Глава 24

Демьян

— Как тебя зовут? Ты помнишь, как тебя зовут? — слышу как сквозь вату и с трудом продираю глаза.

Надо мной склонился какой-то мужик, чье лицо кажется смутно знакомым. Почему он говорит на английском? Я хорошо его понимаю, но... где я?

— Как тебя зовут? — повторяет мужик тем же ровным голосом. Облизываю пересохшие губы.

— Демь... ян...

— Отлично, Демьян, поздравляю. Операция прошла хорошо, я доволен результатом. Если тебе что-то нужно, зови медсестру. Пока полежишь здесь, утром переведем тебя в твою палату. И дальше все зависит от тебя самого и твоего организма. Убежден, вы оба справитесь.

Он говорит бодро и уверенно, и у меня в мозгу медленно проясняется. Постепенно всплывают фрагменты, складывающиеся в более-менее полную картину.

Меня должны были оперировать через неделю, но внезапно у моего доктора образовалось «окно» в графике, и он предложил сдвинуть операцию.

— Показатели в норме, все даже лучше чем я ожидал. Смысла тянуть не вижу, дальше решение за вами.

Мать сразу уцепилась за его предложение и начала меня уговаривать. А что здесь уговаривать, мне самому лишь бы быстрее отстреляться.

Обвожу глазами комнату — выходит, я в реанимационном отделении. И первое, что приходит на ум — Ангелина. Телефон перед операцией забрала мать, я не стал писать Ангелу, не хотел ее волновать.

— Позвонить... — хриплю, — дайте телефон...

— Он у твоей мамы, — осторожно отвечает доктор.

— Мне нужно позвонить... — повторяю, сцепив зубы, и доктор поднимает обе руки.

— Позовите госпожу Анну, — оборачивается к кому-то, к кому, мне не видно.

Буквально через минуту надо мной материализуется лицо матери, чуть взволнованное, с блестящими от слез глазами.

— Сынок! Сыночек! Я так рада! Доктор сказал, что операция прошла успешно, ты обязательно встанешь. Я все для этого сделаю!

— Мам... — еле двигаю сухими губами, — дай... Ангелина...

— Дайте ему воды, — слышу голос доктора, — уже можно.

Рядом появляется медсестра, приподнимает мою голову, и спасительная влага течет по рецепторам, смачивает пересохшее горло. Облизываю губы.

— Ангел... Позвонить...

— Сынок, — мать наклоняется ниже, — ты поспи, я ей напишу. Обещаю.

И я проваливаюсь в глубокий сон.

***

Я несколько раз просыпался, пил воду и снова засыпал. Мне снилась Ангел, такая какой я встретил ее впервые на дороге от станции к поселку. Моя любимая красивая девчонка.

В этот раз пробуждение совсем другое. Картинка не размытая, у меня нет ощущения, что веки отлиты из чугуна, и мне не надо разлеплять их пальцами. Я даже могу приподняться на локте.

Простыня подо мной смятая и мокрая, и сам я потный. Как после секса.

Нет. Как после секса с Ангелиной.

Мой член сигнализирует о том, что к жизни вернулась не только моя голова, а и остальные части тела. Дико тянет передернуть, тем более, что сегодня Ангелина приснилась мне голой.

Но рядом в кресле сидит мама, а я пока еще не потерял берега. Она спит, запрокинув голову, и я осторожно укладываюсь обратно, чтобы ее не разбудить.

Пусть спит. Неизвестно, когда она уснула. Она такая, что вполне могла просидеть возле меня все время, что я спал.

Замечаю на краю кровати свой телефон. Я его перед операцией на всякий случай распаролировал. Все наши с Ангелиной откровенные фотки и видосы скинул в облако, остальное мне скрывать нечего.

У меня было достаточно времени, пока я лежал без дела. Так что все старые чаты с бывшими друзьями и девушками я почистил, чтобы не тащить весь этот хлам в новую жизнь. А в бизнес-переписках ничего нет ни секретного, ни интересного.

