Мирослава Кащей · Бродяга

— Босс нетерпелив, так что более выгодного предложения не будет. Соглашайтесь, деньги мы перечислим до конца месяца, — заявил подозрительного вида типчик. — Давайте смотреть правде в глаза, эта конура стоит значительно дешевле, чем босс готов заплатить.

Болтун не умолкал, язык у него подвешен что надо, несмотря на клоунский вид. Мужчина умудрился сочетать не сочетаемое, черный деловой костюм и рубашку пестрой, гавайской расцветки, а поверх безобразия красовался фиолетовый галстук. Будь моя воля, непременно выгнала бы наглеца, но возле входа стояли двое верзил с квадратными харями.

За окном благоухала весна, мартовские коты выли на всю округу, набухали почки на деревьях, в воздухе витало волшебство.

Бр-р-р, терпеть не могу эту пору, ещё и на сердце кошки скребут. Явилось тут пугало разношерстное и требует продать ему здание, видите ли его босу приспичило тут магазинчик открыть.

Пускай моя ветеринарная клиника маленькая, но я же в нее всю душу вложила. Пять лет кредит выплачивала. А сколько денег потратила на раскрутку своего, маленького предприятия. Это сейчас здесь уйма постоянных клиентов, а раньше за каждого приходилось цепляться, улыбаться и кланяться.

— Евангелина Семеновна, вы меня слушаете?

Споро возвращаю лицу приличествующий вид и киваю, как болванчик.

— Да, да, конечно…

— Передать боссу, что вы согласны подписать документы?

— Нет!

— Что? — у типчика нервно дернулся глаз. Он пригладил фиолетовый галстук, вдохнул, затем медленно выдохнул и нацепил улыбку профессионального жулика. Такую породу я хорошо знаю, сегодня они милые и хорошие, как зайчики, а на утро в квартире даже пятка не сыщешь. Дважды на одни и те же грабли не наступаю, потому дарю болтуну не менее очаровательный зубоскал.

— Уважаемый, э-э-э… Понимаете, я девушка впечатлительная, вашими словами настолько ошарашена, что даже спать не смогу буду думать. Много думать о вашем предложении. Потом пойду советоваться с юристом, с подругой-налоговиком, потом созвонюсь со знакомым приставом. Ах, да ещё к гадалке надо зайти, а то вдруг плохая карта ляжет, и к ведуну тоже, чтобы чакры почистил перед сделкой. Ну и к экстрасенсу, чтобы наверняка все как надо сделать.

Болтун вытаращился на меня и, кажется, даже немного побледнел. Видать усомнился в чистоте моего рассудка. Складываю ладошки перед собою, натягиваю на лицо блаженную улыбку и кланяюсь

— Намасте́!

— Чего вам намазать? — хлопнул глазами типчик, попутно ослабляя галстук, а на висках выступил пот, видать нелегко ему даются попытки постичь женскую логику.

— Ничего мне мазать не надо, это я вам до свиданья говорю.

— Так, когда ответ…

Улыбнулась и повторила весь тот бред, про гадалку и прочую экстрасенсорную чушь, мужик икнул, достал из кармана платочек, промокнул лоб.

— И сколько времени потребуется на совершение всего вышеперечисленного.

До чего ж он прилипчивый-то.

— Как звезды лягут, — говорю с придыханием и улыбаюсь так сильно, что щеки начинают болеть. Типчик отчетливо скрипнул зубами.

— Что ж загляну через неделю, — процедил он, а затем наконец-то убрался восвояси. Перевожу дыхание, подхожу к входной двери и запираюсь изнутри. Сил не осталось совсем. Руки холодеют от мысли, что придется все начинать заново. Как же хочется опереться на крепкое мужское плечо, спрятаться за широкой спиной. Чего нет, того нет…

Заварила кофе, плюхнула туда коньяка. Глянула на развешанные по стенам изображения собак и кошек. Завести что ли и себе питомца? Кофе закончился бессовестно быстро. Я окинула взглядом приемную, заглянула даже под стулья для посетителей, провела пальцем по видимым поверхностям, исследовала смотровую, удовлетворенно кивнула и отправилась в операционную. Комната, выложенная белоснежной плиткой, сверкала чистотой. Инструменты находились в стерилизаторе. Клеёнка на хирургическом столе чистая, наконец-то, мне попалась порядочная уборщица, а то все предыдущие работали спустя рукава.

Нервное напряжение после неприятного разговора понемногу спало, потому я закрыла клинику и поехала домой. По пути решила сократить пусть через лесополосу, стрелки часов указывали на семерку, а мне ещё ужин готовить.

Небо усыпали звезды, из-за горизонта высунулась круглолицая луна. Птицы щебетали на всю округу, слышалось даже уханье сов, аромат хвои ласкал обоняние. Я сбавила скорость, чтобы насладиться запахом весны, даже на миг прикрыла глаза и вдруг что-то ударилось в стекло, будто с неба на машину свалилось. Лобовуха треснула, дворники отвалились. Сердце замерло, а вся спина покрылась иголками, я целую минуту сидела, пытаясь сообразить, что это было?

На негнущихся ногах вылезла из автомобиля, сделала два шага и замерла — посреди дороги лежал огромный пес. Рыжевато-черная шерсть сбилась комками, огромная пасть чуть приоткрыта, дыхание учащенное, будто зверь долго бежал.

— Откуда ты здесь взялся? — ахнула я и опустилась на землю рядом с животиной. Провела рукой по шерсти и почувствовала что-то влажное на пальцах, повернула ладонь к свету и увидела кровь. Комок застрял в горле.

Мысленно влепила себе оплеуху и побежала за аптечкой, привычка хранить при себе инструменты первой помощи, наконец-то пришлась кстати.

— Хороший мальчик, мне нужно тебя осмотреть, — ласково говорю псу, разматываю эластичную повязку, чтобы зафиксировать челюсти. После аварии у зверя шок, он запросто может тяпнуть, учитывая размер пасти, я могу остаться без руки. — Ты ж меня не тронешь, да? Я доктор, — воркую, как можно ласковее. — Если бы ты ещё знал, что такое доктор и почему нас нельзя есть, цены бы тебе не было.

Вдруг пес открывает глаза и взирает прямо на меня, глаза яркие, словно два осколка янтаря. А смотрит так, будто все понимает. И тут у меня начались слуховые галлюцинации на почве стресса, иначе объяснить не могу, но я отчетливо расслышала, как пес фыркнул, затем устало прикрыл глаза. Чем я и воспользовалась надежно спеленала его морду.

— Вот так, молодец, лежи спокойно! — говорю ему ощупывая кости.

Зверь застонал прям, как человек, но даже не дернулся. Обследовала его на наличие глубоких ран, обнаружила множество порезов, все они кровоточили, но смертельной опасности не представляли. Передняя правая лапа оказалась сломана, наложила шину и принялась исследовать брюхо. Я опасалась внутреннего кровотечения, но первых признаков не заметила. На всякий случай сделала перевязку грудной клетки и оглядела пострадавшего. Надо везти его в клинику, но как? Зверюга весит побольше меня, килограммов семьдесят, а в округе ни одной попутки.

Достала телефон, набрала помощника, тот мучительно долго не брал трубку. Пришлось проявить настойчивость, после десятого вызова Марк усовестился.

— Евангелина Семеновна, что-то случилось? — спросил он запыхавшись.

— Руки в ноги и бегом на трассу возле лесополосы.

— Это же…

— Уволю! — спорить с балбесом можно бесконечно, а реально он боится лишь одного — оказаться на улице.

— Уже лечу!

Приехал через пятнадцать минут, пригладил рыжие вихры, потянулся чтобы застегнуть рубашку, но узрел пса и присвистнул.

— Породистый. Леонбергер …

— Помоги погрузить его в машину. Да поживей!

