Глава 55

Кира думала, Миша будет рад, что его так рано, еще до сна, забирают из сада. Но он принялся канючить, что хочет остаться на обед, потому что будет гороховый суп с сухариками, а потом и вовсе принялся ныть, что надо позвонить или поехать к папе. Для Киры это было, как ножом по сердцу. Она не выдержала и даже прикрикнула на него, отчего Миша еще больше разнылся.

Серафиму пораньше отпускать не стала. Ушла в детскую и принялась снова просматривать объявления. Теперь она уже была согласна на любую квартиру, пусть даже в соседнем районе. Да где угодно!

Вспоминая перекошенное от злобы лицо мужа, ругала себя за то, что не смогла достойно ответить. Повела себя, как запуганная овечка. Хотелось пожаловаться Владу, и Кира собралась уже позвонить ему, но вовремя опомнилась. Ни к чему это. Он вспылит, начнет выяснять с Сергеем отношения и сделает только хуже. Разозлит его еще больше. А потом уедет и ей придется разбираться с ним одной.

«А может быть… - мелькнула неожиданно мысль, - может быть, прямо сегодня уехать к нему на квартиру?! Это же выход! Так она спрячется от Сергея. Переждет. А когда Влад вернется, переедут уже в другое жилье, поближе к работе и садику».

Ждала вечера, не находя себе места. Ушла Серафима, мальчишки что-то не поделили, и пришлось рассаживать их по разным углам, болела голова, и каждую минуту мерещилось, что сейчас откроется дверь и в квартиру ворвется Сергей. Наконец, пришел Влад.

– Да почему сейчас-то? – недоумевал он.

Кира расхаживала по кухне, щелкала нервно пальцами, по шее расползлись красные пятна. Как заведенная, она твердила о том, что боится оставаться здесь одна.

– Подожди, подожди… - пытался поймать ее Влад. – А как же Серафима? Может, ей неудобно туда ездить? Твоя работа? Садик? Да и вообще, у меня там холостяцкая берлога с диваном! На чем будут спать дети? Там вообще все не устроено.

Кира уверяла, что можно нанять машину и увезти часть мебели, хотя бы кровать Миши и раскладушку Ильи. Только нужно действовать. Вот прямо сейчас собираться и завтра ехать. Чем больше она говорила об этом, тем больше ее охватывала паника. В какой-то момент стало трудно дышать, Кира неловко развернулась, зацепила рукой кружку, и она с грохотом покатилась по полу, но не разбилась.

– Да успокойся ты! – неожиданно рявкнул Влад. – Сколько можно истерику на пустом месте закатывать!

Кира дернулась, будто обожглась. Заметила его злой взгляд, недовольство, которое он не смог, да и не пытался скрыть, и почувствовала себя точно так же, как в магазине перед Сергеем. Тихо-тихо повеяло на нее чем-то зловещим. Вроде бы, и не страшным, а только лишь слегка беспокойным, но таким знакомым.

Так зарождается в глубине тела привычная боль. Иногда даже знаешь, в каком месте, и каком именно часу она проснется. Надеешься, что ее не будет, прислушиваешься к себе, и тут же чувствуешь ее робкое шевеление. Так ворочается цыпленок, готовый проклюнуться сквозь скорлупу и выбраться наружу.

Сначала неуверенное тук-тук, а потом… потом удар в полную силу. Проворонишь первые признаки, не примешь мер, и дальше уже бесполезно глотать таблетки. Боль долго не отступит. Измучает и оставит в потрепанном виде.

Кира запаниковала. Звериное, внутреннее чутье требовало прислушаться к сигналу тревоги. Не отмахиваться, как она сделала это, когда впервые подобный сигнал уловила с Сергеем. Тогда она уговорила себя, что ей показалось. И если ей кажется теперь, то почему тогда Влад так не хочет ей уступить и увезти их в безопасное место?

– Кира, - устало потер ладонью лицо Влад. – Правда, прекращай, а… Это уже какая-то паранойя.

– Ты бы видел его глаза… - упавшим голосом попыталась объяснить Кира.

– Ты же знаешь Сергея. Он всегда так делает. Запугивает. И это работает… По крайней мере, с тобой.

Кира молча кусала губы, смотрела в сторону.

– И потом… даже если он возьмет к себе Мишу, что тут такого? Он же все-таки отец. Отец же?

Последнее предложение Влад выдавил с усилием, а в голосе послышалась неприкрытая насмешка. Кира вспыхнула, задетая за живое.

– Мальчикам иногда полезно с отцом побыть… - задумчиво продолжил Влад.

