13. «Я (не) люблю тебя»
И бежать мне больше некуда, не к кому, незачем
Обижать мне больше некого, обиды — мелочи
И ты спросишь: че ты не звонил, не искал? И молчал
А я отвечу: просто я дебил, но я любил, я скучал
Я смотрю на тебя и, мне кажется
Звезды погаснут от зависти
Ты меня даже мертвого
Смехом своим легко могла завести
И всегда повторяла
Мы ходим по краю пропасти
А покой для дураков
Это глупости
Ты моя навсегда, ты моя
Ты сама это знаешь.
Анвар
Я крепко сжимаю руль и жмурюсь.
Тачка тихо вибрирует.
Дыши.
Все потом, а пока дыши, сука, блядь! Ды-ши.
Сердце не на месте. Сердце в тисках. Сердце наотмашь.
Перед глазами ее глаза, и я срываюсь. В них непонимание, боль, обида, а мне сдохнуть хочется!
Будто я об этом не мечтал…
Сука! Будто я не мечтал, что наконец-то! Наконец-то наши планы станут реальностью…будто я не мечтал увидеть тебя в белом платье. Будто я не хотел…
Сука-сука-сука!
Резко бью по рулю кулаком и также резко откидываюсь на спинку сидения. В горле ком. Сердце еще сильнее в тиски…
Дыши.
Но как дышать? Все очень плохо. Я снова поступаю так с тобой, будто бы у меня есть выбор поступить по-другому…его нет! Я пытался. Я изо всех сил пытался, Надя, и мне казалось, что я добился победы, пока меня жестко не осадили.
Кто-то играет в такие игры слишком давно. Кто-то, как гребаная лиса, прячет запасные уловки и шаги. Кто-то скрывает в своих рукавах джокеры, а я? У меня недостаточно опыта.
Такое гнилое ощущение…
Я вечно тебя подвожу. Прости меня…
Сначала с Региной. Теперь здесь. И как мне объяснить, что я на стену лез в том доме?! Что я больше всего на свете хотел бежать к тебе и бежал?! Я бежал каждый раз, когда мог. Плевать на все было. Друзья? Пошли на хер. Семья? Туда же. Весь мир пусть огнем горит, мне было на-сра-ть! Когда я мог быть рядом с тобой, я всегда выбирал тебя. И если бы я действительно выбирал, мне не потребовалось бы и секунды на сомнения.
Это всегда была ты.
Машина спереди наконец-то трогается с места. Я выдыхаю и тоже двигаюсь. Еще пару светофоров, и мой офис. Потом самый последний этаж, откуда вся Москва, как на ладони. Будут контракты, дела, очередные «повестки дня», которые нужно разрулить в срочном порядке, а я…
По радио играет песня. Она о любви, похожей на вечность. Она о густом чувстве, которое топит тебя до последней запятой. Она о сердце и этой самой любви, которая будто бы никогда туда не приходила, а всегда жила, с самого твоего первого вздоха она была рядом.
Я замираю. Смотрю невидящим взглядом перед собой, а передо мной только Надя.
Ее глаза огромные, полные непонимания, боли и обиды. Ее рухнувшие мечты. Белое платье, сгоревшее в огне моего гребаного мира…
Брак — это залупа конская. Он ничего не стоит в плане эмоций. Не в моей плоскости существования. Это действительно сплошные «удачные вложения». Как там говорил отец когда-то? Ах да, точно.
«Брак — это правильное финансирование ресурсов, мой золотой»
Я с ним полностью согласен. Брак — это про сделку, но у нас с Надей была бы семья. Она так отчетливо касалась кончиков моих пальцев, что я почти поверил, что могу на это рассчитывать…
Не сейчас. Не думай об этом. Ей придется смириться.
Говорю это, а в глотке горечь.
Ей. Придется. Смириться.
Все должно было быть совсем не так…
Касаюсь взглядом бардачка, горло сжимает в очередном приступе удушья. Внутри лежит то, что я должен был подарить тебе — идеальное кольцо для женщины, которую я люблю.
Полностью.