— А? — парень окинул взглядом те самые семьдесят килограмм, лицо сделалось несчастным, — Ага…

На обратном пути вызвонила Аннушку, нашего незаменимого анестезиолога-ревматолога и ведущего специалиста по визуальной диагностике Павла Борисовича. Пришлось пообещать обоим сверхурочные и премию в конце месяца. Марк поник, придал мордахе обиженное выражение, взгляд сделал, как у побитой собаки и все это эмоциональное оружие в мою сторону направил.

— Вот станешь ведущим специалистом и тебе премию выпишу, а пока только сверхурочные.

— И то сахар, — заулыбался парень, и прислушался к лохматому пациенту. — Дыхание ровное, но слышно хрипы.

— Скоро приедем, — отвечаю, зорко поглядывая на дорогу, а у самой сердце колотится, хоть бы успеть, хоть бы он кровью не истек. Боженька, если ты есть помоги!

В клинике ждали только меня. Павел Борисович помог перетащить зверя в операционную. Аннушка воззрилась на зверюгу с неподдельным удивлением, даже лоб от усердия наморщила. Без пышной укладки она выглядела слегка простовато и несколько моложе своих тридцати.

— Кобель. Судя по состоянию зубов ему лет шесть. Порода э-э-э, леонбергер, наверное… Слушай, Геля они таким огромными не бывают! Максимум восемьдесят сантиметров в холке, а тут. Может это оборотень, а? — предположила Аннушка. Она отменный специалист, но вот эта ее любовь к фантастике и ко всяким вымышленным существам ставила меня в тупик.

— Сейчас это твой пациент, подготовь его к операции.

— Говоришь, ты его машиной сбила? — переспросил Павел Борисович, сунул в рот электронную сигарету и покачал головой. Мужчина бросал курить уже четвертый год, повсюду таскал за собой электронную дрянь, весь кабинет провонял, но приходилось мириться.

— Да, но я ехала не слишком быстро, а он будто с неба свалился…

— Раны для аварии нехарактерные, только передняя лапа сломана, ни ушибов нет, ни смещений.

— Так это же хорошо!

— Я не закончил, — мужчина выдохнул облако белого дыма, — на шкуре лохматого множество порезов и глубоких колотых ран. Уверен они появились ещё до того, как пес попал под колеса.

Сердце в груди похолодело, неужели лохматого пытались убить. Какой урод мог совершить такое? Собака — это же самое преданное существо, которое только можно представить, как вообще можно поднять на него руку.

— Готовимся к операции! — скомандовала и взглядом отправила Марка переодеваться и готовить инструменты.

***

Неделя пролетела незаметно, лохматого пришлось держать под капельницами, но зверь быстро шел на поправку. Я перечитала всю доступную информацию о леонбергерах, мой подопечных немного подходил под описание, формой ушей, окрасом, общим телосложением, но в тоже время отличался. Форма челюсти, рост, цвет глаз, будто совсем из другой породы. Для собаки он действительно выглядел слишком массивным.

— Привет Бродяга, — ласково говорю псу и легонько поглаживаю по лбу. Янтарные глаза наблюдают за каждым моим движением. — Как самочувствие? Не надоело валяться? — пес вздыхает.

— Тебе не страшно к нему подходить? — спросила Аннушка.

— Он же хороший.

Реаниматолог фыркнула, передернула плечами, затем подошла чуть ближе. Янтарные глаза сузились, шерсть на загривке у пса поднялась дыбом, уши прижались к голове, а когда девушка потянула руку к мохнатому боку, зверь предупреждающе зарычал. От низкого утробного звука я покрылась мурашками.

— Бродяга, ты это чего удумал! — пес замолчал, глянул на меня и голову отвернул, мол, будь, по-твоему. Аннушка недоверчиво улыбнулась и дрожащими пальцами коснулась мохнатого бока.

— Жесткая, — шепотом выдохнула она. — Что делать будешь? Его лечение уже обошлось в тебе копеечку.

— Что-правда, то правда, — пожимаю плечами и продолжаю гладить лохматого, — попробую поискать его хозяев, а пока у меня поживет, не могу же я отправить этого очаровашку в питомник, — натыкаюсь на пристальный янтарный взгляд, пес будто слушает, о чем мы говорим. — Шутливо потрепала его и спрашиваю: — Поедешь жить ко мне? — в ответ он ткнулся носом в мою ладонь. Потом зашевелился, глянул вниз и попытался слезть.

— Куда, дурень! — хватаю собаку за шею и пытаюсь удержать от глупости. — Лапу повредишь!

Зверь замер, жесткая шерсть щекотала шею.

— Рисковая ты баба, Гелюшка. Лучше бы мужика завела!

Не удержалась фыркнула.

— Мужика уже заводила, не понравилось!

Аннушка закатила глаза.

— Ну что ты всех одной линейкой меряешь? Думаешь, если Ромка твой мерзавцем оказался, то и все остальные такие же?

— Тогда чего ж ты до сих пор не замужем?

— Так я ищу, того единственного, — улыбнулась Аннушка и ресничками хлопнула.

— Что-то поиски как-то затянулись…

— Естественно, мне ж надо распробовать каждого претендента, вдруг не понравится, они ж так красиво ухаживают, а потом. Эх, скукота… Кстати, — она встрепенулась, — а что с тем клоуном, который на прошлой неделе заходил? Не понравилась мне его харя, уж больно ушлая, с какой стороны не погляди.

—Черт, совсем про него забыла… — схватилась за голову, глянула на часы и захотелось побежать, запереть дверь в клинику, но сегодня должен был заглянуть ещё один постоянный клиент. — Черт…

— Что он от тебя хочет?

— Выкупить здание.

— Чего? — Аннушка побагровела лицом. — Почему ты его не послала?

— Посылала, он обратно возвращается, да ещё и не один, а с мордоворотами, — от воспоминаний меня передернуло. — Хрен им, а не мое здание.

— Вот это правильно, но ты не молчи, если помощь понадобиться. Я одному из бывших позвоню, он хороший, м-м-м… — глаза ее блеснули, — юрист.

— А вот сводничества не потерплю! Давай, иди на рабочее место, слышу в приемной клиента.

Аннушка подарила мне очаровательную улыбку и двинулась к выходу, походкой тигрицы. Мы с псом проводили ее взглядом и одновременно выдохнули.

— Бродяга, я сейчас с работой закончу и покормлю тебя, — пообещала зверю и унеслась встречать клиента.

***

Пока я возилась с чужим котом, Марк смотался в магазин и притащил пачку элитного корма, сдобренного витаминами и питательными элементами. Очередные анализы показали, что микрофлора желудка пришла в норму так, что можно переводить пациента на обычную пищу. Вернулась к лохматому, отрегулировала койку, так чтобы пес мог спуститься на землю не потревожив лапу. Затем отмерила порцию еды, насыпала в миску и сунула под нос Бродяге.

— Есть будешь или как? — спрашиваю у пса.

Зверюга глядит на меня, как на дуру и не шевелится. Грудь выпятил, морду отвернул, можно подумать он тут голодовку объявил.

— У тебя совесть есть, а? Ну хоть капля?

Зверь скосил на меня янтарные очи, понюхал корм, чихнул. Вздохнул тяжко, подошел ближе, умостил лохматую башку на колени и скорчил жалобный взгляд. Мол что ты мне тут всякую гадость подсовываешь.

— Все ясно, совестью тут и не пахнет.

— Евангелина Семеновна, — Марк заглянул в палату, — время…. Можно я пойду?

— А…

— Все ушли! У Анны — свидание, а Павел Борисович боялся опоздать на игру… Так можно и мне того?

— Того нельзя, подожди, пока Филипповна закончит уборку, проверишь помещения, тогда свободен!

Марк понурил голову, вздохнул и тенью выскользнул за дверь.

— Да, что вы копаетесь! — донеслось из приемной. — Давайте я отнесу!

— И что мне с тобой делать?

Пес вдруг насторожился, прислушался невесть к чему, уши забавно дернулись, а янтарные очи обрели цвет расплавленного золота.

— Красавчик, — шепнула псу, поднялась и пошла проверять что же там случилось.

