Глава 22

Alok, Nono – Sky High

Марта

А-а-ах…

Ой…

Ауч!

М-м-м…

– Левее, – мурлычу, – еще… – задыхаюсь, – еще… а теперь правее… м-м-м, да-а-а-а! – могу только стонать от удовольствия, когда ловкие пальцы Бессонова давят на какую-то особенно чувствительную точку на ступне.

Снова и снова плавно разминают, продавливая подушечками больших пальцев впадинку, отчего извилины в моей голове взрываются красочными фейерверками, а в глазах темнеет.

Господи, эти руки просто созданы для массажа!

Божечки-кошечки, уже вечность никто не делал мне так приятно!

Весь этот ваш секс по сравнению с этим – детский лепет!

Я кусаю губы и тихонько мычу, когда пальцы Арса начинают массировать щиколотки. Затем снова ступню. Проминают каждую подушечку. Каждый пальчик. Напрочь забываю про идущую по телику «Красотку» и, кажется, в этот момент даже имя свое забываю.

Требовательно дрыгаю пальчиками на ноге, когда Бессонов останавливается. Открываю один глаз. Этот гад вылупленными глазами таращится на красотку Робертс.

Эй, блин, у тебя тут своя разомлевшая Джулия!

Легонько тычу его второй ногой по ребрам. Длинные пальцы хоккеюги снова приходят в движение, начиная разминать вторую ступню.

То-то же!

Я откидываюсь затылком на подушку и с улыбкой закрываю глаза. Я снова в раю. Примечательно, что за последние дни я говорю это уже второй раз, и оба раза по вине этого мужлана с очумелыми ручками. Какая-то подозрительная тенденция прослеживается, не находите?

Тихонько мурлычу от удовольствия себе под нос, выдавая крайне неприличные звуки наслаждения. Еще парочка минут, и я буду готова капитулировать и признать: Бессонов был прав. Я счастлива, что он сейчас здесь. А уж как счастливы мои нервные окончания, у-у-у!

Массаж ног заканчивается, а нега, в которой утонуло мое тело, проходить не желает. Поэтому, пока Арс внимательно досматривает фильм, я, кажется, начинаю засыпать. В реальность выныриваю, только когда слышу:

– Молодец мужик. Я знал, что он за ней прикатит.

– Конечно, прикатит, – зеваю, – это же кино. Художественный вымысел. По-другому и быть не могло.

– То есть ты считаешь, что в реальной жизни мужики не способны на такие поступки?

– Какие? Влюбиться в проститутку, будучи миллионером? Не считаю. Уверена. Это сказка, Бессонов.

– Чушь. И тут весь цимес ведь не в том, кто она и кто он, а в том, что для настоящих чувств не существует классового разделения. Ты вообще смотрела этот фильм?

– Пф-ф, сотню раз! А ты, значит, из тех наивных мечтателей, что верят в любовь?

– А ты, значит, нет?

– Нет.

– Хрень, – машет головой Арсений. – Все девчонки в нее верят.

– Хрень! – подскакиваю я, усаживаясь на пятую точку. – Я верю в то, что есть удобные для совместного сосуществования люди и неудобные. И ваши отношения – это выбор, а не предопределение или мифическое сильное чувство. Ты тупо выбираешь себе в спутники человека, минусы которого тебя бесят меньше всего. Суровая правда жизни, малыш.

– Хрень!

– Любви нет! Да что уж там, даже романтика и та умерла! Где все эти широкие жесты и красивые поступки, что совершали рыцари прошлого во славу своих дам?

– Кругом! Просто времена поменялись, и сейчас скакать в башню на бой с драконом уже капельку неактуально, Царица.

– Ерунда.

– То, что тебе попадались на твоем пути мудаки, не значит, что все мужики такие.

– Окей, ну, вот ты! – фыркаю. – Совершал когда-нибудь ради женщины какой-то красивый поступок, Бессонов? И сверкать голым торсом – это не поступок, чтобы ты понимал. Это самолюбование.

– Черт, ты двумя предложениями срезала девяносто процентов моих поступков.

– Так я и знала.

– А мы берем именно женщин или школьные годы тоже идут в зачет?

– Ага-ага, давай рассказывай, как ты в школе ради одноклассниц подвиги совершал. Звезды с неба воровал и жвачки из магазинов. Ну-ну. Я больше чем уверена, что ты был одним из тех популярных парней, такой местный царек, который тусил с самой красивой девчонкой в школе и в окружение которого попадали исключительно избранные!

– Э-э, вообще-то нет, – говорит серьезно Арсений.

– Да ладно? – скептически заламываю бровь.

