит… — Мне надо в душ. Я жутко грязный, — съедает мои губы поцелуем, не желая отстраняться.

— Нет. Не отпущу. После, — нахожу на ощупь молнию на его брюках и резко дергаю, выпуская наружу напряженное достоинство.

Оно упирается мне в живот. Горячее, большое. Провожу пальцами, растирая смазку. Не отрываюсь от поцелуя. Руки Вадима тоже не скучают: он поглаживает мои ягодицы, разводит их в стороны, добирается до главного. Всхлипываю ему в губы, ощущая, как он заполняет меня сначала двумя пальцами, а убедившись, что я готова, резко отстраняется и разворачивает спиной. Заводит руки за спину и сжимает запястья.

— Сладкая, моя, — вдыхает запах духов, проводя носом за ухом. Непроизвольно подаюсь назад, еще ближе, хотя нас разделяет только ткань его рубашки. — Хочу тебя прямо здесь.

— Ох! — чувствую разгоряченной кожей живота гладкую поверхность тумбы. Вадим нажимает мне на спину, заставляя нагнуться, а коленями разводит мои ноги, чтобы удобно пристроиться между ними.

Это так похоже на животный, грязный секс, что меня начинает трясти. Вадим даже не начал, а я уже готова кончить. Прижимает меня к столешнице. Касаюсь щекой и возбужденной грудью прохладной поверхности. Контраст: холод снаружи и жар внутри.

— Смотри. Наблюдай, — рычит, цепляясь за меня и в следующий момент горячая влажная головка проталкивается в мое лоно. Распахиваю глаза и вижу наше отражение.

Суржевский в расстегнутой рубашке и этой дикой позе... красивый, со взъерошенными волосами. И я, согласная на все, его желанная пленница с задранной вверх попкой.

Одной рукой он держит мои запястья, а другой натягивает ошейник, поднимая голову, тянет к себе. А затем резко входит на полную, вышибая из груди воздух вместе со стоном наслаждения. Не могу смотреть, закрываю глаза. Улетаю мгновенно.

— Адель, хочу видеть, как ты кончаешь. Не смей зажмуриваться, — рычит, вбиваясь в меня. Доводит до исступления.

Тело то напрягается, то срывается, отпущенной пружиной. Задыхаюсь, не могу надышаться, живу его движениями. Мне мало, и в то же время слишком остро. Рассыпаюсь на частички, чтобы собраться вновь для него.

— Больше не могу сдерживаться, прости, ты слишком хороша, — Вадим наклоняется, припечатывая меня своим телом, несколько сильных толчков и я чувствую горячий поток, стекающий по бедрам.

Вместо ответа, нахожу его губы. Демонстрирую без слов, что я и сама успела получить удовольствие.

— Это было отличным аперитивом.

— О да… Мой аппетит лишь разыгрался, — шлепает меня по ягодице и ненадолго отпускает. Но только для того, чтобы избавиться наконец от одежды.

Рубашка и брюки летят на пол. Вадим подхватывает меня на плечо, несет в сторону ванной.

— Эй, что за варварский метод передвижения? — игриво протестую.

— Теперь нам обоим необходимы водные процедуры. И ты обещала мне пенный тонизирующий массаж…

Задеваю носком туфли его пах и с удовольствием замечаю, что тонизировать ничего не придется. Суржевский снова в боевой готовности. Значит, нам предстоит долгое удовольствие.

Ванна уже наполнена, по краям расставлены ароматические свечи. Я не слишком романтична, но для него постараюсь стать такой.

Вадим осторожно опускает меня на пол. Смотрим друг другу в глаза, так много хочется сказать. Но молчим.

— Люблю тебя, — прерывает тишину. Этого достаточно, большего и не нужно.

Но наша магия растворяется от громкого звонка моего телефона.

— Не хочу отвечать… Но придется сбросить вызов, залезай в воду, я сейчас. Целую его, стараясь передать свое нетерпение и быстро отстраняюсь, чтобы убежать.