На входе стоял давешний балабол, а за его спиной мордовороты, в количестве двух штук, лица такие, умом даже не брызжут. Совсем забыла про этого клоуна. Сегодня он вырядился в бордовый костюм, нацепил фиолетовый галстук и дополнил извращение розовой рубашкой. Откуда этот идиот вылез-то?

— Евангелина Семеновна, — расплылся в улыбке прохиндей, — а я к вам с документами!

— Ох, а я вас совсем не ждала!

Гость подошел ближе, окинул помещение взглядом, потом уставился на меня, нехорошо так уставился, мороз прошел по коже.

— Тогда давайте не будем затягивать встречу. Просто подпишите, — клоун вытянул руку в сторону одного из охранников и тот передал ему черную папочку.

— И хотела бы, да не могу! Звезды не в том положении. Еще и гадалка плохие карты выложила, кривую дорожку и повешенного. Представляете? Я после такого боюсь идти к экстрасенсу. Нужно ждать!

— Мы устали ждать! — изрек клоун и его наряд перестал выглядеть по-дурацки. Теперь в голове зародилась мысль, что у собеседника с головой не все в порядке.

— И все же я попрошу вас уйти.

— Подпишите, тогда мы уйдем, а пока… — он глянул на второго охранника. Мордоворот отмер, окинул взглядом комнату, узрел огромный фикус, подошел к нему поднял вместе с вазоном и грохнул об пол. Черепка разлетелись по полу, растение сломалось, листья опали и помялись, земля рассыпалась…

— Вы что творите! Я немедленно вызываю полицию! — достаю из кармана телефон, но тут ко мне подходит второй мордоворот, выхватывает телефон и сжимает в кулаке. Экран жалобно мелькнул и покрылся трещинами, корпус заскрипел, на пол посыпались детали, а потом туда же упал искореженный гаджет.

— Что? — на пороге показался Марк, увидал происходящее и побледнел.

Бандит его увидел, лицо от гнева перекосило, видать не ожидал, что помощник задержится.

— Подписывайте!

Громила, тем временем, подошел к компьютеру, что стоял в приемной и врезал кулаком по монитору. Экран разлетелся в щеки, следом здоровяк сломал об колено клавиатуру и пнул системный блок. От пинка, тот пролетел через всю приемную, на крышке осталась здоровенная вмятина.

— Подписывай! — рявкнул собеседник, открыл папку и сунул ручку мне в руку.

Схватила, держу, а пальцы дрожат. Смотрю сумма указана совсем другая, в два раза меньше оговоренной в прошлый раз.

— Подписывай, я сказал! — голос мерзавца заглушил звук разбившейся вазы, осколки брызнули во все стороны. От ужаса закрыла глаза, меня колотила дрожь.

Да пропади оно все пропадом!

Крепче сжала ручку и тут услышала рык… Низкий, вибрирующий и пробирающий до костей рык. Стало тихо, мордовороты прекратили крушить приемную.

Мы все уставились в темноту прохода, который вел в сторону реабилитационной палаты. В следующий миг оттуда выскочила черная тень, молнией пронеслась мимо меня и набросилась на здоровяка, с легкостью сшибла с ног. Бродяга впился зубами в плечо человека, клинику огласил крик. Клоун в разноцветном костюме шарахнулся к выходу, второй мордоворот выхватил пистолет и нацелил на пса.

— Нет! — крикнула и закрыла Бродягу собой. Не знаю откуда силы взялись. В голове мелькнула страшная мысль, что бандит попросту пристрелил собаку, а вот мне ничего не сделает.

Громила застыл, глянул на клоуна. Лицо того безобразно перекосило, он окинул взглядом второго помощника, цыкнул, окатил меня сердитым взглядом.

— Уходим! — приказал главарь. — До скорой встречи, — выплюнул напоследок он.

Ноги не держали, как только дверь закрылась, я плюхнулась на пол и просто разрыдалась. Мохнатая морда боднула в плечо, глянула на своего четвероногого заступника, сгребла в охапку и заревела пуще прежнего.

***

Отпаивали меня все по очереди. Сначала Марк пытался всучить чашку с кофе, потом его оттеснила Филипповна с рюмкой. Влила себе в горло ядрёное пойло и даже не почувствовала. Филипповна со сноровкой бармена нацедила ещё порцию. После пятой рюмки меня немного отпустило. Марк вызвал полицию, прибыл дежурный, осмотрел место, записал показания, обязал прибыть завтра в отделение и убрался восвояси, время перевалило за десятый час. Я отправила сотрудников по домам и глянула на лохматого защитника.

— Ты ж у меня совсем не кормленный… — сказала псу и погладила. — Сейчас такси поймаем и отправимся домой, а по пути я чего-нибудь соображу.

Приехали в одиннадцать. Родной дом встретил тишиной и духотой. Бродяга насторожено переступил порог принюхался.

— Если ещё и нос наморщь, точно от меня тапкой схлопочешь! — пригрозила зверю, сняла туфли, через голову стянула свитер, юбку, лифчик…

Дом наполнился тишиной, неловкой такой, будто я при посторонних переодеваюсь. Оборачиваюсь Бродяга на заднице сидит, глаза таращит ошалело.

— Ты чего? Проходи, чувствуй себя как дома, сейчас что-нибудь съестное найду.

Пес вздохнул и морду отвернул в другую сторону, будто застеснялся. Нащупала халат набросила на плечи, потопала на кухню и обнаружила, что в холодильнике мышь повесилась. Не в прямом смысле конечно же, просто есть было нечего даже крохотному мышонку.

Полезла в морозилку, выудила оттуда огромный кусок мяса, взвесила в руке и кивнула.

— Годится.

Бродяга облизнулся в янтарных глазах отразилось счастье.

— Погоди разморожу, — пообещала ему, запихнув кусок в микроволновку, а сама полезла исследовать шкафчики в надежде, где-нибудь отыскать запас каши. Нашлись только хлопья, столетней давности, когда я пыталась сидеть на диете. Черт.

Микроволновка пискнула, открываю дверцу вытаскиваю добычу и тут Бродяга самым подлым образом боднул меня под коленку.

— А-ай! — мясо упорхнуло из рук, я попыталась его подхватить, но перед пальцами щелкнули зубы. Зверь оскалился и легко заглотил кусок в два кило весом. — Черт! — стою глазами хлопаю. — Э-э-э… — Бродяга облизывается, морда довольная аж лосниться. — Теперь понятно, что ты ешь, — бормочу тихонько и завариваю себе хлопья, совершенно безвкусные. Ковыряю бурду ложкой, аппетит совсем пропал, пес сидит напротив глаз не сводит. — Что глядишь, оставил меня без ужина. Тебе должно быть стыдно!

Зверь фыркнул, как-то насмешливо, ненормальная собака или у меня чердак прохудился.

— Еще скажи заботу проявил, мол, ночной дожор не пойдет фигуре на пользу.

Сижу, как дура с собакой разговариваю. Бросила ложку отодвинула посуду, а к горлу комок подступил. Почему этот клоун прицепился именно ко мне? Да, моя клиника лучшая в районе, надо сказать, что в довольно престижном районе. Так это не повод таким варварским способом отбирать бизнес. Слезы покатились с глаз.

Мохнатая морда ткнулась в бок, потерлась о живот и улеглась на коленях, требуя порцию ласки. Осторожно поглаживаю зверя.

— Какой же ты хороший. Где же твои хозяева? Наверное, переживают, — пес вздохнул и сильнее боднул в бок. Я чуть со стула не слетела. — Ты чего?

Бродяга глянул на меня, а потом боднул снова, не сильно, но требовательно.

— Только не говори, что хочешь гулять? — пес боднул в третий раз. — Ладно пойдем.

Он просиял и потрусил в спальню, запрыгнул на постель и улегся.

— Да ты совсем обнаглел, слезай оттуда! Немедленно!

Бродяга послушался слез.

