3 глава. Евгения

— У меня ребенок, за языком следи, — процедила я сквозь зубы, а сама смотрела по сторонам.

Как назло поблизости не было ни души. Я думала о том, чтобы хватать Мишку на руки и бежать без оглядки, куда глаза глядят. Но мы стояли посреди дороги, а я высматривала закоулки, где бы мы могли скрыться. Неизвестно что взбредет в эти пьяные головы, не хватало, чтобы они еще причинили ребенку вред.

— Ишь ты, какая моралистка! — ухмыльнулся белобрысый мужик.

Скривил губы в нахальной усмешке, сощурил маленькие поросячьи глаза и снова окинул меня противным взглядом.

— Да сажай ее с детенышем, потом разберемся, — я мельком глянула в сторону Миши, он смотрел на мужчин испуганным взглядом и молчал, прижавшись к моим ногам.

— Только подойди! — чуть ли не прорычала я, смотря исподлобья.

— Сажай, сажай! — забавлялся водитель. — Поедем к речке, засунем ее в воду, пусть слегонца остынет, — мне и в самом деле становилось жутко, и я уже собралась бежать. Хватать Мишку и что есть сил перебирать ногами до первого укромного уголка.

Но замешкавшись лишь на секунду, которая и стала роковой, я прошляпила момент, когда могла бы это сделать. Дверь с пассажирской стороны раскрылась и недоумок, что предлагал меня затащить в машину, подбежал и вцепился в руку Миши. Он с силой дернул на себя ребенка, вырвав его ладошку из моих рук. Тут же оттащил от меня завопившего брата и засунул в машину, захлопнув дверь. Все произошло так быстро, что я едва успела опомниться.

— Отпусти! — я кинулась к машине, осознав, что именно такой реакции от меня и ждали.

Чтобы я сама подошла к железной клетке на колесах. Стриженному амбалу останется лишь открыть дверь и затолкнуть меня к ребенку и готово.

От ужаса, что я не уберегла брата, у меня волосы зашевелились на голове. А от того как истошно вопил Мишка и вовсе закладывало уши. Меня накрыло волной паники, и я уже не отдавала отчета своим действиям. Не замечала ничего вокруг. Мужик с силой вцепился в мою руку и потащил к задней двери.

В голове не укалывалось, что посреди улицы нас вот так запросто собирались затолкать какие-то наглые и обдолабнные незнакомцы к себе в машину и возможно кто-то видел это в окна, и никто не спешил прийти на помощь…

Сжимая мое запястье, негодяй пытался затолкнуть меня в уже открытую дверцу машины. Я сопротивлялась, пыталась вырваться и кричать. Но что толку, когда по стечению обстоятельств поблизости никого не было?

Внезапно я услышала, как с силой завизжали тормоза. А буквально через мгновения увидела высокого мужчину в черной футболке и очках, который выскочил из машины. Он был намного выше моего обидчика, что выламывал мне запястье и пытался затолкнуть в узкую дверь.

— Какие-то проблемы? — сурово произнес он, а в руках держал телефон, по которому набирал номер и тут же приложил телефон к уху. — Полиция? На пересечении, — осмотрелся по сторонам — Догопрудной и Радужной нападение на девушку с ребенком, — говорил твердо и уверенно, а у меня сердце билось где-то в районе горла — не могла даже толком соображать. Лишь единственная мысль пульсировала в голове — вытащить Мишу из машины и успокоить, чтобы не кричал и не боялся.

Мерзавец отпустил мою руку, чертыхнулся, а водитель, который держал на переднем сидении моего брата, открыл дверь и вышвырнул его на асфальт. Мальчик упал, протесав коленками, асфальт и захныкал.

— Миша! — бросилась я к брату.

Подонки спешно засобирались и вмиг сорвались с места, а я подняла брата с асфальта на руки, который плакал и держался за разбитые колени.

Как только земля носит таких недоумков? Ладно меня напугали, но ребенка. Да и еще так грубо вышвырнули, словно тот был игрушка. Убить таких негодяев мало!

— Все обойдется, не переживайте, — услышала где-то над головой все тот же голос спасителя и обернувшись, подняла голову вверх. Даже не поняла, что вслух это все говорила, так испугалась за Мишу. Не за себя.

— Спасибо, — отозвалась я, прижимая Мишу к себе.

Мальчик плакал, зарывшись лицом в моих волосах.

— Большое спасибо, — мужчина снял очки и посмотрел на брата, погладил по спине.

— Ну, ты же мужчина, чего ревешь? Вон видишь, какая мама у тебя отважная. В обиду отдавать не хотела, — я слабо улыбнулась, смотря в глаза незнакомца, ощущая странное напряжение.

Он перевел на меня пронзительный взгляд, от которого мурашки побежали по спине.