– В школе я был застенчивым парнем, который даже с девушкой толком завести разговор не мог. Я не ходил ни на какие тусовки. Да и гулять выбирался из дома раз в месяц в лучшем случае. Все время сжирал хоккей. Тренировки, тренировки и тренировки. А когда ты постоянно тесно общаешься исключительно с тремя десятками парней – это накладывает свой отпечаток на умение контактировать с противоположным полом.

– Хм-м-м, – тяну задумчиво. – Значит, корона выросла, когда ты стал успешным хоккеистом?

– Нет у меня никакой короны, это ты все время пытаешься на меня ее нацепить! – звучит раздраженно. – Я простой парень, Марта. Да, со своими тараканами и заморочками, а у кого их, блин, нет? Но они точно далеки от звездной болезни, – дергано хватает с кофейного столика ведерко Бес, запуская в рот полную ложку мороженого.

Упс.

Я, признаться, слегка смутившись и почувствовав совсем то-о-оненький укол совести, подтягиваю к себе ноги, убирая их с колен Бессонова, и подгибаю их под себя.

– Эй, – бурчу.

Ноль реакции.

– Ладно тебе, – иду на попятную, – не злись, простой парень Арсений. – Подползаю к нему по дивану, пихая плечом в плечо. – Я пошутила.

– Я не злюсь, – активно работая челюстями, бросает он, не оглядываясь.

– А выглядит так, как будто злишься…

– Слушай, а тебе обязательно быть такой… – импульсивно взмахивает руками Арс.

– Какой?

– Дотошной!

– Ну, я бы назвала это скорее «токсичная», а не «дотошная», но вот такая у меня натура. Я люблю бесить людей. Спроси у Авы, – улыбаюсь. – В школе я была главной задирой класса. Родители ходили на ковер к директору как к себе домой. А на моем выпускном в одиннадцатом классе, на вручении аттестата, я видела, как моя классная руководительница вздохнула и перекрестилась.

– Охотно верю!

– Обычно про таких детей говорят: шило в одном месте. Я никогда не отличалась усидчивостью. Ненавидела все эти девчачьи штучки. И дружила в основном с пацанами. Короче, росла той еще оторвой. Так что, – пожимаю плечами, – иногда мне кажется, что если бы не определенно женские части тела, я вполне могла бы быть мужиком.

Бессонов закашливается, не вовремя засунув очередную порцию мороженого в рот.

Я заботливо и, конечно же, от всей своей широкой души пару раз стучу его по спине.

– Не торопись, не отберу. У меня в морозилке еще два таких ведра.

– Знаешь, вот это «я могла бы быть мужиком», после того как мы занимались сексом, как-то напрягло мое мужское нутро, Царица.

Мы переглядываемся и начинаем хохотать. На какое-то долгое прекрасное мгновение между нами наступает полный штиль. Арс нагребает ложкой очередную порцию мороженого и протягивает ее мне. Я слизываю и, прожевав, говорю:

– Так что там с подвигами в школе?

– Мне нравилась одна девочка из параллельного.

– Хорошее начало.

– Года два я не решался к ней подойти и заговорить. Все как дурак глазел со стороны. И только в десятом классе на День святого Валентина решился отправить валентинку. Ну знаешь, у нас в школе были активисты, которые собирали и раздавали открытки…

– Аха. Терпеть не могла такие штуки.

– Я пригласил ее на концерт своей любимой музыкальной группы. Я откладывал львиную долю своих карманных денег на эти билеты целый год. И в тот день смотался с тренировки, за что потом отец всыпал мне хорошего ремня, а тренер влепил дисциплинарный штраф, и все лето мне пришлось отрабатывать эти деньги, подрабатывая в кафе.

– Почему звучит так, будто у этой истории нет счастливого конца? – морщу нос. – Валентинка не дошла?

– Почему же, дошла, – пожимает плечами Арс, отодвигая от себя ведерко.

– Тогда…

– Она не пришла.

– Оу-у-у…

– Это потом уже я узнал через знакомых парней из ее класса, что она с подружками знатно надо мной поржала. А еще растрезвонила всем вокруг, что тихоня Бессонов по ней, видите ли, тайно сохнет. А она такая крутая и неприступная, и вообще, зачем ей ботаник. Короче, это была первая и последняя моя жертва во имя любви. С тех пор я завязал с подвигами, тем более которые идут в ущерб моей профессии. Так что…

– Это девчонка повела себя как настоящая сучка! – бросаю злобно.

