Глава 62

Уже потом, когда затихла за окном улица, и закончил на балконе свой ежевечерний разговор по телефону сосед слева, Кира снова и снова вспоминала, как сбивчиво, оправдываясь, она рассказывала Владу о случившемся.

Не получилось у нее хладнокровного отчета для галочки, после которого можно было закрыть эту страницу. В ушах до сих пор звучали отголоски его криков и отборного, как у деревенского мужика мата. Причем нецензурная эта брань покрыла и бывшую жену, и Киру и весь этот мать-перемать медвежий угол, где нет нормальной связи.

Удивительно, но Кира никакого возмущения не чувствовала. Может быть, потому что была готова к такой реакции? Слушала молча и кривила рот, боясь чтобы не выдержит и зевнет так, что щелкнет в челюсти и в трубку полетит совершенно неприличное подвывание.

– Ты можешь приехать пораньше? – успела спросить она, прежде чем в трубке опять начались помехи.

– Нет. Не получится. Сейчас попробую набрать эту…

– Она тебе не ответит, - перебила Кира. – Она тебя боится.

И снова потек водопад ругательств, как будто Влад разучился изъясняться по-другому. Кира была рада, когда связь все-таки прервалась. Ей совсем не хотелось, чтобы Влад в своем гневе переметнулся и на нее, а судя по тому, как он взбесился, до этого было недалеко.

«Ведь он именно разозлился, - думала Кира не в силах уснуть. – Не об Илье волновался, а именно злился, что Надя забрала у него сына. Посмела забрать». Этим он ей напомнил Сергея. И опять против воли в душе поднялась волна сочувствия к запуганной женщине. Успела ли она уехать? И куда? Пусть бы подальше, чтобы Влад их не нашел.

Белели на подоконнике в полумраке листы из альбома с рисунками Ильи. Кира знала, что на последнем была пещера со сталактитами. Они с Мишей недавно смотрели передачу на эту тему. И Кира подумала, как не повезло мальчику, которым играют в пинг-понг его несговорчивые родители, и хорошо бы, чтобы теперь он жил у себя дома, потому что ребенку так важны стабильность и предсказуемость. А еще подумала, что у правды может быть две стороны. И в споре каждый тычет в лицо своей.

Она вертелась в постели. Уснуть мешал и тот короткий двадцатиминутный сон, что сморил, пока ждала звонка, а таблетку пить уже не хотелось, мешал и пасьянс, который Кира продолжала раскладывать у себя в голове. Ей хотелось самостоятельно докопаться до истины, хотя было ясно, что это невозможно. Но не думать совсем, не получалось. Особенно о Владе. Как магнит собирает на себя иголки, так же собирались воедино мысли, факты, его слова и поступки.

Кира вздохнула и перевернулась на другой бок. Простыня сбилась, но поправлять ее было лень. В пользу Влада не складывалось ничего. Совсем ничего. Есть, как минимум двое, Сергей и Надя, кто знали Влада ближе и дольше, и эти двое поют в унисон, разбивая сердце Кире. А вот кого-то, кто подтвердил бы ее представления о Владе – нет. Ни единой души. Кроме него самого. Но это так себе свидетель.

Пришло хмурое утро и принесло с собой похмелье вчерашнего мнимого безрассудства. Все, что накануне казалось сущей безделицей – расстаться с Владом и жить себе поживать с Мишкой, навалилось бетонной плитой необъяснимой тоски и неопределенности. Как если бы ночью случилось землетрясение, и Кира очнулась под упавшими на нее балками. Вот так же с утра ее раздавила растерянность, а следом подкрался и страх остаться одной.

Ровно в восемь тридцать запел звонок в дверь, и Кира в ужасе поняла, что вчера в этой свистопляске, она совсем забыла предупредить Серафиму. И теперь придется объясняться и что-то придумывать, потому что всю правду сказать совершенно невозможно. Кире было стыдно, как пьянице, который наутро протрезвел и вспомнил, что он вытворял накануне.

Глядя в глаза принципиальной и очень справедливой Серафимы, нужно было сказать, что она, Кира, струсила, смалодушничала и с почти неприкрытым облегчением отдала Илью неизвестной женщине. Пусть даже и матери.

Не убедилась в ее адекватном состоянии, не узнала, есть ли деньги на дорогу и куда она уводит ребенка, ничего, абсолютно ничего не предприняла, чтобы их удержать и уговорить. Те жалкие попытки – не в счет. Потому что это была вялая симуляция.

Чтобы совесть приглушила свой рупор. И даже все ее бахвальство, что теперь-то она расстанется с Владом и будет жить вдвоем с сыном, на поверку, оказалось лицемерием. Ей просто нужно было, чтобы Илья больше им не мешал. А вот быть без Влада ей не хотелось.

Серафима, как всегда с ровной спиной выслушала сбивчивые объяснения. Смотрела она, не отрываясь, прямо в глаза, и Кира от этого путалась еще больше.

– В общем, за Ильей приехала мама, и они уехали, - беззаботно закончила свой рассказ Кира и улыбнулась. – Простите, что не предупредила. Устала, рано уснула… - попыталась оправдаться она.

Кира видела, как Серафима цепким взглядом окинула детскую, куда дверь была приоткрыта, увидела заправленную постель Миши и наверняка поняла, что и его дома тоже нет. Но вслух ни та, ни другая ничего не сказали.

– Очень жаль, что вы не цените чужое время, - наконец, едко обронила Серафима. – Но раз у меня случился незапланированный выходной, поеду на выставку. А также хотелось бы получить представление, нуждаетесь ли вы и дальше в моих услугах.

Кира забормотала, что в ближайшее время она этот вопрос прояснит и обязательно сообщит о планах. Серафима изобразила улыбку и тихо исчезла, оставив после себя ощущение виноватости. Единственное чем утешала себя Кира, услуги няни были оплачены до конца месяца, поэтому в деньгах Серафима ничего не потеряла. Наоборот, у нее появилась возможность провести этот день не с капризным мальчишкой, а в свое удовольствие.

«Где же он сегодня? – внезапно подумала Кира. – Надо было хоть телефон ее взять…» И тут же попыталась мысль эту задавить: все нормально у них, да и не твое это дело.

У нее оставались еще сутки на обычную жизнь. Потом должен приехать Влад. И этого момента Кира очень ждала и очень боялась.