Мужчина внешне был очень привлекателен, молод и уверен в себе. От него исходила какая-то магнетическая сила, а я в эту минуту подумала о… кино, что именно в кинолентах так и происходит, когда двое людей встречаются, — вокруг кружат купидоны, порхают бабочки и солнце отливает розовым светом. Наверно, я насмотрелась материных сопливых сериалов. Ведь никогда не было такой наивной дурой. Крутила задом в облегающих одеяниях перед чужими плотоядными взглядами затянутыми хмельной поволокой и умело давала отпор любому. А стоило какому-то красавчику вызволить нас с Мишкой из беды, погладить брата по спине, и я поплыла. Дуреха!

Благодарность с чувством облегчения, что недоразумение осталось позади, а путь до дома был очищен в купе с судорожными всхлипываниями маленького тельца на моих руках, привели меня в чувство. И я, не дожидаясь нового витка недоразумений, каких-либо предложений подвезти и тому подобного, быстрым шагом направилась домой, не дав незнакомцу даже опомниться.

Он кстати вызвал полицию? Вот и пусть сам с ней разбирается, а нам срочно нужно было бежать домой. Обработать Мише коленки зеленкой, накормить его ужином, спать уложить. Скоро мать вернется, а мне еще самой нужно было на работу идти сегодня — в клуб, который находился у черта на куличках. Но мне это было только на руку. Из знакомых точно никто меня не заприметит. Да и кто пойдет в клуб — баба Маня, что жила через два дома и ходила в таких окулярах, что была похожа на модницу стимпанка, или тетя Света с дядей Пашей, которые не выходили никуда дальше своего огорода и магазина в конце улицы?

Дома Миша уже почти не плакал, а я не чувствовала рук, лишь как отяжелили все мышцы — с такой прытью бежала домой, будто за мной гналась орава собак. Вроде и страшного ничего не случилось, а мне все же было не по себе. И мой побег был как нельзя, кстати. Разговорись я с тем незнакомцем, от мамы было не избежать допроса. А так я успела искупать Мишу, покормить и объяснить тому, почему маме не следовало говорить об этом инциденте. Благо мальчик у меня был сообразительный, кивнул послушно головой, но взял с меня обещание, что завтра я куплю ему конструктор. Маленький шантажист. Но я бы и два ему купила за то, что мы так легко отделались и остались невредимы.

Миша сидел в зале и смотрел телевизор, когда мама вернулась с работы. Я вовсю уже собиралась на работу. С Ларисой мы встретимся в клубе. Каждый раз, покидая дом, я уходила в смешанных чувствах, мне не нравилось, что приходилось врать, это тяжёлым камнем висело на сердце и тянуло на дно. Больше я опасалась за последствия, когда мать обо всем этом узнает. И запрещала себе думать о таком исходе, что навсегда потеряю ее доверие, словно мысли были огорожены колючей проволокой, а по той пущен ток. Так больно мне было обманывать близкого человека. Но и как сознаться, тоже не знала. Мне были необходимы эти деньги, а мать, прознав о танцах в клубе, прикроет меня дома. И снова наплевав на совесть, с которой никак не могла договориться, я выпорхнула из дома. Надеюсь, Мишка не проболтается маме в порыве о нашем приключении. Потому как не уверена, что выкручусь с минимальными потерями.

До клуба я добиралась на автобусе. Всегда надевала неприметную одежду и уже на месте наносила слой грима и облачалась в сценическую «униформу». Мы не танцевали приватных танцев и стриптиз. Услуг эскорта тоже не оказывали. В основном это было обычное развлекательное шоу.

В клубе на небольшом помосте — справа и слева от пульта ди-джея располагались две круглые сцены, там то мы и крутили своими округлостями и извивались, словно змеи в свете ярких и переливающихся разноцветным цветом прожекторов. Чуть впереди располагалась небольшая сцена, иногда мы выходили с одним из номеров, когда тот предварительно был отрепетирован и отточен. Но в большинстве случаев просто танцевали с десяти вечера и до двух ночи, развлекая и подогревая толпу отдыхающей молодежи. График был гибкий. В будние дни танцевали до часу ночи, а вот с пятницы по воскресенье работали почти до утра. Получали в месяц по пятнадцать тысяч рублей и были запредельно счастливы этой небольшой сумме.

Для нашего города многие и на заводе столько не получали на рядовых должностях.

В клуб я влетела, запыхавшаяся, потому как опаздывала.

— Здравствуй, — я поздоровалась с Эндаром.

Тот сидел в зале за длинной барной стойкой. Кроме бармена и нескольких охранников в клубе никого еще не было. До открытия оставалось около получаса.

— Ты сегодня опоздала, — тряхнув рукой, я подняла запястье, смотря на дешевые электронные часы.

Но и так о том уже догадывалась — вокруг клуба собиралась молодежь. Я быстро проскочила мимо людей, пряча лицо, и не смотрела никому в глаза.

— Мать припозднилась, — сорвала я.

Все ещё пребывая в неоднозначных чувствах после того случая на дороге. Только сейчас я подумала о том, что те отморозки могли вернуться в клуб и проверить та ли я самая танцовщица или нет.

— Эндар, — я замешкалась, не зная, стоило ли говорить мужчине об этом случае.

