Глава 8

«Я тебя нет», – звучит в голове следующие несколько дней.

Официально – я самая большая неудачница в нашем городе, профукать лучшие отношения с клевым парнем из–за недоразумения. А ведь я даже не понимаю, почему?

Хладнокровный мозг сразу подсовывает причину – физиология. Сколько времени взрослый парень держится без интимной близости? Здоровый во всех смыслах парень.

Но, блин, я ведь хотела.

– Настя! – из небытия меня возвращает Лиза, только ей есть хоть какое–то дело до моей персоны, остальным одногруппникам все равно на слишком мелкую заучку. – Я сколько кричать должна! Ты как на другой планете, честное слово.

– Да, прости, Лиза, – часто моргаю, чтобы быстрее прийти в себя. – Что–то случилось? А где все?

Растерянно осматриваюсь по сторонам, мы в аудитории вдвоем.

– Ушли! Пара закончилась! А тебе Махмудов влепил отработку, поскольку ты так и не ответила. Сказал, что даже лучших забирает любовь.

– Любовь, ага, как же, – криво усмехаюсь.

Отработка – это не так плохо, больше занятий, меньше времени на мысли. Хотя, пары не помогают.

– У тебя что случилось? Никто не болеет в семье? Ходишь, как в воду опущенная, – спрашивает Лиза обеспокоенно.

– Нет, не болеет, – медленно качаю головой.

Одногруппница молчит некоторое время, лишь смотрит на меня оценивающе.

– А ну–ка руки покажи! – произносит вдруг и резко хватает за локти.

– Эй! Ты чего?! – возмущаюсь и отпихиваю ее.

– Ничего! – Лиза уже кричит. – Руки покажи, я сказала! Ты отсюда не уйдешь, пока не сделаешь этого. Я крупнее, сильнее и выросла в дерьмовом районе. Чистенькой девочке из хорошей семьи не справиться.

Она встает напротив двери и упирает руки в бока. Но злит меня не это.

– Далась вам моя чистота! Почему вы ярлыки навешиваете?! Если нужно быть грязной, чтобы с вами общаться, то я согласна стать грязной, только скажите, как! – откидываюсь на спинку и закрываю лицо ладонями.

Слезы текут градом, прорвались–таки, наконец.

– Вот умница, а теперь ручки мы все же посмотрим, – Лиза за свое. – И локоточки чистенькие, умничка.

– А–ааа! – это слово, «чистенькие», только увеличивает дыру в моем сердце.

Никогда не смогу его слышать, наверное.

– Все–таки любовь подкосила, да? Махмудов прав?

Я ничего не говорю, лишь киваю.

– Эх, иди ко мне, – Лиза прижимает к груди, – маленькая ты еще, глупая. Сколько их будет, у такой умницы и красавицы – не счесть. Что, из–за одного убиваться?