— Никогда! Слышишь никогда не зале… Ай, — он снова боднул в коленку, я потеряла равновесие и плюхнулась на кровать. Хотела вскочить возмутиться, но стало так хорошо, что я передумала. Пес стянул одну тапку, дернув ногой я скинула вторую, обняла подушку и забылась сном.

Клоун в аляповатом наряде настиг меня в сновидении. Он впихивал в руки ручку и требовал подпись, громко кричал. Хотелось закрыть уши, сбежать и спрятаться.

— Подписывай! — кричал мерзавец, — Ставь подпись!

Двое мордоворотов подкрадывались все ближе.

—Нет… Нет!

Вдруг все исчезло. Я очутилась в незнакомой комнате, теплый ветерок играл со шторами. Шелк лениво трепетал, будто устал от игры, золотистые отблески скользили по ткани. Повертев головой обнаружила источник — камин. Огонек потрескивал на другой половине комнаты, раскидывая рыжие блики вокруг. Рядом с камином возвышались два старинных кресла, на полу лежала шкура, а правее располагались книжные полки. Разумеется, они не пустовали, все снизу доверху оказалось заставлено книгами, притом довольно необычными, в тяжелых переплетах, а корешки украшены золотыми письменами и узорами. За спиной раздались шаги, хотела обернуться и не успела, кто-то накрыл глаза полоской черной ткани. Потянулась, чтобы снять, но ладони перехватили сильные и чуть шершавые пальцы.

«Это всего лишь сон, — мелькнула в голове мысль».

Замираю жду, что же будет дальше. Мужчина выждал секунду, понял, что я не стану сопротивляться и выпустил запястья из плена, его пальцы прочертили линию на ладони скользнули выше по руке, подобрались до самого локтя. От ласкового прикосновение у меня сперло дыхание, а он подобрался до плеча и на секунду замер. И что?

Мужчина подцепил пальцами тонкие лямки и стянул. Шелковое платье упало к ногам. Теплый ветерок скользнул по обнаженной коже, я дернулась в попытке прикрыться руками, но мужчина вновь не позволил. Горячие пальцы обрисовали ключицы и скользнули вниз к груди, провели по ложбинке к животу, а меня бросило в жар. Он будто почувствовал мое состояние, пальцы скользнули к запретной зоне.

Прикусила губы, честно говоря, в этот миг я запуталась в собственных желаниях. Не знала, чего хочу больше сделать шаг навстречу незнакомцу или оттолкнуть наглые ручонки. Он дразнил меня ласками на грани приличия. Дыхание сбилось, к щекам прилип жар, а естество наполнилось прозаичным вожделением.

— А-а-ах, — сорвалось с моих губ. Мужчина убрал пальцы, а я невольно подалась к нему, судя по ощущениям искуситель стоял в шаге от меня. И никого не нашла…

Теперь горячие пальцы коснулись меня со стороны спины. Попыталась обернуться к мужчине, но он остановил, придержал за плечи, а горячее дыхание обожгло шею. Снова хочет покорности?!

Ладно… Замираю, в ответ он награждает поцелуем в шею.

— Ах-а-а.

Пальцы стискивают грудь, ещё сильнее разжигая в моей душе огонь страсти. Вторая рука скользнула вдоль позвоночника, и я выгнулась от упоительного прикосновения. Колени подогнулись, искуситель на миг прижал меня к себе, удерживая на ногах, я ощутила его могучую стать. Захотелось отбросить покорность, обернуться и коснуться крепких мускул…

Мужчина мигом пресек своеволие, завел мои руки за спину и стиснул запястья одной рукой, а свободной легонько шлепнул по ягодицам.

«Вот нахал! — мелькнула мысль».

Он развернул меня лицом к себе и мысль утонула в лавине горячих поцелуев. Пылкие губы достигли груди и в голове стало пусто. Хотелось прижаться к нему, хотелось вцепиться пальцами к крепкую спину, хотелось ощутить его целиком…

Колени дрожали, кожа превратилась в сплошной оголенный нерв, а неведомый искуситель распалял все сильнее.

— Возьми меня, — предательски прошептали губы…

Зазвенел будильник.

Открыла глаза и оглянулась, родная квартира. Вокруг никого.

— А где?

Так обидно стало на душе. Чертов искуситель мне просто пригрезился.

— Поганец! Убила бы!

Вопреки словам лицо опалил жар, как только я припомнила его сластолюбивые прикосновения. Меня бросило в дрожь, хотелось обратно в сон, к незнакомцу. Голос разума охренел от мыслей что бродили в моей головушке.

— Черт, — выдохнула и села на кровати. Сказать, что я была готова покусать кого-угодно означало ничего не сказать. Слезла с постели, стянула шелковую сорочку, потянулась и только тут заметила Бродягу. Зверь сидел на пороге спальни и глядел на меня, может мне почудилось, но в янтарных глазах плясали бесята.

— Хочешь гулять?

Пес глянул на меня и кивнул. Реально кивнул, правда быстро опомнился и гавкнул, скупо так будто стеснялся.

— Сейчас пойдем, только я оденусь вначале.

Полезла в шкаф и не нашла спортивный костюм. Куда же я его подевала-то? Минут пятнадцать голышом бегала по квартире разыскивая одежку. Бродяга все это время хвостиком ходил за мной и наблюдал паршивец.

Костюм отыскался на самой дальней полке, чтобы до него добраться пришлось вывалить на пол половину шкафа. Оделась и полезла в тумбочку, там у меня припасен поводок. Долго копалась, но нашла и тут зверь зарычал.

— Ты чего? Ты же хотел на улицу!

Пес медленно приблизился, замираю, невольно вспомнилось, как он на мордоворота напал и чуть пополам не раскусил. Сделалось жутко. Бродяга подошел совсем близко, рыкнул выхватил из рук ошейник, сдавил в зубах и толстая полоска кожи, укрепленная металлом, шлепнулась на пол.

Стало дурно. Впору поверить в нелепые фантазии Аннушки. Может это и в самом деле оборотень? Да, ну…

— Стресс, всему виной стресс! — проворчала себе под нос, миролюбиво поглядела на песика и постаралась улыбнуться. — Ладной пойдем, только учти — удерешь я тебя бегать, искать не буду! Понял? — вздыхаю, почесываю между ушами. — Что ты можешь понять, ты ж просто пес.

Бродяга боднул меня башкой, будто спрашивая, ну что ты застыла?

— Иду, иду…

Когда вышли на улицу я опасалась, что Бродяга начнет вести себя неадекватно, а на нем ни намордника, ни ошейника… Если на кого-нибудь оторвется, я проблем не оберусь.

Зверь уселся на тротуар и принюхался, дернул ушами, а потом целенаправленно куда-то поковылял. Иду следом и только диву даюсь, столь нетипичному для собаки поведению, он на чужой территории, должен был метить все подряд, а этот чешет вперед рассекает толпу, как крейсер ледокол.

— Бродяга, мы ушли уже далеко. Давай-ка, делай свои дела, будем возвращаться домой, — сказала псу, но тот обошел меня и почесал в одном только ему известном направлении. — Да ты издеваешься? — зверь обернулся поглядел на меня и ухмыльнулся. Вот же! Чего только не привидится после всяких бесстыдных сновидений.

Люди на нас оглядывались, косились, а некоторые и вовсе бесцеремонно тыкали пальцами, с каждой минутой я все сильнее нервничала, опасалась, что собака проявит агрессию, но Бродяга не замечал никого вокруг. Впереди показались магазинчики, зверь свернул в том направлении, честно слово, я уже устала удивляться.

— И куда ты меня ведешь?

Ответа, слава Богу, не последовало.

Бродяга безошибочно нашел дверь мясного магазина, поднялся по ступенькам и умостил пушистый зад рядом со входом. По наглой морде стало ясно, увести его отсюда я смогу только куском сырого стейка.

— Жди здесь! Если хоть с места сдвинешься, до вечера оставлю голодным!

Пес даже не шелохнулся, но золотистые глаза такими хитрыми сделались, что аж жуть.