И порешив, что лишним точно не станет, рассказала все как на духу. Вскользь лишь упомянув о спасителе. Эндар напряженно потер подбородок, отпил из прозрачного стакана янтарную жидкость и произнес:

— Если сегодня их увидишь, покажи Ярику, — кивнул в сторону охранника. — Больше они тебя и пальцем не тронут.

— Спасибо, Эндар.

— Женя! — я уже повернулась и пошла прочь, когда Эндар меня окликнул.

Застыла и обернулась с вопросительным взглядом.

— А говоришь, мама припозднилась. Нехорошо обманывать, — я лишь пожала плечами в ответ и побежала в раздевалку.

Должна была отдать Эндару должное — за шесть с небольшим месяцев нас с Ларисой ни разу не обидели. Не попытались склонить к сексу, ни намеком, ни взглядом. Единственное, что Эндар требовал от своих людей — быть честными. Это был своего рода негласный закон, который всеми чтился.

Первую неделю мы приходили в клуб с опаской и мыслями вернемся ли домой целыми и невредимыми. Столько слухов было около личности Эндара, что иной раз возникало ощущение, что тот человек, которого мы знали и Эндар, о котором говорили местные люди, были два совершенных разных персонажа. Но он не осматривал нас с Ларой скользким взглядом, не предлагал интима и не намекал, что данной услугой мы могли заработать лишних денег. Потому как наши напарницы — тем промышляли. Но и были старше нас лет на семь. Мы посменно танцевали в клубе, иногда общались или слышали разговоры девочек в раздевалке. Так вот те танцевали и приватные танцы, и часто обсуждали, как провели свой предыдущий вечер, а точнее ночь. Иногда даже и имен не скрывали в чьем обществе проводили время. А мы мотали на ус и сторонились этих людей, не задерживались и сразу после смены бежали домой.

И как тут не взяться плохим мыслям, что мать меня возненавидит, когда прознает о танцах? Эндару я сразу озвучила, что если он ждет, когда мы с Ларой созреем для такого рода "работы", то ничего подобного от нас от не дождется и лучше пусть сразу рассчитает. На что он ответил, что это только наш выбор. Он ни к чему и никого не принуждает. А девочки — наши сменные напарницы, сами выбрали этот путь. Я, конечно, сделала вид, что поверила ему, но все равно каждый день, приходя на работу, ждала подвоха.

Поначалу я очень стеснялась сцены, но сейчас я уже чувствовала себя на ней уверенно. И если бы не наша обоюдная поддержка с Ларой, то в одиночку мне пришлось бы несладко. Даже не представлю, откуда бы брала столько сил и поддержки каждый вечер, собираясь на работу и выходя из дома идти туда, где не знаешь, что тебя будет сегодня ждать.

В раздевалке я быстро переоделась, привела себя в соответствующий вид, не обращая внимания на Ларису, которая была уже готова. Она прислонилась плечом к стене и наблюдала, как я рисовала стрелки на веках. Хотя то было лишним, под маской, что скрывала наше лицо, броского макияжа почти и не было видно. Достаточно было повести глаза и ярко накрасить губы. Все смотрели на движения и тело.

— Мы сегодня еле добрались целыми и невредимыми до дома…

Я рисовала аккуратную линию на веке. Замерла на секунду и посмотрела на Ларису.

— Что случилось? — спокойно спросила она без налета паники. За это ее и обожала. Если я была стихия в нашей паре, то Лариса явно сдерживающим барьером. Я бушующим пламенем, а она огнетушителем.

— Какие-то уроды признали меня и начали домогаться посреди улицы, — я продолжила рисовать на другом веке линию и смолкла.

— Да ладно? — удивлённо хмыкнул Лариса. — Это что-то на грани фантастики…

— Угу, — промычала я и наконец, докрасив глаза, посмотрела пристально в зеркало — симметричными ли получились линии и, убедившись, что это было так, повернулась к Ларисе лицом, прихватив с тумбы губную помаду.

— Мишку запихнули в машину, меня едва не затащили следом. Вмешался незнакомец, — я снова вспомнила о мужчине. Как он смело и быстро помог разрулить всю эту ситуацию.

— Вот уроды! — зло бросила Лариса.

— Мишка сильно испугался, лишь бы маме не проболтался, — делилась я страхами, а сама пыталась вспомнить красивые мужские черты спасителя.

— А что за незнакомец? — спросила Лариса, а я вспомнила взгляд его серых глаз. Хорошо все же, что пришёл на помощь, иначе дело было плохо…

— Да убежала я с Мишкой. Испугалась. Тех придурков за глаза хватило. И Мишка говорю же, испугался, — я пожала плечами и шумно выдохнула. Взглянула на часы.

— Ладно. Обошлось и слава Богу. Эндару рассказала об этих отморозках. Так что в случае, если снова объявятся, Ярик им отобьет желание связываться повторно, — довольно хмыкнула.

Снова отвернулась к зеркалу, сняла колпачок и накрасила губы.

— Приятного все равно мало, — подытожила Лариса. — Идём, — отозвалась без настроения и направилась к двери.