Он хмыкает. Слышу плеск. Значит, Вадик уже весь в ароматной пене. Хочу к нему, но нужно выключить звук, мелодия звонка не настраивает на романтику.

Нахожу телефон в прихожей, бросаю мимолетный взгляд на экран. Ох… этот вызов взять придется… Релакс с любимым ненадолго откладывается.

— Алло?

— Адель, привет. Надеюсь, не отвлекаю.

— Нет, — вру.

— Нам нужно встретиться как можно скорее.

— Зачем?

— Хочу поговорить.

— По телефону нельзя?

— Нет… пожалуйста, я не займу много времени.

— Хорошо. Когда? — смотрю на календарь, висящий на зеркале.

— Я уже у твоего нового дома.

— О…

— Скажи номер квартиры… видимо, я ошиблась. Звоню, но никто не открывает.

— Тебе придется немного подождать. Я собиралась принимать ванну…

— Хорошо.

— Я выйду на парковку, — пускать Марию домой нет никакого желания. А знакомить с Суржевским тем более.

— Эм… ну ладно. Номер и марку машины помнишь?

— Найду.

Вздыхаю, откладывая мобильный. Могла бы приехать чуть позже… но нет.

— Кто звонил?

— Э… — врать не хочется, но и говорить правду тоже. Вдруг Вадик запретит мне идти на встречу?

— Игорь? — напрягается.

— Нет.

— Подруга. У нее сложная жизненная ситуация… в общем, ей нужна моя помощь.

— Деньги? Сколько? Возьми мою карту, там есть.

— Нет… у женщин все проще. Нужно выслушать ее проблемы.

— Ясно. Пусть приезжает. Могу провести сеанс, — Вадим смотрит на меня недоверчиво.

— Она уже здесь, — опускаю глаза. Ситуацию усугубляет то, что я стою перед ним полностью обнаженная, и он может прочитать меня как открытую книгу. Хватит профессионального мастерства. Да и врать я не умею. Хотя из всего вышесказанного я обманула лишь в том, что Маша — моя подруга. Мы никогда не были близки. Крестной для ее дочери стала только по просьбе Федора Алекссевича. Ну и Игорек, конечно же, был крестным отцом. Так что деваться некуда, пришлось.

— Эм.

— Нет, я не собираюсь сейчас пускать ее к тебе домой. К тому же ты устал. Я быстро выполню функцию «жилетки» для ее слез и стенаний, а потом прибегу обратно. Как раз отмокнешь хорошенько, — пытаюсь шутить.

— А с этим что делать? — показывает глазами на свой «поплавок», активно виднеющийся из пены.

— О, тебе с этим ничего не надо делать. Я сама о нем позабочусь, — наклоняюсь к Суржевскому и шепчу на ухо то, что должен слышать исключительно он.

— Ладно, уговорила. Но только быстро. И с тебя массаж, детка… не отвертишься.

— Обещаю, вода не успеет остыть, а я уже вернусь.

Быстро накидываю спортивный костюм, переобуваюсь в кеды и, прихватив телефон, выбегаю в подъезд.

— Твою мать, чуть не забыла! — вижу в отражении кабины лифта ошейник. Не слишком подходящий аксессуар для разговора, особенно несочетаемый со спортивным стилем. Маша не дура и сразу поймет, чем я занималась. По розовым щекам, довольному лицу и… кожаному чокеру.

Поспешно освобождаю шею и запихиваю провокационное украшение в карман штанов. Вот так. Теперь все хорошо.

32

Машина Марии стоит в самом конце парковки. При виде меня девушка выскакивает с водительского и машет мне.

— Привет.

— У тебя дома кто-то есть? Будем общаться тут?

— Маш, давай к делу, — обрываю поток вопросов. Моя личная жизнь явно не касается темы, по которой мы здесь сегодня собрались.

— Хорошо, извини.

Делает паузу, собираясь с мыслями.

— Пожалуйста, забери заявление из полиции.

— Правда? — вопросительно смотрю на нее, подняв брови. — И почему я должна сделать это? Преступника же еще не нашли… вернее, почти доказали, что во всем виноват Игорь.