Зашла прикупила кусок мяса, вынесла в пакетике думала приду в клинику покормлю, но не тут-то было. Злодей лохматый рыкнул на меня, напугав чуть не до разрыва сердца, выхватил из рук пакет и расправился с мясом за три укуса, только целлофан на асфальте остался. Чуть не упала там, где стояла.

— Слушай, чудовище, ты же вчера слопал кусок?

Зверь тихонько заурчал, подошел ближе и ткнулся носом в бок. В холке зверюга доставала мне до пояса, нет это просто гигант какой-то, а не собака. Погладила жесткий загривок.

— Больше меня не пугай, итак нервы ни к черту, — попросила его. — Сейчас куплю ещё мяса, но покормлю тебя дома. Договорились?

Бродяга вздохнул и послушно уселся дожидаться меня возле входа. До чего сообразительный, будто с разумным разговариваю. Мотнула головой и тихо выдохнула.

— Надо найти твоих хозяев…

Пес обернулся и снова одарил меня слишком умным взглядом ярко-золотых глаз.

***

Чертов, ночной искуситель никак не уходил с головы. Я приехала на работу злая, как бес, а там полным ходом шла уборка вчерашнего безобразия. Филипповна тихо матюгалась под нос, собирая осколки вазы. Борисович, раскрутил системный блок и пытался выровнять крышку корпуса. Аннушка бегала с телефоном из стороны в сторону и ссыпала выражениями одно другого краше.

— Что значит ничего не можешь сделать? А если сегодня эти бандиты сюда посреди белого дня заявятся! Уволиться? ТЫ с ума сошел? Все… Я сказала все! Не звони мне больше! — девушка отключила телефон, вытащила из кармана сигареты, глянула на них и запихнула обратно. Натянула на лицо улыбку, отыскала ещё чей-то номер нажала на кнопку вызова. — Костя? Да, это я, узнал? — проворковала она, никогда не слышала такой интонации, мягкой, чувственной будь я мужиком, очаровалась бы в миг. — Ах, не забыл… Я знаю, что мы не очень хорошо расстались, — медовых ноток в голосе стало ещё больше, скорее всего Аннушка просто начала игнорировать проштрафившегося кавалера. — Мне нужна помощь…

Аннушка хлопнула ресничками, а потом ее лицо вмиг исказилось от гнева.

— Что значит не просто так? — медовые нотки исчезли, остался только лед и сталь. — Свидание? Ты обалдел что ли? Что значит не нужна помощь! Нужна! Еще как нужна, но на свидание я не согласна. Знаю я чем они заканчиваются. Стой! Не клади трубку… Да, ладно. Одно! Всего одно — слышишь? — Аннушка глянула на телефон, глаза сверкнули яростью. — Вот негодяй.

— Кому ты звонила?

— Да, помнишь я про юриста рассказывала, он скоро приедет.

— Зачем?

— Да, затем, чтобы твое дело не ушло в долгий ящик. Ты же сегодня пойдешь к участковому, вот и возьмешь адвоката с собой для солидности, а там этот балабол им таких пентюх на уши навешает, что они носом землю рыть будут! — тут Аннушка заметила Бродягу и нахмурилась. — А зачем ты с собой пушистого героя привезла? Ему отдыхать нужно!

Гляжу на это лохматое недоразумение, вздыхаю.

— Я пыталась оставить его дома. Минут тридцать пыталась…

— И?

— Он дверь собой перегородил, пойди отодвинь эту гору.

— Мясом не пробовала? — полюбопытствовала Аннушка.

Вспомнила хитрющую харю, которая сидела поперек двери. Конечно же я пробовала отвлечь Бродягу кусочком мяса. Дразнила, махала обрезком почти перед самой мордой, но тот сидит как вкопанный даже не шелохнется. Прям не собака, а черт в ступе. Только янтарные глаза загадочно поблескивают.

Пятнадцать минут я юлой вертелась вокруг зверя, потом поняла — бесполезно и потеряла бдительность. Щелкнули зубы, я подпрыгнула, а мясной кусок уплыл в бездонную пасть!

— Бродяга!

Харя улыбнулась, морду языком облизала, пес вновь сидел неподвижно, как скала, только бесята скакали в янтарных глазах.

— Не помогло… Знаешь, мне с ним спокойнее.

— Я бы на твоем месте подумала о том, что тебе ещё в участок идти и как бы он там переполох не учинил…

Марк стянул футболку и глянул на пятно возле ворота, скривился. Стою и пожираю помощника взглядом, а в голове крутятся жаркие осколки сегодняшнего сновидения. В душе вспыхнуло непреодолимое желание подойти и прикоснуться к парню.

— Геля, что это с тобой? Чего на пацана глядишь, как мартовская кошка? — шепотом спросила Аннушка. Мысленно влепила себе затрещину и унеслась прочь, пить кофе.

Ближе к обеду разгром убрали, приняли клиентов, которым требовалась неотложная помощь, даже провели одну операцию. Потом приехал юрист Аннушки и наш анестезиолог был потерян для общества. Сначала из кабинета ведущего специалиста доносились крики и вопли, а потом все стихло. Парочка вернулась в приемные покои через полчаса, оба растрепанные, лица красные, а в глазах счастье. От одного их вида меня перекосило, вот честное слово, захотелось отругать обоих за непристойное поведение. Хотя в чем оно заключалось я объяснить не смогла.

— Константин Алексеевич, — представился худощавый мужчина и протянул мне визитку. — Предлагаю ехать в участок прямо сейчас, моя машина на стоянке.

— Хорошо, я сейчас соберусь и поеду следом, ай… Бродяга! — пес наступил мне на ногу в очередной раз требуя внимания. — Что со мной хочешь? — зверюга потерлась носом о бок.

— А это, насколько я понимаю, вчерашний спаситель? — улыбнулся юрист. — Красавец!

Пес зарычал, отвернул морду и побрел прочь.

— Только с характером у него не очень.

— Гав! — рявкнул Бродяга и мы все вздрогнули.

— Да, с такой охраной и сам черт не страшен, — улыбнулся юрист, наклонился и поцеловал Аннушку в висок, — Евангелина Петровна, жду на стоянке.

Полицейское управление встретило нас тишиной в холле. Дежурный выписал нам пропуски, и мы поднялись на второй этаж и вот там царил гвалт и беспорядок. Работа кипела. Следователи носились по коридору туда-сюда, обнимая безликие, белые папочки. На лицах сотрудников читалась занятость на целый год вперед, притом у всех одинаковая, будто вместе репетировали.

И тут появились мы, в смысле — я и Бродяга. Работа стала. Люди замирали на пол пути, лица преображались, глаза наполнялись недоумением, напополам с любопытством. Сотрудники по моложе глядели на моего зверя с почти что детским восторгом.

Константин Алексеевич без труда отыскал нужный кабинет, галантно придержал для меня дверь и тут я увидела его — следователя. Два метра ростом, косая сажень в плечах. Стою как дура на проходе глазами незнакомого мужика пожираю.

— Евангелина Петровна, — окликнул меня юрист и подтолкнул вперед.

— Ах да, здравствуйте! — попыталась выдавить из себя улыбку, но щеки предательски горели. Тряхнула головой. Проклятое сновиденье из-за него я веду себя, как озабоченная старшеклассница.

— Проходите, я оперуполномоченный — Бобров Алексей Алексеевич, — представился следователь и жестом указал на стулья для посетителей, первое, что бросилось в глаза — кольцо на пальце. Замечательно, этот богатырь женат. Господи, когда же на моей улице будет праздник?

— А это ваш пес? — спросил коллега. — К нам с собаками нельзя…

— Простите, он недавно у меня, очень нервничает, если остается один, — мучительно улыбнулась, хотя у самой даже уши пылали. Попытайся я оставить лохматого в машине, он бы мне все стекла выломал и все равно следом бы явился.

— Борь, оставь, видишь же зверь послушный, — махнул рукой богатырь, глянул на меня, так что сердце екнуло. — Вернемся к делу. У вас есть копии документов? Какую компанию представляли визитеры?

