Глава 64

Влад подошел к дивану, резким движением отшвырнул коробку и сел. Кира смотрела на коричневую кожу на виске, под ней билась тонкая жилка, и совершенно не к месту ей вспомнился фильм, в котором потерявшийся в джунглях бедолага обнаружил у себя под кожей червяков. Ей стало не по себе.

Влад шевельнулся, от него пахну́ло несвежей одеждой. Даже одеколон не сумел перебить этот запах. А еще от Влада веяло чем-то тяжелым. Звериным. Он напоминал раненого кита, который лежит на мелководье, а вокруг него рябью расходятся неровные круги.

Кира молча смотрела перед собой. Оправдываться не видела смысла, да и честно говоря, Влада она теперь боялась. В голову так и лезло, что ей говорила Надя, ее бумажки с синими печатями, ее шрамы…

Она думала, что когда приедет Влад, она сможет все ему объяснить, а потом, если нужно, они вместе займутся поисками Ильи, но сейчас чувствовала только одно – страх. Ей хотелось, чтобы Влад ушел. Она ему больше не доверяла.

– Кира, - наконец, прервал молчание Влад. – Я ночью улечу… В Покровку. Может быть, они там… Я хочу, чтобы ты знала: Надя не здорова. Она наговорила тебе черти чего! Не верь ей. Я же вижу, что ты поверила!

Кира молчала. Слишком ярко запомнила кривой белесый шрам на женском пальце. И откуда-то знала, что появился он не от соскользнувшего ножа, когда Надя резала лук, а от того, что тело дернулось от удара и со всего маху влетело в непрочное узорчатое стекло.

Ощущения были так реалистичны, словно она сама пережила все это. Ей даже казалось, что она помнит боль от разреза и много-много жирной блестящей крови, которая быстро застывает, напоминая густой вишневый сироп. И помнит, как прикрывала неповрежденной рукой живот. Кира не могла объяснить, откуда эти видения появились, но шестым чувством понимала, что рассказывать об этом Владу не стоит. Будто срабатывал в голове запрет.

Неожиданно захотелось задать много вопросов. Но не про Надю. А про работу, о которой Влад всегда говорил как-то обтекаемо, о квартире, которую то ли продал за долги, то ли отобрали, о его давнишних делишках с Сергеем, и, главное, о зависимости от игр на бирже.

А еще, зачем она, Кира, ему вообще понадобилась именно сейчас. Полуразведенная, дерганная, от всего вздрагивающая. Уж не для того ли, чтобы она заняла место Нади? А чтобы не выпуталась, понадобилось и Илью сюда притащить, и ее перевезти в квартиру, где она будет полностью зависима.

Ушло на второй план чувство вины, что почти безропотно отдала Илью. Теперь Кира была уверена, что мальчику с матерью будет лучше. А от Влада стоит держаться подальше. Всем.

– Кира, - Влад тронул ее за руку.

Кире показалось, что ее обожгло, только не огнем, а льдом. Она отдернула пальцы и принялась вытирать салфеткой несуществующий жир.

– Во сколько у тебя самолет?

Голос звучал спокойно, и Кира порадовалась, что сумела скрыть все эмоции.

– Нет, это удивительно! – закричал Влад и вскочил с дивана. – Ты накосячила, отдала этой шизофреничке Илью, и я еще теперь вымаливаю, чтобы ты соизволила со мной поговорить?! Да что ты вообще знаешь о Наде??? Почему ты ей так безоговорочно поверила?

Кира вздрогнула – от его крика у нее что-то задрожало в левом ухе и стало щекотно. Она даже наклонила голову набок, пытаясь унять это неприятное ощущение.

– Не кричи, пожалуйста. Я не косячила. Я не могла не отдать ребенка матери. По закону. Она не лишена родительских прав. И да, я мало знаю о Наде, но точно также я ничего не знаю о тебе.

Влад дернул щекой, но промолчал. «Хоть бы побыстрее ушел», - устало подумала Кира. Никаких разговоров ей не хотелось. Это все равно ни к чему не приведет. Невозможно быть с человеком, которому не доверяешь. На минутку стало обидно и защипало в носу: а ведь было столько надежд…

От окна потянуло сквозняком. Альбомные листы с рисунками Ильи тихо зашелестели, и один из них сорвался на пол. Покружил и упал под батарею. На белом фоне серела пещера с голубыми наростами, от которых в разные стороны рассыпались разноцветные брызги.

Не к месту Кира вспомнила, что в ванной осталась зубная щетка Ильи и его шампунь в виде медвежонка, а в детской под подушкой лежит пижама, которая еще пахнет его особенным запахом. Запахом чужого ребенка.

«Нужно собрать все его вещи, пусть Влад захватит с собой». Но эта мысль тут же отпала, сорвалась, как осенний лист с ветки. Понятно, что ни Нади, ни Ильи в Покровке может не оказаться.

Щелкнул дверной замок. Кира брезгливо отодвинула полностью остывшую, да и изначально невкусную пиццу и, подобрав ноги, прикорнула в углу. Вот и все. Она снова одна.

На тонкой жалостливой ноте дрожала внутри тоска. Киру затошнило, как будто она оказалась в каюте, попавшего в бурю, корабля. Тошнота загустела, как кисель, ее буквально можно было нащупать руками. Тошным казался воздух, в нем как будто перемешались и застыли чуть аммиачный запах сыра и горчинка Кензо, которым всегда пользовался Влад.

Если закрыть глаза, можно услышать и другие запахи, даже неосязаемые. Их можно почувствовать кожей. Например, в этот коктейль откровенно, и даже чересчур навязчиво вмешивался привкус беды, оставленный сбежавшей с Ильей Надей.

Кира протянула руку и щелкнула выключателем. Нужно уснуть. Под пледом никак не согреться. Хотелось плакать. И еще уткнуться носом в плечо того, прежнего Влада. Влада, с которым ей было так хорошо.

Кира засыпала, и в полудреме маячили перед ней черные бездонные глаза, затягивали за собой в чернильную темноту, где почему-то пахло дизельным выхлопом, грилем и немножко прелой листвой.