Ожидаю ее реакции, она смотрит на меня своими проникновенными "Волжанинскими" голубыми... но у меня выработался иммунитет. Вдерживаю взгляд. И тогда начинает плакать. Не знаю, насколько она искренняя в своих слезах, но судя по рассказам Волжанина, они с Машей в детстве были довольно близки. Так что же ей движет? Желание выгородить брата или страх за собственную шкуру?.. 

— Он не виноват… это я все придумала, — выдыхает Маша, сжимая мою руку.

Я даже теряюсь от ее прямоты.

— Зачем? Из-за долгов Марка? — задаю ей вопрос спустя минуту молчания.

— Пойми, у нас не было другого выхода! Дед не оставил нам выбора! Он сошел с ума на старости лет! — недовольно сжимает губы в тонкую полоску. Знаю, что семье Волжаниных было мучительно тяжело осознавать, что большую часть наследства получит чужой человек, даже не член семьи! Мария продолжает:— Не понимаю, как можно было заставлять вас жениться?! Очевидно же, что Игорь совсем распоясался… А ты просто не замечала очевидного, была погруженна в свою работу.

Слушаю ее признание без эмоций. Да, мне неприятно узнавать новые подробности про бывшего, но сейчас, когда между нами больше нет ни капли чувств… все выглядит так, словно копаюсь в их грязном белье. Противно и только.

— Дед думал, что, одним завещанием убьет двух зайцев: проучит нас непутевых, привяжет нашу семью к тебе, и все встанет на свои места. Игорь перебесится, у вас появятся дети… А я с помощью полученных денег смогу наконец выплатить долги мужа и начать новую жизнь. Но он не подумал о том, что ты узнаешь про любовницу, и что это настолько тебя заденет… Дед явно не ожидал, что ты не согласишься на свадьбу. Но еще сильнее всех нас поразило то, что откажешься от такого количества денег! Это же уму не постижимо...

— И тогда ты решила заставить меня выйти замуж за брата, — перехожу к сути.

— Не сразу. Сначала Игорь, почуяв проблемы, попытался с тобой помириться. Но ты выставила его из дома отца с отказом. А потом и вовсе перестала общаться с Волжаниным. И вдруг такая удача… невеста сама пришла к нему в руки, упав в обморок в подъезде. 

— Прекрасный шанс, чтобы напугать и заставить вернуться домой. Да еще эта идиотка секретарша насовала записок под дверь. Грех не воспользоваться, верно? — продолжаю ее мысль.

— Игорь тогда мне позвонил, такой злой и попросил совета, что делать…

— А ты дала ему отличный совет: забрать мой ключ от номера и припугнуть меня.

— Это безобидная шутка… — пытается оправдаться. — Пойми, мы всего лишь хотели вернуть тебя в семью…

Верить ей не хочется. Стараюсь просто непредвзято слушать ее чистосердечное признание.

— Но и это не сработало. Тогда вы решили меня убить.

— Что ты?! Никто не собирался тебя убивать…

— А наезд на машине? Я по счастливой случайности отделалась сотрясением мозга и испугом.

— Человек за рулем выпил для храбрости и перепутал тормоз и газ. Все должно было выглядеть как неудавшееся покушение, записанное на камеру.

— А получилось очень правдоподобно. Только вот актер плохой.

— Да… Прости, Адель… Это было глупо и опасно. Я не хотела, но мне пришлось. Ради Марка, ради нашей дочери… Нам так нужны были эти деньги… А ты все сильнее отдалялась от Игоря, встречаясь со своим психологом. Ваши отношения не входили в наши планы.

— Вот как?! — присвистываю от этого заявления.

— Свадьба должна была состояться во что бы то ни стало. Потому что дед закрутил гайки, поменяв текст завещания. По новому нам ничего не доставалось. Ни копейки.

— Можно было действовать не так, попробовать поговорить… Ты знаешь, что мне не нужны его деньги. Я отказалась бы в вашу пользу и без применения силы.