Бессонов фыркает:

– Знаешь, что самое забавное? Через пару лет я улетел в Канаду и стал лучшим новичком НХЛ того сезона. Моя карьера поперла резко вверх. Еще через два года я подписал самый жирный в своей жизни контракт, и на меня буквально посыпались рекламные предложения. В один год их стало столько, что даже у меня было ощущение, будто моя рожа висит на каждом втором баннере в стране. И вот тогда-то летом я приехал на родину в отпуск и случайно встретился с этой козой в одном из баров. И знаешь что? У нее хватило наглости предложить мне начать встречаться со словами: «Сейчас ты такой крутой, Бессонов, я же не могла знать тогда, что ты надежда отечественного хоккея», – смеется Арс.

Я же искренне, каждой фиброй своей души негодую. Уж не знаю, с какого вшивого гоблина эта история Бессонова так глубоко проникла в мое сердце, но полагаю, что это во мне бунтует маленькая сердобольная Марта, которая никогда не могла спокойно смотреть, как издеваются над бедными, тихими, скромными заучками и ботаниками.

Нет, не подумайте, это никак напрямую не связано именно с Арсением!

Исключено.

Нет, я вам говорю!

– Я надеюсь, ты послал ее лесом? – шиплю кровожадно.

– Ну, – чешет подбородок Арс, посмеиваясь, – если честно, то я повел себя как мудак. Сначала подыграл и трахнул и только потом, наутро, послал. Разумеется, это меня не красит, но, откровенно говоря, мне было и есть по хрену на моральную составляющую этого вопроса. Кстати, в ней не было ничего выдающегося.

– Ты точно мудак, – качаю головой, – я даже не удивлена. С другой стороны, каждый в этой истории получил что хотел. Ты закрыл школьный гештальт с этой девчонкой, а она прикоснулась к святому члену мировой звезды хоккея. Вау. Готова поспорить, что эта история будет передаваться в их семье из поколения в поколение, пока не обрастет мифами и легендами.

Бессонов запрокидывает голову и смеется. Я улыбаюсь. Взглядом залипая на точеном профиле этого невыносимого, такого странного, необычного, интересного во всех смыслах хоккеюги. Вы этого не слышали! Я этого не говорила! Но, проклятье, есть в этом верзиле что-то такое, от чего дыхание заходится и сердце частит.

Что это? Магия какая-то? Сила притяжения? Мощь тестостерона? Или гормональный сбой в моем теле? Хрен-его-знает. Но факт остается фактом – на этого говнюка приятно смотреть.

Это я и делаю, пока Арсений не замечает. Рассматриваю каждую впадинку, ямочку и заломчик на его пухлых губах. Они немного обветренные. Издержки профессии, когда приходится иметь дело с влажностью и холодом.

Густые и непослушные светлые брови разглядываю. И колючую, отдающую при свете разными оттенками рыжего, аккуратную щетину. Явно работа рук профессионального барбера. Этот засранец следит за собой лучше, чем половина женщин нашей страны!

А еще глаза у него классные. Глубокие. Голубые с черной каемочкой вокруг яркой радужки…

И сейчас эти глаза прожигают меня насквозь, а Бессонов уже давно не смеется. Обернулся и смотрит на мои губы, которые под его взглядом пересыхают. Я облизываю их.

Успеваю сделать всего один короткий вдох… как в следующее же мгновение мое лицо попадает в плен широких горячих ладоней парня. А губы утопают в сладком поцелуе, встречаясь с его губами. Податливо раскрываясь навстречу его языку.

Шоры падают. Связь с мозгом теряется. На коже взрываются тысячи мурашек. Пульс грохочет. В ушах серый шум и наши вздохи. Капкан захлопнулся. Ася была права. Рядом с этим парнем держать крепче трусы – это не прикол, а необходимость!

Я совершенно упускаю тот момент, когда оказываюсь уложена на лопатки. То есть придавлена спиной к диванным подушкам. Губы Бессонова уже неторопливо зацеловывают мое лицо. Покрывают поцелуями щеки и шею. Ладони мнут попу и задирают кофту, пробираясь к голой груди. Его пальцы сжимают сосок. Желание острой стрелой вонзается куда-то в низ живота. Я выгибаюсь дугой и постанываю, на самом краю сознания ловя печальную мысль: надо остановиться.

Сегодня никак…

С ним вообще никогда и никак быть не должно!

Но сегодня особенно…

И это, блин, печально!

– Арс, – упираюсь ладонями в мужскую грудь. – Арс, стой! Тормози.

– Что? На хрена? Ты же тоже этого хочешь!

– Физическое и психоэмоциональное состояние, помнишь? – скрипит мой голос, как ржавая телега. – Я не шутила. – Поджимаю губы, многозначительно поигрывая бровями. – Не тот день. Вернее, неделя, – уже непрозрачно намекаю.