Вопросы посыпались как из рога изобилия. И вот тут выяснилось, что я стала мишенью мошенников, которые орудуют в городе. Вчера мне очень повезло, что Марк задержался после работы. Бродяга тоже лихо подсобил, для других жертв все закончилось плачевно. Проданные под натиском здания мигом сменяли двух, а то и трех владельцев. После чего доказать что-либо не представлялось возможным. Начинались судебные тяжбы, которые в итоге становились лишь тратой времени и денег.

— Не задерживайтесь вечером на работе, — добродушно посоветовал следователь. — Я бы выделил вам кого-нибудь для наблюдения, но сейчас люди нарасхват.

— Ваши беспокойства излишни. У меня есть лучший охранник, которого только можно представить, — говорю и ласково поглаживаю Бродягу, тот аж сияет от удовольствия.

Участок я покидала немного уставшая, но довольная. Представителей липовой компании объявят в розыск, нужно немного подождать и все образуется.

Погодка стояла чудесная. Солнышко пригревает, птички щебечут, а воздухе такой аромат витает, который можно почувствовать только весной. Ехать на работу жуть, как не хочется. Смотрю на питомца.

— Прогуляемся? — тот потерся головой мне о бедро и потрусил вперед, выражая таким образом согласие. По пути купила себе мороженного, подставила лицо солнышку и улыбнулась. Давно надо было себе питомца завести. Бродяга шел рядом, вертел головой и опять вел себя совсем не так, как полагается приличному псу.

Бок обок мы прошагали до конца улицы, там я увидела лавочку и присела.

— Сейчас передохнем немного и вернемся обратно, с твоей лапой ещё рано много ходить. Понял? — зверь фыркнул и уселся подле меня, глянул на рожок с мороженным, облизнулся. — Э-нет приятель, сладкое тебе вредно! — убираю руку подальше, а то знаю я лохматого пройдоху стоит только отвернуться, одни рожки да ножки останутся.

— Тетенька…

Поворачиваюсь возле лавочки стоит девочка лет тринадцати, нос красный, одета в серенькую куртку, шея шарфиком замотана, а в руках — стопка бумаги.

— Вы не видели моего песика? — она протянула мне листовку с фотографией очаровательного мопса. — Он потерялся два дня назад.

— Прости, не видела.

Девочка вздохнула и поникла лицом, в уголках глаз показались слезы.

— Возьмите, пожалуйста, если увидите, позвоните, там ниже телефон указан.

— Хорошо, — улыбнулась ей, и девочка побежала дальше.

Смотрю на листик, а у самой к горлу комок подкатывает и солнышко уже не таким ласковым выглядит. Перевожу взгляд на Бродягу, вдруг и его тоже где-то там разыскивает маленькая девочка или горячо любимый хозяин. Прикусила губу, все же это не мой пес, хоть я к нему и привязалась.

Зверь будто почувствовал мою тоску, глянул сердито, умостил голову на колени, глядит с осуждением. Мол что это ты раскисла?

— Хороший ты, вот только не мой. Идем, нужно купить новый телефон.

Зверь устало вздохнул и поплелся следом. По пути к машине заглянула в магазин и осчастливила себя новым гаджетом, взамен того, который вчера сломали. Попросила тот, где лучшая камера, вышла из магазина на улицу и сделала несколько фоток Бродяги. Затем отправилась в центр фотопечати и через полчаса стала счастливой обладательницей пачки листовок.

— Скоро мы найдем твоего хозяина! Вернешься домой, — говорю зверю.

Тот с шага сбился, оглянулся вначале на меня, потом на пачку бумаги в моих руках. Вздохнул, и готова поклясться, в янтарных глазах мелькнула насмешка, будто зверь задумал какую-то хитрость. Вот же плут!

После окончания рабочего дня, я отправилась в сторону лесополосы. Раз уж Бродягу я встретила именно, там значит и листовки тоже следует начинать расклеивать оттуда. Лохматого предусмотрительно оставила в машине. Высмотрела тропинку среди деревьев и направилась туда, по пути цепляя объявления на все подряд. Прохожие глядели на меня с недоумением, некоторые вчитывались, хмыкали и шли дальше.

Листов тридцать ушло, я радостно отряхнула руки.

— Отлично!

Сбоку раздался странный звук, эдакий бумажный шорох. Оборачиваюсь.

— Бродяга, мать твою!

Зверь оскалился и выплюнул скомканный лист бумаги.

— Ну ты и… — даже слов не смогла подобрать, цензурных во всяком случае. Зверюга, рыкнула, подошла ближе, легко встала на задние лапы и сорвала последнюю листовку. — Как ты из машины выбрался? — перевожу взгляд, автомобиль на месте, все дверцы закрыты, а псина здесь, дожевывает лист. — Господи у кого я спрашиваю! У собаки…

Хотелось орать, топать ногами, но я развернулась и отправилась к авто, зверь бесшумно пошел следом. Открыла для него дверцу, тот глянул на меня подозрительно так, будто подозревал коварстве, но все же залез внутрь.

— Ты не пес, ты — чудище! — сказала ему, усаживаясь за руль. Зверь чхнул, потерся лбом мне о плечо. — Отстань, я на тебя сердита!

Отстал, морду отвернул и замер. Меня снова кольнули нехорошие подозрения, какой-то он слишком умный для собаки.

Приехала к своему дому, направилась к подъезду, но зверь перекрыл проход. Как показала практика, сдвинуть его у меня банально силенок не хватит. Проще уступить, в конце концов, ничего сверхъестественного он не просит.

— Ну, что еще? — стоит смотрит. — Опять на прогулку? Что ж пойдем…

Зверь легко приноровился к моему шагу и потопал в сторону магазинов.

— Мясо, чтобы тебя покормить у меня есть!

Бродяга глянул на меня исподлобья и свернул к продуктовому. Вот честно в этот миг ощутила себя полной дурой — у меня ж в холодильнике совсем пусто, если бы сразу пошла домой, потом все равно пришлось бы возвращаться за продуктами. Даже сердиться на Бродягу перестала, потянулась и погладила лохматого.

— Умный мальчик, — гляжу на питомца, ещё чуть-чуть и я тоже начну верить в бредни Аннушки про существование оборотней. — Жди меня здесь. Понял?

***

За окном сгустились сумерки, на небосклоне показалась рыжая и бесстыжая луна. Я колдовала над ужином, во всяком случае очень старалась, но мысли то и дело возвращались к сновидению. С одной стороны, оно выглядело слишком нереально, но с другой — я до сих пор чувствовала прикосновения горячих пальцев. Да, что там я горела от одних лишь воспоминаний.

Макароны пригорели, соус оказался пересолен, а по моему лицу гуляла шаловливая улыбка. Я как последняя идиотка предвкушала новую встречу со сном, ага.

Проглотила подгоревшие макароны не ощутив вкуса, покормила Бродягу и как прилежная девочка в девять часов улеглась в постель. Закрыла глаза…

Сон не шел, совсем! Ворочалась с боку на бок. То подушка неудобная, то мне под одеялом жарко, то без него холодно, то шелковая сорочка задралась, то Бродяга слишком громко сопит.

Словом, в пол двенадцатого ночи, я была зла, как стадо дьяволов.

Думала достать старый справочник ветеринара и попытаться почитать, да как-то лень стало идти его искать. Выпила стакан молока, улеглась на подушку и попыталась припомнить детали обстановки комнаты, которая мне вчера привиделась.

Белоснежная занавеска трепетала на ветру, камин. Два кресла. Какие же они были? Кажется деревянные. Точно! Изогнутая спинка плавно перетекала в ручки, сверху изгиб украшал узор. Ножки у мебели тоже выглядели необычно, с пузатым основанием, будто кувшин. Какой же там был цвет…

Камин тлел, приятный полумрак окутал все вокруг. Окна оказались закрыты, зато белые шторы распахнуты во всю ширь. Рыжая луна, как шпион заглядывала в комнату, лаская светом все вокруг. Озираюсь. Где же он?