— Поговорить?! Ты не хотела слушать! Этот Вадим свел тебя с ума, даже не клюнула на то, что он женат!

— Потому что Суржевский холост! — рявкаю, теряя терпение и Маша прикусывает язык.

— В общем, все, что произошло… чудовищная ошибка, недоразумение.

— То, что произошло действительно чудовищно. И на этом точка. Но вот ошибкой и недоразумением такое точно не назовешь. Потому что, когда люди ошибаются, они стремятся исправить содеянное, а не продолжать гнуть свою линию. Вы подкупили слишком много людей, чтобы арестовать Вадика. Но не подумали, что у него тоже могут быть связи, и что не все в этом мире, к счастью, решают деньги, — сказав это, тянусь к ручке, чтобы выйти. Но Маша блокирует замок. — Выпусти меня! — бросаю тревожный взгляд на Марию. Пытаюсь понять, что на уме у этой особы. Как оказалось, я совершенно не знаю эту семью… — Не делай глупостей, Маш… Подумай о дочери. Она еще совсем малышка.

— Адель, прошу тебя, как женщина женщину… — хватает мою руку и сжимает в своей. — Когда у тебя появятся дети, ты поймешь, почему я так поступила… Я не смогу дать дочери ничего, когда мы разоримся. За долги Марка посадят. А если ты не заберешь заявление, будут судить и Игоря, и вся наша семья пострадает… а уж если всплывет моя причастность к делу… Малышка вообще останется сиротой. Ее заберут в детский дом! — рыдает она. На этот раз ее слезы непохожи на игру. Маша действительно боится за дочь. — Прости, Адель… уверяю, ты больше не услышишь о нас, никто из Волжаниных тебя не побеспокоит. Просто дай нам самим разобраться в семейных делах.

Молчу, и она продолжает:

— Я не знаю, что тебе предложить взамен. У меня нет ничего, кроме этого, — она снимает с пальца старинное кольцо. Бабушкино, очень дорогое и ценное для их семьи. В этом я не сомневаюсь.  Реликвия передающаяся из поколения в поколение. — Возьми, — вкладывает мне в руку, — Больше ничего нет, мы с голой задницей. Бизнес Марка уже давно банкрот. Все, что ты видела — мишура. Кредиты, долги… лишь бы не терять лицо, сохранить иллюзию роскоши среди наших друзей. Фамилия обязывает, — признается Маша.

Я смотрю на нее и впервые чувствую жалость. Как многого я не замечала, пребывая в своем мире. Эта «идеальная» семья… сколько всего  творилось внутри нее. До тех пор, пока не произошел взрыв, и тайное не всплыло наружу. Дед сам того не желая поджег мину замедленного действия. Столкнул лбами внуков, зародил в их головах желание получить законное наследство еще до его смерти. Вот только на пути семейства возникла тихая и скромная Аделина Ольховская. А ведь мне совершенно не нужны были эти деньги… Как оказалось, мне одной из списка наследников.

Вздыхаю, обдумывая услышанное. Какими же мы бываем жестокими, стараясь оградить близких от «междоусобных» войн. Как редко разговариваем и слышим друг друга… А ведь всего этого кошмара можно было бы избежать. Я должна была отпустить Игоря раньше, он — спокойно уйти. Федор Алексеевич мог бы помочь с долгами Маше и Марку, поддержать Игоря и дать возможность развиваться в бизнесе. А уж если ему хотелось объединиться с моим отцом, то и в этом случае все можно было провернуть, не впутывая меня. Очевидно? Со стороны, возможно… Но человек склонен понимать многие вещи задним умом. И надеюсь, Федор Алексеевич Волжанин поймет и сделает правильные выводы из того, что случилось. Их семья сумеет расхлебать кашу, которую они заварили. Вот только я в этом участвовать больше не собираюсь.

— Забери, Маш. Мне не нужно твое кольцо. Мне вообще ничего не надо от вашей семейки. Просто отстаньте от меня.