До Бессонова наконец-то доходит.

– А-а… о-о… блин! Понял, – смешно растерявшись, сползает с меня Бессонов, чинно одергивая и поправляя мою толстовку. – Прости. Слегка помял.

– Все нормально.

Нет. Ни хрена нормального!

Я снова чуть это не сделала!

Мы. Мы чуть не сделали!

С беззвучным стоном закрываю глаза. Растираю ладонями лицо.

Дерьмо!

Что со мной происходит? Неужели у меня совершенно отсутствует сила воли? А уж про иммунитет к поползновениям этого соблазнительного засранца я вообще молчу!

Почему мое тело раз за разом рядом с ним меня предает? Просто все функции отрубаются, оставляя у руля похотливую самочку, которой надо только спариваться и спариваться!

Не понимаю.

Не хочу даже понимать!

Бессонов мне не подходит. Я не могу закрутить с ним роман. Да ему и не нужен роман! Ему нужен регулярный секс, а мне…

А мне?

– Ладно, э-э, давай посмотрим, что там из новых фильмов вышло, – вырывает из мыслей голос парня.

– В смысле? – Я удивленно распахиваю глаза, усаживаясь на задницу. – Секса не будет!

– Да я понял.

– И? Ты что, не поедешь домой?

– С какой стати? – хватается за пульт зверюга. – Я приехал смотреть кино и резаться в настолки. Так что давай, тащи «Скрабвуд», «Монополию», «Уно» или что там у тебя еще есть. А я пока найду нам фильм.

– А ты не офонарел, часом? – офигевши, спрашиваю я.

– О, узнаю свою Обезьянку, – ржет он.

Обезьянку?

Опять эта обезьянка?

Я его убью! Я покрошу его на сухари и скормлю уткам!

Хватаю маленькую подушку с декоративной наволочкой в виде морды жирафа и со всей силы начинаю колошматить по светловолосому улыбчивому наглецу.

– Эй, за что? – отбивается от ударов Бессонов.

– Я же тебе сказала, чтобы больше не смел называть меня Обезьянка!

– Остынь, Обезьянка.

– Это ты у меня сейчас остынешь, Бессонов!

Арс, хохоча, вскакивает с места. Я запрыгиваю на диван с ногами. Этот верзила отскакивает, да неудачно. Запинается о кофейный столик, что вырастает на его пути. Ругается. И пока его спортивные ноги пытаются обрулить препятствие, мои длинные и стройные замахиваются. Я со всей дури заряжаю размятой правой по упругой заднице негодяя. Получая в ответ удивленное «какого хрена» и грозное:

– Это война, Обезьянка!

Бессонов резко разворачивается, меняя траекторию движения.

Ай!

Я рву когти на другой конец дивана. Не успеваю. Взвизгиваю. Арс хватает меня за ноги и, как пещерный человек, несмотря на мои протесты и истошный лай Питти, перекидывает через плечо.

– Поставь меня на место, дубина хоккейная!

– Мы же уже выяснили, что в хоккее нет дубин, детка.

Пуховое потенциальное орудие убийства вылетает из моих рук. Я брыкаюсь и заряжаю пару раз кулаками по заднице Бессонова. На что в ответ получаю смачный шлепок ладонью по собственной ягодице. Шиплю, выпуская воздух сквозь сжатые зубы, болтаясь вниз головой, ничего не видя из-за слетевшей резинки и распустившихся волос, которые приходится сдувать с лица. Рычу:

– Куда ты, блин, меня несешь? – когда Бессонов перешагивает своими длинными ногами через столик, кажется, совершенно не чувствуя мои пятьдесят пять килограммов на своем плече.

– Остывать. Нам обоим не помешает.

– Ч-чего-о-о? Нет. Ты не сделаешь этого. Б-Бессонов! – вскрикиваю, когда парень дергает, отодвигая зеленую шторку с папоротником, и прямо в одежде перешагивает бортик, оказавшись в ванной. – Стой. Стой. Ты рехнулся! Арсений, мать твою, Б…

Поздно. Мерзавец выкручивает вентиль, и вылетевшая из моего рта его фамилия, интегрированная в общеизвестный мат, тонет в резко хлынувшем из душа потоке обжигающе холодной воды, моментально насквозь промочившей всю нашу одежду. Я визжу. Засранец ржет. А соседи наверняка уже вызывают ментов.

Забудьте!

Никаких сухариков для уток не будет!

Я расчленю его хоккейное тело на эксклюзивные сувениры и пущу с молотка! А все деньги отправлю в благотворительный фонд помощи пострадавшим от нарциссов, газлайтеров, абьюзеров и просто невыносимых самовлюбленных засранцев!