За каждый ее каприз, за каждый ее взгляд, за каждую улыбку и смех. Я люблю ее, даже когда у нее нет настроения. Если честно, тогда я люблю ее еще больше. Когда ей плохо, страшно и грустно — она нужна меня; когда она психует и злиться — я улыбаюсь…Это был первый раз, когда я знал, что хочу пойти и купить кольцо. Меня загнали в угол в первый раз, загнали туда же во второй. Кто-то слишком давно играет, Надя, и я снова тебя подвел. Не просчитал. Был недостаточно хорош.
Хищник? О нет, этот мир полон не хищников, а змей. У них яд отравляет моментально, а нападают они из-за угла. Ты даже не поймешь, а уже в полной заднице.
Я пытался, но проебался, малыш, и выхода уже нет, но если бы я выбирал, это была бы ты. Женщина, от которой у меня ток по коже и нутру. Душа моя в твоем-моем теле. Вот что я чувствую рядом с тобой: будто бы моя душа внутри тебя живет, и так оно и есть, полагаю…она действительно осталась только в тебе. Я ее спрятал от яда, потому что так было нужно. Я стал тем, кого ненавидел, и буду продолжать быть тем, кого ненавижу.
Так нужно.
А вот что не нужно — так это тебе знать.
Не сейчас, а когда?! Если не сейчас, то когда?!
Осознание бьет исподтишка. Кого я обманываю?! Если не сейчас, то когда?
Резко выкручиваю руль, мне в спину раздаются громкие гудки.
Выехал на встречку. Черт! Да и хер с вами со всеми. Разворачиваюсь и вжимаю педаль газа в пол.
Машина под задницей рычит и резко рвется вперед на огромной скорости. Я стискиваю руль с огромной яростью.
Не сейчас, ага. Как же. Будто я смогу думать о чем-то, кроме того, что случилось…
Душу нужно защищать и отстаивать. Свое надо выгрызать.
— Да? — звучит спокойный голос, на который я реагирую резко.
— Я приеду через пятнадцать минут.
— Это вопрос? Потому что должно звучать, как вопрос, Анвар.
Его тихий смех бьет по мозжечку еще больше. Я буквально рычу:
— Если бы я хотел задать вопрос, это был бы вопрос.
Кнопка. Сброс.
Если ты, сука, думаешь, что я стану с тобой церемониться, то ты глубоко заблуждаешься! Может быть, у меня недостаточно опыта, но я уже не тот малолетний пацан, с которым можно так. Кого можно наизнанку и безнаказанно.
Хер вам всем.
Не надо было трогать мою душу.
Надя
Ава спит у меня на коленях, а я перебираю пальчиками ее волосы и стараюсь держаться.
Машина уносит нас все дальше от Москвы. Куда? Не знаю, и мне плевать.
Я вышла из подъезда почти налегке, не прихватив с собой ничего из той богатой жизни, которая была у меня. Ее я ставила в своей шкатулке, и я не хочу об этом думать — все уже решено.
Анвар меня никогда не простит.
Мне и не надо, если честно. Единственное, чего я хочу — никогда его больше не видеть, потому что это будет сложно. Так это не работает, ты не сможешь вырвать свою любовь из сердца по желанию, как вырываешь сорняки из своей грядки.
Если бы это было так, в психологах не было бы нужды никакой.
Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку комфортного автомобиля. Когда я села в него, то сразу спросила, кто этот мужчина? Ничего, правда, полезного не услышала, кроме короткого и лаконичного:
— Я водитель, пристегните ремень.
В любой другой момент я бы взбрыкнула, но успокаивало одно — помощь пришла от моей мамы, которая за меня всех порвет. Мне нечего бояться. Да и сил на страх тоже не было, ведь чтобы переступить порог мне потребовалось много времени, а чтобы справиться с сожалениями и неуверенностью еще больше понадобиться, но я еду.
Какой будет моя жизнь?
Кто ждет меня там, в точке назначения? Я не знаю. И не могу об этом думать, как бы тупо ни звучало.
Я думаю о нем.