В комнате пусто. Не может быть и тут замечаю массивную тень в кресле. Сердце замирает, а потом начинает биться во сто крат быстрее. На цыпочках подкрадываюсь к нему, протягиваю руку и тут мужчина хватает меня за пальцы. Рывком притягивает к себе, усаживает на колени самым непристойным образом. Хотела разглядеть его лицо, но не смогла, оно скрывалось в тени. Сильные руки скользят вниз по телу, достигаю бедер, опускаются ещё чуть ниже и медленно поднимают край шелковой сорочки. Едва уловимо скользят по округлостям ягодиц. А у меня душа трепещет, хочу прикоснуться к нему, прижаться всем телом, но опасаюсь, что он остановит. Мужчина крепко сжал ягодицы, я охнула, а он в тот же миг завладел моими губами. Пылко, страстно, меня будто стрелой пронзило. Стало горячо. Искуситель потянул вверх мою одежду, стянул и наклонил спиной назад. Теперь его губы ласкали чувствительные полусферы.

Стоны один за другим слетали с моих губ.

— Еще… Да… Еще…

Я потянулась к нему ещё за поцелуем, но он не позволил, вместо этого просто прижал меня к себе и скользнул пальцами туда, где все пылало от жара.

В какой-то миг я забыла, где и с кем нахожусь, я дрожала и таяла в руках искусителя, захлебывалась собственным стоном и просила еще. Он оставлял на моей коже невесомые поцелуи, но не давал мне большего, не давал себя…

Хватаю его лицо руками.

— Я хочу тебя, — прошептала тени.

Мужчина на миг прекратил ласки.

— Станешь моей? — спросил он.

Господи боже мой, какой у него голос, низкий, чуть хрипловатый, он очаровывал сильнее любого приворота.

— Да.

— Только моей, навсегда?

— Да!

Я не увидела, скорее почувствовала его улыбку, он наклонился чтобы поцеловать…

Зазвенел будильник.

— Проклятье! Почему сегодня не выходной! — взвыла я и запустила подушкой в стену. Та с не меньшей отдачей полетела обратно, шлепнулась на тумбочку, снесла оттуда новый мобильник, вместе, а часами и прочей мелочёвкой. Сижу, пытаюсь удержать на языке, все нехорошие слова, которые там вертятся. Провела рукой по волосам и удивилась, ощутив влагу возле корней. Прислушалась к себе, сердце трепещет, как сумасшедшее, кожа пылает, щеки красные. Будто я всяким непотребством наяву занималась, а не во сне. Невольно вспомнила хриплый голос искусителя и сердце сжалось от горечи. Всего лишь сон, а как же сладко прозвучало это — станешь моей. Вот честно, да хоть сейчас. Вздохнула поплелась в ванную, залезла под прохладный душ. Журчащая вода отогнала горести, но сердечно продолжало сладко ныть, а разожжённый огонёк притаился в глубине души, дожидаясь своего часа.

Приехала на работу, а там Аннушка цветет и пахнет, как куст сирени. Никогда не считала себя завистливой, но сегодня меня прямо перекосило всю от одного ее вида. Сделала усилие и натянула на лицо приветливую улыбку.

— Как только вся эта эпопея с мошенниками закончится возьму отпуск и полечу на курорт в жаркие страны, — пообещала себе, воображение тут же нарисовало загоревшего мускулистого мачо и очаровательной улыбкой, и хриплым голосом. Сердце снова заныло, мотнула головой решила не бередить раны.

— А мне отпуск, когда? — встрепенулся Марк.

— Подумаю об этом утром первого января!

— Ну, Евангелина Петровна…

— Баранки гну, давай работай!

Павел Борисович покачал головой, чтобы их не видеть убежала переодеваться.

Если день начался наперекосяк, то закончится он косяком, — поняла я, ближе к полудню. Когда едва не назначила коту собачьи витамины. Закрыла глаза, скомкала рецепт и села писать новый. Пять минут вспоминала название.

— Стресс… Это все стресс, — буркнула под нос, улыбнулась клиентке с кошкой. — Прошу меня извинить, — поднялась и пулей вылетела из кабинета.

Аннушка встречала меня широкой улыбкой, потому что разговаривала по телефону.

— Замени меня, — прошу ее, а она головой мотает и взглядом на телефон указывает. — Пожалуйста…

— Костик, я перезвоню, — сказала девушка и окинула меня пристальным взглядом. Нахмурилась и кивнула: — Жди здесь.

Через три минуты я расслышала ее щебет в смотровой. Вскоре счастливая клиентка покинула клинику, Аннушка вернулась ко мне.

— Рассказывай, — велела она. Я прикусила губу, щеки покраснели. Что рассказывать-то? Как я с ума схожу от навеянного сновидением красавчика? Да ну… — Гелька, я тебя пять лет знаю, сейчас ты сама не своя. Колись, что случилось? Опять этот клоун тебя достает.

Судорожно мотнула головой и снова умолкла.

— Геля, ты меня пугаешь…

— Бродяга.

— Что с твоим псом не так?

— Он странный… А ещё сны… После того, как я его к себе привела, мне начали сниться сны…

— Та-а-ак, — протянула подруга. Вытащила из шкафчика початую бутылку, разлила в рюмки. — Давай глотай без закуси!

Послушалась, выпила, Аннушка вторую наливает и наравне со мной пьет. Щеки ее окрасились румянцем, глаза засияли пухе прежнего, а меня слегка повело.

— Ну что готова к разговору?

— Ага… — кивнула я и вывалила все, что накопилось в душе.

Аннушка слушала, не перебивала, а потом налила по третьей.

— Мужика тебе надо! — сказала она, подняла рюмку, провозгласила тост: — За любовь до дна.

Выпила, рукавом халата занюхала, в голове так легко стало, все тревоги улеглись, сейчас бы сюда ещё того красавчика из сна, вообще чудесно было бы.

— Я вызову тебе такси! — изрекла Аннушка, жестом оборвала возражения, вытащила телефон. — Завтра, чтобы и духу твоего на работе не было. А как только закончится все это безобразие с мошенниками, я помогу выбрать путевку в края, где много горячих красавчиков. Все! Снимай халат.

***

Приехала домой, упала на кровать и поняла, что не представляю, чем себя занять. Голова чуточку кружится, хрен поймешь недопила или перебрала.

Бродяга и тот жалостливо на меня поглядывает.

— Чего уставился? Устала я, полежу чуточку, может полегчает.

Зверь фыркнул и побрел в зал, скрипнул диван. Вот же зараза лохматая, с кровати я его согнала, так это чудище диван облюбовало, дорогой, кожаный. Надо пойти согнать, а постелька такая удобная. Ладно позже. Обнимаю руками подушку, ещё пять минут и пойду задам чертей лохматому.

Открываю глаза, а вокруг темно. Как так? Растерла лицо руками, осмотрелась и поняла, что сплю у себя дома. Странный звук раздался из прихожей, прислушалась. Будто с дверью кто-то копошится.

Поднимаюсь усаживаюсь на кровати. Даже головой тряхнула, может показалось. Звук повторился. Встаю на цыпочки и крадусь на кухню, Бродяга перед входной дверью сидит глазами ее сверлит. Услышал меня и шерсть дыбом встала.

Заскрежетал замок, но не поддался, а меня обдало ледяной волной. Бросилась на кухню, схватилась за нож. Не то! Вытащила из духовки самую увесистую сковородку.

— Ну, все, пускай только сунутся!

Хотела идти встречать незваных гостей, но Бродяга заступил дорогу.

— Кыш! Уйди! — ага проще скалу подвинуть, чем одного отдельно взятого песика. — Кому говорю! Кыш!

И тут песик увеличился в размерах, хотя куда уж больше то.

— Мамочка… — ноги подкосились, я плюхнулась на попу, обнимая увесистое оружие.