Тянусь к телефону, включаю экран. Сердце сладко замирает от предвкушения.

Я пиздец как соскучился по любимой. Сейчас сделаю селфи и отправлю Ангелине, в ответ затребую фотку от нее. А когда мать проснется, выйду с Ангелом на видеосвязь.

Открываю список чатов и первым выхватываю сообщение от незнакомого номера. Просмотренное. Какой-то видос.

Чат с Ангелиной следующий. Он тоже просмотрен, мамой, кем же еще. Тупо вглядываюсь в последнее сообщение, которое видно в ленте.

«Прости».

Что за хуйня? Почему Ангел просит у меня прощения?

Открываю переписку и несколько раз перечитываю сообщения, пока до меня доходит смысл.

«Демьян, мне очень жаль, что операция не принесла результатов. Мне об этом написала твоя мама. Я тебе сочувствую, правда, но я больше не могу притворяться. Это Анна попросила меня прийти к тебе, ты тогда был на грани. Она очень за тебя испугалась. Я думала, что смогу себя перебороть, но не могу. Когда ты уехал, я испытала только облегчение. Я люблю Артура, мы встречаемся. Пойми меня, пожалуйста. Я устала от бесконечных массажей, процедур, инвалидной коляски. Я не хочу тратить свою молодость на инвалида. С Артуром я поняла, каким может быть нормальный секс, а не так как с тобой. Ты еще найдешь свое счастье. Прости».

Я даже телефон переворачиваю, чтобы убедиться, что это мой. Открываю видос, сначала идет приписка.

«Это Артур. Ты меня заблокировал, но я больше не могу смотреть, как мучается Ангел. Она не любит тебя, она тебя просто жалеет. А у нас любовь, мы встречаемся. Если ты мужик, а не сопля, отпусти ее, оставь ее в покое. Это видео записано скрытой камерой, у меня сегодня днюха, если ты помнишь. И мой Ангел меня поздравляет. Забудь ее, Каренин, она не твоя».

Задеревеневший палец сам нажимает на воспроизведение, и я несколько минут смотрю на экран, где моя бывшая любимая лижется с бывшим лучшим другом.

Это она, Ангелина. Не монтаж, съемка очень качественная. Она сидит верхом на Артуре, он упирается спиной о спинку дивана. На ней ничего, одни только трусики. Ее глаза закрыты от удовольствия, голова запрокинута, шелковые волосы струятся по голой спине.

Сам Артур без рубашки, но в джинсах. Одной рукой мнет грудь Ангелины, вторую запускает ей в волосы и тянется ртом к торчащему соску. Я смотрю как он его лижет, и к горлу подкатывает тошнота. Меня сейчас реально вырвет на экран.

Сука. Какая же она тварь. Ей нравится, иначе не закатывала бы так глаза.

Трясущимися руками набираю ее номер — звонок сбрасывается. Звоню через мессенджер — то же самое.

Все ясно. Я в черном списке. Охуеть.

— Сынок, — слышу трагичный шепот, — сыночек, ты посмотрел?

Разворачиваюсь всем телом.

— Ты знала? — мне самому страшно, как звучит мой голос. — Это ты попросила ее прийти, чтобы я не сдох?

Мать обнимает себя за плечи, ее голос дрожит.

— Я так боялась за тебя, сыночек. Да, это я ее попросила. И она согласилась. За деньги...

— Что? — мне кажется, я ослышался. — Какие блядь деньги?

— Вот... — мать роется в своем телефоне и протягивает мне. — Она мне тоже написала...

Смотрю на экран и словно в пропасть проваливаюсь. Там сообщение от Ангелины:

«Я отказываюсь от наших договоренностей, Анна Александровна. Если бы операция помогла, я бы возможно еще подумала, но извините, возиться с инвалидом всю свою жизнь я не собираюсь. Это ваш сын, наймите ему сиделку. А мне больше не звоните. Всего хорошего».

