Глава 37

Ночью Влад улетел. Кире стало неспокойно. Оказывается, она привыкла, что он всегда рядом. А теперь… будто чего-то не хватает. Словно открыли форточку и выстудили весь дом. Зябко стало, неуютно. Даже Миша загрустил. Начал канючить, чтобы Влад приехал и привез ему манго. Только он знает, где продают самые спелые и вкусные. Кира гладила сына по голове и обещала, что обязательно приедет и обязательно привезет.

– Тогда пусть папа, - капризно тянул мальчик. – Я болею, пусть приедет и лекарства привезет! И манго тоже…

– Папа не сможет, а вот бабушка приедет, - уговаривала его Кира.

Ольга Петровна с утра явилась вовремя, но с таким лицом будто совершала над собой усилие. Ей было физически больно смотреть на разоренное жилище, где некогда находилось семейное гнездышко ее дочери.

Открыв шкаф, чтобы повесить плащ, Ольга Петровна переменилась в лице. Прямо перед ней висела мужская куртка с чужим запахом. Она подозрительно потянула ее за рукав:

– Кира, - трагическим голосом позвала она, - что ты творишь, Кира? Разве можно? Он, что, живет здесь? Ты понимаешь, как это выглядит?

Она бессильно опустилась на маленькую скамеечку, на которой обычно обувался Миша, и уставилась в одну точку, будто только что получила страшное известие.

Кира усилием воли подавила раздражение. «Это всего лишь мама. Она приехала тебе помочь. Посидеть с Мишкой», - мысленно уговаривала она себя.

– Мам, я уже опаздываю. Врача я вызвала. Скоро придет. Морс сварила. Куриный супчик тоже. Всё, я побежала!

Кира уже подхватила зонтик и взялась за ручку двери, как вдруг остановилась и внимательно посмотрела на мать.

– А откуда ты знаешь про Влада? Я ведь ничего тебе не рассказывала…

Ольга Петровна поджала губы и сделала вид, что ищет тапочки, которых отродясь в доме не водилось. Кира не уходила, она ждала ответа, хотя в душе, конечно, уже обо всем догадалась. От обиды во рту стало горько, а в горле образовался склизкий комок, который невозможно было проглотить.

– Да, мне Сережа сказал! – неожиданно резко ответила Ольга Петровна. – А что?

– Вы с ним общаетесь? Ты с ним разговариваешь и обсуждаешь меня?!

Кира отказывалась верить. Она цеплялась за последнюю ниточку: вот сейчас мама скажет, что это все не так, что Кира ошибается! Но нет, Ольга Петровна ничего скрывать не собиралась.

– Общаемся, конечно. Мне Сережа ничего плохого не сделал… Почему я должна его сторониться? Он мне, как сын…

Тут она, видимо, сообразила, что сказала лишнее, но было уже поздно. Кира дернулась, как от удара хлыстом, побледнела, потом покраснела и судорожно принялась крутить замок. Дверь не поддавалась. От волнения Кира поворачивала щеколду совсем не в ту сторону.

– Кира, пойми правильно… - быстро начала оправдываться Ольга Петровна. – Я же добра тебе хочу! Я семью хочу спасти! Ну, бывают недоразумения, бывают и сложности, но все же надо понять, что-то простить, на что-то глаза закрыть… Я вон, в свое время согласилась бы и в любовницах остаться, лишь бы отец твой приходил. Пусть раз в неделю, но приходил! Но он меня не спрашивал. И все же я была счастлива. Хоть так. Хоть иногда. А ты? Ты сама, своими руками, все рушишь! Сережа давно бы уже вернулся, если бы ты так себя не вела! Ты понимаешь, что этот… тобой просто пользуется?! Какой пример ты подаешь сыну?!

Кира уже не слушала, она справилась с замком и выскочила на площадку. Слез не было, хотя внутри все выло от горя. От самого настоящего горького горя. И если бы Кира могла заплакать, ей стало бы легче. Намного легче. Но слезы замерзли, а вместе с ними и часть души, которая верила в слепую материнскую любовь.

Пока добежала по мокрым дорожкам до магазина, стало совсем тошно. Остро захотелось увидеть Влада, поделиться с ним, может быть, тогда будет легче? На работе отвлеклась. Полдня возилась с покупателями, терпеливо помогала девочке-подростку подобрать акриловые краски для росписи ткани. Денег у нее хватало только на два цвета.

– Сюда бы оранжевый еще подошел, - сказала Кира.

Нескладная, похожая на скрепку девочка, еще больше ссутулилась, смущенно потерла подбородок, на щеках вспыхнули два красных пятна и почти скрыли глубокие оспины.

– Я в следующий раз докуплю.

Она медленно пошла к кассе и вдруг остановилась у стеллажа, где были выставлены картины по номерам.

– Сейчас хорошая скидка. Еще долго продлится, до конца года точно, - Кира показала на ценники.

Девочка задержала взгляд на Ван Гоге, провела пальцами по коробке:

– Мама считает, что я глупостью занимаюсь. Нужно учиться. К ОГЭ готовиться… а я рисую…

Кира с сочувствием посмотрела на девочку-девушку. Как она ее понимает! Вспомнила, с каким пренебрежением отзывались мама и Сергей о ее композициях с овощами и фруктами в баночках. Стало грустно: захочет ли она когда-нибудь снова делать что-то своими руками или так и будет жить с оглядкой? Вот и этой девочке сейчас закрывают путь.

– Я куплю картину через неделю. Мне папа на день рождения денег обещал. И оранжевую краску куплю. И все равно я буду рисовать!

Слова прозвучали с вызовом, как будто это Кира запрещала ей рисовать. Девочка это поняла, опустила глаза, смутилась.

– Ты рисуй, - Кира улыбнулась. – Рисуй и не бросай. Творчество помогает и лечит. Я думаю, твоя мама это скоро поймет…

Кира мягко улыбнулась, провела девочке скидку в десять процентов и подарила смешной стикер. Она повертела его в руках.

– Сестренке отдам. До свидания.

Кира попрощалась и взяла телефон. Нет, Влад не звонил и не писал. А начать задавать вопросы неудобно. Ему явно не до нее. Это здесь она была ему интересна, а там свои заботы. Мамины слова назойливо звенели в голове.

– Извините…

Кира подняла глаза. Девочка снова остановилась у приглянувшейся ей картины.

– А вы можете ее убрать… Я боюсь, вдруг купят. Я честно… Я, правда, через неделю за ней приду!

– Конечно, - сказала Кира. – Не переживай. Я уберу. А если придешь в выходной, тут будет хозяйка, ты ей скажи, что товар для тебя отложен.

На бледных, с не очень хорошей кожей щеках девочки, появился слабый румянец. И даже плечи как будто немного расправились, и черная с зелеными прядями челка уже не висела унылым клоком. Она кивнула, поблагодарила и вышла за дверь.

«Если даже у нее не будет денег, куплю ей эту картину», - подумалось Кире. Очень захотелось, чтобы хоть чья-то мечта сбылась. А самое главное, чтобы девочка не растеряла силы и не отчаялась.