Щелкнул замок, отворилась дверь с тихим скрипом. Лохматое чудовище бросилось наперерез чужакам. Слышу звуки борьбы, удары.

— Бродяга! — медленно поднимаюсь на колени, встаю и бегу в прихожую. Нащупала выключатель, щелкнула и на все горло заорала:

— Всем стоять не то убью! Э-э-э…

Посреди моей прихожей стоял Бог войны. Голый, вот прямо совсем, даже фигового листика не наблюдалось. Подле его ног валялось два бессознательных тела, в которых, с некоторым трудом, узнала давешних мордоворотов. Клоун в лазурном костюмчике сучил ногами и тщетно пытался разжать стальные пальцы на своем горле. Бог войны тряхнул его как щенка, чтоб не трепыхался и на меня глянул, прекрасными глазами цвета янтаря.

Грозное оружие выпало из рук, прям на пальцы, с языка сорвалось непечатное словцо.

Клоун решил, что с него достаточно впечатлений и обмяк. Новоявленный эксгибиционист разжал пальцы, и мужик свалился на пол, как мешок картошки.

Стою поедаю взглядом красавчика. Было бы мне лет двадцать, я быть может и смутилась бы, но в свои извечные двадцать девять с хвостиком, я бессовестно наслаждалась статным незнакомцем. Высокий, кожа светлая, грудь накачанная, отличный пресс и ниже все очень даже ого-го-го… А какие у него руки, Господи, какие плечи.

Мысленно влепила себе затрещину и наконец-то подняла глаза на лицо. Красивое лицо, мужественное, а глаза лукавые, как у черта. Стоит улыбается, если ещё и мышцами начнет играть, ей богу врежу меж глаз сковородкой.

Вот тут в мою осоловевшую головушку закрался первый разумный вопрос, а откуда этот красавчик взялся? Мозги свернулись в кукиш и продолжили созерцать прекрасное, не желая терзаться всякими глупостями.

— Привет, — произнес мужчина, а у меня по телу мурашки пробежали. Я мигом узнала этот голос, он принадлежал таинственному соблазнителю из моих снов. Меня бросило в жар, потом в холод, нагнулась схватила сковородку, зачем не знаю, но с нею как-то спокойнее. — Я — Даромир.

— Евангелина.

Мужчина улыбнулся и оружие снова выпало у меня из рук. Он сделал шаг в мою сторону и в этот миг на полу зашевелился один из мордоворотов. Даромир, пнул мерзавца ногой, чтобы не портил торжественный момент и протянул раскрытую ладонь.

— Иди ко мне, — позвал красавчик, — смелее.

Стою и туплю. Одна часть души кричит, не тормози дура — вдруг он сейчас передумает. А вторая требует образумиться и не делать поспешных решений.

— Кто ты?

Мужчина улыбнулся, рыжевато черная прядь волос упала на лицо.

— Лин, ты уже знаешь ответ.

— Бродяга?

Красавчик шагнул ещё ближе и провел пальцами по щеке. Ощущения показались такими знакомыми, что я подалась навстречу и оказалась в плену его губ.

— Моя, — выдохнул он, крепко прижимая к себе.

И вот тут в меня как будто бес вселился, толкнула мужчину в бок и отпихнула подальше.

— Твоя! Ты что себе удумал! Кто или что ты такое? Почему раньше не показался! Я чуть с ума не сошла. Зачем ты мне сны навеял! — кричала я и с каждым словом ударяла кулачками ему в грудь.

— Ну-ну, тише! — Даромир легко поймал мои руки, а затем сгреб в объятья меня всю целиком. Хотелось бушевать, но я не могла даже пошевелиться. — Я — оборотень, меня серьезно ранили в межклановой стычке, я не мог обратиться, — пояснил мужчина и мимолетно сорвал ещё один поцелуй с моих губ. — Ты спасла мне жизнь, — сказал он, глядя в глаза, — ты не представляешь, как я благодарен, ведь любая другая на твоем месте бросила бы меня посреди дороги.

— Но почему ты даже не намекнул? Ни разу. Черт да я перед тобой голышом расхаживала, — щеки все же покраснели.

— Лин, я хотел, но не знал — как. Опасался, что ты испугаешься и больше не захочешь меня видеть.

— Потому ты придумал эти дурацкие сны?

— Такие уж дурацкие? — заулыбался Дар, а на дне бесстыжих, янтарных глаз вспыхнул огонек желания.

— Я серьезно — зачем?

— Лин, я же не железный, а тут ты, такая красивая… Потом тебе приснился кошмар, я захотел тебя оградить от этого, потому затянул в свой сон. А когда я увидел тебя, такую беззащитную и бессовестно соблазнительную, то не смог удержаться. Хотел разжечь в тебе интерес, а потом сам увлекся, — он смотрел на мои губы, но тут лицо его сделалось жестким он вновь поймал мой взгляд и сказал: — Евангелина, ты моя! Понимаешь? Навсегда, моя.

— Но я…

Мужчина просто заткнул мне рот поцелуем и тогда я осознала, да — его. Потому что с ним хорошо, на него можно положиться, а если надо, то можно легко спрятаться за его широкой спиной. Руки скользнули на плечи, поднялись чуть выше и я зарылась пальцами в его жесткие волосы, вот после этого ощутила себя самым счастливым человеком на свете.

— А с этими что будем делать? — кивнула в сторону бессознательных балбесов.

Даромир нахмурился, оглядел художественный беспорядок.

— Сейчас все решим, — пообещал он. — Дай мне свой мобильный, нужно звонок сделать, а ты пока переоденься, сейчас менты приедут.

Вышла из прихожей и услышала звук удара, выглянула из-за двери. Даромир одного из громил невесть зачем в чувство приводит. Любопытно стало, что ж дальше будет то? Дар отвесил ещё разок по морде и бандюган дернулся, гляделки открыл, ресницами хлопнул и задергался, правда, как-то вяло.

Даромир его за шею схватил и легко над землею поднял, тряхнул как деревце и во весь рот улыбнулся.

— Раздевайся.

Мордоворот, побледнел, потом побагровел и судорожно дернул головой.

— Если это сделаю я, хуже будет!

Громила цветом лица сравнялся с обоями в прихожей, серенький сделался, вот хамелеон чертов. Дан его как-то по-особому придушил, а улыбка на лице такой добренькой сделалась, что я бы на месте громилы на что-угодно согласилась бы. Видать в голове здоровяка ещё не все извилины распрямились, он судорожно кивнул и принялся расстёгивать рубашку.

— Быстрее, чай не барышня! — потребовал Дар, а я улыбнулась и пошла переодеваться.

Через полчаса, раздался звонок в дверь, а на пороге обнаружился Бобров, тот самый следователь богатырского размера. Откуда он узнал, что случилось? Где взял мой адрес?

— Даромир, что у тебя? — Бобров протянул руку моему э-э-э мужчине и брови нахмурил.

Они что знакомы?

— Принимай шушеру и зови своих орлов, пусть зафиксируют проникновение со взломом.

— Те самые, что погром устроили? Попались голубчики, — улыбнулся следователь и мне почудился волчий оскал на его лице. — Ну теперь-то никуда вы от нас не денетесь.

Раздетый до трусов громила, увидав доброго следователя закатил глазки и упал в обморок, словно барышня из пансиона.

— Евангелина Петровна, — заметил меня следователь, кинул вежливо, затем снова перевел взгляд на Даромира. — Клан разыскивает тебя.

— Знаю…

— Мне сообщить?

Дар поглядел на меня и отрицательно мотнул головой.

— Я сам вернусь, когда придет время. А сейчас… У меня отпуск по семейным обстоятельствам, — сказал мужчина и протянул мне руку.

Улыбаюсь, к черту работу, я тоже хочу отпуск по семейным обстоятельствам! Касаюсь его теплых пальцев. На чем мы остановились этой ночью? В янтарных глазах отражается неприличный до бесстыдства ответ, мое сердце начинается биться быстрее.

Весна — прекрасная пора года.