— Я написала ей, что операция не удалась, — с раскаянием шепчет мама. — Прости, сыночек, я ей тоже поверила, думала, она к тебе привязалась... Вот, решила проверить...

Я хватаю из ее рук телефон. Все сходится. Видео, оба сообщения Ангелины отправлены в один день примерно в одно и то же время.

— Зачем, мама? — выдавливаю глухо. — Зачем ты к ней ходила?

— Прости, сыночек, — она бросается ко мне, обнимает, плачет, — прости, дорогой. Но я не хотела тебя терять. Я не думала, что ты так ее любишь...

Отталкиваю мать, размахиваюсь и швыряю об стенку сначала один телефон, потом второй.

— Я? Люблю? — воздуха не хватает, заглатываю его ртом, но легкие как закупорены. И я хриплю, задыхаясь. — Ненавижу суку. Я ее ненавижу...

Перед глазами темнеет, палата качается как ебаный корабль в бурю. Откуда-то берутся люди, но я ничего уже не соображаю. Отбиваюсь, матерюсь, посылаю всех нахуй.

Это был мой Ангел. Мой.

В руку впивается игла, и я реальность исчезает. Остается только непроглядная чернота.

***

Ангелина

В голове мерно бахкает, словно кто-то стучит в огромный барабан. Но откуда здесь взяться барабану? И я вообще где?

Пробую пошевелиться, тело как задеревеневшее. Конечности затекли, совсем не слушаются.

Кожа болезненно натянута, ощущаю себя голой. Но мне не холодно, значит меня укрыли?

И кто же?

Открываю глаза, надо мной незнакомый потолок. Приподнимаю голову.

Я лежу на диване, укрытая мужским пиджаком. Ноги прикрыты рубашкой. Рядом на диване сидит Артур, упирается локтями в колени и курит, пуская дым в потолок.

Мощная вытяжка втягивает сизые струйки, и я обнаруживаю, что барабан куда-то исчез. Или его и не было вовсе? Или это кровь пульсировала у меня в висках?

При виде Артура сразу вспоминаю, где я. Это ночной клуб. Я приехала сюда, чтобы друзья Демьяна могли выйти с ним на онлайн-связь. Мне стало плохо, и когда Артур начал меня раздевать, меня вырвало.

Что было дальше, покрыто сплошным мороком.

Меня изнасиловали? Но я ничего не чувствую.

После секса с Демьяном всегда остается тянущее чувство между ног, а сейчас ничего подобного нет, зато есть полоска ткани. Значит, я не совсем голая.

Пробую пошевелить ногой. Артур замечает движение и оборачивается.

— Проснулась? — тушит сигарету и откидывается на спинку дивана. — Давай поднимайся, я отвезу тебя домой.

Он перебрасывает мне с соседнего кресла мои вещи. В первую очередь хватаю лифчик и застегиваю непослушными пальцами.

— Помочь? — насмешливо спрашивает Артур, но я не отвечаю. С третьей попытки всовываю ногу в штанину джинсов.

— Ты... меня... изнасиловал? — сказать получается со второго раза, губы слиплись и не слушаются.

Артур кривится, отворачивается.

— Еще чего не хватало. Ты меня чуть не обрыгала, успел увернуться. Никто не собирался тебя насиловать. Нахуй надо, еще в полицию побежишь. Я же сказал тебе, что мы просто поснимаем кино для твоего любимого.

Постепенно до меня доходит смысл сказанного.

Нас снимали. Я ничего не помню. Я почти голая, Артур раздет наполовину. Если они отправили это Демьяну...

Дергаюсь в сторону парня.

— Где мой телефон?

— Догадалась? — Артур удовлетворенно кивает и протягивает гаджет. — Вот, читай и кайфуй.

Хватаю телефон, открываю переписку.