— Так ты поможешь? Заберешь заявление? — с надеждой смотрит мне в глаза.

— Я постараюсь. Но поклянись, что вы все забудете дорогу в мой дом. Отвяжетесь от меня и гарантируете безопасность моей семье.

— Обещаю.

— Тогда открой дверь и просто поверь мне на слово.

Маша смотрит на свои руки, теребит кольцо, а потом быстро снимает блокировку с замка.

— Спасибо, Адель. Я знала, что ты замечательная женщина. Игорь идиот. Но на дураков не обижаются.

— Мне плевать. Удачи, Мария. Надеюсь, видимся в последний раз, — с этими словами дергаю ручку и выхожу из машины. Оборачиваться не хочу. Я действительно больше не желаю думать обо всем, что случилось.

Но, зайдя в подъезд, все-таки набираю номер майора Федотова. Ради благополучия своей крестницы. Ради того, что я когда-то связывало нас с Игорем. Пусть у них будет шанс начать с чистого листа.

33

Пока мы с Марией разговаривали, Вадим принял ванну и даже оделся. Нахожу его в гостиной, с задумчивым видом, смотрящим в окно.

— Как прошел разговор с подругой? — поворачивается. Во взгляде вижу недоверие и печаль. Внезапно я осознаю, что не хочу строить отношения на вранье. Хватит с меня этой грязи.

— Прости, я обманула тебя... Приезжала Мария Волжанина и попросила забрать заявление на Игоря. Я не сказала тебе об этом, потому что боялась, что ты меня не отпустишь, а разговор должен был состояться. Я записала ее признание на диктофон… — вываливаю на Суржевского все, что произошло в машине. Кроме того, как Маша заперла меня. Не хочу его волновать. Все обошлось, никто не пострадал. Выдыхаем и живем дальше.

Суржевский слушает молча. Надеюсь, он не обижается на мой поступок…

— Вадим, давай всегда говорить друг другу только правду? — подхожу и кладу голову ему на грудь. — Если ты меня разлюбишь или захочешь чего-то нового, просто скажи мне об этом. Но не изменяй.

— А ты, готова хранить верность одному мужчине до самой старости? — приподнимает мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— До самой старости? К чему эти громкие заявления? — хмыкаю.

— Почему громкие? Я на полном серьезе… — хмурится. — Ты готова быть со мной до самого конца? Но учти, я очень ревнив и люблю эксперименты в постели, — добавляет шепотом от которого по коже бегут мурашки.

— Я не даю поводов для ревности, — отвечаю также тихо. — Разве что иногда и только к одному…

— Что за новости?! — прижимает меня к стеклу и разводит руки в стороны, сдерживая и заглядывая в глаза.

— К работе… — смеюсь. — Я ужасный трудоголик.

— Значит, в ближайшее время твой новый босс с удовольствием отправит тебя в декрет, — с этими словами мой секси-психолог накрывает долгим и самым волнующим поцелуем мои губы, а затем уносит в спальню.

Вадим медленно стягивает с меня спортивный костюм и осторожно укладывает на чистые простыни. Я готовилась к его возвращению. Он замечает и хмыкает, забираясь сверху.

— Значит, декрет? — провожу пальцем по его губам, но он перехватывает его и прикусывает. Я не пью таблетки уже неделю, потому что они не сочетаются с лекарствами, выписанными мне после аварии врачом.

— Ты что-то имеешь против? — не тратя времени на прелюдии резко разводит мои бедра и вынув откуда-то из ящика две шелковые ленты быстро привязывает щиколотки к основанию кровати. Не успеваю запротестовать, да и нужно ли мне это сопротивления? Когда внутри все так и кипит. Зачем же лишать нас обоих этого долгожданного удовольствия?

Суржевский не церемонится. Нависнув надо мной, одним толчком заполняет меня, вырывая с губ вместо ответа сладкий стон.