Представляю, как Анвар приедет домой и поймет, что квартира пуста. Наверно, он сильно испугается и сразу пойдет проверять комнаты. Первой будет детская. Потом наша спальня. Потом гостиная. Потом кухня. Но он не будет напуган, ведь я оставила ему последнее, прощальное письмо на столике у Авы:
«Я знаю, что ты меня возненавидишь. Прости. Мне это все тоже не нравится, и я не хотела, но…Пора что-то менять, Анвар. После ультиматума твоего отца, мы с тобой и раньше были ошибкой, а теперь…это стало смертельно опасно.
Прости меня, я выбираю ее.
Знаю, что ты сделал бы все, чтобы защитить нашу дочь, но если со мной что-то случиться, я не хочу…нет, я не могу позволить твоей новой жене сломать ей жизнь. Она должна быть счастлива.
Я больше не ребенок и больше не имею права быть безответственной, поэтому выбираю нашу дочь.
Не ищи нас, пожалуйста. Когда-нибудь вы обязательно увидитесь. Я не уезжаю навсегда, лишь на время, которое нужно в первую очередь тебе, чтобы понять: так будет лучше.
Я ни в чем тебя не виню. У нас были прекрасные моменты, были и плохие, но в итоге каждый просто сделал свой выбор. Я желаю тебя счастья в твоей новой жизни. Честно. Может быть, у тебя получится найти то, чего ты так хотел, но не мог, пока я была рядом.
Обещаю, что не стану говорить о тебе плохо. И я не дам забыть нашей дочери о своем отце, но, Анвар…просто…так будет лучше.
Прости меня еще раз и спасибо тебе за все.
Твоя Надя»
Я не пыталась спровоцировать его в своем письме, но пыталась открыть свою душу и успокоить. Мне не нужна охота на ведьм, и я надеюсь, что он ее не организует.
Конечно, бред.
Анвар жестко психанет, когда поймет, что я уехала, но я надеюсь, это будет в пределах «от меня ускользнула моя игрушка».
Он меня не любит.
Я это уже поняла, спасибо жестокой реальности за наглядное пособие, а Ава? Она всегда будет его дочерью, и я все-таки искренне надеюсь, что дав ему время успокоиться и все обдумать, Анвар будет готов на нормальный, цивилизованный разговор.
Просто он на него способен.
Я отказываюсь верить, что это не так. Когда-то он был человеком с большим сердцем, а такое не проходит бесследно. Нравится ему это или нет, в момент пылающих эмоций — это одно дело, а с остывшим сердцем уже совершенно другое.
Бред, возможно.
Возможно, я снова его защищаю, но что мне остается?
Вздыхаю и снова цепляюсь за проносящиеся мимо заснеженные сосны. Они верхушками небо царапают. Они молчат. А я сдерживаю слезы, но когда не удается, и одна все-таки скатывается с щеки, быстро ее вытираю и печально улыбаюсь.
Он меня не любит.
Возможно, если бы это было не так, я бы поверила, что он мог перевернуть весь мир, чтобы меня найти, но при данном раскладе? В преддверии свадьбы? Анвар отступит и успокоится. Я для него, конечно, навсегда останусь врагом, ну и пусть. Не претендую больше ни на что другое, лишь бы вырваться, лишь бы получить шанс начать жизнь с чистого листа.
«Добро пожаловать в Санкт-Петербург»
Внутри все напрягается. Вдруг до меня доходит, что я это действительно сделала.
Он меня убьет…
Не нужно больше бояться из-за внезапно упавших на темечко «лысых и опасных». Зачем? Если у меня есть собственный кошмар.
Анвар изменился. Мама была права, он чертовски сильно изменился, когда получил свое проклятое кресло. Это происходило постепенно, но…я так долго отказывалась верить, а сейчас? Просто глупо не верить.
Он меня убьет.
Чуть сильнее сжимаю теплый свитерок Авы на спинке и шумно выдыхаю. Главное, не рыдай. Он меня никогда не найдет.
Ха-ха-ха! Хочется рассмеяться в лицо своей глупой наивности…
— Мы почти приехали, — говорит водитель.
Ава начинает копошиться.
Я делаю еще один глубокий вдох. Не переживай, Надя. Не думай об этом. Он тебя не любит — держись за это покрепче. Он тебя не любит, а остального не существует, ведь иначе…он не успокоится никогда. Я это знаю.