Два верхних чата с Демьяном и Анной. Открываю сначала переписку с Демьяном, слезы застилают глаза, когда читаю жестокие слова, написанные от моего имени. Затем дублирование этого же текста Анне.

Оба сообщения прочитаны.

Нажимаю на дозвон, но он ожидаемо сбрасывается. Я в блоке, все очевидно.

Я бы сама себя в блок поставила после таких сообщений.

— А вот какое кино получил наш Демон, — Артур протягивает свой телефон, и я с содроганием смотрю на экран.

У меня закрыты глаза, словно от наслаждения. Когда Артур впивается в мой сосок, я вздрагиваю от омерзения. Экранная я выгибаюсь, упираюсь руками парню в плечо.

Я даже в том состоянии пытаюсь его оттолкнуть, я знаю. Но со стороны все смотрится совсем не так.

Все, все не так.

— Что вы мне подмешали? — спрашиваю сипло, мне не хватает вохдуха, чтобы вдохнуть полной грудью.

— Наркоту, — отвечает Артур, — наркоту с возбудителем. Но ты прорыгалась и вырубилась. Мы позвали Серегу, нашего человека. Он врач, спец по местным торчкам. Вколол тебе снотворное, и пока оно не подействовало, получилась вот такая веселая порнушка. Ты меня отпихивала, а на экране вышло очень даже страстно.

— Подонки, — закрываю глаза, — какие же вы все подонки.

— Да ладно тебе, — Артур сплевывает на мраморный пол, — не стошнило бы тебя, могла бы кончить. Я бы тебе подрочил, если бы себя хорошо вела. И сам бы на тебя подрочил. А так только весь кайф испортила. Думаешь приятно было тебя отмывать?

— Зачем? — шепчу, не сдерживая слез, которые просто стекают по щекам к подбородку. — Зачем, Артур? За что? Что я тебе сделала?

— Ты серьезно? — он смотрит на меня с изумлением. — Считаешь, не за что? Я запал на тебя, предложил встречаться. Я в тебя влюбился, Ангелина. А ты этого уебка предпочла, который меня из своей жизни выкинул из-за бабы. И ты думала, я это просто так оставлю?

Хватаю его телефон, бросаю о мраморный пол. Мой летит следом.

— Тварь! Какая же ты тварь!

Артур хватает меня за запястья, толкает на диван.

— Заткнись, а то правда выебу. И никакая полиция не поможет.

— Отпусти, — вырываюсь, отбиваюсь ногами, — не трогай меня, сволочь! Меня тошнит...

Видимо в моем голосе что-то его останавливает. Артур резко меня отпускает, а я лечу в прилегающую ванную комнату, и меня выворачивает желчью над умывальником.

— В полицию идти не советую, — говорит прислонившийся к косяку двери Артур, пока я хлюпаю в лицо холодной водой. — Наркоты в крови у тебя не найдут, а снотворного ты сама могла обпиться. Так что тут без шансов. А то, что я сиськи твои полизал, так это никто не докажет.

Меня колотит. Обхватываю руками плечи и прохожу мимо, стараясь его не задеть. Но Артур загораживает дорогу.

— А теперь успокойся и послушай. Не лезь к Демьяну. Это не я все придумал, это Анна Александровна. Я просто согласился ей подыграть. Но она обошлась бы и без меня. Ты ей как кость в горле, ей невестка нищенка не нужна. Уясни себе. Ты ничего против нее не сделаешь, а попрешь, будет только хуже.

Ничего не отвечаю, иду вперед, и Артур все-таки отходит. Но на полдороги окликает.

— Кстати, Ангелина. Серега спрашивал, ты случайно не беременная?

Упрямо молчу, беру сумку, подхожу к двери.

— Если беременная, тебе пиздец, — несется вслед. — Вишневская тебя со свету сживет. Мой тебе совет, если что, лучше сделай аборт. Тихо, чтобы никто и не знал.