Дальнейшее похоже на сон: идеальный нежный мужчина, дорвавшийся до желанного тела. Вадим не жалеет меня, истязая лаской и доводя до пика, но не давая кончить. Царапаю его, прикусываю за шею, прошу еще… но он играет со мной, вышибая остатки разумных доводов о том, что нам еще рано переходить на новый этап.

— Черт, Суржевский! — взвизгиваю, когда он также резко выходит из меня. В самый сладкий момент Вадим заставляет почувствовать пустоту.

— Что-то не так? Ты все еще сомневаешься, да? — проводит языком по моей шее. Ума не приложу откуда в нем столько выдержки…

— Прекрати меня мучить… это слишком! — извиваюсь под ним, стараясь свести бедра, но ничего не выходит. Он надежно привязал меня.

— Эй, так нечестно… хочешь, чтобы я и руки сковал? — перехватывает шаловливые пальчики, которые тянутся к низу живота, чтобы вступить в игру. Остаюсь совершенно раскрытой перед ним, беспомощной. Мое оружие — взгляд и улыбка. И я красноречиво смотрю ему в глаза, проводя языком по искусанным губам, чтобы все понял… — Кошечка, ты слишком хитра… но ты не получишь сладкое, пока не позволишь мне сделать так, как хочу я…

Трется членом, еще сильнее распаляя горящее лоно, но не входя на всю длину.

— Вадик, прошу… — дыхание сбивается, сама подаюсь вверх, пытаясь наконец получить желанную разрядку.

— Прошу, что? — ловит мою губу и оттягивает ее, запускает язык мне в рот.

— Продолжай! Позволь мне… О да…

Суржевский не дожидается, теряет терпение и начинает вколачиваться так, что шлепки наших тел сотрясают пространство пустой квартиры. Забываюсь, что-то шепчу, потом срываюсь на крик…

— Нет, любимый… не прерывайся, я готова пойти на это...  — освобождаю руку из его хватки и прижимаю корпус Вадика к себе. Мне нужно чувствовать его удовольствие. Все до последней капли.

Вадим прикусывает мою шею и совершает несколько глубоких и настойчивых толчков. Напрягается всем телом, приподнимет мои бедра, и заставляет меня снова улететь в облака.

— Это было потрясающе, — шепчет, покрывая поцелуями мое довольное лицо. 

— Хочу, чтобы так было всегда. До самого конца. И только с тобой, — закидываю освобожденные ноги ему на спину и притягиваю к себе. 

— Так и будет. Я тебя никому не отдам, кошечка. 

Улыбаюсь и верю ему. 

— Совсем забыл, — Вадим тянется куда-то в сторону одежды. 

— О чем? — с интересом наблюдаю за тем, как он вытаскивает что-то небольшое из кармана.

— У меня есть для тебя кое-что…— смеется. Толкаю его, забираясь сверху. Но он так и не раскрывает кулак, в котором зажат мой подарок.

— Что там? — просовываю пальчик, нащупывая что-то, очень похожее на камень. — Это украшение? — поднимаю брови.

— Не просто украшение, Адель… Это гарантия, что ты точно уйдешь в декрет, — кусает меня за нос, заставляя смеяться. А затем, не давая опомниться, надевает на палец кольцо. Да, да. На безымянный. — Как тебе перспектива стать Суржевской? М? — делает хитрое лицо, и я отвечаю ему долгим поцелуем. 

Эпилог

Аделина

— Так что с крысой? Никак не могу понять, откуда она взялась. Со всем остальным разобрались, а вот с грызуном до сих пор непонятно, — напоминает Вадим о странной посылке. 

— Может, ее прислали по ошибке? И совсем не собирались меня запугивать?

— «Старухе Шапокляк» этажом ниже? Вместе с ошейником? — фыркает, укладывая голову мне на грудь.

— Возможно! Кстати, эта «старуха» очень помогла, подтвердив твое алиби.

— Надо отблагодарить ее. 

— Поставлю ее любовнику зачет автоматом.

Начинаем смеяться. А после, до самого утра забываем обо всем на свете.

