Кристина

День рождение Марины отмечаем на даче. Она у их семьи шикарная — двухэтажный даже не дом, а особняк. Марина из обеспеченной семьи, коренная жительница столицы. По всем правилам мы не должны были сдружиться, слишком разные. Но жизнь странная штука.

Поначалу все идет отлично. Приезжает много наших общих друзей из университета. Мы жарим шашлыки, пьем вино, играет музыка. Марина в центре внимания. Сегодня она особенно хорошо выглядит. Сразу видно — тщательно готовилась. Прическу и макияж явно не сама делала, а вызвала парикмахера с визажистом на дом.

Я не придаю этому значения. Девушка хочет выглядеть красиво в свой день рождения, это нормально. И лишь когда появляется он, я понимаю, ради кого она так старалась.

Я стою на крыльце и вижу, как к дому подъезжает его машина. За прошедшую неделю выучила номера наизусть. Андрей еще не вышел из машины, а мне уже хочется сбежать.

— А вот и главный гость подъехал, — Марина машет рукой в знак приветствия.

— Ты пригласила Андрея? — яростно шепчу я. — И не сказала мне?

— А что такого? — пожимает она плечами. — Я много кого пригласила, не сказав тебе. Какие-то проблемы?

Я осознаю, что сболтнула лишнее, и прикусываю нижнюю губу. Черт, черт, черт. Что ж так все сложно.

— Просто не ожидала, — отвечаю я как можно равнодушнее.

К счастью, Марина переключается на Андрея, и я получаю небольшую передышку. Но лишь до тех пор, пока наши взгляды не встречаются.

Я гадала — зачем он приехал? Устал бегать за мной и решил вернуться к Марине? Но один его взгляд, и я понимаю — ничего подобного. Он и здесь ради меня. Мой сталкер не думает сдаваться.

Пока Андрей занят Мариной — дарит подарок, поздравляет, я разворачиваюсь и ухожу в дом. Теперь я точно знаю свои планы на этот вечер — держаться как можно дальше от Андрея Алмазова.

План кажется идеальным. Поначалу он даже работает. Я успешно избегаю Андрея до позднего вечера. И лишь в сумерках теряю бдительность.

Он подлавливает меня на террасе, выходящей на озеро. Я надеялась, что нашла уединенное место, вдали ото всех. Это в самом деле так. Я не учла одного — настойчивости моего сталкера.

Теперь мы вдвоем в этом уединенном месте, вдали ото всех, и мне ужасно не по себе. По правде говоря, мы еще никогда не оставались наедине. Все наши встречи, подстроенные Андреем, проходили в общественных местах. А тут… вечер, тишина, в доме играет медленная мелодия, луна отражается в озере — романтика.

Андрей протягивает ко мне руку и предлагает:

— Потанцуем?

Это какое-то наваждение, другого объяснения, почему я принимаю приглашение, нет. Вкладываю пальцы в его раскрытую ладонь, Андрей тут же тянет меня на себя. Близко, еще ближе, до тех пор, пока между нами не остается даже прослойки воздуха.

Я кладу руки ему на плечи, он обнимает меня за талию, и мы медленно двигаемся под музыку. Его пальцы проходятся вдоль моих позвонков, пересчитывая их. От каждого прикосновения у меня по телу кругами расходится истома.

Мы впервые так близко друг к другу. Это потрясение для нас обоих.

— Ты понимаешь, что происходит? — спрашиваю.

— Кажется, я заболел… — признается Андрей. — Тобой…

Он отвечает, и я вздрагиваю. Похоже, он и меня заразил… собой.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в лицо:

— Что с этим делать? Мы переболеем, и все пройдет?

— Некоторые болезни неизлечимы, — отвечает он. — Что если это навсегда?

После этих слов я дрожу уже всем телом. Я боюсь признаться себе, насколько сильно мне нужен этот мужчина.

— Я уйду, если ты попросишь, — вдруг произносит Андрей. — На этот раз навсегда. Тебе решать.

Я открываю рот, чтобы ответить. Закрываю. Делаю несколько попыток, но только что-то мучу нечленораздельное в ответ. Как можно его прогнать? Самой растоптать надежду на счастье.

Возможно, у нас ничего не получится. Возможно, все зря. Но что если, это оно — то самое? Единственное и неповторимое.

Андрей словно считывает мои мысли. Берет меня за подбородок, надавливает, заставляя посмотреть ему в глаза. И спрашивает:

Андрей

— Что это? Скажи мне — что?

Кристина трясет головой. У нее стадия отрицания, самая первая. Мне ли не знать, я прошел их все.

Сначала тоже не верил. Не мог я вот так сходу втрескаться в незнакомую девицу.

Потом был гнев — какого черта? Все это так не вовремя! У меня куча дел, мне не до того.

Затем депрессия — навалился жуткий сплин. Я-то потерял голову, а она? Мне только неразделенной любви не хватает…

И, наконец, принятие. Если это в самом деле она… если это любовь, то надо быть последним идиотом, чтобы от нее отказываться.

Кристина все молчит. Тогда я склоняюсь к ее губам и шепчу в них подсказку:

— Первая буква «л».

Она всхлипывает и начинает оседать. У нее подкашиваются колени. Я обхватываю ее за талию и прижимаю к себе, чтобы не упала. А потом целую. Впервые. И это настолько запредельные ощущения, словно я вообще никого до нее не целовал.

Она проталкивает язык между моих губ, стонет и прижимается теснее. Я принимаю ее и отдаюсь ей, как мальчишка, чуть ли не рыча в ответ.

Поцеловать ее, как прыгнуть в пропасть. Обратного пути нет. Теперь, когда я знаю, каково это быть с ней, другие варианты меня не устроят. Я пропал. Окончательно.

Мы тайком сбегаем с праздника, ни с кем не прощаясь. Едем ко мне. Я веду машину, держа Кристину за руку. На каждом красном светофоре мы целуемся, как подростки, которые не могут друг без друга и секунды.

Как поднимаемся в квартиру, как открываю дверь, как мы раздеваемся — ничего не помню. Только ее горячий требовательный рот и жаркие прикосновения.

А потом она делает мне подарок, которого я не ожидал, но запомнил навсегда — я у нее первый. Это кажется немыслимым, но лишний раз подтверждает — судьба.

Та ночь соединяет нас навсегда. Засыпая под утро рядом с Кристиной, я точно знаю, что уже не отпущу ее.

И я никогда не жалел о своем решении. До того дня, как получил результаты ДНК-теста…