И снова рядом пронеслась еле осязаемая тревога. Невесомым перышком коснулась лица. Влад подошел ближе и обнял. Кира безвольно, словно тряпичная кукла, приникла к нему. Смотрела немигающими глазами за его спину.

– В общем, так, Кир… Давай, ты успокоишься. Вы остаетесь здесь. Я возвращаюсь из командировки, и мы сразу находим другое жилье. Хорошо?

Она кивнула, хотя по-прежнему ныло сердце от нехороших предчувствий.

Наутро Влад уехал. Предупредил, что могут быть неполадки со связью, уж слишком далеко от города предстоит забраться. Но обещал звонить и писать, по возможности.

– Всё будет хорошо, - шепнул ей напоследок, обнимая за плечи.

Она зябко поежилась. Ощущение катастрофы стало еще ближе. Самое ужасное, что Кира уже с этим смирилась. Бежать некуда. Даже у мамы не укроешься.

Отвела Мишу в садик. По пути привычно выслушала, как он ждет выходные, чтобы поехать к папе. Еле удержалась, чтобы не закричать: «Ну и езжай! Живи со своим папой и тетей Ирой! Посмотрим, как тебе там будет!» Конечно, папа теперь для Мишки праздник, а мама – скучная повседневность.

Бегом в садик, бегом домой и неинтересные вечера без развлечений и игрушек. А еще не заказывает ежедневно картошку фри и хот-доги и заставляет чистить зубы. И не дает ссориться с Ильей. Сразу, как квочка бежит разнимать.

В очередной раз воспитательница рассеянно выслушала Кирины просьбы немедленно позвонить, если за Мишей придет папа. Кивнула, как показалось Кире, лишь бы отвязаться. А потом неожиданно спросила:

– Так вы развелись?

– Нет еще. В процессе, - сухо ответила Кира, опешив от такой прямолинейности.

А самой стыдно стало, как будто уличили ее за чем-то нехорошим. Кое-как отработала день, заглядывая постоянно в телефон, вздрагивая от звука колокольчика у двери. Пытаясь хоть как-то отвлечься, включила музыку с шаманскими барабанами и, почти впав в транс, завороженно слушала, пока какая-то чересчур активная мамаша с ноющим на руках ребенком, не начала требовать к себе внимания. Ничего эта мамаша не купила, только разворошила все полки.

Домой с Мишей возвращалась быстро, не заглядываясь на витрины. Оба на удивление, молчали, как чужие. Привычно выслушав отчет Серафимы, Кира быстро с ней распрощалась и приготовилась ждать, когда можно будет уложить мальчиков спать и забраться в ванную. Специально для этого припасена соль и пена с ароматом тропических цветов. Снимет напряжение, расслабится, и быстро уснет. Можно будет мысленно вычеркнуть один день из трех. Эта мысль согревала.

На часах было восемь вечера. Кира как раз собиралась напомнить Мише и Илье, что пора заканчивать с телевизором. Они хотели еще выпить чая с печеньем. Самой же не терпелось погрузиться в пушистую пахучую пену. Резкий звонок в дверь прозвучал неожиданно, но неизбежно. Кира испуганно подскочила к глазку. А если это Сергей? И тут же вспомнила, что у него есть ключи, и он, не церемонясь, открыл бы двери без звонка.

В глазке была видна женская или подростковая фигура. Кира не разобрала.

– Кто там?

– Вы Кира? Откройте, пожалуйста…

Голос был тонкий и немного дребезжащий, как будто звенела в стакане металлическая ложка. Помедлив, Кира щелкнула замком. Распахнув дверь, она вопросительно посмотрела на гостью. Перед ней стояла очень худая, с почти прозрачным лицом женщина. Темные волосы свешивались из-под шапки унылыми прядями, карие глаза смотрели испуганно, будто ждали, что сейчас из-за Кириной спины выскочит кто-то сильный и большой, оттолкнет и захлопнет дверь. Женщина даже робко просунула ногу в коричневом сапожке между дверью и косяком. На всякий случай.

– Вы Кира? – еще раз спросила она.

Кира заметила, какие красивые у нее губы. Только неухоженные, в корочках, да и весь вид у нее был немного жалкий.

– Да. А что?

И тут женщина встрепенулась, вытянула и без того длинную, худую шею и принялась заглядывать в квартиру. Издали, перекрывая звук телевизора, слышались мальчишечьи голоса.

– Я Надя. Я мама Ильи, - сказала она и, оттеснив Киру, вошла в прихожую.

Не вошла, ворвалась, совершенно не считаясь, что это чужое жилье.

– Ильюша! Илья! – крикнула она жалобно и хрипло.

Кира покачнулась и закрыла глаза.