Вадим

После бессонной ночи настроения на работу совершенно нет. Высиживаю до вечера, перебирая бумажки, и думаю о том, куда повезу Адель в свадебное путешествие. Мы решили, что торжественной церемонии не будет, просто распишемся и улетим куда-нибудь на моря. И сейчас эта мысль греет не меньше тропического солнца.

В кабинет стучат, отрывая от мечтаний. 

— Вадим Эдуардович, к вам Павел Смирнов. Примете? — заглядывает секретарша.

Киваю. Я давно собирался поговорить со Смирновым. Слишком уж длинный у него язык, а нам с Аделиной не хочется афишировать отношения до свадьбы. Мало ли что он увидит, проходя мимо нашего дома. Соседи все-таки.

— Доброго вечера. Я по рабочим вопросам, — улыбается. 

— Садись.

Обсуждаем дела, а потом он вдруг встает и подходит к клетке с Мистером Грызли — моим вынужденным «живым украшением» кабинета.

— Ой! А как он сюда попал? — Павел смотрит на клетку.

— А ты что знаешь этого парня? — киваю в сторону крыса.

— Ну… вообще-то, это подарок для одной девушки.

— Поподробнее с этого момента.

— Это мое… личное. И вообще, крыс одинаковых полно. Я перепутал. Всего доброго, Вадим Эдуардович. Спасибо, что уделили время, — оправдывается, собираясь уходить.

Я преграждаю ему путь и хватаю за рубашку, свирепея на глазах.

— Какого черта ты запугивал Аделину Викторовну? — не дожидаюсь, вытряхиваю из него признание.

— Запугивал?! Да это подарок! Там же в коробке записка была…

— Давно ли дамам дарят крыс? — поднимаю брови.

— Она призналась, что ей одиноко, что мечтала бы завести зверюшку. А на кошек у нее аллергия… Вот я и решил… Она что, вам передарила? У нее и на крыс аллергия? — делает вид, что не понимает.

— Да, — отрезаю. Значит, вот как все было…

— Понял… Ну я пойду? Мне в принципе все равно, главное, чтобы его кормили вовремя…

— Иди. И еще, Павел… К Ольховской дорогу забудь. Больше никаких подарков. Она занята. Ясно тебе?

— Хм… Ну если так… А кем?! — оживляется.

— Надежным человеком. И не трепли, а то премию не получишь. Усек?

— Усек! — расплывается в улыбке, услышав слово «премия». — Я могила. Хотя жаль, что Аделиночка снова несвободна…

Бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Но если надежным человеком, то я только рад… — быстро добавляет он. — Поищу счастье в другом месте.

— Вадим Эдуардович, ваш отчет… — около нас возникает мой секретарь. Она смущенно хлопает ресницами, поглядывая на Павлика. И меня посещает идея.

— Ты сегодня без машины?

— Да, — пугается, щеки розовеют.

— Паша, довези девушку. Рабочий день окончен, а вам по пути.

— Я ж живу тут… рядом. Пешком хожу, вы же знаете!

— Отвези Дашу, машина у тебя все равно на парковке пылится. Девушка очень хочет, — шиплю. — Свободна, Кукушкина. Собирайся.

— Правда?! Я сейчас! — Дарья убегает счастливо улыбаясь.

— И бесплатный совет, Павел: девушки любят цветы, а не крыс.

— Ага… спасибо, — Паша хлопает глазами. — Дашка вроде бы ничего, давно на нее смотрю.

— Смотреть мало, действуй! Чего стоишь? Иди мотор разогревай. Будет и у тебя романтический вечер, если постараешься.

***

Адель договорилась с Федором Алексеевичем Волжаниным, что он сам разбирается со своими внуками и забрала заявление из полиции. В качестве благодарности он погасил долг ее отца за дом. Этого хватило, чтобы рассчитаться перед семьей Аделины за причиненные неудобства и спокойно жить дальше, непересекаясь. Аделина сдержала обещание и стала Суржевской. С декретом откладывать не стали — через год молодая семья переехала в родной город Вадима уже втроем, оставив неприятности в прошлом.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Конец